Только в сказках.

Скарамучча дрожащими руками достает ключи и открывает дверь, после чего сразу ставит тяжелые пакеты на пол, а сам скатывается по стенке, ероша короткие волосы. Тарталья неуверенно, но с явным интересом проходит следом, и спешит сделать то же самое, что и друг — ставит пакеты рядом с другими и склоняется над темноволосым. — Ты как? Я же спрашивал, не тяжело ли, — аккуратно начинает Чайльд, — у меня силы-то есть, мог у тебя ещё один взять! А ты упрямый, отказываешься. — То, что я упрямый — сам отлично знаю, да и это чтоли я донести не смогу? Не смеши меня, Аякс, — Куникудзуши включает режим сурового и самоуверенного парня, вставая с пола без помощи Тартальи, хотя тот настойчиво протягивал руку. К слову, вся самоуверенность парня пропадает, когда в проёме прихожей показывается мать. По её внешности можно легко определить, что она даже спать на эти два часа не ложилась, а доделывала какие-то дела дистанционно. Эи приподнимает бровь, немым вопросом спрашивая: «кто это?». Куникудзуши поглубже вдыхает. Спокойствие. Главное сохранить до конца вечера спокойствие. И дойти живым до комнаты. Две цели он точно сможет сделать, правда? Не дождавшись ответа от сына, она подходит ближе к рыжему парню, который пытается выдавить из себя очаровательную улыбку. На великое удивление Скарамуччи, у него получается. Но вряд-ли на мать это подействует. — Кто ты? — ледяными голосом спрашивает женщина, скрещивая руки на груди. Аякс наклоняет голову вбок, продолжая улыбаться. — Здравствуйте. Я Аякс. И, думаю, меня можно назвать другом вашего сына, — краем глаза рыжий парень замечает, в каком отчаянии его друг, и как тот хватается за свою голову. — Друг? — казалось, сейчас на её лице пронеслось больше эмоций, чем за всю жизнь. Эи подходит к пакетам, и с лёгкостью поднимает все четыре, заставив двух парней неловко замолчать, — Никогда не слышала, чтобы у моего сына были друзья. Невольно у Тартальи просыпается память, и он вспоминает Казуху. — А.. — но потом замечает всё такой же отчаянный взгляд Куникудзуши, который поднёс указательный палец к губам, посылая немую просьбу не говорить ничего про его друга с красной прядью. — Не хочешь у нас остаться на ужин? — спрашивает Эи, пока в воздухе опять не наступает оглушающая тишина. Чайльд сам того не понимая, кивает на её слова. Скарамучча его придушит. Правда. Собственноручно. — Отлично. Куникудзуши, — величаво обращается она к сыну. Тот невольно подхватывает её настроение и точно таким же тоном отвечает: — Что? — В каком пакете заказанная еда? — он взглядом указывает на синий пакет в левой руке девушки. Та отдаёт его юноше, — Иди накрой. Хотя бы сегодня. И хотя бы ради своего гостя. — Выбора у меня нет, могла и не говорить, — Скарамучча усмехается про себя, ведь мать на эти слова только закусила губу, чтобы не наговорить лишнего при чужом человеке. Хитрая улыбка появилась на лице Куникудзуши, и тот ушёл на кухню. Чайльд немного постоял, после чего предупредил: — Ну.. я пойду за ним? Вы позже подойдете? — Да, позже. Присоединюсь через минут пятнадцать только. Вот, отнеси на кухню тоже, — она передает парню три оставшихся пакета, после чего разворачивается и уходит в свою комнату, не обратив внимания, как Тарталья еле удержал пакеты руках, чуть не рухнув с ними на пол, ведь расслабленные руки успели отвыкнуть от тяжести. — Женщина-терминатор.. — прошептал он, в это же время пытаясь вспомнить, в какую сторону ушел друг. *** В это же самое время Куникудзуши нервно доставал еду, перекладывая её на стол. Сегодняшний ужин мог закончиться для него плохо. —..Эй, ты меня слышишь? — послышалось как через пелену. Скарамучча словно просыпается ото сна, и поворачивается к Тарталье, что немного обеспокоено разглядывал его. — Что? — Ты отозвался только с пятого раза. Где летаешь? — улыбается рыжий парень, разрядив обстановку. Скарамучча невольно расслабляется, и теперь спокойно открывает контейнеры с роллами. Чайльд немного постоял рядом, после чего решил тоже себя занять этим же. — Я помогу. — Как хочешь. … Последний штрих, и вот они сидят рядом за столом, открыв палочки. — Никогда не умел ими пользоваться, — делиться фактом Тарталья, разглядывая предмет в своих руках. Скарамучча приподнимает брови, а потом пододвигает свой стул ближе к другому. — Смотри, ты берешь их в руки подобным образом.. — Вы ещё не начали? Я закончила быстрее, чем ожидала, — их только начавшийся урок сразу же оборвался, ведь Эи тоже подоспела к ним подойти, и теперь сидит напротив своего сына, зачем-то прожигая его взглядом своих фиалковых глаз. Начинают ужинать они молча. Даже разговорчивый рыжик понял обстановку, потому тоже решил придержать язык за зубами. Но только приноровившуюся им всем ситуацию, нарушает женщина. — Аякс. — Да? — сразу встрепенулся он, заслышав своё имя. — Вы же учитесь в одном классе? Как он учиться, не хулиганит? — Скарамучча? Вообще не хулиганит. Тихий мальчик, да причём умный! Вроде на этой неделе получил пять у доски. да ещё по какому предмету: по физике! Она уж точно не всем даётся, а он молодец. От этих слов пружина внутри снова сжимается от любви к сидящему рядом человеку. — Правда? Но всё же, не стоит его хвалить. Только дай повод, а он уже лениться, и ждёт ещё больше похвалы. — Да ладно. Что-то ты даже не пробовала хвалить меня, — напоминает о своём присутствии темноволосый, делая укол в сторону матери. Женщина укоризненно смотрит в его лицо, но он продолжает, — тебе главное найти недостатки. — Хочу исправить их. — Правда чтоли? По-твоему мнению, мой недостаток — это моя неидеальность? Сама бы попробовала быть идеальной. — К сожалению у меня не получилось таковой стать. Пытаюсь помочь тебе этого достигнуть. — Но не такими способами, которые используешь ты. Думаешь, я забыл? Такого я никогда не забуду, — истерика была готова вот-вот вырваться. Воспоминания нахлынули с головой, а срываться в присутствии объекта своего воздыхания совсем никак не хотелось. Был лишь один способ избежать этого, что он и сделал: встать, съев почти что ничего, и уйти в комнату. Из-за присутствия гостя, мать точно не продолжит раздражаться, что обычно слышно на всю квартиру. Тарталья, сидевший всю их перепалку тихо, после ухода темноволосого почти сразу подпрыгнул, взяв какой-то нетронутый контейнер с едой и его палочки, направившись к выходу из кухни. — Извините, я отлучусь. Теперь, когда он ушёл, никто не увидит, как Эи закусывает губу до крови, потирая точку меж бровей. *** В тишине слышно три аккуратных стука в дверь. — Скарамучча? Дай войти, пожалуйста. Куникудзуши в панике вытирает рукавом лежавшей на коленях чёрной кофты свои слёзы, надеясь, что по глазам не получится что-то определить. — Заходи, дверь открыта, но.. но закрой её за собой. В комнату проходит Тарталья с едой в руках, и некоторое время мнётся на месте, привыкая к полной темноте. Когда наконец удалось различить почти всё, он ставит на край стола еду, после чего аккуратно садится напротив своего друга, пытаясь словить его взгляд, но тот упрямо смотрит вниз, не позволяя посмотреть на его сапфирового цвета глаза. — У вас только сегодня так, или.. всегда? — спрашивает он, после чего решается взять в свои тёплые большие ладони поменьше и ледяные, а после констатирует факт, — у тебя руки очень дрожат. Эй, ты плачешь? — Нет, ты за кого меня держишь? Я не слабый. — Да разве я считаю тебя слабым? И если ты не знал, это плохо, раз ты доходишь до такого состояния, лишь поговорив со своей мамой. Тарталья не хотел признавать, но даже отринув когда-то давно боль, его сердце она сейчас и колит. Да, ему явно было больно смотреть на подобного Скарамуччу. — Я привыкну. И.. Извини за всё это, я не должен был при тебе. И наверное тебе пора.. В следующее мгновение у него остановилось сердце. В переносном смысле, конечно. Аякс, теперь сидевший не напротив, а рядом, затягивает его в объятия. Крепкие, и, честно признать, горячие. Сердце готово вырваться, пока к щекам и ушам приливает кровь. Чуть-чуть хриплый голос у уха вызывает мурашки: — Я не уйду, пока не возьмешь свои слова назад. К такому не привыкают. И ты не должен. А если тебе будет грустно и плохо, то приходи ко мне, всё равно по соседству живём. Я понимаю, что эти отношения ты хотел скрыть от других, и мне всё равно удалось узнать. Теперь этот секрет будет между нами, а я, как настоящий друг, обязательно поддержу в случае чего. Хорошо? Скарамучча еле находит силы, чтобы кивнуть. — Молодец, Скарамучча. И запомни, ты самый лучший и умный человек, заслуживающий любви, ладно? Куникудзуши, победив подступающие слёзы от подобных слов, снова кивает, после чего проваливается в сон. Я снова должен благодарить тебя, ведь так, Аякс? *** Голова с силой врезается в стол, отчего тот в каких-то местах затрещал. Казуха, мирно допивающий яблочный сок, чуть не подавился. — Я такой глупый. Казуха, убей меня, — слышится приглушённо. — Что-то произошло? Ты явно не в духе, — подмечает Каэдэхара, после осторожно поднял и повернул голову в свою сторону, начиная разглядывать покрасневший лоб, что было сложно заметить за чёлкой. — Вчера произошло то, за что мне стыдно. Я хоть и извинился, но мне кажется, что это пронеслось мимо его ушей.. — Тогда подойди к нему, сейчас-то он точно услышит и ответит.. — затем парень замолчал, обдумывая что-то, — стоп. Ты про кого вообще? — Вчера, — Скарамучча отодвигается от друга, пытаясь собраться с мыслями, — я узнал, что живу по соседству с Тартальей. Мы увиделись на лестничной площадке, поговорили немного, он ещё вызвался помочь, пойти со мной по магазинам.. закончилось всё тем, что моя мама пригласила его на совместный ужин. Ему терять нечего, потому и согласился. К сожалению, именно в этот вечер произошла перепалка с матерью. Ты уж точно знаешь, что такое у нас бывает редко.. вот он меня вчера успокаивал после ссоры. Я тогда извинился за моё и мамино поведение, но он продолжил про своё. Вот теперь и боюсь, что он пропустил мимо ушей. А я ведь совестный, спать спокойно не смогу, пока не узнаю. С каждым новым словом выражение Казухи менялось с удивлённого на хмурое, пока Куникудзуши облегчённо вздохнул. Когда он только научился безупречно лгать? Хотя, это было не столь важно, сравнивая с тем, что удалось скрыть самые важные и сокровенные моменты. — Вы звали меня? — от прозвучавшего голоса подпрыгнул не только темноволосый, но даже и Казуха. Они синхронно повернулись, увидев, что сзади них стоит самый настоящий и никто иной как Чайльд, весело улыбавшийся. Скарамучча откашливается, после чего поднимает взгляд на глаза, смотрящие на него сверху вниз, не упуская своего шанса: — Я хотел ещё раз за вчерашнее извиниться. — Подобные перепалки случаются, поэтому не стоит, я всё понимаю! — Скар готов молиться богам, ведь кажется, Аякс только что слышал его малый пересказ, но, как и обещал, хранит всё втайне и придержался его формулировки, — Кстати, Куникудзуши, я готовлю для тебя подарок на Новый год. Очень надеюсь, что он тебе приглянется! Загадочно улыбнувшись, Тарталья выскакивает в коридор, по пути здороваясь с кем-то из друзей. Когда до Скарамуччи доходит смысл сказанных слов, его щёки снова краснеют, и он сильно зажмуривается, пытаясь унять бушующие эмоции. — Он тебе ещё и подарок на праздник готовит? У-у-у, чувствую, это хорошее начало для сближения, прямо как в сказке, — Каэдэхара счастливо и очень мягко улыбается, трепля друга по волосам, — ты ему обязательно тоже что-то выбери. — Да как он может быть таким! — Скарамучча чувствует, что в очередной раз тонет в своей любви к Чайльду, — Глупый, глупый Аякс! — Смирись. Ты сам в него влюбился.. *** Весь последний урок Куникудзуши проспал. Сейчас у него совершенно не было сил вникать в тему, а тем более активничать, отвечая на вопросы учителя. А проснулся из-за начавшегося шума и в полусонном состоянии посмотрел в экран рядом лежащего телефона, увидев, что скоро закончится занятие. Парень был несказанно рад этому. Понедельники — самые длинные и тяжелые дни, предвещающие всю неделю наперед, которая ничем не будет отличаться. К этому давно пора привыкнуть, но Скарамучча давно забил на это, видимо, предпочитая страдания, а не привыкание. —..Из-за того, что скоро Новый год, директор школы принял решение взять желающих помочь учеников, и украсить нашу школу. Так в этом заведении тоже будет дух праздника, да и думаю, что всем ученикам это поможет немного расслабиться от стресса, который в наше время практически у всех, — тяжелый вздох учителя, — вас определят в разные места школы. Некоторые будут украшать кабинет, другие актовый зал, ну и конечно же коридоры тоже должны будут украшены.. все учителя приняли решение самим принести украшения, дабы не наседать на вас. Я тоже решил принести то, что нашел у себя дома лишнего. Сейчас будет распределение. Так, начнем с кабинета.. Кто хочет? Парень ничего не успел обдумать и решить, как Казуха резко поднимает свою и его руку. Он закатывает глаза. Чего-то подобного стоило ожидать. Но он не против.. Хотя нет, против. Против, потому что в классе руку подняли не только они, но и девушка, с которой он никогда не умел ладить, а потому отчаянно попытался выдернуть свою руку из хватки друга, только вот учитель уже занёс их в списки. Н-да, час от часу нелегче. — Это всё? Другие не хотят украшать наш кабинет? — на эти слова преподавателя все затихли, склонив головы, — Понятно.. но чтобы справиться быстрее, нужно хотя бы человека четыре. Я выберу кого-нибудь, погодите чуток.. — Чёрт бы с тобой, Казуха! — Скарамучча боролся с желанием с силой ударить рядом сидящего человека по довольному и как всегда спокойному лицу. Казуха на его слова лишь хихикнул и мягко улыбнулся. *** До конца урока их класс успели определить по разным точкам, и те, не теряя времени, побежали украшать. Видимо, в этом году у многих было новогоднее настроение. Но Скарамучче было не до веселья, когда перед партой возникла девушка, с силой ударив ладонью по ней. Бедный стол снова затрещал. Кажется, он скоро рухнет. — Ты! Зачем руку поднял? — Мона опасно щурится. Очень жаль огорчать девушку, но ему было что ответить. Темноволосый с безразличным выражением лица поднимает руки вверх: — Если тебя подводит зрение, то я всё же помилую тебя и поделюсь тем, что сюда меня затянули против моего желания. — А если ты не знал, то у меня нет причин тебе верить, раз уж я не видела своими собственными глазами, — она сразу подхватывает его настроение и начинает доброжелательно улыбаться. К сожалению, улыбка вышла настолько не искренней, что проходящие мимо ученики, покидающие класс, с боязнью поглядели на неё и ускорили шаг. — Ну раз уж так, то спроси у Ка— — У него? Извини, но я не настолько невоспитанная как ты, чтобы прерывать их диалог с учителем, — Мегистус с усмешкой на лице изящно указывает своей рукой в сторону двух говорящих в сторонке людей. — Да когда он только успевает?! — не стесняясь, возмущается Куникудзуши вслух, пока Мона поблизости заливается раздражающим смехом. — Неужели у вас секреты друг от друга и разногласия? Так дело не пойдет. Мне помочь с вашими отношениями? — Чем ты поможешь? — теперь очередь Скара смеяться, — Нагадаешь наше будущее по звёздам? — Не смей осквернять святое дело! — Мона задыхается от гнева. Ещё чуть-чуть, и из головы пойдет пар, как от кипятка. Скарамучча закатывает глаза, мысленно подумав, что даже с начальной школы одноклассница нисколько не изменилась. Всё также обожает и превозносит дело, в котором хороша. Совсем скоро она успокаивается, возвращая себе вид прилежной, в какой-то мере гордой ученицы. Вот уж что у неё получается лучше других, так это актерское мастерство. В начальной школе Мону Мегистус знали как симпатичную, умную, гордую, но спокойную. Когда девочка в один из тех дней впервые накричала на Скарамуччу, не только он, но весь класс удивлённо смотрел на неё, будто Мона сделала деяние похуже, чем ругань своего одноклассника. Даже те, кто презирал и ненавидел темноволосого, с того дня начали сочувствовать ему, ведь все поняли, что злить Мегистус - дело, что глупее необоснованного обвинения, а он с легкостью попал в первые места, на кого она чаще выливает гнев. Внезапно Мона садится рядом, скрестив руки на груди, после чего начинает говорить совсем про другое, — Ладно, раз уж мы в одной лодке, и вкус у нас обоих приличный, то красиво украсить кабинет точно получится. — Ты меня похвалила? Это возможно вообще? — Возможно, — фыркает девушка, — но не зазнавайся. Считай, получил от меня помощь. — Мне кажется, или подобные фразы я слышал от твоей подружки, но более сложными и странными выражениями? — Ничего она не подружка! Просто однажды внезапно появилась в моей жизни, и теперь прилипла, честное слово. — Правда? — Самая настоящая. — Вы снова ругаетесь? — к ним подходит Казуха, который держал две коробки, что загораживали нижнюю часть его лица. Скарамучча молча поднимается, и берет себе в руки верхнюю. — Кто сказал, что мы с этим дураком ругаемся? — она разводит в руки стороны, хотя казалось, что имеет обратный смысл своих слов. — Отстань уже, самой не надоело? — огрызается Скарамучча, с важным видом открывая коробку, которую отобрал совсем недавно у друга, рассматривая разную мишуру и другие популярные вещицы, часто использующиеся на этот праздник. — Поверь, мне никогда не надоест смотреть на твоё перекошенное личико в эти моменты, — Мона мечтательно закрывает глаза и подпирает голову рукой. Недолго же девушка была в этом положении. Стоило ей открыть глаза и увидеть в коробке нечто, что ей больше остального приглянулось, она с энтузиазмом вытащила вещь и накинула её на свои худенькие плечи, — Вау, не ожидала нечто подобное увидеть здесь.. красиво и тепло! — Тебе нравится? — Казуха любопытно смотрит со стороны на Мону, которой уж больно приглянулся плащ, как у Санты. Весь красный и с белым мехом, прямо под её размеры. На его слова Мегистус кивнула, и после всё же решила снять вещицу, аккуратно сложив обратно. — Надо бы спросить, откуда у учителя подобное на женский размер.. — Скарамучча задумчиво смотрит на красное пятно, снова оказавшееся в коробке. — Скорее всего у него дочь есть, он, так-то, уже в возрасте, если присмотреться.. Хотя выглядит одиноким и сентиментальным. Вопрос останется без ответа, — дает выговор Мона, а потом вздыхает, — и если он без пары, то надеюсь, что в будущем не буду как он, и я всё же смогу найти себе очаровательного парня.. —..Или девушку, — Скарамучча многозначительно подмигивает, а Мегистус в очередной раз за эти десять минут взрывается возгласами: — Не намекай мне на Фишль! Нет, она конечно привлекательна.. все её движения плавны и изящны, речи заставляют прислушиваться, тело так аккуратно и соблазняюще выглядит, но.. — Мегистус резко замолкает, по-смешному быстро моргая глазами, а потом хватается за голову, — Нет-нет! Не может быть! У меня нет никаких «но»!.. — А я говорил! — восклицает победоносно темноволосый, — Теперь ты обязана посмотреть ваше будущее по таро и звёздам, а потом ей признаться. Моне остаётся только смириться с унизительным провалом. Воодушевлённые речи Куникудзуши прерывает звенящий и больно уж знакомый голос: — Приветик всем! Кто кому в любви признаётся? — Тарталья подсаживается к девушке, и та невольно отодвигается подальше, закатывая глаза. — Тебя к нам поставили? — Мона решает оставить вопрос парня безответным, решив задать встречный вопрос. — Ага. Я, конечно, хотел бы куда-нибудь ещё пойти украсить, всё-таки это время с друзьями, но стоило мне узнать, что здесь будет Скарамучча, и я решил остаться здесь. Каэдэхара на его слова вскидывает брови вверх и многозначительно смотрит сначала на друга, потом на рыжую бестию, облокачиваясь на ближнюю парту. Сам Скарамучча по-глупому моргает, а когда до него доходит смысл сказанных слов, то начинает нехарактерно для него с паузами и неловкостью говорить: — Понятно.. Ну, украсим, что-ли.. наверное? — Согласен! Вы уже посмотрели всё содержимое? — Чайльд быстро включается во всеобщую работу, сразу начав помогать всем им разбирать каждую вещь. Куникудзуши боится, что ничем хорошим, по крайней мере для него, эта подготовка кабинета к празднику не закончится. К сожалению, он был прав.