Копилка неудачниц

      Джульетта всегда была той ещё девчонкой: она любила розовые платья с рюшечками и объёмные юбки со множеством подкладок, мягкие плюшевые игрушки, конфеты в форме сердечек и щебетать о красивых мальчиках.       У Джульетты были пышные жемчужные кудри, ради которых она готова была каждый день вставать в пять утра, густые длинные ресницы, большие розовые глаза, которые она подчёркивала блестящими тенями, и пухленькие губки. Она не была развита физически и хотя не имела параметры 90-60-90 любила говорить: «У настоящей женщины должно быть немного жирка, чтобы было за что подержаться!». После она тихонечко смеялась, прикрывая ладонью рот — совсем как настоящая леди.       Она не выглядела также дорого и роскошно, как натуральный жемчуг. Скорее Джульетта напоминала утреннюю дымку над тихой рекой — такая же неземная и воздушная, она закалывала уложенные пряди волос стеклянными стрекозами, совсем как те, что разрезают водную гладь, вьются и исчезают в зарослях рогозы.       И вот, вся такая невесомая, она не ходила, а плыла, как лебёдушка. Почти бесшумно, несмотря на небольшие каблучки у её туфелек.       А что Варя? А ничего! Варя ни разу не была похожа на Джульетту. Она любила бить по носу зануд, залезать на заброшенные здания (в надежде найти и задразнить спящего бомжа) или в соседский сад, чтобы нарвать малины, в кровь обдирая руки; ладони её были в мозолях от того, что любимой её игрой было крутить солнышко на турнике. Возьмёт она кусок буксировочного троса, наденет лямки, раскачается как следует и у-ух! Полетела!       Волосы у Вари были часто не расчёсанными, спутанными (где уж там время найти, если приключения зовут!), да ещё и противного такого оттенка — не то чёрного, не то зелёного. Будто плохо смытая краска. Тело её было покрыто цветущими и уже отцветающими гематомами: пару раз ей ломали нос за особо неудачные шутки.       Варю можно было принять за маленького бомжонка или сиротку. Одежда на ней часто была рваной и растянутой, но зато самой практичной: шорты на колготки, топик и кроссовки. А ещё она любила фенечки, особенно всех оттенков зелени, начиная от травяного и заканчивая малахитовым. Зелёный цвет был, в принципе, её самым любимым — настолько, что казалось, будто от Вари пахнет болотной тиной. А вот от Джульетты пахло чайными розами, пионами, кашемиром — чем угодно, только обязательно, чтобы запах был сладковатым, таким, что у Вари голова кружилась, стоило Джульетте пройти мимо.       Завидовала ли Варя ей? О, ещё как! Джульетта! Она же вся такая идеальная, такая хрупкая, как весенний первоцвет… Её нельзя и пальцем тронуть. Но вот если дело касалось самой Вари…       Одним словом, не любила Варя Джульетту.       Однажды они остались в доме одни. Проснувшись рано утром от солнечного зайчика, так неосторожно прыгавшего прямо ей на глаза, Варя хорошо потянулась на кровати, ощущая, как руки жжёт от крапивы и как саднит стопа от гвоздя, на который та недавно напоролась… Долго не колыхаясь, Варя вскочила, уже готовая к новому дню.       Первым делом стоило поправить бинты на руках, сползшие за ночь, и наложить новую мазь. Затем Варя захотела расчесаться, но, проведя по коротким волосам раза два, оставила эту затею.       — И так сойдёт! — буркнула она себе под нос.       Спустившись вниз по лестнице, первое, что она услышала, стало тихое пение из ванной комнаты: «Сердце красавицы, склонно к изме-е-не…».       Варя аккуратно заглянула: Джульетта заканчивала укладывать волосы горячей плойкой, от которой шёл неприятный палёный запах и тоненький дымок, и уже посыпала голову блестящей пудрой.       — С добрым утром! — нарочито громко крикнула Варя.       Специально, чтобы Джульетта подпрыгнула от страха, хватаясь рукой за грудь и унимая бешено заколотившееся сердце.       — Варя! — Джульетта обиженно поморщила хорошенький носик. — Ты зачем меня напугала! Ты что… Боже мой, Варя!.       Глаза Джульетты расширились. Дрожащей рукой она указала на алеющую ссадину от уха до подбородка, разукрасившую лицо Варвары.       — Собачка меня попробовать захотела, — ощерилась Варя.       — Нельзя так безрассудно относиться к своему внешнему виду, — Джули покачала головой.       Пышные локоны закачались в такт её движениям, блестящая пудра полетела на пол, напоминая маленькие холодные снежинки. И нет, красота Джульетты в тот момент не была чем-то распутным, похотливым или развратным, вовсе нет! Она, наверное, напоминала… Ангела?       И это замечание стало последней каплей, переполнившей чашу терпения Варвары: в два прыжка она оказалась около Джули и закричала настолько, насколько позволяли её лёгкие.       — Ты что мне, мать?! Не смей мне приказывать, что я должна делать и как! Я буду делать так, как посчитаю нужным, ясно?! — внутри у Вари всё заполыхало от накатившей вдруг ярости.       Джульетта замерла, высоко вскинув свои тонкие брови. Затем она быстро убрала плойку обратно на полку и, ни слова не говоря, выбежала из ванной.       Наверное, Варя должна была ликовать, но отчего-то радости она не чувствовала. Подумала, что утро безнадёжно испорчено, а значит, можно вернуться в постель и…       — Варечка, иди сюда, — раздался мелодичный голос Джульетты, подзывающий её в комнату к «прекрасному ангелу».       — Чего тебе?       Варя без стука зашла к Джули и бесцеремонно плюхнулась прямо на заправленную мягким бело-лиловым пледом кровать.       — Я всё поняла! — щебетала та. — Я тебе сейчас помогу!       В одной руке она держала пурпурную расчёску с волнистыми зубчиками, а в другой – красный флакончик с надписью: «Для непослушных волос».       — Чё? — Варя опешила.       Она подчёркнуто скривила лицо, мол, это зачем? А Джульетта, захлопав в ладошки, продолжила.       — Варечка, ну ты постоянно ходишь такая растрёпанная, и я поняла почему! Давай я расчешу тебя!       Варваре хотелось воскликнуть: «Это ещё зачем?!». Но вместо этого она кивнула, ощущая, как её сердце начинает биться чаще.       Джульетта засмеялась, вскакивая на постель.       «Хоть кто-то из червовых знает, что такое личное пространство?!» — агрессивно думала Варя, откидывая голову назад и позволяя длинным худым пальцам осторожно разглаживать её волосы. Джульетта приблизилась так близко, что можно было ощутить её тёплое дыхание на шее. Джули была нежной: она распутывала колтуны и непокорные пряди также искусно, как паучиха плетёт свои сети, и так ловко, что ни разу больно не дёрнула.       Хочешь не хочешь, а пришлось признать, что это было приятно: наслаждение буквально тянулось густой патокой, и от такой заботы у Вари защемило сердце. Редко её гладили по голове, чаще били (хоть и в ответ).       — Дурашка моя… — беззлобно выдохнула Джульетта, вытаскивая засохший репей из волос и брезгливо отряхивая тот на прикроватную тумбочку.       — Сейчас врежу! — мгновенно вспылила Варя.       — Что я тебе такого сделала, что ты мне постоянно хамишь? — неожиданно тихо спросила Джульетта.       Поглаживания по голове прекратились, и Варе вдруг показалось, что её собеседница тихо всхлипывает, глотая слёзы обиды. Одно слово — девчонка, способная расплакаться из-за пустяка.       — А я не только к тебе так отношусь, — ухмыльнулась Варя, — я просто по жизни клоун! Цирк уехал, а меня забыли!       — Варя!       — А я ведь ещё тебя и изнасиловать могу! — жутко растягивая улыбку во всё лицо, Варя развернулась к Джульетте.       Та едва заметно улыбнулась в ответ, совсем не воспринимая слова Варвары всерьёз. Признаться, и сама она не собиралась воплощать свою угрозу в жизнь, просто было интересно посмотреть, как отреагирует Джульетта. А та лишь изящно изогнув брови дугой, смотрела на Варю с неподдельной заботой, изнеженными руками снимая выпавшие с Варвары волосы себе в кулачок.       Джульетта расслабилась и не ожидала подставы, потому повалить её на спину для Вари не составило труда.       — Допрыгалась?       Варвара прижала Джульетту за талию одной рукой, другой же закинула одну из её себе на плечо. Робко вскрикнув, она попыталась натянуть подол платья обратно, краснея от стыда. Ресницы её трепетали, отбрасывая на глаза длинные тени и делая их бездонными, невероятно огромными и красивыми.       — Варя, что за шутки такие! — огорчённо пролепетала Джульетта.       Джули быстро сдалась, и прошептав что-то неразборчиво, отвернула голову в сторону.       Словно насмехаясь, Варя невзначай положила ей руки на грудь — пышная и мягкая, как тесто. Чуть больше, чем могло уместиться в её мозолистой ладони. Хотелось потрогать ещё…       — И сколько тебя уже парней… лапало? — стараясь сохранять непринуждённую манеру, брякнула Варя, однако голос её на последнем слове дрогнул.       — Варя! Будешь так себя вести, я всё расскажу… — в отчаянии закричала Джульетта.       — Кому?! — зычным голосом перебила её Варвара. — Мы в доме одни, если ты не заметила!       — Ну, пожалуйста…       Глаза её частенько бывали на мокром месте, а к поникшим локонам хотелось прицепить пышный бант. Джульетта с трудом удерживала слёзы обиды, часто-часто шмыгала носом и рвано дышала. Глаза у неё были испуганными, нерешительными, словно в памяти её воскресло что-то очень плохое, о чём ей хотелось забыть.       У Варвары на секунду остановилось дыхание: нет, не этого она желала! Вовсе ей не хотелось, чтобы Джульетта, тихо рыдая, просила её остановиться, пока она сама лапала её, задирала до неприличия юбку, весело хохоча.       — Мне пора, — недовольно буркнула Варя, рысью побежав к выходу.       У самой двери она остановилась, сжала руки в кулаки и процедила сквозь сжатые зубы, зло прищурив глаза:       — Спасибо, что расчесала! — и была такова.       Потускневшее, заплаканное лицо Джульетты просияло.

***

      Они так и не встретились ни за обедом, ни за ужином. Лишь на следующее утро, когда Варя шла сбрызнуть лицо ледяной водой, она опять застала Джульетту с дымящейся плойкой в руках.       — Какое сегодня утро солнечное! — непринуждённо заметила Джульетта, вытягивая прядь.       — И тебе не хворать! — мрачно пошутила Варя.       Она зашла в ванную и прикрыла за собой дверь. На этот раз Джули была в едва доходящем ей до колен нежно-розовом платье из струящегося шелка. Как и всегда, выглядит романтично и нежно. Наверняка, потому, что цвет этот ассоциировался с молодостью, привязанностью и… любовью.       Варвара облизнула пересохшие губы: от разгулявшейся фантазии дыхание у неё сбилось, сердце застучало о грудную клетку.       — Варенька, ты вся горишь! — изумилась Джули, протягивая руку.       Она коснулась вспотевшего лба Варвары, а та неожиданно для себя прильнула к её ладони, ощущая, как болезненно у неё потянуло между ног. Не обращая внимание на удивлённые расспросы Джули, она встала на колени, цепкими руками потянувшись к краю юбки.       — Ты чего? — Джульетта захлопала глазами, чуть наклонив голову вниз.       — Ну, знаешь, джунгли зовут! — самодовольно усмехаясь, ответила ей Варвара.       Сетчатые подъюбники у Джулии оказались колючими и пышными, густо пахнущими антистатиками.       — Варечка, нет, Варечка! — Джулии настороженно завертела головой, стараясь оттолкнуть наглую девчонку.       — Ноги расставь пошире, неудобно, — приглушённо прошипела ей Варя, — чего такие ляхи жирные?       — Да хватит уже… — смущенно проговорила девушка, безвольно опуская руки во всех смыслах.       Хорошие девочки не ебутся направо и налево лишь потому, что захотелось. Хорошие девочки вообще не должны лизать у других девочек! И как хорошо всё-таки, что Варя не из таких зануд.       Теперь Варвара была совсем близко к промежности Джулии — кто бы сомневался, что стринги-трусики тоже будут нежно-кремового цвета?!       — А тебе удобно в стрингах? Или ты их задом наперёд носишь? — Варя заметно нервничала, однако врожденное ёрничество не отпускало её даже в такие моменты.       Сверху послышалось неразборчивое бормотание. Ладонь легла ей на голову: мол, давай уже, делай, что хочешь и отпусти меня!       От тёплого дыхания на промежность, Джули уже было приятно — но пока не более. Однако когда руки Вари прикоснулись к её бёдрам, отводя одежду в сторону, та невольно дёрнулась.       — Не рыпайся!       Да как уж тут стоять ровно?!       — А кожа у тебя такая атласная, — восхищённо выдохнула Варвара, легко прикасаясь к промежности губами.       Теперь Варя, насколько ласково умела, с чувством наслаждения скользила по влажным половым губам, касалась бёдер языком и возвращалась вновь. Очень теплая и влажная её же слюна капала Варваре на лицо.       Джульетта бы никогда не потекла без предварительных ласок, коих эта в край обнаглевшая особо не удосужилась предоставить — скорее, возбуждала её ситуация, в которой они оказались. И от того внизу тянуло сладко, отдаваясь покалываниями где-то в затылке.       Неожиданно Варя языком нашла клитор и затеребила его. Слишком активно, отчего яркие ощущения вмиг обессилели Джулию. Она тихо захныкала, неуклюже переминаясь с ноги на ногу.       — Помедленнее! — пролепетала Джульетта.       Только сейчас она поняла, что всё еще сжимает в руке включенную плойку, вцепившись в неё, как утопающий в руку спасителя.       Терпеть это было невозможно — язык у Вари работал как вибратор, от которого нельзя отстраниться. Возможно, это было неумело, только вот сравнить было не с чем. И никакой боли – лишь чистое наслаждение от стимулирования чувствительной точки. Она с трудом сглотнула, поправляя выбившуюся прядь.       Ноги у Джулии едва не подкосились, когда она почувствовала всепоглощающий жар в теле. И в этот же момент дверь в ванную открылась (как только они забыли её закрыть, чёрт побери?!), и на пороге предстала коренастая женщина в майке с иссиня чёрными волосами.       Взгляд у Джульетты был испуганный, но тонущий в похоти. Внутри у неё всё затряслось и, видимо, почувствовав, что Джулия кончила, Варя выползла из-под юбки. От усталости на глазах выступили слёзы, лицо блестело от смазки, которую она благополучно хотела вытереть о край юбки — и только тогда заметила, что всё это время на них ошалелым взглядом смотрела её мать.       Джульетта попыталась что-то объяснить, вымученно улыбаясь. Варя быстро вскочила на ноги, едва находя в себе силы смотреть в лицо женщины…       — Придурошные… — выдохнула та, громко хлопая дверью.