Nocturnal, or Year of the Cat/Ночной образ жизни, или Год кошки

Гарри и Гермиона разошлись, чтобы подготовиться к новому дню, и в конце концов встретились в гостиной. Заметив, что нога Рона свисает с кровати, Гарри поделился этим с Гермионой, и молодые влюбленные отправились поинтересоваться здоровьем директора. Поппи Помфри со слабой бесцветной улыбкой сообщила молодым гриффиндорцам, что разум Альбуса Дамблдора уже не тот, что раньше, и даже великие герои переживают упадок. – Кто же тогда займет место директора? – прямо спросила Гермиона, озабоченно сдвинув брови. – Этот вопрос еще не решен, но я ожидаю, что либо профессор Макгонагал, либо профессор Флитвик. Оба опытны и талантливы, – Поппи вздохнула. – Альбус был у руля так долго... – она замолчала, казалось, на какое-то время потерявшись, но потом вспомнила о детях. – Надеюсь, достаточно долго, чтобы его сменщик перенял его лучшие принципы, – сказала она решительно. – Хогвартс был прекрасен до него, и будет прекрасен после. – Он останется преподавать? – поинтересовался Гарри. – Я не могу сказать, но не удивлюсь, если да. Не могу представить его уход – он так много вложил в Хогвартс. Я представляю, как он будет сопротивляться, когда мы скажем ему, что он должен уйти, и я уверена, что мы проиграем, – заключила она со слабой улыбкой. – Спасибо, что доверились нам, мэм. Мы оставим это при себе, – голос Гермионы надломился, и она опустила взгляд в пол, вероятно, скрывая зарождающиеся слезы. Гарри сжал ее руку. – Я знаю, мисс Грейнджер, мистер Поттер. И помните, что нет причин для грусти – директор счастлив, и он будет с нами до конца года, – медведьма лукаво улыбнулась. – Возможно, в следующем году Альбус будет проводить время с мистером Уизли. Думаю, они еще не доиграли партию.

***

Прошло несколько дней, в течение которых Гарри и Гермиона с тревогой ожидали ответа от матери Гермионы. Наконец, однажды утром во время завтрака хогвартская сова уронила письмо на тост Гермионы. Зная, что никто, кроме ее родителей, не прислал бы ей конверт с собственным адресом, подобный тому, который она держала в руках, она лихорадочно разорвала его и в бешеном темпе прочитала. Гарри наклонился ниже и, вдыхая запах ее волос, тоже начал читать. Дорогая Гермиона, Это было нелегко, но я справилась. И кто теперь волшебница? Я убедила папу, что ты можешь пригласить Гарри к нам на все лето. Конечно, будут правила, но я думаю, что смогу выиграть борьбу за право держаться за руки. Мне просто нужно время. Если Гарри действительно такой потрясающий, как ты говоришь, я уверена, что даже папа не сможет его возненавидеть. Мне очень интересно посмотреть, буду ли я, замужняя женщина, невосприимчива к его "бездонным зеленым глазам". Для человека, который говорит, что любовные романы – чушь, ты, безусловно, говоришь как автор одного из них. С любовью, Лучшая мама на свете – Бездонные зеленые глаза? – укоризненно повторил Гарри, переведя взгляд на Гермиону. – Что? – спросила она защищаясь. – Они как лазерные лучи. Они завораживают, – она пожала плечами, как будто во всем был виноват Гарри. – Они очень впечатляют, – предложила Луна с другой стороны. – Разве нет? – настаивала Гермиона, поворачиваясь к блондинке. Гарри покраснел и, смущенно отведя взгляд, погладил под столом коленку Гермионы. – Твои глаза еще лучше. Сова, доставившая письмо Гермионы, была вовлечена в напряженный поединок взглядов с Роном, который медленно взмахивал куском бекона в периферийном зрении совы, пытаясь нарушить ее концентрацию. Сова лишь ухала и жмурила глаза. Проходили секунды. Гарри осторожно потянулся между ними, чтобы взять желе. Сова вдруг пронзительно вскрикнула прямо в лицо Рону, заставив его моргнуть и отшатнулся. В эту долю секунды сова оторвала кусок бекона и улетела. – Извини, – крикнул Рон вслед удаляющейся сове. – Я думал, совы умеют играть честно! – Совы в порядке, но они не прочь напасть, когда ты повернут спиной, – задумчиво сказала Луна, ни к кому не обращаясь. Гермиона покачала головой. – Рон, это птица. – Сама ты птица... – угрюмо пробормотал Рон, откусывая от оставшегося бекона.

***

Попрощавшись с Луной, молодая пара пошла на первый урок. Гермиона счастливо вздохнула и взмахнула рукой, которая держала руку Гарри. – Я почти не могу поверить, что мы проведем лето вместе. Это похоже на сон. При этих словах Гарри нахмурил брови. Она на мгновение посмотрела через плечо, потом прямо перед собой, затем откинула голову назад, осмотрев Гарри сзади. Гарри выглядел растерянным. Наконец, она ущипнула его за задницу. – Зачем? – возмутился он, потирая больное место. – Убедиться, что я не сплю, – самодовольно ответила Гермиона. – Твоя задница настоящая. Следовательно, мы действительно проведем все лето вместе. – Я тоже рад, если только ты не будешь все лето издеваться над моей задницей. – засмеялся Гарри, все еще потирая пострадавшую область. – Никаких обещаний, – Гермиона пожала плечами. В конце концов, гриффиндорцы вошли в класс ЗОТИ и сразу заметили изменения. Там не было преподавателя. По крайней мере, за столом преподавателя никто не сидел. Зато был очень знакомый черный дневник, крепко прикрепленный к поверхности стола чем-то похожим на железнодорожный костыль. Рядом с дневником висел узкий конец граммофонного рожка, широким концом направленного в сторону класса. Рядом с дневником была небольшая табличка с надписью фиолетовыми чернилами "Не прикасаться!". Студенты смотрели на дверь, ожидая появления преподавателя, но вдруг из рожка послышался тоненький писк. – Здравствуйте, – раздался голос молодого человека не старше семнадцати лет. – И добро пожаловать на Защиту от темных искусств, – голос молодого человека звучал так, словно он не хотел здесь находиться. Гермиона наклонилась к Гарри. – Это Том! – прошептала она. – Они действительно позволяют злому дневнику преподавать Защиту от темных искусств? – возмутилась она. – Разве это более странно, чем история от призрака? – Гарри пожал плечами. – Помни, все что угодно лучше, чем Локхарт. – Пока не будет найден постоянный преподаватель, я буду замещать его в этом классе. Я знаком с учебной программой, поскольку сам учился в Хогвартсе, и я обладаю уникальной квалификацией, чтобы говорить о Темных искусствах, поскольку я реформированный, – это слово он почти выплюнул. – Практик Темной магии, – голос вздохнул. – Давайте начнем. На чем остановился профессор Локхарт? Симус не слишком заботился о том, чтобы не навлечь на себя гнев дневника. – Думаю, по большей части он учил, как быть бесполезной неженкой. – Тема, в которой, как я полагаю, он был весьма авторитетен, – сказал голос с насмешкой. – Отныне этот курс будет касаться совершенствования навыков защиты, а не ухода за ногтями и поддержания прически. Гермиона стала выглядеть менее обеспокоенной и более заинтригованной. Похоже, они действительно могут чему-то научиться. – Пока я не получу достаточно материалов для практической демонстрации, мы будем вынуждены ограничиться теорией, – раздраженно сообщил Том. Он явно не мог смириться со своей неспособностью к магии. – Итак, видя нападающего, мы можем поддаться искушению начать действовать без паузы для размышлений. Когда в вас уже летит заклинание, я допускаю необходимость немедленной самообороны. Но вам будет легче сражаться, если вы потратите время на то, чтобы понять своего противника. Почему он напал? Почему на вас? Понимание его мотивации часто является ключом к победе или прекращению огня... К концу урока Гарри не был уверен, как относиться к тому, что злой дневник может быть лучшим преподавателем ЗОТИ, который у них когда-либо был. Гермиона, напротив, не выглядела обеспокоенной – она старательно вела записи, кивая в такт словам Тома. Гарри в очередной раз подумал о том, что магия – это странно. – Именно, – согласилась Гермиона, когда они шли на обед. – Я слышала, что на будущий год, на первом практическом экзамене по Уходу за магическими существами нужно приручить и получить потомство от двух панд. – Звучит очень сложно. И не подходит для нашей возрастной группы. Не думаю, что за год я достаточно повзрослею, чтобы делать это без смеха, – он с сомнением покачал головой. – Нужно заставить их спариться или просто... свести их? – осторожно поинтересовался Гарри. – Не знаю, – Гермиона покачала головой. – Я слышала об этом из вторых рук, так что это может быть просто вздор, или будет позже в учебном плане, но девочка, которая мне это рассказывала, говорила, что это было на начальном экзамене, потому что панды не волшебные. Полагаю, к седьмому курсу мы будем разводить единорогов или что-то в этом роде. – Это звучит рискованно. Рога выглядят опасно. Я не специалист по любви единорогов, но, наверняка, там есть какой-то потенциал для травм, – проворчал Гарри. – Похоже, директор может знать кое-что о любви единорогов, – фыркнула Гермиона. – Может, он будет приглашенным лектором на этот урок. – Надеюсь, что да. Я очень хочу услышать историю, которая за этим стоит, – Гарри хихикнул. – Это неплохо, но не самое крутое из того, что он когда-либо делал, – заговорил Рон позади, ускоряя шаг, чтобы догнать их. – Если хотите услышать что-то потрясающее, спросите его о его выходных в Монако с той магловской дамой-министром. – Маргарет Тэтчер? – недоверчиво спросила Гермиона. – Мэгги, она самая! – подтвердил Рон. – Он сказал, что они чуть не начали две войны, и он потерял брови. Они так и не выросли. Много лет он просто пользовался гламуром. У Гермионы отвисла челюсть, а глаза сузились в щелочки, пока она пыталась осмыслить эту странную историю. – Им пришлось бежать из страны на Веспе, – добавил Рон. – Дамблдору до сих пор не разрешают вернуться. – Не могу дождаться, когда расскажу об этом маме, – рассмеялась Гермиона. Гарри только покачал головой в недоумении. Большая часть его души хотела повеселиться с Дамблдором, но он сомневался, что переживет это. – Он рассказал эту историю только для того, чтобы рассказать другую, но я ее так и не услышал, – захныкал Рон. – Мадам Помфри сказала, что увидела все, что нужно, и что я могу вернуться в класс. Она не разрешила мне остаться и послушать остальное. Они дошли до Большого зала и заняли свои места, обнаружив Луну уже сидящей за столом Гриффиндора. – У нас действительно новый профессор Защиты? – спросила она, когда Гарри и Гермиона устроились рядом. – В некотором смысле, да, – Гермиона кивнула. – Скорее злой дневник, чем профессор, но очень начитанный злой дневник, – она хихикнула над невольным каламбуром. – Полагаю, это означает, что слухи могут быть правдой, – сказала Луна, слегка удивившись. – Предположительно, профессор Флитвик рассказывал Локхарту историю о своих дуэлях, когда Локхарт вдруг попытался применить к нему чары памяти. – Нет! – выдохнула Гермиона. – Профессор Флитвик, конечно, этого не допустил. Говорят, он увернулся от заклинания, вскочил и так сильно ударил Локхарта по сливам, что тот, цитирую, "упал и орал, как девчонка, пять минут подряд", – сказала Луна без тени веселья. – Да! – воскликнули в унисон Гарри и Рон. – Затем, – продолжала Луна, – профессор Флитвик взял Локхарта под прицел палочки и велел ему к утру найти замену профессору Защиты, иначе он сдаст его в аврорат. Очевидно, он решил промыть дневнику мозги, приклеить его к столу и бежать из страны. – Прибить. Он был прибит к столу, – рассеянно пробормотала Гермиона, все еще глядя широко раскрытыми глазами в пространство. – Здесь никогда не бывает скучно, правда? – спросила Луна, качая головой. – Точно, – ответил Гарри. Рон удивленно покачал головой. – Луна, у вас самый классный декан. – Ну... возможно, – скромно сказала Луна.