Отец-одиночка Лань Чжань

Вень Чао ненадолго остался с братом, когда Ванцзи решительно отвернулся от печального жилища преступников и пошел быстрым шагом прочь. Несомненно, Сычжуй сын Вень Сюя, и если сейчас он почтителен и исполнен благодарности, то в дальнейшем, в нем могут проявиться дурные наклонности отца. Как же Второй Нефрит был слеп, не заметив в сыне, ни одной черты любимого человека, уверил себя в правдивости его обмана. Лживость Вей Ина больно ударила по самолюбию, потому слова старого врага врезались в его сердце острозаточенным клинком. Все ложь! Ванцзи шел так быстро как мог, шел на шум и звуки празднества, он уже все решил, и отступать был не намерен. Вот и Тигриные ворота! Алый порог резиденции Пятого князя, стражники, упившиеся хмельной браги, забывшие про свои устрашающие копья. Мирно расположившись у открытых настежь створок, хохотали, чокаясь с каждым входящим гостем, воздавая хвалу имениннику. Только поэтому Ванцзи удалось незамеченным проникнуть внутрь, пройдя широким двором, между снующими прислужницами. Из высокого павильона, украшенного зеленой крышей с драконами, раздавались хмельные крики, это праздновал Пятый князь в окружении родни и друзей, поднимал чарки под заздравные речи. Среди пьяного многоголосья различил голос Мин Е и Вей Ина, обмениваясь тостами те соревновались - кто больше выпьет. - Господин, - молодая девушка тронула за плечо, - вы приглашены? - Нет, но у меня есть срочное дело к хозяину. - О! Только не сегодня! Повелитель празднует свой пятитысячелетний юбилей! Лучше сядьте с краю стола и выпейте за его процветание и довольство. Смеясь, служанка повлекла заклинателя к огромному, уставленному роскошными кушаньями столу, быстренько нашла ему место среди незнатных гостей, принесла столовый прибор и чарку. Ванцзи не отрываясь смотрел пирующего Вей Ина и злость поднималась в нем морской волной. - Навязал мне на шею отродье Вень Сюя, заставил поверить, что я воспитываю мальчика с правильной кровью, и теперь довольный своим враньем пьет и обнимается с Третьим Князем! То, что Сычжуй сын его двоюродной сестры и приходится Второму Нефриту по меньшей мере родным племянником, почему-то совсем не согревало сердце. - Он обманывал меня, с первой встречи держал меня за дурака! Старший брат был прав, утверждая, что я одержим Вей Усянем. Так и есть, и потому мне больно сейчас! И зачем только я содрал драконовую чешуйку, мог бы как этот лжец, предаваться наслаждению едой и музыкой. На небольшую площадку перед пирующими гостями выбежали молоденькие девушки, в полупрозрачных одеяниях. Завели танец, состоящий из замысловатых телодвижений и высоких прыжков. Размахивая узкими отрезами шелка, приятного персикового оттенка, образовали живой круг, приглашая к себе на пляску захмелевших гостей. Рыча, первым подался Ю Ран, разорвав тонкие объятья, влез огромной тушей в хоровод, принимаясь, не попадая в такт, выделывать коленца. Духи-музыканты попытались подстроится под его хмельные выкрутасы, ударили по струнам, и нежный обволакивающий напев сменился бравурным, режущим слух, маршем. С трудом успевая за музыкой, закружились юные танцовщицы, тут уже и другие гости, повскакав с мест, бросились в разорванный круг, с улюлюканьем и криками, принялись каждый на свой лад, приплясывать. Ванцзи сидел, мрачно глядя только перед собой. На столе сменилось не меньше десятка блюд, ни к одному, он не прикоснулся. Вино лилось рекой, сладости истекали сахарным сиропом, и чем изобильнее становилось угощение, тем грустнее становилось лицо Второго Нефрита. - Какой красавчик! Резкий оклик остановил его внутреннее холодное бешенство, словно вынырнув на поверхность из невесёлых мыслей, повернул голову на источник звука. Напротив стоял Ю Ран собственной персоной и с интересом разглядывал незнакомца. - Не припомню, чтобы в моем княжестве был такой симпатичный дух, ты пришел с кем-то? - Нет. - Тогда тебя прислали с поздравлением? - Нет. - Не очень-то ты учтив, впрочем, ты, вероятно, не знаешь кто я? Ванцзи поднял немигающий взгляд на хмельного князя, от которого хозяин даже поперхнулся. Ответил тихо. - Знаю. Ю Ран стоял покачиваясь, пожирая глазами незнакомца, огнено-рыжая борода топорщилась, а губы сжались в угрожающую ухмылку. - Тогда почему продолжаешь испытывать мое терпение? Теперь уже Ванцзи смутился, опустив ресницы, прошептал. - Простите Пятый князь, я был невежлив, горькое сожаление затуманило мне голову. Захохотав, хозяин ударил пришельца по плечу, панибратски присаживаясь рядом. - И кто же обидел такого прекрасного духа? Говори, и я знатно накажу виновника! А-ну признавайся, кто виноват в твоих бедах? - Я сам, и никто другой. - Это уже интересно, давай рассказывай и клянусь, не буду судить строго, особенно в такой день! С каждым утекающим мгновением Ю Рану все более нравился незнакомец, и то как он мило сжимал рот, борясь с подступающими к горлу рыданиями и как отводил взгляд, и эти длинные загнутые ресницы и брови вразлет. Определенно, Пятый князь заинтересовался «с места и в карьер», и оттого его сердце стало мягким и податливым. Забыв о гостях и шумном пиршестве, он уже не мог оторваться от Второго Нефрита, с тайным упоением разглядывал фениксовой разрез глаз, слегка заострившиеся скулы, длинные, ровные волосы, скреплённые изящным гуанем, послушно убранные за спину. Немое противостояние затягивалось, вся решительность Ванцзи куда-то подевалось и если он шел сюда дабы признаться в преступлении и просить помиловать Вень Сюя, спасти его душу от уничтожения, то чем дольше Ю Ран смотрел на него, тем сильнее путались мысли гусуланца. Наклонившись к заалевшему ушку, столь же нежному и чувствительному, как и сам гость, хозяин Пятой обители игриво прошептал. - Почему же ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь и клянусь, я выполню любую твою просьбу. Я здесь самый главный! Гости удивленные пропажей виновника торжества стали переглядываться, заметив Пятого князя сидящего едва ли не в обнимку с неизвестным, зашушукались. Решительно никто не узнавал незваного гостя и только брат Ю Рана Третий князь Преисподней с каменным лицом поднялся и пройдя между столами приблизился к «воркующей парочке». Натянуто улыбаясь , слегка поклонится. - Прошу прощения брат, это мой подчинённый. Я пригласил его в сопровождение, а затем забыл, вот ведь какая неприятность. Оторвавшись от Ванцзи, хозяин продолжил, едва ли не мурлыкать на самых сладких нотах. - Ай-яй-яй, братец, хотел лишать меня такого сокровища? Ты запамятовал и потому он грустил, как нехорошо. Впрочем, мы исправим ситуацию! Обернувшись к музыкантам Пятый князь крикнул, чтобы играли быстрый танец, а затем, схватив руку помертвелого от его нахальства заклинателя, потащил его в круг танцовщиц. Принявшись уморительно приседать и вертеть плечами, заставляя и Ванцзи, включится в танец. Третий князь послал в круг умоляющий взгляд, мысленно приказывая пришельцу не отказывать и исполнить прихоть старшего брата. Но, сколько бы не пытались расшевелить его танцовщицы, хмельной Ю Ран и все гости, гусуланец не мог двинуться с места, он так и остался стоять столбом, по середине. - Надо что-то делать, - наклонившись к Вей Ину, беспокойно заметил «жених». Поднявшись из-за стола, на подгибающихся от волнения ногах, тот двинулся к супругу, и, не дойдя пары шагов, протянул ему руку. - Держись за меня Лань Чжань. Эта рука, протянутая навстречу, как последняя спасительная нить, обещала помощь и понимание, но Ванцзи уже не требовалось ни одного¸ ни второго. Оттолкнув ладонь любимого, он развернулся к приплясывающему Ю Рану. Кланяясь ему глубоким поклоном, произнес. - Я заслуживаю самого сурового наказания. И не прощу о снисхождении. Это я похитил золотые нити Небесной пряхи, и я их продал, чтобы кутить в трактире с Вень Сюем. Он не виноват, прошу отменить его наказание. Остановившись Ю Ран нахмурился, сделав знак музыкантам замолчать, исподлобья поглядел на склонению голову незнакомца. - Указываешь, что делать с моим подопечным? Какая наглость! Я сам разберусь с подонками, доставшимися мне в подчинение. Брат, - крикнул через плечо, - забери своего духа, он малость перепил и несет всякий вздор! Не дожидаясь окончания разговора Третий князь, схватив Ванцзи за рукав, потащил прочь. - Что ты такое говоришь! Перестань! Хочешь участи убийц и злодеев? У тебя перерождение завтра! - Перерождение заслуживает Вень Сюй, - не слыша спасительных речей своего покровителя, Ванцзи даже толкнул его в бок, словно отгораживаясь. – Отдайте ему мою участь! - Какой смелый дух, прекословить сразу двум князьям Преисподней! Ю Ран был поражен и крайне заинтригован, впервые за пять тысяч лет благородный герой отказывался от счастливого перерождения и умолял о страшном конце. В голове князя промелькнула мысль – неспроста! Должна быть причина. Утянув брата и строптивого красавца за собой, в неприметный павильон в глубине двора, сел точно судья, скрестив ноги и положив руки на колени. Пришедшие с ним, так же опустились, склоняя головы. - Так значит перед нами вор? Тот, кто споил братьев Вень и предавался разврату в трактире? - Все верно, - тихо подтвердил Ванцзи. - И теперь ты хочешь погубить свою душу? - В Третьей обители это невозможно, потому я и пришел сюда. - И как? Нравится у меня? Впрочем, молчи, все равно соврешь! Ты понимаешь, что покушаешься на вековой порядок Преисподней? Еще ни разу такого не было, чтобы благородный герой согласился взойти на Невозвратную гору за отъявленного злодея. Брат, - Ю Ран обратился к третьему князю, - скажи такое возможно? - Конечно, нет, - встрепенулся все еще не отошедший от задумчивости покровитель Ванцзи. – Никто по доброй воле не захочет губить свою душу. Вей Ин, ты мог бы узнать в чем тут дело. Стоящий у дверей заклинатель словно очнулся от глубокой задумчивости, бросился к Ванцзи, обнимая, прижимая к себе. - Лань Чжань, что ты такое задумал? Бросаешь меня? Второй нефрит не сопротивлялся, лишь только печально взглянул в глаза неверного супруга. - Это ты предал меня, не оставив ничего, кроме сожалений. И сына. - Сына? - Вень Юань, это имя тебе ничего не говорит? - Мальчик жив? Что с ним произошло? - Какое тебе до этого дело? Ты же «героически погиб», чтобы встретить здесь свою «истинную любовь»! Он все равно тебе чужой. - Не чужой, - забывшись, Вей Ин схватил ладони друга в свои и крепко их сжал. – Я растил его, как мог, насколько позволяли обстоятельства. Знаешь ли, наша жизнь на Луандзян не была прекрасной! - Теперь все в прошлом, не пытайся меня разжалобить. У тебя нет сына, зато есть у меня, и прежде чем умереть, я позаботился о Сычжуе. Уверен его жизнь в Гусу будет счастливой. Как видишь, я хотя бы состоялся как отец, пусть и одинокий, и та любовь, которую ты не смог мне дать, малыш компенсировал с лихвой. Ю Ран и Мин Е удивленно переглянулись. Старший наклонившись, доверительно шепнул. - Похоже, эти двое неплохо ладят между собой. Они родственники? - Посмертные супруги, и судя по разгорающемуся спору, они делят между собой единственного сына. - У них есть сын? Вот умора, как же это у них получилось? По лицу Мин Е нельзя было понять какое страдание сейчас причиняла ему разворачиваемая сцена, ему требовались чудовищные усилия чтобы сохранить бесстрастное лицо, особенно в присутствии старшего брата, который откровенно забавлялся разглядывая начинающих закипать Лань Чжаня и Вей Ина. - Думаю нам пора! Прости, мы испортили тебе праздник. - Эй, куда собрался! Еще не приносили копченые рыбьи головы из озера Ли! Сахарные лотосы в белом вине, так же ждут своей очереди. Брат, пусть эти двое собачатся, пошли лучше выпьем! - Видишь ли, - и Третий князь, решился. – Я люблю Вей Ина! Хмельной Ю Ран пытался, но никак не мог понять страданий присутствующих и потому желая всех облагодетельствовать, доставлял только новые расстройства. - Ну и люби, - беспечно заявил, довольно улыбаясь, - в конце концов, должно же и тебе повезти, ну после тех двух бесстыжих девок, которые тебя бросили. Кажется, одна тысячу лет назад, а вторая триста! Или хочешь сказать Темный заклинатель уже третий кто, обманул тебя? - Это я преступник! Я воспользовался его отчаянием, и захотел вопреки всем законам взять его в мужья. Теперь, несомненно, моя свадьба расстроена, и поделом. Лань Ванцзы не нити украл, он украл моего жениха. На лоб Ю Рана набежали глубокие морщины. - Подожди, дай соображу! Если Вей Ин дал тебе слово чести, то обязан его держать. Значит свадьба состоится, а красавчик, его бывший супруг, получит, что хотел, и все будут счастливы? Завтра и отпразднуем ваше соединение, а пока перестань страдать, пошли к гостям. Выходя из хижины, мощно развернул плечи и зычно крикнул. - Духа Лань Ванцзи взять под стражу, и препроводить в дом горьких вздохов. Сичень едва передвигал ноги, колени дрожали и подгибались. Двигаясь вдоль каменной гряды, на спине он нес обмякшее мертвое тело брата. Воздух со свистом вырывался сквозь стиснутые зубы. - Ничего, - говорил сам себе, - вот только выйдем за границу, а там уже можно и упасть. Не Минцзюэ меж тем колошматил Божественную тварь, рукоятью сабли по голове и между глазами, да так изувечил, что бедная жаба потеряла всякую ориентацию в пространстве и шарахалась из стороны в сторону словно слепая. Разрушая все на своем пути, ломая пограничные шесты, и разрывая в клочья знамёна, покровительница Гусу, заливаясь ядовитой зеленой пеной, уже и не чаяла остаться в живых, когда наглый заклинатель вдруг смиловался, спрыгнул на землю и бросился прочь. Он увидал, что Лань Сичень пересек запретную черту, и опустив тело брата на землю, упал рядом, кашляя и задыхаясь. Прямо здесь главу клана вырвало кровью, уперев одну руку в землю, другой держась за камень, с отвратительным звуком, он вырыгнул густые черные сгустки. Увидев запыхавшегося Не Минцзюэ сделал знак подождать и когда приступ рвоты немного стих, привалившись к серому валуну, перевёл дыхание. - Никогда, слышишь никогда не входи в пещеру Божественной Тысячелетней жабы, - слабо попросил, и потерял сознание. - Ну понятно, чего там, объяснять. Фыркнул властелин Гиблых Земель, примерившись взвалил на одно плечо одного полумёртвого друга, на другое положил труп его брата и согнувшись под двойной тяжестью стал спускаться с горы. Только к вечеру Лань Сичень пришел в себя, слабый, бледный, с недоумением разглядывал стены незнакомого обиталища, низкий потолок из прелой соломы и широкую спину спутника, пытающегося разжечь очаг. Мысли лениво ворочались в красивой голове, украшенной династической лентой. «А ведь он единственный, кто помог мне и Гусу. Зачем он это делает, особенно теперь, зная, что остальной мир заклинателей ополчится на него, зачем рискует? Вспомнилось пьяное признание и старший Лань улыбнулся, неужели? Неужели, он действительно стал невольным объектом симпатии сурового воина? А если это и так, то сможет ли Первый Нефрит так же открыто ответить на его чувства. Увы, нет! У меня семья, жена вот-вот должна родить наследника верховной власти. Завязать отношения на стороне? Предать ее, так открыто поверившую ему? Нет! Невозможно»! - Очнулся?! Отлично, в этом зачуханном селении нет ни одного приличного дома! Вот и пришлось заночевать в старом храме! Кстати, пока ты отдыхал, я раздобыл немного еды, выменял у крестьян. Не слишком изыскано, зато сытно! Гороховая каша готова. Не дожидаясь ответа Не Минцзюэ принес глиняную чашку с булькающей в ней густой массой, от которой шел приятный запах сытости. Не позволяя Лань Сиченю есть самостоятельно, стал по примеру добрых сельских кумушек кормить сотрапезника с ложечки. Морщась и обжигаясь тот позволил за собой ухаживать, потому что, потерял много сил и был сейчас слабее наворожённого. - Я это…- приговаривал меж тем Не Минцзюэ, не забывая засовывать очередную ложку в рот любимого друга – удивляюсь, чей-то труп не разложился, почитай прошло больше десяти дней, а он все как новенький, так сказать. Вот только башка, знаешь ли плохо держится! Сичень отвел взгляд и посмотрел вглубь старого храма, там где на подстилке из соломы лежало тело обожаемого брата. На губах показалась слабая понимающая улыбка. - Возможно, в слюне жабы есть вещества замедляющие процесс разложения. Потому она и вынуждена затаскивать добычу в пещеру и хранить там тела новых жертв. Что ж это нам на руку! Когда мы сможем оживить Ванцзи? - Ну тут такое дело! И Первый Нефрит похолодел, он живший последние несколько часов безумной надеждой, вдруг испугался, отодвинув протянутую руку друга¸ схватился за ворот ханьфу так словно его шею сдавила невидимая удавка. - Что? Что-то не так? Теперь уже и Не Минцзюэ занервничал, видя судорожно хватающегося за последнюю надежду дорогого ему человека и мысленно дал себе хорошего пинка. - Все так, чего ты так распереживался. Вот отдохнем и пойдем прямиком к ущелью Потерянных Душ. - Там ведь еще живут твои ведьмы? Надежда воскресла и Лань Сичень, схватил было отброшенную руку друга, заглядывая в его глаза, ища ответ на самый главный вопрос. Не Минцзюэ пошел на попятную. - Чего им сделается? Конечно живут, старые грымзы! Пусть только попробуют нам отказать, порублю на лапшу! Короче, спи, завтра чуть свет тронемся в путь, я тут уже и повозку нанял для Ханьгуань-цзюня. Голос становился все тише и тише, Сичень медленно проваливался в спасительное забытье , мягко падая на спину, улыбаясь завтрашнему дню. Ущелье в котором жили ведьмы «Воровки душ», показалось обоим путникам слишком мрачным. Нависшие над единственной узкой тропинкой серые и черные скалы, так и норовили упасть, придавить всей своей массой ненужных гостей. Как главный в маленькой процессии Не Минцзюэ шел первым ведя под уздцы старую измученную лошадь, запряженную в деревенскую повозку на двух колесах. Последние отвратительно скрипели на каждой кочке. Тело лежащее в золотистой соломе дергалось, рогожа то и дело сползала, открывая миру изумительной красоты лицо мертвого заклинателя. Шея Ванцзи была аккуратно перевязана полоской белой ткани. Руки сложенные на груди, только добавляли безрадостности в облик ушедшего в мир иной любимого брата. Позади грустного шествия ковылял Сичень, время от времени останавливаясь, хватаясь за деревянные части повозки и громко кашляя. Он так и не оправился от последствий посещения страшного места, - логова Тысячелетней жабы, но крепился, стараясь ничем не выдать своего бедственного положения. Время от времени Не Минцзюэ оглядывался, с жалостью следя за страдающим другом, предлагал сесть на телегу, но он отказывался, боясь, что лошадь не свезет двоих. Только к концу пятого дня, путешественники достигли нужного места. Осмотревшись, глава клана Не заявил, что они приехали и теперь нужно ждать. - Ты уверен, - едва ли не падая от усталость простонал Сичень, находя себе пристанище у колеса, привалившись спиной, пытаясь успокоить рвущийся наружу кровавый кашель. - А то! В обычной грубоватой манере заметил друг, - эти курвы давно нас почуяли и скрытно шли по нашим следам. Сейчас посовещаются и …о! Вот и они! Быстро же … Не успев договорить. Не Минцзюэ заметил в узком проходе три странные фигуры. Вопреки ожиданиям бабки, бабками не были, скорее женщины неопределенного возраста, которым можно было дать и тридцать и пятьдесят лет. Лица обветренные, кожа желтоватая, морщинистая словно высохшие листья, и только глаза, прикрытые полупрозрачными веками, казались живыми на фоне изломанных черт. Черные, бегающие, зорко цепляющие каждую деталь. Цыкнув на Сиченя и приказав ему не двигаться, быстро засучил рукав, и выставил вперёд, точно саблю, правое предплечье, украшенное таинственной татуировкой в виде свернувшегося раненого тигра - Метка палача, он наш покровитель! - Громкий шепот прокатился по толпе женщин, одна из них подошла ближе и наклонившись долго разглядывала изображение. - Истинная метка палача, - сказала громко и вдруг опустившись низко поклонилась Не Минцзюэ. – Приказывайте господин. - Ага, - озадаченный тёплым приемом тот немного растерялся, не думал что все пройдет настолько гладко, но на рассуждение времени не было. – Я пришел потребовать оплаты старого долга. Верховная жрица обещала моему предку своровать душу из Преисподней. Вот стало быть, потому я здесь. Женщина не удивилась странной просьбе, напротив выпрямившись сделала знак усталым путникам, следовать за ней. Вопреки ожиданиям «страшные ведьмы» жили в очень миленьких домиках, скрытых высокими скалами, в окружении цветущих кустов и деревьев. Со стороны, можно было бы подумать, что это обычное селение, где крестьяне разводят кур и сажают рис, но что-то неуловимо зловещее скользило в лицах встречающих. Молодые и старые, нежные и испещрённые морщинами, стройные и согнутые в три погибели, все, смотрели настороженно, словно готовые бросится на чужаков и порвать их в мелкие клочья. Держась на расстоянии, молчали, провожая взглядами и так же молча уходили в свои хижины. Не Минцзюэ нервничал, он решительно не знал какой их ждет прием, единственное что он помнил, когда последний раз с материю посещал эти места, только страх и боль. Когда главная жрица нанесла ему татуировку как непреложный обет. Вскоре показался и главный храм, в отличие от чистеньких беленых домиков храм был окрашен золотистой охрой и по карнизу, оббит натертыми до блеска медными листами, потому горел на тусклом горном солнце как золотой слиток. Женщина остановилась. - Дальше ты пойдешь один, повозку и спутника оставь. Верховная жрица малость глуховата, потому говори громко и четко. В храме ты можешь пробыть не более чем сгорит одна ароматическая палочка. Иди. Не мешкай! Проводив друга , усталый Сичень опустился на край повозки, грустно переплел пальцы с пальцами Ванцзи. - Ничего, - тихо зашептал, - мы добрались. Завтра ты будешь живой. Несчастный заклинатель не ответил, но старшему и не нужен был ответ. Наклонившись, он поцеловал брата в холодный лоб, пригладил было выбившиеся из прически волосы. Поначалу Не Минцзюэ ничего не увидел, войдя со света в полную темень пещеры, даже руки вытянул вперед, боясь спотыкнуться, или еще хуже, растянуться во весь рост к вящему удовольствию старой ведьмы. Вскоре мрак рассеялся и он увидел отблеск маленького костра, заклинатель двинулся на свет и вышел на небольшое пространство образованное покатыми стенами горы, закопчёнными от огня. В центре пламенеющего круга сидела старуха, судя по седым прядям выбивающимся из-под надвинутого почти на лоб, платка. Морщинистыми руками перебирала ритуальные гадальные палочки, словно ища ответ. Не Минцзюэ громко хмыкнул, потом кашлянул, старая грымза не замечала его, по прежнему шелестела отполированным многими касаниями деревом и что-то шептала под нос. - Это…- не зная как начать, решил с самого главного, - я типа… пришёл получить долг своего предка. Женщина медленно подняла голову и посмотрела на гостя бледно-голубыми выцветшими глазами, губы ее безостановочно шевелились словно она читала молитву. Гость еще больше смутился, поспешил обьясниться. - Моему предку обещали!!! Ваша бабушка… а может прабабушка… своровать душу из Преисподней, вот я и здесь. - Такой же громкий и бесцеремонный, - шепелявя начала жрица, - увы, кровь никак не скроешь! Подойди ближе я стала плохо видеть! На негнущихся ногах заклинатель приблизился, а после и вообще бухнулся на колени, схваченный за запястье холодной костлявой рукой. - Давно я не ловила душ, думала, что и не сподоблюсь. Безобразный рот скривился в кривой гримасе, старуха видимо раздумывала помочь или отказать, чем повергала честного заклинателя в состояние беспричинного ужаса. - Когда умер этот человек? - Около двадцати дней назад. - Значит, он уже прошел ворота судей. Что ж, тем сложнее его найти. Тело без повреждений? Вспомнив разорванное горло Хангуан-цзюня, Не Минцзюэ вздохнул, - Ну как сказать, в порядке! В основном. - Если тело получило повреждения несовместимые с жизнью, то душа в нем не задержится, поэтому был предельно честен. - Там…, голова…, она почти не держится! - И испугавшись что ведьма откажет, быстро добавил, - ну можно же пришить! - Ты должен сделать это до ритуала! - Будет исполнено! Довольный преодолением этой заминки в дальнейшем Не Минцзюэ согласился со всеми условиями которые поставила ему ведьма. И не успела сгореть ароматическая палочка, как он вышел из пещеры, довольно потирая ладони. - Все в порядке! Наклонившись в любимому гусуланцу, позволил себе немного задержать полнокровные темные губы у тонкой ушной раковины спутника, чтобы вдохнуть приятный аромат его тела. -