Часть 31
1 июня 2024 г., 19:57
Обитель благородных героев по виду почти не отличалась от поселений родного Гусу: всё те же аккуратные белые домики, отсыпанные чистым песком дорожки, клумбы с пёстрым цветочным убранством, многочисленные беседки для отдыха и медитаций – идеальное место для ожидания перерождения.
Как только за вновь прибывшим захлопнулась дверь, он попал в плен очаровательной девушки. Красавица бросилась к нему как к самому дорогому человеку, радостно протянув руки навстречу.
— Какай симпатичный! — невольно вырвалось. — Ты ведь новенький? Лань Ванцзи?
— Да, — коротко ответил, удивляясь быстроте передачи информации.
— А я Сюнь Ми, сегодня дежурная по новичкам. Идём, я покажу тебе твоё жилище, а по дороге расскажу о правилах. Хотя здесь их почти нет, единственное, что строго соблюдается – это никогда не покидать зе́мли Обители, не общаться с духами из нижних селений. Очень простое правило, потому что никто не захочет встретиться, например, с про́клятыми душами разбойников! У нас же, в нашей Обители, собраны самые прекрасные, самые чистые души и всегда можно найти достойного собеседника или такого милого, приятного заклинателя, как вы. Вы мне очень понравились! Не хотите продолжить наше знакомство, так сказать, в более уединенном месте?
Ванцзи невольно запнулся о несуществующий камень, брови стремительно взлетели от столь непристойного предложения. Сдерживаясь, чтобы не ответить излишне резко, он, слегка улыбнувшись, осторожно отцепил от себя руки девушки.
— Боюсь, я не готов сейчас завязывать серьезные отношения. Прошу меня извинить.
Словоохотливая Сюнь Ми, совершенно не обидевшись на отказ, продолжила беззаботно щебетать, вихрем несясь по дорожке к ряду одинаковых белых домиков.
— А вот и ваше жилище. Смотрите: прежний хозяин даже оставил написанные им книги!
Оглядывая небольшую комнатку с самой скромной безликой мебелью, Ванцзи также заметил несколько сшитых листов бумаги, густо исписанных чёрной тушью. Взяв один из фолиантов, бездумно пролистнул, не вчитываясь в смысл. Очутившись здесь, он ещё никак не мог понять, как следует себя вести, и оттого чувствовал себя немного неловко.
— Вот здесь сундуки, в них будут появляться деньги и нужные предметы, которые ваши родные в мире людей переправят сюда, сжигая в ритуальном пламени. Пока они пусты, но, думаю, очень скоро станут ломиться от богатств – я слышала, что на земле у вас остались любящие брат и дядя. За погребальные деньги вы можете купить всё что угодно в наших лавочках, расположенных ниже селения.
— Разве мёртвые в чем-то нуждаются?
— О нет, но многие сохранили земные привязанности. Вот вы, что любили? или скорее – кого? — Девушка шутливо подмигнула и добавила: — Кстати, моё предложение в силе. Если захотите встретиться, я живу неподалёку, спроси́те госпожу Сюнь. Договорились?
Ванцзи с немалым удовольствием закрыл дверь за настойчивой ухажеркой и, наконец оставшись один, перевёл дух, осматриваясь. Комната, показавшаяся ему маленькой, на самом деле была довольно уютна. Ничего лишнего из вещей или мебели: низкая кровать, застеленная белыми покрывалам; полупрозрачный полог из плотного шелка; на противоположном конце – письменный стол с листами чистой бумаги и изящным прибором для растирания туши; у единственного окна – лежанка, подходящая для медитации, а в глубине – очаг и опять же столик для чаепития; по стене – с десяток сундуков, на полу расстелены свежие бамбуковые циновки; пара талисманов над дверью, выполняющих скорее декоративную роль, нежели защиту от нечисти.
Приготовленные одежды напоминали родные, и Ванцзи с удовольствием сменил своё невзрачное серое одеяние на сверкающий чистотой халат и пояс с новым узором. Боль ушла, ушла вместе с изуродованной спиной, с прокушенным горлом. Необычайное спокойствие завладело заклинателем: впервые за столько лет на него не смотрели с осуждением, не припоминали былых грехов. Всё изглажено, он более не виноват ни перед кем, ни в чём. Всё ушло, не оставив даже сожалений…
В дверь вежливо постучали. «Неужели это девица Сюнь всё никак не успокоится?» — с некой досадой подумал Ванцзи, рассуждая, как бы повежливее её спровадить, когда вместо недавней знакомой к нему явился неизвестный молодой человек в золотых одеждах, с драгоценным гуанем на идеально уложенных волосах. Шпилька с изображением свернувшегося дракона намекала на высокий статус её обладателя. Гордая постановка головы и высокомерный взгляд завершали облик здешнего аристократа.
— Вы позволите? — совершенно не чванясь, осведомился незнакомец и, не дожидаясь разрешения, вошел в комнату. — Лань Ванцзи, по первому имени Лань Чжань?
Хотя вопрос был задан мягким голосом, бывший верховный заклинатель заметил в нём немалую толику волнения.
— Всё верно, — низко поклонившись, подтвердил слова вошедшего.
— Что ж, рад приветствовать вас в Обители благородных героев. Смотрю, вы уже устроились? Сюнь Ми не была слишком навязчивой? Кстати, замечательная девушка, я бы посоветовал к ней присмотреться.
— Не имею чести знать вашего имени, — вежливо напомнил Ванцзи собеседнику.
На красивом лице нежданного гостя появилась натянутая улыбка, но он быстро справился с собой и, сделав приглашающий жест к чайному столику, на ходу пояснил:
— Мин Е, здешний князь, Третий князь Ада. Я буду сопровождать вас на перерождение. Хотите, минуя очередь, оказаться в первых рядах? Могу похлопотать.
— Благодарю, но не смею доставлять вам излишних трудов.
— Чай? Я принес вереск и цветы магонии, позвольте мне на правах хозяина побаловать вас ароматным напитком.
И гусуланцу, и князю было неловко, каждый боялся заговорить о том, что волновало обоих, и каждый не знал, как начать. Ванцзи смотрел на изящные черты лица незнакомца, представляя, как Вэй Ин целует его глаза, невесомо ласкает губы, как, прижимаясь грудью и плечами, вдыхает запах этого тела. Если бы у него было сердце, то сейчас оно, наверное, безумно колотилось бы, причиняя жуткие страдания, а так… лишь горькое послевкусие прошедшей любви догорало в душе.
Князь налил в чашку густой пар, отдающий смолой, не переставая вежливо улыбаться.
— Мои подопечные лишены возможности питаться как люди, но вдыхать несравненные ароматы трав нам не возбраняется. Прошу, будьте так любезны, чай вас успокоит.
Действительно, поднеся чашу ко рту, бывший верховный заклинатель почувствовал некую толику облегчения от приятного благоухания невидимого напитка. Упорно продолжая молчать, смотрел на князя не мигая. Тот даже поперхнулся, натянуто рассмеялся.
— У вас очень красноречивый взгляд. Извините.
— Мгм.
— Что? Не понял.
— Благодарю гостеприимного хозяина за теплую встречу, но, думаю, он пришел сюда не за этим.
Третий князь опустил руку с чашей, поставив ее на стол, глубоко вздохнул. Длинные загнутые ресницы дрогнули, а полные алые губы сжались – по всему было заметно, как сложно ему давался разговор.
— Вы правы. Тогда на мосту я настолько растерялся, что не ответил на ваше приветствие, простите. Дело в том, что… — Ванцзи смотрел в лицо собеседнику, зрачки в его глазах были расширены до предела, словно он хотел ими сожрать сидящего напротив князя, — …в том, что я как бы заочно с вами знаком. И… — снова запнулся Мин Е.
Тогда Лань Ванцзи не выдержал:
— И вы желаете заключить брак с моим мужем Вэй Ином? Вас интересуют подробности наших отношений?
— Нет, — испуганно перебил Третий князь, — вы всё неправильно поняли, я лишь хотел вашего согласия! Видите ли, даже в преисподней нельзя заключать брак с женатым мужчиной, а вас с Сянь-Сянем, увы, связывают брачные обязательства. Теперь, когда вы оба не желаете продолжения этих отношений, не могли бы вы подписать бумагу о разводе.
— Я хочу поговорить с мужем.
— Он не желает вас видеть.
— Он знает, что я здесь?
— Безусловно. Все бумаги новоприбывших проходят через его руки. Конечно он извещен!
— Пусть сам подтвердит ваши слова.
— Вы так настойчивы? Что ж, надеюсь, почерк его вы всё ещё помните.
Обычная бумага, обычные иероглифы, слова словно бусины четок, нанизанные на ровные строки. Казалось бы, чего проще – прочесть и понять, но гусуланец, как безграмотный юнец, не мог вникнуть в смысл написанного: он то принимался читать отдельные слова, то складывал их в предложения, но снова не понимал. «…расторгнуть брак… по взаимному согласию…считать себя свободным…» Вэй Ин отрекается от него? Ну да, конечно, он же сказал, что уходит… и Ванцзи остается один. Опять один, как на проклятой горе Луаньцзан. Вспомнилась грязная чашка отвратительно теплой воды, которую он пил как самый превосходный нектар только потому, что надеялся на чувства любимого человека. Сейчас перед ним стояла такая же чашка, разве что почище и без противного пойла, благоухающая смоляным деревом. Только вот слова ранили сильнее… Это разрыв!..
— Он счастлив? Улыбается? Шутит с вами? — Князь, с напряжением смотрящий на Ванцзи, немного смутился, но поспешил заверить его в полном довольстве жениха. — Хорошо, я подпишу эту бумагу, если вы убедите меня в правдивости своих слов. Потому я настаиваю на личной встрече с Вэй Усянем.
— Сянь-Сянь говорил, что вы упрямый, теперь я и сам в этом убедился. Простите, я не могу позволить вам встречу, ведь вы самый простой дух, а он мой первый помощник. Умоляю, не заставляйте меня прибегать к последнему средству: если один из посмертных супругов уходит на перерождение, брак автоматически расторгается. Как вы понимаете, я заинтересован, чтобы вы уже в ближайшее время вернулись на землю. Готовьтесь, Лань Чжань, я уже совсем скоро подберу вам подходящую семью для возрождения.
Встав, князь рукавом смахнул со стола чашки (терпкий напиток пролился на светлые циновки, оставляя на них желтые подтеки) и, раздраженно хлопнув дверью, вышел вон.
***
Вэй Ина хозяин Обители застал в одном из дальних покоев: любимый вдохновенно рисовал цветущие лотосы на фоне небольшого сельского причала с парой старых лодок. Подойдя сзади, Мин Е обнял его, проведя губами по шее, глубоко вздохнул. Вэй Ин на мгновение замер, а затем, повернув голову, запечатлел лёгкий поцелуй на щеке князя. Заметив глубокую печаль в глазах пришедшего, обеспокоенно спросил: — Что случилось? — У меня был тяжелый разговор, и, кажется, я был не на высоте. Добродушная усмешка пробежала по ровным губам бывшего темного заклинателя. — Впервые такое слышу. Чтобы наш безупречный Мин Е оказался недоволен произошедшим? И кто же этот смельчак, кто осмелился потревожить душевный покой моего жениха? Третий князь услышал игривые нотки в голосе любимого и, слегка приободрившись, уклончиво сообщил: — Новенькие духи такие бесцеремонные. Впрочем, это уже в прошлом, забудем. Ты уже просмотрел подарки, которые мы поднесем главам подземных обителей? — Они прекрасны. — Надеюсь, всем угодим. Пятый князь, властелин душ отъявленных злодеев, весьма придирчив. Я разузнал, что ему нравятся орудия пыток, и вот посмотри, какой чудесный кнут для наказаний я ему приготовил! Думаю, он будет удовлетворен. — Пятый князь самолично наказывает провинившихся? — Это входит в круг его обязанностей. Не переживай об этом, ведь только самые отъявленные мерзавцы получают от него взбучку. Длинным кнутом он гонит осужденных на Утес Пропащих Душ и сбрасывает их оттуда прямиком в пасть самого властелина преисподней, чтобы злодеи уже никогда не могли возродиться. Хотя многие грешники пытаются избежать наказания, юлят, оправдываются, но мой брат Ю Ран строго следит, чтобы каждому воздавалось по заслугам. — Это правильно. — Вэй Ин вернулся к своей картине и, окунув кисть в густую тушь, принялся мелкими штрихами наносить рябь на водную поверхность. Мин Е прошелся по комнате, беспокоясь, что всё же следовало более обстоятельно поговорить. — Ты уже просмотрел списки вновь прибывших? — голос против воли дрогнул. Третий князь Ада оглянулся словно воришка возле лавки богатого торговца. Замерев с кистью в руке, Вэй Ин серьезно кивнул. — Выходит, ты уже знаешь… — Неприятный разговор был с Лань Чжанем? — безапелляционно спросил прямо в лоб, не желая ходить вокруг да около. — С ним, — сконфуженно подтвердил нынешний жених. — Я осмелился дать ему разводное письмо. — Он подписал? — Отказался. По лицу бывшего старейшины Илина нельзя было понять, рад он этому обстоятельству или нет. Опустив голову, Вэй Ин подумал, а потом твердо произнёс: — Нам надо встретиться. — Никогда! Лань Чжань – высокомерный неприятный тип, а его холодность вновь ранит тебя, — мягко принялся убеждать любимого Третий князь. — Зачем нам лишние переживания особенно накануне свадьбы? Ты же получил ответ в пещере Фу Мо, разве он не разбил тебе сердце? Я люблю тебя и буду вечно верен, почему же ты, как только слышишь имя этого изменника, готов бежать к нему со всех ног? Вэй Ин не нашелся что ответить. Оставив картину, он подошел к Мин Е и мягко обнял его, успокаивающе погладил по плечам, кончиками пальцев приласкал затылок, заглянул в черные глаза, сверкнувшие непролитыми слезами. — Не переживай. Лань Чжань в прошлом, а я не хочу туда возвращаться. И разве так важна его подпись, если речь идет о нашем счастье? Давай оставим его в покое! — Мой, ты только мой! — отчаянно зашептал Третий князь, припадая к груди любимого, целуя его темные узкие губы.***
Захлопнув дверь за ушедшим, Ванцзи, прислонившись спиной к створке, громко застонал. Оглушающая боль от осознания невозвратности потери ударила невидимым обухом несуществующего топора по голове, выбив оттуда все мысли, кроме одной: «Я опоздал… всё бесполезно!» Сползая на пол, неловко ткнулся в угол и остался там сидеть. Происходящее здесь стало безразлично, и даже грядущее перерождение, которое князь обещал устроить как можно скорее, не находило никакого отклика. «Вэй Ин, теперь всё зависит от тебя. Захоти меня увидеть, дай сказать тебе пару слов!» — беззвучно молил в пустоту, но никто так и не появлялся на пороге дома. Лань Чжань потерял счет времени. Он весь превратился в сплошное ожидание, однако лишь гробовая тишина была ответом на его немые просьбы… Порой он ложился на пол, припадая щекой к жёсткой циновке, а потом вставал, ходил взад-вперед и снова ложился. Совершая одни и те же движения, казалось, он попал в некий замкнутый круг, выбраться из которого не мог или скорее боялся выпасть из него. Во время такого безумного шатания по комнате ему на глаза попался выпавший из сундука моток цветных ниток с воткнутыми в него иголками. Без цели, чисто автоматически поднял его, покрутил в ладони. «Моя мать была лучшей вышивальщицей в мире заклинателей, а я едва смог вышить Сычжую узор летящих облаков. Какая горькая ирония». Не имея полотна, Ванцзи тем не менее вдел нитку в иголку, и это простое действие стало спасительным – оно разорвало порочный круг беспросветного отчаянья. Сняв с плеч белоснежное ханьфу, пристроился у окна, решив вышить себе родной узор. И по мере того, как стежки становились ровнее, в голове заклинателя также начал выстраиваться порядок, словно каждым наложением нити он связывал свои страдания, закреплял их на ткани. Ему стало нравиться это неторопливое занятие, нравиться, что в ожидании скорейшего перерождения он мог думать только о красоте узора. Кроме собственных одежд, увлекшись, расшил и несколько носовых платков, оставшихся от прежнего хозяина, полог над кроватью и даже широкое покрывало. И пусть горечь от измены Вэй Ина еще сидела как заноза в груди, Лань Чжань к ней притерпелся, как некогда приспособился к рассеченной кнутом спине. Вскоре он начал выходить из дома. Хотя по-прежнему сторонился жителей Обители, тем не менее общения не избегал. Соседями оказались добрые люди, многие из них приняли смерть, тоже защищая других, а потому, наслаждаясь блаженным ничегонеделаньем, проводили время в приятных беседах. Были здесь и заклинатели из Гусу, многие помнили Лань Чжаня еще мальчиком и относились к нему особенно тепло. Расспрашивали о своих семьях, жалели, что такой молодой, он был вынужден умереть. Во время одной из прогулок к Ванцзи подошёл пожилой мужчина с серьёзным лицом, поинтересовался, сможет ли тот вышить свадебные одеяния. — Вот ведь какая незадача: во всей Обители нет ни одной искусной вышивальщицы, а время счастливого брака всё ближе. Я с ног сбился, ища мастерицу, и тут вы. Узор вашего ханьфу меня просто поразил! Незнакомец был так настойчив, что в конце концов Ванцзи согласился, покорно пошел за добродушным распорядителем и вскоре оказался на широком дворе мастеров Третьего князя. Сидя за низкими столами, свободные души создавали вещи, нужные для успешного заключения брака: один ювелир тянул золотую проволоку, другой скручивал её в изящные узлы и розетки, формируя свадебные короны; несколько женщин шили праздничные занавеси, другие мастерили подарки для гостей; вдумчивый краснодеревщик заканчивал очередной сундук с символикой влюблённых душ; рядом сапожник, постукивая молоточком, подшивал алые сапожки для новобрачных. И лишь в самом конце двора, на небольшом возвышении, дабы не помять разложенные на ступенях роскошные свадебные одеяния, пустовало место для вышивальщицы. Мотки золотых нитей, скатный жемчуг, белый нефрит и целый арсенал иголок сиротливо поблескивали в ожидании хозяина. — Работы много, — пояснил дух, приведший Ванцзи, — но зато после свадьбы Третий князь исполнит любое желание каждого, кто готовил ему торжество. Это я могу вам гарантировать. Заметив недоверчивую усмешку, принялся горячо убеждать и даже показал бумагу, скрепленную печатью канцелярии Третьего князя, где действительно была прописана названная награда. — Только одно желание! Подумайте хорошенько, что бы вы хотели попросить, а пока прошу: принимайтесь за работу. Легко, как на помост для исполнения наказаний в Гусу, взошел Лань Чжань на возвышение над двором ремесленников, расправив одежды, сел, положил на колени красную шелковую ткань, где уже были намечены контуры будущих изображений. «Моя мать вышивала разные вещицы, чтобы выжить. Чем же эти роскошные ткани отличаются от ее простоватых полотен? Ничем. Разве только мне не придется ходить на рынок, пытаясь их продать. Да и цена неизменно больше – исполнение одного желания. Что ж, берегись, Третий князь: я Лань, но я и Вэнь, и я не прощаю».
