Отец-одиночка Лань Чжань

Облик Вей Сюя изменился, и изменился в худшую сторону. Согласно распоряжению Пятого князя Ванцзи дали шанс еще раз все обдумать, и потому не препятствовали общению героя и негодяя. Поджав ноги, притянув колени почти к подбородку, узник полуспал, полубодрствовал, привалившись спиной к каменной холодной стене, не реагируя на звуки. Заклинателю пришлось подойти к нему почти вплотную, сев, взять избитые ладони, чтобы обратить на себя внимание. - Ты плохо выглядишь, - в сложившихся обстоятельствах, вранье показалось Ванцзи проявлением дурного тона, и потому он был откровенен. - Зато, ты сияешь, как всегда. - Надтреснуто закашлявшись, пробурчал собеседник. – Чего пожаловал? - Привели… - А?... Даже так?...  Ну тогда располагайся, места, как видишь, хватает.  - Радуйся, тебя ждет перерождение, я выторговал у Пятого князя твою душу. По лицу Вень Сюя нельзя было понять рад он услышанному или нет, скорее не понял сказанного, и потому ничего не ответил , лишь обреченно опустил лицо на согнутые колени.  Просидев так довольно продолжительное время, спросил невпопад. - Тебя били? - Нет, а какое это имеет значение? - Значит ты еще подданный Третьего владыки, это хорошо. Он милосерднее и честнее других братьев-демонов. Он тебя спасет, чтобы ты не натворил. - Мне не нужно спасение! - Мгновенно потеряв внешнюю холодность, зло отрезал Второй господин. – Впрочем, речь сейчас не обо мне.  После перерождения ты должен найти десятилетнего мальчика по имени Лань Сычжуй, он твой сын и Лань Юин. Служи ему, выполняй все его желания, дай ему то, что не смог я – тепло любви настоящего отца. Ты сможешь, я уверен. Отметая все сомнения, Ванцзи встал и подошел к зарешётчатому окошку. - Вень Чао ты здесь? - Да, - раздался встревоженный голосок снаружи. - Ты, по-прежнему, хочешь спасти брата? - Да, - снова, хотя и не очень уверенно протянули за стеной. - Отлично, сегодня будет длинная ночь, и все же, поторопись. Ты говорил, что знаешь,  как попасть в Третью обитель, значит - иди туда. Во дворе мастеров найдешь место мастера вышивки, там же до сих пор лежит один из свадебных нарядов, с незаконченным узором. Возьми его и принеси сюда, кроме того захвати все оставшиеся золотые нитки и украшения. Торопись, от тебя сейчас зависит участь брата. За стеной послышались быстрые шаги. Ванцзи обернулся, Вень Сюй, смотрел на него с интересом. - Что ты задумал? - Скоро узнаешь. Не желая и дольше  болтать попусту, сел у противоположной стены, по примеру Вень Сюя, притянув колени к груди, пристально смотря в темноту.               Как бы не старался Ю Ран расшевелить брата, тот после удалении соперника, стал печален и задумчив, Вей Ин окончательно упал духом, молча сидел поодаль. Вздохнув, Третий князь наполнил чарку лучшим вином и поднес ее, пытливо глядя в глаза. - Сейчас самое время сделать выбор. - И снова погнаться за призраком любви?  Лань Чжань, говорит, что любит меня, но  я не чувствую искренности в его словах, не ощущаю сердечного тепла, он говорит самые важные слова, так просто, так походя, словно они совсем не имеют значения.  Я тоже люблю его, и готов терпеть его природную холодность, если бы был уверен, что его признание не иллюзия. Встречаясь, мы говорим обо всем, даже, о самом неприятном, но никогда, никогда не говорим о нас, нашем будущем. Может быть, он лучше меня понимает, что будущего у нас нет и потому так отстранен, признавая факт любви, он не ждет от нее радости, а словно готовится к новым страданиям.  От меня! А как я могу желать ему еще большей боли,  да я собственную шкуру готов содрать, только бы залечить его раны от дисциплинарного кнута. Бессилие, заставило меня искать иной путь. Я  трус, и предатель.  Теперь ты презираешь меня? - Нет, ты был честен, а это свойство я ценю более всего в людях. - Я хочу быть с Лань Чжаем, и если он не разрешит мне приблизиться к себе, то хотя бы в отдалении я хочу следовать за ним, оберегать и любоваться, замирая от счастья, если случайно его взгляд упадет в мою сторону. -  Выходит нашей помолвке конец, прости, что стал невольным злодеем желающим разлучить супругов, поверь, я лишь желал видеть тебя счастливым. - И я ценю каждое мгновение, проведенное вместе с Третьим князем, воспоминания о наших беседах, играх в ванцы, навсегда останутся самыми теплыми и желанными в моей душе. Меж тем празднество шло своим чередом, упившись хмельной браги, гости зевали, засыпая прямо у столов, уронив головы, кто на согнутую руку, кто промеж недоеденных блюд. Кого-то расторопные слуги утаскивали в сторонку – охладится и перевести дух, после многочасового обжорства. Кто-то еще пытался танцевать, и басил охрипшим голосом  заздравные куплеты, многие гости потеряв всякое представление о времени и месте, развлекались как могли, и только Третий Князь и Вей Ин оставались серьезными среди буйного веселия и потому Пятый князь, все чаще хмурил, густые, рыжеватые, словно подбитые огнем, брови. -  Ну, хватит тосковать, сидят, будто уксусу нахлебались. Ребята, дорогие вы мои, перестаньте!  Вот выпейте, отличное вино из светлячков, как глотнешь, сам начинаешь светиться! Ха-Ха-Ха. Да выпущу я твоего красавчика, пусть немного посидит в каземате, охладиться, а потом дадим ему под зад коленом и в перерождение без очереди, уж я поспособствую! Клянусь! А свадьбу вам устроим, почище моего праздника! - Свадьбы не будет, - Не понял! -  Мы решили, остаться друзьями. - Какой-то ты ветреный братец, - разочарованно протянул Ю Ран и бравые усы до этого стоящие дыбом, сами – собой опустились, как и настроение хозяина.  И вдруг его глаза сверкнули надеждой, - а может еще не поздно? А? - С самого начала было поздно. Я как последний дурак, не хотел видеть действительность.  Но она меня настигла.  Я не могу омрачать твой праздник, лучше вернусь к себе. - Все от твоей мягкосердечности братец!  Поговаривал наш батя, что она тебя когда-нибудь погубит. Ладно уходи! И вдруг заорал что есть мочи. - Ну не могу  смотреть, как ты страдаешь! Будь проклят Вей Усянь, то б ему никогда не переродиться! Вень Чао обернулся даже быстрее, чем Ванцзи мог предполагать, какими путями и способами он воспользовался, осталось тайной, но на рассвете в тюремном застенке уже вовсю кипела работа.  Алое ханьфу князя, украшал свернувшийся кольцами мощный дракон с жемчужными глазами и изумрудным хвостом. Склонившись над вышивкой, в полумраке темницы , узник уже не отвлекался на разговоры, спеша закончить работу. Заинтересовавшись Вень Сюй, пытался несколько раз начать диалог, но натыкался на непреодолимую стену молчания. Услышав скрежет открываемого замка, резко обернулся и лицо исказилось гримасой      презрения. - Вей Усянь? Что делает благородный герой в темнице отъявленных злодеев? - Я тебе должен отчет давать? – Так же зло прошипел в ответ вошедший и бросился к Лань Чжаню, который даже головы не поднял, ловко орудуя иголкой, которая подобно сумашедшему кузнечику скакала по красному полу. – Лань Чжань, счастье моё! Остановись, брось работу, взгляни на меня. Иголка на мгновение замерла, но затем продолжила бешенный темп, укладывая ровные золотые стежки на ткань. - Свадьбы не будет, любимый. Я выбрал тебя! Я всегда выбирал только тебя! Ванцзи не ответил, и работу не остановил, лишь губы сжались в упрямую тонкую полоску. Тогда Вей Ин схватил его пальцы, исколотые, покрасневшие от многочасовой работы, поднес с губам, целуя, согревая дыханием. - Лань Чжань. Лань Чжань. И не ожидал, что в следующий момент тот с силой вырвет ладони и размахнувшись ударит темного заклинателя по лицу. Звон пощечины, разлетелся по всей камере, Вень Сюй усмехнулся в полумраке. - Похоже, ты выбрал неправильное время. - Похоже, тебе бы помолчать! Досадливо передразнил Вей Ин и снова обратился к супругу. На этот раз он не пытался его остановить или заглянуть в глаза, он лишь встал перед ним на колени, с любовью продолжая звать. -  Мой прекрасный Второй Нефрит обрати внимание на недостойного из клана Вей, взгляни я у твоих ног, и готов на все чтобы ты смиловался. - Женись на Третьем князе! - О чем ты говоришь? – ошарашенный первыми словами темный заклинатель, даже сел на пол, непонимающе глядя на супруга. – Как я могу связать свою жизнь с кем-то кроме тебя? Ты мой муж, посмертный, но все-таки муж, потому на земле или в преисподней мы едины. - Я даю тебе развод. - Но, я не согласен! - Мне все равно. Я должен заботиться о сыне, чувства здесь неуместны. - Прости, ничего не понимаю! Отложив в сторону алое полотнище, Ванцзи, сурово взглянул в глаза некогда самому дорогому человеку в своей жизни В темных зрачках была только грусть и обреченность. - Будучи живым я не справился с ролью хорошего отца, Сычжуй страдал по моей вине, потому сейчас я хочу чтобы рядом с ним был родной человек, который сможет его понять и воспитать лучше меня. Третий князь дал обещание выполнить любое желание мастера хорошо сделавшего свою работу, как видишь осталось дошить последний орнамент, я уже близок к получению награды. Потому не мешай. Твёрдо закончив длинную речь, Лань Чжань снова взялся за работу и уже не поднимал глаз от вышивки. Вей Ин просидел с ним весь день, и более не умолял и не просил объяснений, словно желая навсегда запечатлеть в душе его облик, не сводил с работающего внимательного взгляда. И только когда пришли стражники, и крикнули узникам подниматься, выходить, для решения их участи, встрепенулся. - Лань Чжань, пора. - Угу, - неопределенно буркнул под нос его дорогой человек не отрываясь от накидывания последних стежков. Так и встал, в работой в руках, и шел, не переставая вышивать, не глядя по сторонам. Вень Сюй, двигался немного поодаль, поддерживая, не давая свадебному одеянию Третьего князя, волочится по земле. Не веря в благоприятный исход, четко мерил шагами расстояние до места казни. Скала Разбитых Душ, или по другому место Печальных Вздохов, находилась на границе Пятого царства и имела вид одиноко стоящей горы, наклонной над огромной чернеющей пропастью. На самой вершине ее, туда, куда приводили осужденных находился маленький павильон для князя и его свиты. Увитый темным резным плющом, с удобными креслами из гнутой лозы. В том павильоне, и расположились братья Третий и Пятый князь, оба были недовольные предстоящим действом, но тщательно, это скрывали. - Не понимаю, что за блажь, так цепляться друг за друга, - ворчал под нос старший, - подумаешь посмертные супруги, развелись и дело с концом. Нет, же  «твой бывший» должно сошел с ума, раз желает  полетать с проклятой скалы? Встретившись с Мин Е перед воротами темницы, Вей Усянеь действительно просил только об этом. - Он любит Лань Чжаня, и готов на всё, чтобы загладить нанесённую им обиду. - Дурак! Резюмировал Ю Ран и отвернувшись, принялся с интересом рассматривать пришедших. Вень Сюй едва держался на ногах, побои и слабость сделали свое дело, хотя он крепился из последних сил, но все же медленно заваливался на бок, грозя вот-вот упасть. Лань Чжань стоял прямо, и не отрывался от вышивки, иголка с алой ниткой летала точно хищная птица, молниеносно падая на невидимую добычу. И только Вей Ин в упор смотрел на князей Преисподней, и в его взгляде скользила твердая решительность. Некоторое время продолжалось их немое противостояние, пока наконец Ванцзи не сделал последний стежок и оборвав зубами золотую нить, не поднял голову. - Работа окончена, - коротко объявил, и скомкав свадебное одеяние бросил в лицо Мин Е, - я выполнил  свою задачу и требую награду. Князья переглянулись. - Какая наглость, брат! Ты совершенно разбаловал своих подопечных, позволь я отвечу за тебя. Мин Е действительно онемел от подобного обращения и не препятствовал тому, как подойдя почти вплотную к заклинателю, Ю Ран врезал ему кулаком в лицо. - Вот твоя награда, - довольно потирая руку, резюмировал. На заклинателя это не произвело впечатления, так же твердо и даже угрожающе он двинулся к Третьему князю. - Я завершил в срок оба свадебных наряда, исполни мое желание! Отправь Вень Сюя на перерождение, сохранив ему память и возраст! - Что ты делаешь! - Вей Ин схватил любимого за руку, - ты хочешь возрождения клана Вень! - Не твое дело, - огрызнулся гусуланец, - кажется не кто иной, как ты сам, пытался сохранить его остатки. И добавил с кривой усмешкой. – Неудачно! После этих слов руки Вей Ина опустились сами собой, дорогой человек, ударил его в самое слабое место. Темный заклинатель застонал сквозь зубы и медленно пошёл прочь. Озадаченный хозяин Пятой обители,  беспокойно переводил взгляд с одного участника спора на другого. Ему было отчаянно жалко брата лишившегося жениха, и он был готов уничтожить всех троих, лишь бы его утешить. Потому излишне грубо он схватил Вень Сюя за локоть и подтащил к пропасти. - Прыгай, мерзавец! - Нет! С обратной стороны в руку осуждённого вцепился Лань Чжань, - Третий князь сдержи свое слово! Каждый тащил осужденного в свою сторону, и сдаваться не собирался. Мин Е тяжело вздохнув попросил брата отступить. - Я действительно имел неосторожность поклясться и  вероломный заклинатель, не преминул воспользоваться подвернувшимся шансом. Что ж, за все надо платить, и я сдержу слово, но Вень Сюй не мой подданный, как на это посмотрит брат? Потерявший всякую надежду, сын Вень Жоханя беспокойно посмотрел на сомневающегося правителя и тихо прошептал Ванцзы. - Ты понимаешь, на что идешь? - Сычжую нужен родной отец, хватит с него фальшивок. - Ты так сильно любишь его, что готов ценой своей души спасти меня? - Мгм, - многозначительно и одновременно грустно протянул Ванцзи и было в этом тихом похмыкивании, всё: надежда и боль, горечь и радость, сожаление и нежность, тоска по оставляемому навсегда сыну. - Я понял. Благодарю. Князья недолго совещались,  помрачнев грозный Ю ран, направился к Вень Сюю. - Тот или другой, бездне безразлично, я помогу брату исполнить клятву, чтобы никто не говорил будто бы он лжец. Сейчас ты отправляешься с ним в зал матушки Мей По,  она проведет тебя мимо чаши забвения и подберет подходящее тело для перерождения.  Иди и благодари своего благодетеля! Упав на колени, Вень Сюй трижды поклонился до земли Лань Ванцзи, а тот едва заметно кивнул. - Сделай Сычжуя счастливым! Затем он обратился к Пятому князю. - Куда мне встать? - Ишь, какой быстрый, - недовольно скривился последний, - всем бы  злодеям твою готовность!  Пусть уйдут благородные герои, им не пристало видеть подобное. Бывший до этого неподвижным Вей Ин словно очнулся, - Стойте! Я уйду с Лань Чжанем,   пусть бездна сегодня получит две души. И словно боясь, как бы в последний момент их не разлучили темный заклинатель бросился к любимому, обнимая его за талию,  тесно прижимаясь к призрачному телу. И почувствовал, как руки прошли свозь пустоту. Мин Е покачал головой. - Ты не можешь быть рядом с ним, по одной причине. Ты живой, а он мертвый. – Понимая, что пришло время сказать правду, Третий князь, с трудом подбирал слова и очень волновался. – Видишь ли Вей Ин, ты не погиб в той битве, магией высвободившейся из разбитой Тигриной Печати ты был живым заброшен с Преисподнюю, и не лишился телесной оболочки. На подобное способны только святые даосы. Это верный путь к обретению бессмертия. Потому я и заметил тебя, а потом полюбил. Ты - начинающий бессмертный и после сотен лет культивации можешь стать верховным демоном или  даже небожителем, кем пожелаешь! Это твоя судьба, прими же ее. - Нет, мне не нужны небеса  и демоном я становиться, не хочу, живой или мертвый я буду с супругом. Даже если он меня отвергнет. - Ты упускаешь такой шанс?!! Очнись! Лань Ванцзи знает, на что идет, он все обдумал, нельзя следовать за ним только из  ложного чувства любви! - Ложное оно или нет, не вам судить.  Верно, А Чжань?! - Я должен думать о сыне. - Сын, сын, сын! Я только и слышу это! А мы? Любимый, мы где? Почему ты прячешься от прямого ответа я знаю ты многое перенес и я был виновником твоих страданий, но сейчас у нас есть шанс вернутся в начало и давай я снова спрошу – любишь ли ты меня? Отведя взгляд чтобы Вей Ин не заметил смертельной муки в глазах,  Второй Нефрит Гусу, прошептал. - Зачем спрашиваешь, если знаешь ответ. Ты один в моем сердце, о тебе были все мои мысли, с тобой хотел бы жить и умереть.  Ты был мною любим, порой нежно, порой бурно, о тебе я мучился ревностью и сходил с ума от счастья, я познал все радости и муки невысказанного чувства, чего же еще мне желать? Судьба дала мне так много любви. Но, Третий князь прав, живым и мертвым не по пути. - Поцелуй. - Что? - Поцелуй меня. - Перестань Вей Ин, мы не на горе Луандзян, и уже не глупые мальчишки. - Поцелуй и я пойму всё, без слов. Было в этой мольбе что-то донельзя обреченное, горько-соленое как кровь или слезы, то от чего не уйти, но приняв, умереть от боли. Подняв лицо Лань Чжань долго смотрел в глаза некогда любимого человека, не решаясь даже малейшим движением подтвердить или опровергнуть свои чувства.  Уставшие ждать князья-братья, махнув рукой на застывших на краю пропасти влюбленных, ушли в павильон, там разлив на двоих кувшин столетнего вина, опрокинули пару чарок. - Любишь? Меня? И Ванцзи подался вперед, наверное именно так падают сраженные в бою воины, безрассудно, до конца не осознавая происходящего, не веря в спасение, отвергая все и вся. И пусть его губы были губами призрачной души,  и темный заклинатель ощутил только слабое движение воздуха, но глаза, как их скрыть! И Вей Ин возликовал, - его любят, прочь сомнения! Поцелуй любимого легкий как крыло бабочки, наполнил его безграничным блаженством и потому темный заклинатель упустил момент, когда подобно туману Лань Чжань выскользнул из его объятий, быстрым шагом направляясь к краю бездны. Сожалел ли он отказываясь от любви ради счастья сына? Да, очень! Но так и поступают настоящие отцы, наконец-то я соответствую самопровозглашенному статусу - мелькнула последняя мысль, перед тем как оттолкнувшись мыском от каменного уступа, его душа взлетела подобно птице и рухнула вниз подобно камню.  С безумным воем Усянь бросился за ним, пытаясь поймать, ухватить хотя бы развевающиеся дымные одежды, но призрачное одеяние прошло как вода сквозь пальцы и стекло вниз, в черную неизвестность. Подготовка к ритуалу шла полным ходом, поселив на время чужаков с краю деревни, ведьмы постарались обеспечить им минимальный комфорт. Предоставив самим готовить и развлекаться, вечерами посылали девушку чтобы та вела с ними умные беседы. Не Минцзюэ   решительно не понимал, о чем толковала молоденькая ведьмочка, и потому встречал ее хмуро, задавая единственный вопрос – скоро? Лань Сичень был полностью погружен в заботы о теле брата, омывая все его члены по два раза на дню, чистой родниковой водой, со страхом искал признаки тления. В первый день перестирав одеяние брата, переодел его в белоснежные одежды и устроенный на широкой постели Ванцзи совершенно не производил впечатления мертвого,  казалось он спал, беззаботно откинув голову. Слезы особенно в первые дни душили Сиченя, да так, что он не мог подолгу находится рядом с телом, горячо целуя кончики пальцев, припадая к неподвижной груди, замирал сам подобно мертвому, лежа согревал брата, словно от этого  тот мог воскреснуть. Его другу тяжело давалось осознание¸ того  как братья близки, и вызывало некую ревность. Наконец пришедшая девушка, сообщила , что к ритуалу все готово и он будет произведен сегодня в полночь. - Вам надо быть собранными, и ничего не бояться! - Чтобы напугать нас, - проворчал за двоих Не Минцзюэ, - потребуется много усилий. Лань Сичень мягко улыбнулся, спросил пришедшую о своей роли. - Вы лишь укажете на нужную вам душу, остальное сделают мои сестры.  Только не перепутайте, смотрите внимательнее. - Не беспокойтесь,   я смогу. Девушка засмущалась, впервые мужчина был так с ней внимателен, ей очень хотелось и подольше задержаться в хижине гостей, пока она не услышала угрожающее пыхтение  главы клана Не. Тогда быстро поклонившись она выскочила и не оглядываясь побежала прочь. Туда где старухи готовили алтарь.  На каменной площадке были расчерчены кровью пути  в преисподнюю,  написаны имена всех десяти князей, каждому принесена в жертву черная курица. В курильницах разогревалась смола тунгового дерева, дым от сгоревшей древесины и семян сонного дурмана стелился по земле.  По краю круга стояло десять жриц с тусклыми светильниками, огоньки едва ли горели на коротких фитильках. Лица женщин были скрыты длинными покрывалами черного цвета, и потому как-только установилась полуночная темень они исчезли, растворившись во мгле. Теперь, казалось, огонечки висели в воздухе, подрагивая на тихом ветерке. Тело Ванцзи уложили в середину магической формации, руки развели в стороны. Одну из мертвых ладоней взяла себе главная старуха-жрица, вторую порывисто сжал Лань Сичень, едва дыша от напряжения и беспокойства. - Настало благоприятное время, - раздалось снаружи круга и десять жриц принялись нараспев тянуть слова мантры, закручивая пространство, скрывая из глаз всех участников действа. Не Минцзюэ стоял вылупив покрасневшие от дыма глаза, в побелевшем кулаке сжимая амулет от злых духов висящий на груди. Друг и любимый медленно уходил за воровкой душ, в мерцающий, колеблющейся магический туман и только богам было известно вернулся ли они. -  В каждой обители есть лазейка, и мы приблизимся к ним почти вплотную. Зови своего брата, и если он откликнется, укажи на него, дальше уже моё дело. Медленно, как во сне, словно преодолевая невидимую преграду, двигались жрица и Первый Нефрит Гусу, сокрытые заклятием мантры, невидимые подземным духам обходили печальные обители, но никто не отзывался на отчаянный призыв. - Что же это? - Молил Сичень, - почему А Чжаня нет, что с ним случилось? Старуха тоже была в растерянности, душа не покидала Преисподнюю, но ни в одной обители ее не было. Такое случилось впервые. Закрыв последнюю лазейку, она задумалась. - Нас не могут слышать души если они в зале матушки Мен По, или уже отправились на перерождение. Кроме того, обреченные на уничтожение на скале Разбитых душ, так же глухи. Согласно закону, души некоторое время живут в обителях наслаждаясь или мучаясь перед тем как получить заслуженную карму и отправится обратно в жизнь. Ваш брат умер недавно, значит его не могли заставить выпить суп забвения так скоро. За этим строго следят стражи ворот Жизни и Смерти. На скалу Разбитых душ отправляют только злодеев, либо тех кто самолично выразит желание навсегда исчезнуть, без возможности переродится. И если вашего брата уже столкнули в бездну, то …впрочем идем, я обязана помочь даже в такой непростой ситуации. Она крикнула что-то на своем языке, и напев бывший до этого негромким вдруг сменился на резкие выкрики и самые настоящие завывания.  Жрецы стоящие по кругу дунули на свои лампы, погружая магическую формацию в полный мрак.  Чиркнув, загорелся фитилек, поплыл запах лаванды и волчьего лыка, и до того пугающая атмосфера  пронзила страхом всех участвующих в ритуале, потому что тьма вдруг задрожала, исказилась, повинуясь магическим заклятиям.  - Всем быть настороже, - воскликнула жрица, - не дайте смерти вползли в наш мир. И обратясь к Сиченю заговорила надтреснутым голосом. – Впервые я открываю бездну Преисподней! Проход рассчитан только на одного человека! Ты, будучи на месте, должен воззвать к осколкам души брата и если они отзовутся, немедленно возвращайся. Души больше нет, смирись. Не пытайся собрать душу, даже потеря  сотой доли может исказить ее до неузнаваемости. Вот амулет он сделает тебя невидимым на некоторое время, но помни чем дольше ты находишься в бездне, тем сильнее повреждаешь свое золотое ядро и в какой-то момент оно может не выдержать и расколоться, потому не более трех раз зови брата и уходи. Этот огонь будет тебе путеводной звездой. Решительно Сичень двинулся вперед, ему казалось, что против пещеры Тысячелетней жабы, его уже ничто не может поразить, но наполненная стонами и горькими криками бездна  оглушила. Двигаясь к ее центру, он трижды позвал брата, стараясь в какофонии полузвериных выкриков уловить его голос, но Ванцзи не откликнулся. Выходило, что и здесь его нет, не раздумывая Лань бросился к спасительному огоньку, когда сверху  уловил тень падающего человека. - А- Чжань, - только и успел прошептать имя и нежный печальный вздох милого брата острым ножом вошел в сердце. – Это брат! Забыв про то что надо возвращаться, что  разбитую душу не собрать, забыв обо всем Сичень бросился к мелькающему силуэту, поймал у самой земли  серый призрак брата, не зная как с ним обращаться, прижал к груди, чувствуя как могильный холод входит в его тело и побежал прочь. Изумление старухи, когда из узкого черного проема вылез заклинатель  неся на руках  целую душу, пойманную им в бездне, оказалось настолько велико, что последняя не могла даже произнести заклинание запечатывания лазейки и густая как тушь тьма стала вползать в мир живых убивая все с чем соприкасалась.  И только испуганные возгласы жриц привели главную в чувство и она несколькими магическим пассами смогла захлопнуть калитку. После чего, слабо всхлипнув сползла на землю и некоторое время была недвижима.  Продолжая стоять по ту сторону мира мертвых Первый Нефрит Гусу бережно сжимал душу брата, смотря только на него. - Ничего, - само-собой шептали его губы, - ничего. Соединение души и тела произошло до банального просто, отдышавшись жрица велела заклинателю опустить душу в тело, как опускается пустое ведро в колодец  и  уйти. - Уйти? - Изумленно воскликнул Не Минцзюэ, - что значит уйти? - Соединение  не происходит мгновенно, - важно пояснила старуха, - пройдет много дней прежде чем этот человек очнется. - Хотите сказать, - перебил Сичень, - брат оживет  не скоро? - Увы, - старуха не желая обнадеживать, дала весьма неопределенный прогноз. – Год, два, никто не может предсказать, когда мертвец оживет, вам надо быть терпеливыми.  И верить. Верить? Так обреченно протянул Сычжуй, когда спустя несколько дней вернулись главы кланов, одетые словно обычные крестьяне, ведя под уздцы  бурую лошадку запряженную в простую повозку. В глубине печальной телеги под двумя слоями циновок лежал тот, о ком болело сердце мальчика. - Мы разместим его в доме верховного заклинателя.  На постели. Подростку, который не до конца верил дяде, помня страшную смерть отца, показалось логичнее разместить тело в гробу. - Нет, - решительно воспротивился тот, - когда Ванцзи проснется, это может его испугать. Кстати, пока отец спит, ты можешь жить со мной, или с Ян Лином. - Я останусь здесь, если мне разрешат.  Все-таки этот дом мне родной, к тому же папа не должен оставаться в одиночестве. Не беспокойтесь глава, у нас все будет хорошо И все же, ночью, оставшись один, Сычжуй с неким содроганием вошёл в комнату, где покоилось тело отца, отодвинув легкую занавесь,  осветил неподвижное лицо, свечой. - Действительно, словно спит! Глаза закрыты полупрозрачными веками, густые ресницы не дрогнут.  Щеки впали. Отец и при жизни не отличался округлостью черт, а сейчас и тем более. Кожа белая, как самый дорогой нефрит, вот только лучше бы она была иного оттенка –живого. Вздохнув Сычжуй опустил полог. - Спокойной ночи, папа. Надеюсь, завтра ты проснёшься. Но прошел день, наступила ночь, и снова день, снова ночь. Сычжуй частенько брал ладони отца в свои, пытаясь уловить искру жизни, но кроме могильного холода не ощущал ничего. Жизнь словно шла мимо него: дедушка поправился, уже выходил из дома посидеть на свежем ветерке.  Наглая девица Мей ни на минуту его не оставляла, впрочем бывшего главу клана это совсем не расстраивало, напротив, он буквально расцветал от ее хлопот, с улыбкой принимая помощь. - Вторая молодость, - судачили в клане, - глядишь, и правда жениться! А что, он еще ого-го, да и её брат вроде как настроен благосклонно. У Сиченя родилась дочка, замечательная пухлая малышка с черными глазами, крупными как ягоды тутовника. Несколько дней клан праздновал ее появление, по случаю было даже куплено вино. Занятый тревогами о жене и новорожденной,  дядя  отдалился, вспоминая о племяннике, только когда он садился за стол.  Предоставленный сам себе, мальчик тем не менее уроки не прогуливал, напротив налег на учение и вскоре достиг значительных успехов во всех пяти искусствах. Друзья отмечали,  что он стал значительно серьезнее, молчаливее. Уже не бегал с ребятами купаться в Большом ручье, не искал компанию для детских забав, даже былые перепалки с бывшими врагами  закончились.  Ян Лин готовился к переезду, дожидаясь когда дороги подсохнут после сезона дождей и можно будет тронутся в путь. - Подумай еще раз, - уговаривал зайдя в дом, - здесь у тебя только горькие воспоминания, а на новом месте ты можешь начать иную жизнь.  Твой отец был мудр, он понимал, что никакая другая семья не заменит его, но разве я тебя обижал? Разве дал повод бояться меня или ненавидеть? Церемониально сложив руки, Сычжуй опустился на колени и отдавая низкий поклон. - Благородный господин Ян, я видел только хорошее, будучи в вашей семье и мне вдвойне горько отказывать вам в нашей дальнейшей жизни.   Простите, своего недостойного пасынка,  но я хотел бы остаться в Гусу. - Как жаль, у тебя мог бы быть брат и старшая сестра. Вспомни, как вы ругались с Ян Мао, а потом помирились. Как бы я хотел, чтобы моя семья увеличилась на одного мальчика, но принуждать не буду.  Если тебе станет сложно, вспомни о нас. На  том и расстались,  Сычжуй был единственный, кто провожал семью Ян, даже дошел с ними до ближайшего селения. Здесь они обнялись в последний раз,  Ян Лин сунул мальчику за пазуху вышитый платок. - Это залог того, что мы еще встретимся.  Если попадешь в беду пришли нам этот платок, и мы придем на помощь. - Угу, - важно кивнул Ян Мао,  сидя на передке телеги, он вдруг  соскочил бросив вожжи и стиснул Сычжуя в крепких объятьях. -  Не скучай младший братишка,  помни обо мне, если что… И он помнил, даже первое время скучал по Янам, пока иное знакомство не изменило его жизнь. Под новый год, незнакомый мужчина вошел в дом, и это был Вень Сюй.