Жена мертвеца

       «Будильником» из нас двоих, так уж повелось с самого начала, «работал» исключительно Локвуд. Ему легко давалось вставать по первому звонку, в отличие от меня, я-то могла игнорировать настойчивые пронзительные трели своих часов чуть не до второго пришествия. Вот эта повседневная обязанность и упала ему на плечи. Но тем не менее Локвуду она нравилась. Он любил сам определять, когда ему требуется встать, чтобы успеть спуститься вниз пофехтовать, вернуться, принять душ после тренировки, побриться, и только потом должно было наступить время меня будить. А значит, можно было не сомневаться, что он со всеми делами уже расправился, когда по утру раздавалось его ласковое: — Люси Локвуд, пора вставать… Этот негромкий, мелодичный голос всегда имел надо мной власть, более того, он обладал какой-то колдовской пробуждающей силой и вызывал улыбку, даже если глаза по-прежнему не хотели открываться, однако всякий раз открывались ради тёплой, лучезарной улыбки в ответ. А сегодня утром меня, можно сказать, ждал маленький сюрприз, потому что, когда я сонно приоткрыла веки, то увидела, что Локвуд лежит рядом со мной под одеялом, а значит, он ещё не вставал, никуда не уходил и не бросал меня одну ни на минуту. — Привет, — обрадованно пробормотала я и, протянув руку, провела пальцами по его щеке, покрытой лёгкой щетиной. — По какому случаю сегодня без тренировки? — Не смог от тебя уйти, — тихо-тихо, почти одними губами произнёс Локвуд. Боже, прозвучало это до дрожи романтично… Но, чуть осмыслив сказанное, я ощутила крошечный укол беспокойства. — Но ты хотя бы спал? — нахмурившись, спросила я. — Конечно! Ты же сама знаешь. Не человек — кристальная честность. — Я имею в виду не те твои отключки после секса, а нормальный сон. — В какой-то момент показалось, что спал, — беззаботно отозвался Локвуд, будто бы не замечая, что я просвечиваю его насквозь недоверчивым взглядом. — Так порой бывает: кажется, что не спишь, а на самом деле спишь, верно? — Ты пытаешься заговорить мне зубы, Энтони Локвуд, я на это не куплюсь, — покачала я головой. Меня в самом деле встревожило то, что он совсем не отдохнул. Мы и так легли чёрт-те когда… После пережитого вчера стресса и большого количества физических упражнений, которыми мы увлеклись, чтобы от этого стресса избавиться, совсем не смыкать глаз было уж слишком. — И что же мне прикажешь с тобой делать, а? Усыплять тебя оргазмами до самого утра? Звучит практически невыполнимо и, как мы видим, не особо работает… — У меня будет ещё целый день, чтобы успеть выспаться, — мягко заметил он, — в том же поезде, к примеру. И уже практически не будет возможности побыть с тобой наедине, а значит, и спать будет не так обидно! В этом был весь Локвуд. Улыбка, убеждающая, что всё будет хорошо. Глаза, излучающие спокойную уверенность. А у самого внутри будто ещё не стихла одна-единственная, снова и снова повторяющаяся молитва: «Господи, не дай мне потерять её! Убереги!» Я почти слышала эхо этих слов, как если бы какой-то частью сознания действительно воспринимала их, пока спала, и потому могла больше не спрашивать, отчего он пренебрёг своим сном в эту ночь. Отчего предпочёл бодрствовать до рассвета и не ушёл потом, чтобы заняться своими обычными утренними делами. Что ж, иногда все мы думаем, что наше время на исходе. — Кстати, а когда нам выезжать? — приняв про себя решение, поинтересовалась я. — Сколько у нас осталось до такси? — Полтора часа, — ответил Локвуд. — Должно хватить спокойно собраться. — Должно, — согласилась я и без колебаний придвинулась к нему поближе. Лицо Локвуда на секунду озарилось радостным удивлением, но он попытался спрятать свои эмоции, шутливо хмыкнув: — А я думал, что уже утомил тебя! — Не-а, — улыбнулась я и, по-кошачьи потеревшись о его шею носом, оставила на ней первый исчезающий поцелуй. — Ты смотрел на меня весь остаток ночи, а я хочу смотреть на тебя сейчас... Я медленно и осторожно стянула со своего мужа одеяло, обнажая его, точно высоковольтный провод. — Хочу прочувствовать это утро, — продолжила я, и моя ладонь, начав с лёгким нажимом гладить твёрдую бледную кожу от самых ключиц, уже опустилась по животу заметно ниже ватерлинии, — руками, языком, нутром… Хочу запомнить его вкус, записать в памяти ритм, сохранить в себе его огонь, чтобы с этим утром в сердце дождаться следующего завтра и… — …и всё повторить, — на выдохе договорил он. Да, это правда, мы оба боялись. Заразный, как чума, бесконечный, как вселенная, страх потерять другого уже давно копал в душе каждого чёрную яму, в которую кто-то из нас однажды упадёт первым. Но ни мне, ни Локвуду в эту минуту не нужны были слова, чтобы сказать друг другу одно: мы сделаем всё, чтобы новое утро для нас настало... Ну а когда наши тела закончили по очереди плавить матрас, Локвуд, неотрывно глядя мне в глаза, снова воспользовался словами, чтобы прошептать: — Я люблю тебя. А затем, протяжно вздохнув, он наклонился, уткнулся лбом в мой лоб и добавил: — И, видит бог, до сих пор хочу... Но нам срочно нужно вставать, иначе мы опоздаем! Однако, как ни странно, мы всё-таки никуда не опоздали. Даже поспели к завтраку, заслышав призывный крик Джорджа на весь дом: — Эй, кто-нибудь хочет омлет?! Холли, Киппс, омлет?! Эй, Фло, будешь омлет?! Конечно, будешь, что я спрашиваю… О, Локвуд, Люси! Я уж думал, куда вы делись… Омлет? — Омлет, — дружно согласились мы. И вот так, благодаря Джорджу и его превосходному омлету сотрудники агентства «Локвуд и Компания» и одна сопровождавшая их старьёвщица не умерли от голода, пока добирались на такси до вокзала. А там они загрузились в вагон, удобно устроились в мягких креслах с подветренной стороны от вышеупомянутой старьёвщицы, распугавшей большинство других пассажиров, и примерно на четыре часа, которые требовались поезду, чтобы добраться из Лондона до Шевиот Хиллс, дружно отрубились. Потому что, очевидно, никому из них не пришло в голову потратить эту ночь перед поездкой на полноценный и здоровый сон. Увы, закончились эти четыре часа как-то слишком быстро. И вот мы уже, позёвывая, ввалились всей гурьбой со своими тюками в палисадник дома моей матери, где собирались перекантоваться на время расследования. Мама, конечно, была предупреждена по телефону о нашем прибытии, так что сюрпризом мы для неё не стали, но вот радости она тоже не выказывала и встретила нашего предводителя словами: — Я думала, тебе хватит ума выбрать для медового месяца другое место. Ну, ты понимаешь, подальше от дохренищи скелетов, охочих до пылких юношей, за одним из которых замужем моя дочь. — Так сложились обстоятельства, миссис Карлайл, — ответил ей Локвуд, и, что самое удивительное, он даже не улыбался. — Желаешь, чтобы я заказала эту надпись тебе на надгробие? — проворчала мама, но посторонилась, пропуская нас в дом. Думаю, по выражению лица Локвуда она прекрасно поняла, что он и без посторонней помощи нещадно протирает себя с песком, а потому немного смягчилась и перевела тему. — О, Флоренс, голубушка, и ты с ними! Не окажешь мне позже одну маленькую услугу? Мама познакомилась с Фло у нас на свадьбе и, надо отдать ей должное, промолчала обо всём, что тогда впервые увидела… или унюхала. Причина, честно говоря, до сих пор была для меня загадкой, но, возможно, мама просто сочла, что чувство юмора Фло искупает некоторые её заскоки. А может, она побоялась лишний раз открывать рот в её присутствии, кто знает? — Видишь ли, — продолжила мама, — у меня в дальней кладовке что-то зверски завонялось, и я всё никак не могу набраться духу туда зайти и ликвидировать последствия, но если ты немного постоишь рядом с дверью, я легко осилю этот подвиг… — Не вопрос, миссис Карлайл, — с готовностью отозвалась Фло, — даже могу зайти туда вместо вас. — Нет-нет, в этом нет никакой необходимости, — заверила её мама, — хватит только постоять. — Мам, нам всем нужно будет ещё пару часов поспать перед работой, — встряла я, — и мы, наверное, займём все лежачие поверхности, это ничего? — Понадобится что-то посерьёзнее, чем шесть взрослых неприхотливых гостей, желающих ненадолго прилечь в моём доме, чтобы напугать меня, дорогая, — философски заметила эта женщина, когда-то вырастившая здесь семерых собственных дочерей. — А где твоя комната, ты знаешь. Можете прямо сейчас туда с Энтони и отчаливать, а то красноту его глаз видно с десяти шагов без прицела… Я приняла её совет за руководство к действию, поэтому, условившись о времени побудки и помахав остальным, мы быстренько подхватили с Локвудом свои рюкзаки, кофр для мотошлема с черепом внутри и отправились в мою комнату. — Ведите себя прилично! — вдогонку пробурчала нам мама. — Само собой! — откликнулся Локвуд таким тоном, что у меня закралось смутное подозрение: уложить моего мужа отдыхать будет несколько проблематично… И правда, пока я устраивала череп со всеми удобствами на стуле у кровати, спиной и некоторыми другими частями тела чувствовала на себе взгляд, проникающий прямо под одежду. Обернулась сказать, что в этот раз соблазнить меня у него не выйдет, и невольно залюбовалась... Локвуд грациозно сидел на краю письменного стола: длинные ноги вытянуты вперёд, руки упираются в столешницу... И просто смотрел на меня. Он уже успел снять галстук, расстегнул воротничок и верхнюю пуговицу рубашки, обнажив шею и часть груди, на лоб ему падали выбившиеся после сна в дороге пряди волос... И то ли дело было во мне и моей чрезмерной реакции на него, то ли он провоцировал меня осознанно, но, казалось, секс исходил от него, как радиация… — Voulez vous coucher avec moi? — шутливо спросил он меня. — Я не сильна во французском, — усмехнулась я, подходя ближе, — но вроде бы там было что-то про кушетку. — Верно, — сказал он и притянул меня к себе так, что я оказалась у него между ног, которые он предусмотрительно раздвинул, чтобы я могла подойти вплотную. — Ты вообще можешь думать о чём-нибудь другом… — начала я, а он сам закончил: — Кроме тебя в моих руках? Нет. Его ладони уже накрыли обе моих груди и осторожно, чтобы не переступить незримую черту, после которой любовь окончательно скомандует пристегнуться, начали гладить их, легко скользя по ткани водолазки. — Но я знаю, что придётся, — посерьёзнев, признал Локвуд и с сожалением опустил руки обратно на мою талию, — поэтому будем считать, что я просто предложил тебе прилечь здесь со мной, чтобы чуточку вздремнуть... Только не целуй меня сейчас, иначе я сорвусь, идёт? — Идёт, — согласилась я, тоже пряча подальше своё желание. — В конце концов, мы пришли сюда отдыхать. — Вот расправимся с этими скелетами, — мечтательно сказал Локвуд, когда мы, не раздеваясь, удобно сплелись с ним руками и ногами прямо поверх покрывала на моей старой односпальной кровати, — и уедем куда-нибудь. Сбежим ото всех! Вот увидишь… — Конечно, — ласково ответила я. — А теперь т-с-с… Призывая Локвуда к тишине, я уткнулась в него лбом, вдохнула его запах и подумала, что не всё ведь так страшно. Да, нам предстояло сегодня вечером провернуть довольно дерзкий план. Локвуд верил, что Гробокопатель Сайкс был прав, когда говорил, что на Возвращенцев надо выходить с алюминиевой посеребрённой сетью, чтобы набрасывать её на труп или кости с какого-нибудь подходящего возвышения. Для этой цели мы как раз и собирались использовать тот склад, одиноко стоящий в долине перед лесополосой. Тогда наши более уязвимые для атаки Гостей мужчины с его крыши смогут переловить сетями всех скелетов, которых мы, девчонки, попытаемся увести за собой под самые стены, а параллельно Череп в лесу будет искать того, кто заставляет Возвращенцев медленно вставать и тянуться к городу в поисках новой жертвы. И я чувствовала, что это должно было сработать. Но охота начнётся только после заката, у нас в запасе было ещё несколько часов, а значит, пока мне нужно было добиться лишь одного... Я со всей нежностью, на какую была способна, успокаивающе прижалась к Локвуду и едва слышно прошептала: — Поспи, моя жизнь.