Только в сказках.

— Куникудзуши, выйдешь ко мне? С такими словами захлопывается входная дверь. Минута. Две минуты. Ни звука. Тишина. Райдэн снимает обувь и вешает мокрую куртку от растаявшего на ней снега на вешалку, после чего неторопливыми шагами добирается до приоткрытой двери сына, ради приличия стучится, чтобы не спровоцировать на очередной конфликт в их жизни. — Куникудзуши? — каково же было её смятение, когда пройдя в комнату, внутри никого не оказалось. Лишь пустая кружка на кровати с ободком внутри от чая, неплотно закрытое окно. Остается устало вздохнуть от этого и отправиться в ванную комнату. О, как же она хотела разбить собственным кулаком зеркало, висящее над раковиной. Это была выполнимая задача, но убирать осколки не хватило бы сил, только лишняя морока себе же. Женщина пересиливает себя и просто моет руки после долгого тяжелого дня, а после направляется на кухню. Чуть ступив туда, она моргает пару раз, прежде чем сказать лишнее слово. Наваждение не прошло. — Мико, что же ты сидишь здесь тише воды ниже травы? Я думала дома никого нет, — она элегантно садится на соседнее место, с интересом разглядывая разогретую еду перед собой. Розоволосая поблизости хихикает, уже доедая свою порцию. — Эи, вообще-то я должна интересоваться: почему у тебя настолько притуплен нюх? Я собственной персоной готовила для тебя ужин, добавила побольше приправ, чтобы твоё настроение улучшилось после пищи.. видимо, ты снова слишком много думаешь. И работаешь, кстати, тоже. Что же делать с твоей трудолюбивостью?.. — с печальным выражением лица женщина закрывает глаза и качает головой, отодвигая уже пустую посуду подальше от себя, чтобы ненароком не задеть острым локтем. Райдэн ничего не отвечает, только берёт палочки в руку и отрывает маленький кусочек. Сказать честно, это вкусно, но настолько приправлено остротой, что можно подавиться, однако на лицо она не изменилась, и своё недовольство не высказывает необходимым тоном. — Остро. — Ха-ха, — весело смеётся Яэ и хитрым прищуром из-под ресниц следит за чужими действиями, — я же предупреждала насчёт приправ. — Кто же примет мимолетную фразу всерьез.. можно попросить сделать тебя кофе? С тремя столовыми ложками. — Нет-нет, на ночь нельзя. Черный чай в данных обстоятельствах будет лучше. Мне ли учить тебя взрослой жизни? — Но я всегда.. — Эи в своем обычном репертуаре собиралась противостоять, но решила в этот раз уступить в схватке. — Не важно. Иди отдохни, сейчас всё будет. Яэ Мико выталкивает женщину с кухни, пока сама теряется среди многих заполненных посудой ящиков. —..Помочь? Розоволосая пискает, и резко поворачивается на звук. Она думала, что та уже пошла в свою комнату, но, как оказалось, всё это время продолжала стоять в дверях, непроницаемым взглядом осматривая только её потерянную фигуру. — Можно. Только почему ты..? — Молчи. Сейчас покажу, где что. Эи помогает женщине с выбором чая, выбором кружек, и теперь они обе сидят друг напротив друга под постепенное кипение чайника. Яэ Мико рассматривает лицо напротив, пока другая собирается с разбитыми на осколки мыслями. — Тебя интересует, где может находиться твой сын? — проницаемо спрашивает розоволосая, смотря в фиалковые глаза. — Так спрашиваешь, будто тебе это известно. — Нет, неизвестно, — она отрицательно качает головой, — но даже если бы было, то я ничего бы не сказала. Как никак, твой сынишка взрослел у тебя на глазах, а его личная жизнь не будет стоять на месте. Наверняка сейчас проводит с кем-то время в преддверии праздника. Для него это будет наилучшим решением, ведь никто бы не захотел на его месте сидеть дома с родителем, который покоя не даст и сорвётся из-за пустого звука. — Так вот какого ты обо мне мнения. Раз так, можешь уходить, если не терпишь моего присутствия. — Ничего подобного. Я всего лишь встала на место Кунику и поняла пару простых вещей. Райдэн не нашлась с ответом, потому промолчала и налила из вскипятившегося чайника воду по чашам, ожидая продолжения, которое, к слову, последовали не сразу. И начался разговор с вопроса. — Ты хочешь с ним помириться? — всего-то спрашивает Яэ Мико, заколдованным взглядом наблюдая за пакетиком чая и тем, как его содержимое постепенно растворяется и окрашивает воду. — Хотела.. бы, — такой ответ следует спустя одну долгую минуту. Женщина щурится и смотрит, ждёт последующих слов, — я.. мне жаль, что так с ним пришлось поступать. — «Пришлось»? Не смеши, Эи. Неужели сама не подозреваешь, что ломала его ты и выбор всегда был? — Я не думала, что всё так выйдет. Думала, он поймет.. Ещё некоторое время Яэ смотрит на неё серьёзно, словно сейчас собиралась казнить её, однако спустя мгновенье она внезапно начинает улыбаться и выставляет на свет аккуратные клыки. — Ох, Эи, ты действительно как взрослый ребёнок. С детьми так не поступают, — она продвигается ближе, и, ожидаемо, ищет тактильный контакт: поднимает свою руку и ставит на щёку Райдэн, поглаживая коротко, невесомо, — с ними нужно говорить, воспитывать с любовью, и обязательно проявлять её в мелочах. А ты делала это настолько незаметно, что теперь ясно, почему он до сих пор не может простить тебя. Эи понимала. Очень хорошо понимала каждое слово, вникала в суть, и всё становилось на свои места. Столько лет они ссорились, каждый раз заводясь с пол-оборота, но стоило Мико произнести пару очевидных слов, на душе стало и легче, и горче. Райдэн никогда не плакала. Её учили жизни так же, как она и сейчас учит сына. Ей не удалось достичь чего-то похожего на то, про что ей говорили, но эта слепая вера в идеальность заставляла делать разные гадости, портить этим жизнь и Куникудзуши, и себе. Она не замечала, как отношения резко ухудшились, как Скарамучча начал срываться на ней, если та задевала больную тему. В конце концов, так они отдалились друг от друга, что теперь даже покажется странным спросить, как прошёл день. Райдэн никогда не плакала. Но сейчас жуть как хотелось, отрицать нельзя. Чтобы остановить рвущиеся наружу слёзы, она кусает нижнюю губу и закрывает глаза, пытаясь уйти от сильных чувств. Яэ поблизости качает головой. — Эи, хватит, не отрицай для начала свои эмоции и прими себя, после этого сможешь подобраться ближе к Кунику. Я знаю, что ты сильно желаешь вернуть былые отношения. Ради этого вы оба должны сделать первые шаги одновременно. Если будет так, то ваши связи проживут долго, если нет, то придётся смириться с тем, что он, когда повзрослеет, забудет о тебе, как о страшном сне. — Не хочу этого.. — шепчет Райдэн и старательно стирает слёзы, что мало-помалу копились в уголках глаз. Яэ Мико не могла просто смотреть на такую печальную картину, потому обхватывает своими руками и обнимает. — Всё будет хорошо, Эи. Я уверена, скоро всё наладится. Чай так и остывал, пока две девушки сидели на кухне посреди ночи в полной тишине. *** — Арбуз. — Золото. — Оскар. — Рыба. — Люмин, знаешь что? Я с тобой так не играю. Девушка, обмахивающаяся самодельным веером из ближних газет, переводит убийственный взгляд на своего друга. — Прямо-таки не играешь? Это почему же? — Потому что ты, — указательный палец утонченно рассекает воздух, указывая на её фигуру, — постоянно даёшь мне слова на «а». Они у меня уже на исходе. — Пф, — она закатывает глаза, уклоняясь от солнца, устойчиво бьющего прямо через черепицу крыши ближайшего здания на её лицо, — тоже самое могу сказать тебе. У меня на «р» тоже заканчиваются. — Тогда предлагаю послать эту игру далеко и надолго, — Скарамучча закатывает глаза и запрокидывает руки назад, удобнее устраиваясь на скамье. — Справедливо, — в конечном счёте звучит в ответ, после чего Люмин замолкает, расслабляясь и закрывая янтарные глаза. Был разгар дня: многие сидели дома или на работах, с удовольствием проводя время с любимой едой, ведь, как никак, обед ждать не будет, потому и на улицах было настолько безлюдно, что упади здесь иголка, её можно услышать без особых усилий. Солнце пекло настолько, что каждый редкий прохожий был бы рад, если бы ему прямо в ту же минуту предложили бесплатно взять фургон с мороженым. И то, если подумать, даже оно гарантировано не спасет. Таких разочарований мир не видовал. И именно в такой жаркий день Скарамучче поручили поработать, доказав, что выручка станет больше. Собственно, думать долго не надо — за бóльшую сумму он готов выйти поклеить пару разных объявлений на остановках и фонарях. А мозг как всегда с радостью подкидывал такие идеи, что кое-кто точно рад не будет. Этот «кое-кто» сидит рядом и точно так же, как и парень, парится от душной погоды. — Знаешь, лучше бы я согласилась выйти на заработок с тобой в марте, чем в конце мая. Сейчас задохнусь, — спустя время Люмин всё же не сдерживается и разрушает царившую тишину. — Поздно проснулась, — он усмехается и приоткрывает один глаз, смерив ту взглядом, — но, хотя бы хорошие новости есть. Сегодня последний день, и официально можно уходить отсюда. Люмин распахивает глаза и удивлено смотрит. — Уже? Тебе на такую маленькую зарплату хватило заработать на это всего лишь за практически полные пять месяцев? — Ещё бы. Только в мечтах если, — Куникудзуши закатывает глаза и немного приподнимает уголки губ, — Аякс в начале внес свой вклад. Сказал, что это были заработанные деньги им самим. Я пытался отговорить его от этой затеи, но он упрямо отказывался. — Ишь что захотел — Аякса переубедить. Может, такое возможно, но в другой вселенной, — Люмин потягивается и смотрит на него, как на бездомного кота, смотрящего прямо в душу, — таков он. Не оставлять же ему дорогого человека в подобной ситуации. Зато скоро всё наладится. Кстати, а почему ты ему не предложил поработать вместе? Меня в итоге пригласил, а не его, — звучало более обиженно. — Пытался я, — оправдывается юноша, — но у него, видите ли, дополнительные по баскетболу до конца мая идут. Они оказались важными, потому что соревнования были. Надеюсь, их команда выиграет, — последние слова были произнесены почти что шепотом, только внезапное дуновение ветра смогло унести их ввысь. Люмин ничего не ответила, только вслед за дуновением редкого ветра посмотрела на чистое небо: ни облачка. На душе стало подозрительно приятно, но почему-то подозрение не вызывало должного внимания. Было хорошо, и это главное. Спустя пять месяцев их знакомства они успели поладить, и теперь могли друг друга назвать не знакомыми, что пинка рады друг другу дать, а настоящими друзьями. Про пинок они пока думают, здесь как получится. Тарталья их не ссорил, он наоборот, сблизил до дружеских отношений. Однажды стоит поблагодарить его за услугу, о которой он даже не догадывается. Телефон Скарамуччи, лежавший рядом с ним, вдруг вибрирует. Девушка наблюдала, как его хмурое выражение лица изменяется, когда тот начинает читать присланное сообщение. Люмин ради любопытства с отстранённым выражение лица спрашивает: — Что там такого тебе прислали? — Потом поговорим. Мне пора, пока и удачи! Куникудзуши быстрым вихрем встаёт со скамейки, кладёт смартфон в карман шорт и, как самый настоящий идиот, бежит прямо под пеклом. Она только успевает пару раз моргнуть, прежде чем парень испаряется из поля зрения. Люмин ещё немного полежала на скамье, дёргая ногой, после чего встала и хорошенько потянулась. — А я за мороженым пожалуй сбегаю, — и уходит в сторону магазина вприпрыжку. *** На Скарамуччу не смотрели, а прямо-таки пялились, как на идиота, верно думала Люмин: никто в здравом уме не станет бегать в жарищу, хотя ситуации бывают разные, но всё же с рациональной точки зрения.. Да плевать на неё с высокой колокольни юноша хотел, пока уверено двигался в сторону остановки, где ещё осенью они встретились с Чайльдом в первый день их дальнейшего знакомства. Воспоминания навеивали, но сейчас было главным не это, а совсем другое. Скарамучча поворачивает за угол в очередной раз, и видит то самое место, а подбегая ближе, видит знакомую макушку с огромной сумкой, лежащей на ближней скамейке. — Аякс! — кричит издалека Куникудзуши, совсем чуть-чуть ускоряясь. Тарталья на его голос сразу поворачивается, удивлённо приподнимая брови, а после широко улыбается и раскрывает руки. А темноволосый юноша намёки понимает, и когда между ними остается всего два метра, прыгает в его объятия. Он слышит, как Чайльд где-то сверху копошится, обнимает его крепче и громко смеётся, устраивая подбородок на макушке. — Никогда бы не подумал, что кто-то будет так меня встречать после поездки в другой город! — Смирись, я беру эту должность на себя, — гордо заявляет Скарамучча и пытается прижаться ещё ближе. Ни с кем не было так хорошо, как с Аяксом: он хороший простачок, внушал доверие одним лишь непоседливым видом и с ним хотелось проводить много свободного времени. Обниматься и выпрашивать поцелуи — в первую очередь. Скарамучче время от времени казалось, не выдумал он их отношения, не мог ли создать правдоподобный сон? Но он уже длится практически полгода, и прямо сейчас Чайльд влюбленно чмокает его в губы. — Я тоже скучал. И, к слову, я с хорошей новостью: наша команда выиграла, ха-ха! — мило улыбается парень. Куникудзуши еле отстраняется и смотрит на него как на преданного ученика, пока сам отыгрывает роль учителя. — Молодцы. А теперь пошли уже куда-нибудь, а то как идиоты стоим здесь. — Хорошо, а я пока продолжу, — воодушевленно отвечает Чайльд, хватая ту самую сумку наперевес, чуть не забыв про неё, — так вот, мне кажется, я выложился на полную только благодаря твоей поддержке. Отвечаю, я её нутром чувствовал в себе! Второе дыхание открылось. — Размечтался. Я даже не вспоминал о твоих соревнованиях. — Фу, как грубо! И я тебе не верю, так что твои оправдания безрезультатны,— Чайльд показывает ему палец вверх и подмигивает, пока Куникудзуши на месте чуть ли не взрывается в нецензурных словах, в итоге выкрикнув лишь одно слово, и то, безобидное: — Дурак! *** — Что ты хочешь ей сказать с подарком? Этот вопрос снова настигает его. Аякс спрашивал не один раз, и не два, а больше. После того, как Скарамучча встретил его на остановке, они отправились ненадолго по домам: Чайльд должен был разобрать вещи и наконец увидеть свою семью, пока в это же время темноволосый незаметной мышкой проскользнул в свою квартиру. Сегодня у матери был выходной и она проводила время в своей постели, а Яэ Мико, как обычно, где-то пропадала если не ночами, то днями. Ничто не могло помешать ему ускользнуть с заветными деньгами, которые бережно хранились в самом секретном месте их дома, куда мама никогда не смотрит даже при уборке. В их старый альбом с давними фотографиями. Именно там находились сбережения, копившиеся так долго. И когда Скарамучча снова выходил из квартиры, при этом запихнув всё поглубже в рюкзак, Тарталья успел не только переодеться, но и во всей готовности ожидать его у подъезда. И теперь они, сопровождаемые знакомым вопросом, идут в тот самый торговый центр, переживший их интриги. —..Не знаю. Я скуп на эмоции в таком плане, но это не беда. Если всё пройдёт удачно, а это станет понятно по её незамедлительной реакции, то слова и не нужны будут. — Эх, и как же мне тебя разговорить, — выдыхает Чайльд и придвигается ближе, а затем и вовсе берёт в свою руку чужую, но уже такую родную. К таким внезапным проявлением мимолётных чувств и тактильности Скарамучча привык, потому, наконец спустя долгое время не реагирует так бурно, а сам сильнее переплетает их пальцы. — И тем более всё хорошо, потому что ты здесь, и ты будешь со мной до конца. — В этом ты прав. О, мы на месте. Действительно, они уже дошли до пункта назначения. Осталось только зайти внутрь и подняться на нужный этаж. — Я убьюсь, если их не будет, — предельно ясно выражается темноволосый под заливистый смех Тартальи, что вёл его на место. — Они вечно там находятся, не верю, что твоё невезение настолько невезучее. — Ты убедишься, когда мы дойдем.. о. Пара останавливается у нужного магазина, и одна вещь привлекает своей яркостью. Когда осмысление доходит до них, Чайльд чуть ли не лезгинку от радости танцует и вновь тянет парня за руку. — Я же сказал, что они продаются! — Ага.. кхм, извините, — Куникудзуши нехотя отрывает свою руку и подходит к работающему ювелиру, — не могли бы вы показать те серьги поближе? — Конечно. Эти, я так понимаю, — миловидная девушка в перчатках аккуратно достаёт украшение и точно так же показывает со всех сторон, — у вас хороший вкус! Наверняка кому-то близкому. Здесь задействован натуральный камень, который наверняка вам известен.. Скарамучча пусть и понимал, что поступает некультурно, просто не мог вслушиваться. Смотря на эти серьги, он сразу вспоминал ещё счастливое прошлое. Мама не ждала от него высоких свершений и принимала его сыном потому, что это правильно и это то, что правда было в порядке вещей. В детских воспоминаниях она сильно отличалась от нынешней. Раньше мама просто сама по себе была меланхоличной натурой, не говорила много и не могла проявлять во всю меру свои эмоции. Теперь же от неё он мог ожидать лишь очередного конфликта на пустом месте и презренного взгляда. Но эти серьги могли построить начало новых мостов, могли сблизить их так, как раньше. Они правда подошли бы ей. —..Так вы берете? — вопрошает девушка, склонив голову набок, — если хотите, можем сделать скидку, но небольшую.. — Не врёте? — за него вклинивается Аякс, и Скарамучча даже не успел высказаться, как тот уже вёл серьёзные разговоры с работником. Видимо, ему правда стоит меньше задумываться и смущать этим людей вокруг. *** — От души наелся! — Ещё бы. В следующий раз я плачу. Спустя долгие полтора часа они вышли из торгового центра. Была бы воля Скарамуччи, он бы сразу пошёл домой поговорить с матерью: без определенных планов и слов. Однако Тарталья, только почуяв неладное, отставил попытку пойти в сторону дома и взамен потащил по всевозможным магазинам, а потом ещё накормил его за свой счёт. Выбора, как и ожидалось, совсем не оставалось. На улице их поджидала на удивление хорошая погода. Пусть и вечерело, солнце не собиралось уходить за горизонт, уступая тьме, всё ещё светило, как утром. Наконец удушающая жара спала, и теперь можно вдоволь насладиться игривым ветерком, посетивший их в подходящий момент, но усталость давала о себе знать. А уже у квартиры они долгое время стояли молча, каждый обдумывал что-то своё. — Ты уверен, что хочешь сейчас это сделать? — внезапно спрашивает Тарталья и заглядывает парню в глаза. — Уверен. Завтра вся моя решимость испарится забытым сном, лучше сегодня, пока силы не покинули. — Мгм, хорошо.. Аякс молчит, но затем подходит ближе и целует его. Скарамучча выдыхает в его губы и отвечает тем же. Рыжий паренёк пусть и выглядел дурачком, но всегда знал, что делать в любых ситуациях. Куникудзуши был слишком благодарен, если прислушаться к чувствам. — Спасибо, — единственное, что он говорит после поцелуя, — мне стало гораздо легче. — Я рад, — широко улыбается ему в ответ Чайльд, — ну, я пошёл. Не забывай, если что-то пойдёт совсем не так, можешь сбежать ко мне. Он подмигивает, пока Скарамучча закатывает глаза, причём даже не скрывая своей же появившейся улыбки. Юноша открывает дверь ключами, исчезая за ней, перед этим увидев в последней раз Тарталью, всё ещё с приподнятыми уголками губ. — Куникудзуши? Ох. Сразу так? Он поворачивается и замечает, как на него смотрит сонная мать. Скорее всего, только проснулась. — М.. ага, — коротко отвечает парень, снимая обувь, — ты голодная? Женщина неопределённо моргает глазами, как сова, и рассеяно кивает. — Пошли, приготовлю что-то на быструю руку, — он кивает в сторону кухни и проходит туда, замечая, насколько обескураженно сейчас выглядит мама. — Мог просто зайти в магазин купить что-нибудь.. — Нет надобности. Я умею готовить, вообще-то. Судя по выражению лица женщины, она даже не знала, что Скарамучча без её ведома научился сам управляться с кухонными принадлежностями и едой. До абсурда смешно, но данность остаётся ею. Стоило зайти на кухню, атмосфера стала ещё напряжённее. Он делал резкие движения, оборудуя всеми приборами, пока Эи смиренно сидела на стуле, прожигая взглядом его спину. Парень вздыхает, пытаясь прийти в себя. Нельзя портить всё задуманное лишь из-за боязни к ней. Мама перестала проявлять всю ту знакомую агрессию после праздника зимой, и теперь их отношения остановились на одном месте. Нейтральные на настолько тонкой нити, что дернешься лишний раз — оборвётся всё в одно мгновенье. — Как.. как прошёл твой день? Я слышала, ты с самого утра уходил. Слова звучали тихо, неуверенно, но поразили так, что Скарамучча еле одернул себя перед тем, как он успел бы повернуться и посмотреть на мать с изумлением. Прозвучавшее было произнесено повседневным тоном. Они оказались такими нужными сейчас, они сгладили углы нынешней ситуации и заставили немного расслабиться. Впервые за столько времени она поинтересовалась его делами так обыденно и просто. — Вроде нормально, — коротко отвечает он, сразу же продолжая, — гулял с Аяксом. Ты его должна помнить. — Да, — утвердительный кивок, — милый.. парень. Ты хорошо выбираешь друзей. «Знала бы ты», проскакивает в мыслях, но вслух произносит: — Ага. Вот, держи. На быструю руку. Куникудзуши кладёт быстро приготовленную еду на тарелку и отдаёт ей. Она несколько смешно хмурится и наклоняет голову набок. — Ты не будешь? — Я уже успел вдоволь поесть, пока гулял. Спасибо за.. за заботу. Очередное молчание. Эи переосмысливала последние сказанные слова, пока Скарамучча досчитывал для спокойствия от десяти до нуля, после чего неожиданно для матери встаёт из-за стола и кидает напоследок: — Сейчас приду. Возвращается он с маленьким пакетом, в котором находилось долгожданное украшение, о котором мама и догадываться не могла. Юноша садится рядом с ней, пока пакет в его руках беспощадно мялся им самим. — Мам, — начинает он. Женщина сразу напрягается, но не смеет перебивать, — это тебе. Он быстро достаёт аккуратную бархатную коробочку со дна и ставит её перед ней. Всем своим видом Скарамучча показывал, что очень хотел бы, чтобы она прямо сейчас открыла её. Эи отказать не смеет, потому осторожно берёт пурпурную коробочку в руки, недолго просто держа её. Мысли есть насчёт того, что может быть внутри, но разве она стоила всего этого? Неужели заслуживала хоть какой-то подарок? С такими неприятными звенящими в уме словами Эи всё же решается открыть, и наконец видит. — Это.. это те самые.. Не узнать серьги не представляется возможным. Она долгое время после того самого давнего дня вспоминала о них, но время на работе поджимало, деньги всегда успевали уходить, а отношения со Скарамуччей портились ежесекундно. Стало просто не до украшений, которые приглянулись ей. Но сейчас это был не сон, и те самые серьги прямо у неё в руках. — Да, — шепчет Куникудзуши и набирается побольше смелости, — заранее прости. На искренние эмоции я скуп, поэтому не удивлюсь, если ты не поверишь и половине сказанного. В общем, наверное, мне стоит извиниться? Не только ты была виновна, но и я тоже. Сейчас многое можно понять по простым причинам, но обида затмевала разум, потому всё вышло так. Я должен был догадаться, что все мои проблемы раньше принадлежали маленькой тебе, но наверняка у тебя никого не было, кто бы объяснил это. Ты слепо верила в святую идеальность, но после того, как самой не удалось достичь чего-то стоящего, ты стала скрыто ненавидеть себя, при этом возлагая надежды на меня, когда я вырасту. Всё произошло из-за обычных недопониманий. Вроде в них действительно ничего проблематичного нет, но сейчас мы здесь, пройдя всю ту противную грязь. Ты.. ты не против, если.. если мы с-снова постараемся наладить отношения? Поднимая глаза на маму, он не верит им. Мать впервые плакала перед ним. Всю жизнь для него женщина была главным идеалом, переживала многое, но впервые на его памяти плакала. Он еле сдерживает порыв приблизиться и стереть дорожки слёз, пока Эи сама этим занимается, поставив серьги обратно на стол. — Что же ты со мной делаешь, Кунику.. и ты меня прости, я не знаю, почему вела себя настолько ужасно.. и всё из-за ошибочных идеалов, — прошептала она и сильнее начала вытирать слёзы, прикрыв фиалковые глаза, — иди сюда. Скарамучча явно пропускает тот момент, когда мама притягивает его и прижимает к себе, заключая в своих объятиях. По началу из-за непривычности он хотел как можно быстрее увернуться от рук, но потом прислушался к своим ощущениям и понял, насколько ему не хватало её теплых объятий. Теперь.. всё хорошо. *** — Я чертовски устал, — жалуется Куникудзуши и переворачивается на другой бок. После разговора с матерью прошло несколько часов, на улице вечерело, а сам он заскочил к Тарталье, не зная, чем это закончится. Он чувствует, как Чайльд обнимает его со спины, целуя обнаженное плечо. — Знаю. Поэтому ты сейчас и со мной. — Говоришь так, словно ты моя игрушка, — Скарамучча пыхтит и переворачивается снова лицом к Аяксу, заглядывая в морские прищуренные глаза. — А может так и есть. — Только вот я знаю, что это не правда, — темноволосый приближается к юноше и целует его долго, но совсем не мучительно, после чего отстраняется и шепчет: — Ты — мой парень. Люблю тебя. — И я тебя тоже. Не поверишь как сильно. Скарамучча утыкается в его грудь и прикрывает сапфировые глаза, лениво продолжая говорить: — А я так и не вернул тебе твою футболку. В тот день, когда мы познакомились, помнишь? — Конечно помню, — выдыхает Аякс и кладет подбородок на макушку Куникудзуши, — это был лучший день в моей жизни. И забей на эту футболку, оставь её себе. Тебе идут мои вещи. Скарамучча физически чувствует, как сейчас счастливо улыбается. Он думал, что такого не может быть в реальности, а только в сказках, и никогда не думал, что ошибаться может быть весело. Если жизнь на ошибках приводит к такому, он не прочь продолжать жить с ними, больше не волнуясь на их счёт. С таким окружением, как у него, это больше не страшно. Когда он находится рядом с любимым человеком — тем более.