Никто не слышал мертвеца...

Он пытается запугать вас — верный признак, что он сам боится.

Уилки Коллинз

Утром я открыла глаза, почувствовав копошение рядом с собой. Гоуст сидел на кровати, натягивая на себя одежду. Маска уже была на нём. — Почему ты ещё здесь? — спросил он. — Мы же… — Вытряхивайся из кровати и иди к себе. — Ты меня выгоняешь? — я чувствовала, как слёзы начинают наворачиваться на глаза. — Выгоняю. — Почему? — Потому что никто не должен узнать о том, что здесь произошло. Не хочу, чтобы тебя видели выходящей из моей комнаты. — Ты меня стыдишься? Ах, ну да, конечно! Я же для тебя подельница Макарова. Разве я не доказала, что я не такая, как он? А может мне сто́ит стать такой? Оправдать твои ожидания? Ведь лучше быть, чем слыть. — Убирайся. — Почему ты меня отталкиваешь?! — Я сказал, вон отсюда! — Пошёл к чёрту! Я стянула с кровати одеяло, так как моя одежда пришла в негодность, и обернувшись им, быстро выбежала из комнаты. Забежав к себе, я закрыла дверь и сползла по ней, душа желание разрыдаться в голос. Я считала эту ночь волшебной, не смотря на то, что Гоуст был далеко не нежен со мной. » — Гомес, вчера ночью ты выпустил на волю какого-то отчаявшегося ревущего демона. Ты напугал меня… Сделай это еще раз!» — Мортиша Аддамс. Либо я нашла для себя весьма изощрённый способ мазохизма, либо я всё же умерла во время перестрелки и попала в свой персональный ад. Знала же, что не надо влюбляться, потому что ничем хорошим это не закончится. Гоуст стал центром моей Вселенной и я, как жена декабриста, готова была идти за ним хоть на край света, но он вышвырнул меня из своей жизни. Ему не нужна моя жертва. Боже, как же это подло. Я оделась и, собравшись на завтрак, попутно зашвырнула одеяло в комнату Гоуста. Позавтракав, я сослались на плохое самочувствие, чтобы не вести никаких бесед с Алланом и Ласвэлл о том, что произошло накануне. Мне всё надоело. Макаров, Макаров, только и разговоров, что об этом мерзавце. Он превратился в притчу во языцех. Как же он меня достал. Всю жизнь мне испортил! Пролежав в кровати до позднего вечера, я мучилась от духоты. Я решила выбраться наружу. Окно в моей комнате было небольшое, но моя комплекция позволила протиснуться в него без особого труда. Я спряталась от посторонних глаз и легла на бетонное покрытие, блаженно прикрыв глаза. Остывающий бетон приятно холодил кожу, я открыла глаза и посмотрела на небо. Звёзды подмигивали мне, мерцая и переливаясь. Они были похожи на бриллианты, которые рассыпали на чёрном бархатном покрывале. Всегда любила смотреть на них. Звёзды заставляли задумываться о чём-то глубоком и бесконечном, забыв о своих земных проблемах. Вдруг, в тишине я услышала звук чиркающей зажигалки и в темноте зажёгся красный огонёк тлеющий сигары. — Не спится? — спросил Прайс. — Мне тоже. — Надоело сидеть в удушливой камере. — Понимаю. Сам не люблю долго сидеть на одном месте. — А вот мне к этому не привыкать. Но я больше не хочу. — Знаю, вся эта ситуация и обстановка давят на тебя. На твою долю свалилось много испытаний. — Испытаний? Капитан, я оказалась между молотом и наковальней. Меня в любой момент может расплющить насмерть. Вы гоняетесь за Макаровым, будь он неладен, и ждёте от меня помощи, а я не знаю, чем вам помочь. Я уже ничего не знаю. Как будто до встречи с вами я знала какую-то другую истину. — Так не бывает. Истина всегда одна, единственная и неприложная. — Только разные люди смотрят на неё с разных сторон, уверенные в правильности только своей точки зрения. — Я с удовольствием выслушаю твою точку зрения. Ты умная девушка, Ника. — У меня небольшой жизненный опыт, но думать я умею. Нужно быть полным кретином, чтобы надеяться, что Макаров позволит себя поймать. Он умный, хитрый, расчётливый и изворотливый, он думает на несколько шагов вперёд. — Всё продумать невозможно. Когда-нибудь он ошибётся и тогда мы вступим в этот бой. — Я тоже хочу в бой. Хочу быть полезной. А пока я только обуза. — Ника, ты себя недооцениваешь. — Или вы возлагаете на меня слишком большие надежды. — Уверен, ты их оправдаешь. — Раз уж вы в меня так уверовали, может найдётся дельный совет? — Наберись терпения. — Не знаю, какая роль мне уготована, но ваша уверенность заразительна. Если смогу пригодиться — отлично. — Это всё, что тебя гложет? — Насквозь меня видите? — В отличие от тебя, у меня богатый жизненный опыт, чуткий сон и… довольно хороший слух. Особенно учитвая, что стены здесь очень тонкие. — Что вы хотите от меня услышать? Исповедь? Мне не в чем перед вами покаяться. — Я не собираюсь читать тебе нотации, а тем более, обвинять в чём-то. Ты уже довольно взрослая, но… — Почему он такой странный? — перебила я. — Никто тебе этого не расскажет, кроме самого Гоуста. — Ясно, — я поднялась на ноги. — Знаете, вы правы, в мои обязанности не входит разгонять тараканов в чужих головах. — Но я этого не говорил. — Да, не говорили. Вы лишь хотели, чтобы я была осторожней, верно? — Верно. — Спокойной ночи, капитан и… спасибо. Я вернулась в комнату тем же путём и легла на кровать. Сон по прежнему не шёл и я просто лежала, пялясь в темноту. Вдруг, я услышала как дверь моей комнаты приоткрылась. Я замерла и затаила дыхание. Дверь закрылась и в мою сторону начали приближаться осторожные шаги. Я закрыла глаза, стараясь унять бешено колотящееся сердце, как будто его стук можно было услышать снаружи. Страх заставил меня покрыться липкой испариной. Я не видела вошедшего, но чувствовала, что это кто-то чужой. Шаги затихли возле моей кровати. Этот «кто-то» стоял и смотрел на меня. «Что тебе нужно? Уходи. Уходи! Да чего же ты ждёшь?!». Но тут я почувствовала, как рука незнакомца осторожно скользнула за горловину моей футболки, пытаясь поддеть цепочку моего кулона. Я невольно вздрогнула. Почувствовав это и услышав моё учащённое дыхание, незнакомец понял, что я не сплю, и быстро зажал мне рот второй рукой, всё ещё пытаясь нашарить кулон. Больше притворяться не было смысла. Я потянулась к тумбочке и, схватив с неё увесистый будильник, с размаху ударила им нападавшего. С однократным жалобным «звяк», будильник встретился с его головой. Перехватив мою руку, взбешённый маньяк выдрал из неё будильник и стащил меня с кровати. Схватив меня за волосы, он впечатал моё лицо в стену, из носа тут же брызнула кровь. Не зная, как я могу противостоять этому бугаю, я тихо скулила от боли и немощности. Кем бы он ни был, он явно пришёл в мою комнату ночью, надеясь, что я сплю, чтобы сделать всё тихо. Он не ждал никакого сопротивления, но я нарушила его планы. Внезапно дверь в мою комнату открылась нараспашку и включившийся свет резанул по глазам. Наверное, это Браво сбежались на звуки потасовки. Такое вряд ли могло ускользнуть от их слуха. Их появление и яркий свет дезориентировали нападавшего и он отпустил меня, обернувшись на вошедших. Мужчинам даже не нужно было оружие, чтобы в два счёта скрутить и увести этого ублюдка. Я даже лица его рассмотреть не успела. Я сидела в переговорной, прижимая к носу пакетик со льдом. Меня всё ещё трясло от страха и злости. Соуп успокаивающе гладил меня по плечу, но это раздражало ещё сильнее. Сейчас мне казалось, что я — источник притяжения всех земных бед. Может, поэтому меня держали подальше от всех. Может, поэтому прятали. Сейчас я готова была поверить во что угодно. Может, мне не следует ни с кем сближаться, чтобы не заразить их своим проклятием. Поток моих бредовых мыслей прервали вошедшие Гас, Прайс, Аллан и Гоуст. — Молчит, — сказал Прайс. — Тёртый калач, — подтвердил Гас. — Командир утверждает, что этот солдат на базе недавно. Всего пару дней, как перевели, — сказал Аллан. — Ника, чего он хотел? — Откуда я знаю? — Что он пытался сделать? — Похоже, этот клептоман пришёл за украшениями. — В каком смысле? — Он пытался украсть мой кулон. — Что за кулон? — Да так, безделушка. Макаров подарил перед тем, как отправить меня на новое место жительства. — Покажи. Я сняла кулон и вложила его в протянутую руку Аллана. Он повертел его в руках. Сам кулон представлял из себя небольшой прямоугольный монолит из тёмного стекла. Макаров сказал, что это будет моим оберегом. Я посмеялась про себя. Пока что он хреново меня оберегает. — Дайте мне что-нибудь твёрдое, — попросил Аллан и Прайс протянул ему нож. Рукояткой ножа Аллан аккуратно постучал по кулону, оценивая его твёрдость. Блестящая гладкая поверхность тут же покрылась паутиной трещин. — Надеюсь, ты им не дорожишь, — он постучал сильнее и кулон раскололся на несколько частей. Раздвинув осколки пальцами, Аллан взял маленькую флешку, которая, как оказалось, всё время была спрятана внутри. — Если хочешь что-то спрятать — спрячь у всех на виду? — Аллан посмотрел на моё удивлённое лицо. — Вот же, — я инстинктивно коснулась места, где ещё недавно висел кулон. — Спрятал ответы у меня под носом. — Мы ещё не знаем, что на этой флешке, — Аллан подвинул к себе ноутбук, — но сейчас узнаем. Флешка, естественно, была запоролена, и куча специалистов, битый час, колдовала над ней. Не смотря на глубокую ночь, никто не собирался расходиться. Я посмотрела на Гоуста. По-моему, не спать — это его привычное состояние. Ему было вполне комфортно, в отличие от остальных, которые периодически клевали носом. — Есть! — воскликнул один из компьютерщиков и все сразу оживились. Аллан быстро занял его место, а Прайс встал позади него, тоже вглядываясь в монитор. По мере того, как Аллан пролистывал имеющуюся на флешке информацию, его глаза становились всё больше. — Твою ж мать, — сказал он и откинулся на спинку стула. — Что там? — я подалась вперёд, сгорая от любопытства. — Там есть что-нибудь про самолёт? Аллан поднял на меня глаза. Кажется, он не знал с чего начать. — Есть, — наконец сказал он. — Говори же! — Он собирается сделать из этого самолёта летающую бомбу. — Зачем? — Чтобы направить её на нужную ему цель. — Какую цель? — спросил Соуп. — Об этом здесь ничего нет, но есть координаты. Это может быть цель или место нахождения самолёта. В любом случае, будьте готовы выдвигаться. Браво кивнули и собирались выйти, чтобы подготовиться к операции, но Аллан остановил их. — Это не всё, — сказал он. — Нике нужно обеспечить дополнительную охрану. А точнее, Веронике Беловой — дочери Президента России.