Жена мертвеца

       Треск веточек под ногами. Шуршание листвы. Скрип... Да, скрип костей и суставов. Кладбищенских скелетов стало слышно, причём далеко не только мне. И если при виде серебристых отблесков света, вспыхивавших между стволов, забыться и подумать, что на тех костях — эктоплазма, а вокруг — лес, в голове сам собой начинал представляться процесс горения. Однако через несколько секунд я вспомнила, что это мы обычно всё вокруг поджигаем, а не призраки, и мне полегчало. Все ведь знают, что плазма оставляет ожоги, скорее напоминающие химические. Другими словами, никакого огня. — Почему они такие медленные? — почти шёпотом спросила Холли. Она, Фло и я пока не стали далеко расходиться друг от друга и замерли примерно посередине луговины лицом к лесополосе с рапирами на изготовку, вглядываясь в постепенно оживавшую темноту. — Кости же тащатся, — так же тихо ответила ей Фло, — они не могут, как бесплотные, пройти сквозь лес, и, значит, у нас есть ещё немного времени на вечерние молитвы. — Это похоже на издевательство, — зябко поёжилась Холли, — то, как медленно они надвигаются. Чувствуете? Они сильнее действуют на нервы. — Есть такое, — ровным тоном согласились мы с Фло, еле разжимая онемевшие губы. Из глубины леса наплывал холодный угар, от которого становилось трудно дышать. И далёкие, но различимые звуки, доносившиеся оттуда, всё сильнее угнетали, вызывали ощущение растерянности, тревоги, испуга и даже чувство слабости, как после сильного нервного напряжения. Но надо было продолжать слушать, и мы продолжали, настороженно ловили всё, от глухого стука шагов до мягкого шелеста крыльев. — Предлагаю разбавить разговором этот царапающий мозги шум, пока он не перерос в призрак-шок, — мудро заметила Фло, должно быть, вспомнив свой любимый способ сопротивляться мелейзу и ползучему страху. — Я всё думаю, как теперь к тебе обращаться после замужества, а? — О чём ты? — не въехав, спросила я. Думать и осмысливать чьи-то фразы было так же тяжело, как и говорить, но по слову «замужество» я хотя бы догадалась, что речь обо мне. — Раньше я звала тебя по фамилии, но сейчас, если я вдруг произнесу «Локвуд», ко мне обернутся целых два болвана, а я не люблю, когда меня не понимают с первого раза. И я в курсе, что по девичьей фамилии тебя продолжает называть твой зелёный приятель, значит, этот вариант отпадает, незачем повторяться, вот и думаю… — Ну, удачи, — ядовито бросила я. Мне вообще всегда было непонятно, для чего некоторые так извращаются, специально придумывая окружающим прозвища, однако Фло отсутствие у меня энтузиазма не остановило, и она принялась вслух складывать в разных комбинациях слоги из моих имени и фамилии, и, можете мне поверить, звучало это всё гораздо хуже, чем шум из леса. — Так, что там у нас… Люси Локвуд… Хм… Лю-ло? Лула? Нет, не то… Ло-лю? Лола? Локи и Лола? Слишком странно… Два «л» в инициалах… Эл-эл? Элли?.. — Как насчёт просто Люси? — процедила я сквозь зубы в полной уверенности, что лучше буду отзываться на «эй, ты!», чем на её «Элли». — В самом деле, Фло, — поддержала меня Холли, — сделай для неё исключение, зови по имени, тоже своего рода вызов для тебя. Удивительно, но её увещевание подействовало! Хотя было подозрение, что Фло всего лишь не пришло в голову по-настоящему красивого, по её мнению, варианта, оттого она и сдалась в итоге. — Ладно, свезло тебе, Люси, — полоснув своей сахарной улыбкой, что бритвой по глазам, ухмыльнулась она. — Ну, а что у нас насчёт тебя, Манро? — М-м-м? — следующей напряглась Холли. — Когда мы заметим на тебе не новые серёжки, а безделушку, украшающую безымянный палец? — Бога ради, говори тише! — прошипела Холли, испугавшись, что кто-то с крыши уловит смысл сказанного. — Да и мне-то откуда знать? Это не я решаю… И тебе, собственно, какое дело? — В целом никакого, — согласилась Фло, — кроме того, что у меня принцип капитально мыться примерно раз в год, и последний раз случился ради их свадьбы, а мне хотелось бы уложить в одну помывку как можно больше официальных событий… — То есть ты имеешь в виду, что Квиллу надо на мне поскорее жениться, если мы хотим насладиться твоей относительной свежестью на церемонии?! — ошеломлённо переспросила Холли, очевидно, забыв не только про холод, страх и Возвращенцев, но и про парней на крыше, однако я вовремя шикнула, чтобы она прикрутила громкость. — Ага, — коротко подтвердила Фло, довольная установившимся между ними полным взаимопониманием. — И чем дольше вы тянете, тем выше риски! — Насчёт свежести после той капитальной помывки ты лишку хватила, — вмешалась я. — И если уж такая бесцеремонная, шантажируй своим парфюмом Киппса, а не Холли, ей на ситуацию никак не повлиять, даже если она прямым текстом ему скажет: «Женись на мне в ближайшую среду, а не то мы в мучениях задохнёмся у алтаря, хотя и сейчас уже гарантий никаких». Думаешь, услышав это, он сразу больше захочет сделать ей предложение? — Неважные из вас сегодня собеседницы, — добродушно фыркнула Фло, — ни одну мою тему толком не поддержали. Но, по крайней мере, она угомонилась, и я прямо биополем почувствовала, насколько Холли мне благодарна. — Ну а что ты сама ответила Джорджу по поводу предстоящего мероприятия? — тактично понизив голос, поинтересовалась у Фло она. — Или он тебя ещё не предупредил? — Чего? — вмиг насторожилась Фло. — Наверное, ещё не предупредил, — подхватила я, — готовится. — К чему ему вдруг готовиться? О чём предупреждать? У вас обеих чердак потёк? Никакого мероприятия, разумеется, в природе не существовало, а если что-то действительно серьёзное в отношении Фло и значилось в планах у Джорджа, то он этим с нами пока не делился, но лёгкая дружеская месть такую чудную октябрьскую ночь испортить просто не могла. И по реакции Фло было понятно, что она, вопреки всем своим принципам, занервничала. Однако продолжить подкалывать её нам уже было не суждено. — Так, всё, тихо! — остановила я дальнейшие разговоры, потому что наконец услышала кое-что другое, помимо скелетов. Я не разбирала слов, но это и правда было похоже на древнюю песню, заклинание или молитву, незнакомый и неповторяющийся посмертный напев, полный тоски и скорби, будто плач по умершим. Плач по каждому из нас... Напевала женщина, и ощущение было до того странным, что я не соображала, откуда исходит голос. Он вроде бы шёл от святящихся впереди фигур, но как бы сквозь меня, и так же возвращался назад. Ударяясь о кирпичи здания, отражался от них, и создавалось впечатление, что я нанизана на голос, как улов на рыболовную леску. — Расходимся! Ближний идёт по центру, значит, мой! — заявила Фло, показывая нам жестом, чтобы мы отошли подальше в стороны и дали ей возможность опробовать свою рапиру, подарок Джорджа специально для таких случаев, и, конечно, любимый болотный нож на первом вышедшем из-за деревьев Госте. Стоило ему ступить на луговину, и свет разгорелся ярче, видение сделалось чётче. Молочно-белая эктоплазма окутала голые череп и кости и скрыла их от наших взоров за ликом безутешного ангела в женском теле. Казалось, в полной отрешённости, с поникшими крыльями и цветами в руках, взятыми для того, чтобы возложить их в знак траура на наши могилы, из леса вышла надгробная статуя. И сходство со статуей было бы практически полным, если бы эктоплазма более тщательно укрывала нижнюю часть скелета и под его костяными ногами не шуршала трава. Но, несмотря на то что статуя двигалась, этот жуткий, подсознательный страх, возникающий при взгляде на любую человекоподобную статую, которая выглядит так, будто может ожить внезапно, никуда не исчез. Потому что она действительно могла ожить, в любую секунду стать злобным, агрессивным призраком, готовым нападать и убивать. Сейчас же она только ступала вперёд, глядя пустыми, без намёка на зрачки глазами куда-то вверх, не обращая внимания больше ни на кого, и в свете луны серебром отливал каждый её новый шаг. Фло по дуге, медленно и осторожно обошла женщину-ангела и, встав у неё за спиной, нацелила кончик рапиры ей между крыльев. Ничего не изменилось. Ноль реакции. — Куда она смотрит? — вслух пробормотала я и двинулась с рапирой в руке за ней, чтобы проследить направление взгляда. Через несколько метров сомнений у меня не осталось: статуя слепо глядела на крышу. Туда, где в полный рост стояла уже выбранная ею жертва. Одна из четырёх… — Чёрт! Локвуд, она знает, что вы наверху! — крикнула я. — Идёт, будто между ней и целью нет ничего другого! — Вижу! — успокаивающе отозвался он. — Пока ничего страшного, пускай подходит ближе! Сети у нас наготове! И стоило ангельской женщине переступить незримую черту, приблизиться к зданию на расстояние, достаточное для точного броска, как Локвуд скомандовал Джорджу, под чьё окно она и пожаловала, без промедления действовать. Из всех мужчин, тренировавшихся сегодня, именно с Джорджем могли возникнуть самые серьёзные проблемы, поскольку он не отличался меткостью, но всё прошло на удивление гладко. Посеребрённый алюминий накрыл по-прежнему равнодушное видение, и оно вместе с костями сразу же осыпалось на землю. — Отлично! — крикнул всем Локвуд. — Ещё идут! Сопровождайте их сюда, первыми не нападайте! Люси, есть зацепки? — Я слышу её, женщину, которая напевает! Но пока не знаю, откуда исходит голос, нужно время! Я не могла сказать ему прямо, что у меня до сих пор нет вестей от Черепа, но не сомневалась, что он догадался. — Дай знать, когда что-то изменится! Я подтвердила, что поняла приказ, и крейсерским шагом ушла обратно на свою позицию. Да, у меня не было ни малейшего понятия, где скрывается странная исполнительница, но, по крайней мере, её надгробные ангелы с костями внутри оказались менее опасными, чем ожидалось. Однако их впереди было ещё много… Некоторые из них шли со сложенными для молитвы руками. Некоторые что-то в руках держали: цветы, ветвь, арфу или лиру, открытую или закрытую книгу, перевёрнутый факел, символизирующий, что пламя земной жизни погасло... Все эти предметы и сами ангелы вроде бы должны были олицетворять веру в бессмертие, духовное руководство во время полёта души на небеса и её связь с Богом. Они должны были вселять чувство покоя и надежды, обещая, что существование не заканчивается смертью, но… Вы когда-нибудь видели на кладбищах настоящих мраморных или бронзовых ангелов? Чем больше времени проходит, тем более ужасающим становится внешний вид любой кладбищенской статуи… Суровые погодные условия, годы, проведённые под дождями, и вандализм способны разрушить даже самые крепкие мемориалы. У одного из ангелов, вышедших из леса к нам на луговину, не было головы и правой руки по локоть, будто они давным-давно были кем-то отбиты. Самая добродушная статуя, созданная по подобию человека, после таких повреждений приобретает угрожающий вид, а ведь мы ожидаем, что статуи никогда не поменяются внешне. Но они меняются. Они напоминают нам о смерти, потому что кажутся навечно застрявшими где-то между состоянием пробуждения ото сна и трупным окоченением. Многие статуи покрываются пятнами или патиной, и изменение цвета искажает черты их лиц. Они будто плачут чёрными слезами, и от каждой такой статуи остаётся ощущение, что она обещает лишь обречённость и гибель и что облик её ещё долго будет преследовать вас, когда вы отведёте от неё взгляд. К тому моменту, как наконец дал о себе знать Череп, мы уложили девятерых. Их кости, накрытые сетями, мы аккуратно сдвигали под окна склада к самой стене, чтобы расчистить место для новых Возвращенцев и избежать ненужных случайностей. И я как раз конвоировала свою четвёртую статую ангела к Локвуду, чтобы он словил и её, когда услышала на фоне песнопения ещё пока далёкий насмешливый голос. — Нет, ты только глянь, какая тазобедренная композиция! — выдал мне наиценнейшее замечание Череп, очевидно, комментируя мою подопечную. И дело было не в том, что он прошёлся по её фигуре, просто у всех наших Гостей наибольшую плотность эктоплазма имела с лицевой стороны, а вдобавок эффектно смотрелись крылья, но на нижнюю половину тела, особенно со спины, хватало едва ли, потому порой было видно всю неприкрытую складками призрачной ткани грацию, с которой движутся при ходьбе тазовые кости. Зрелище довольно-таки забавное. Но глупо было отрицать, что в целом воплощённая в потустороннем мраморе женщина, с которой мы шли параллельно, была невероятно красивой. И её слепой, мёртвый взгляд был неотрывно прикован к мужчине, которого мне удавалось ревновать даже к статуям… — Где тебя носило? — прошипела я, ненадолго повернувшись к лесу убедиться, что череп не парит там, где не надо. По этому пункту всё было в порядке, я видела тусклое зелёное свечение, но не на самом краю леса, а глубже и правее. Похоже, Череп только что спустился с холма. — А что такое? У кучки патентованных идиотов проблемы с поиском главного Источника? — пропел он не хуже местной певицы. Я глухо зарычала в надежде, что он слышит меня так же хорошо, как и я его, и мне не придётся срывать всю конспирацию истошной бранью. — Не рычи, до кладбища я ходил, — примирительным тоном заговорил Череп, — а там — копать-потеть! — кто-то постарался на славу. Точнее, она постаралась. Очередная ведьма. И, будь уверена, она где-то рядом. Не возле церкви и не глубоко в лесу. Совсем близко. Между прочим, ты оценила, какая грамотная звуковуха? Какой приятный голосок? Мне прямо тоже всю дорогу хочется ей покорно подчиниться, но у неё кишка тонка меня захомутать! Он весело рассмеялся, и вмиг всё переменилось. Ангел с красивым женским лицом, устремлённым вверх, как будто включился и с резким щелчком повернул ко мне голову. — Берегись! — раздалось несколько голосов, но я их с трудом услышала. Моё сознание больше не наполнял плач по умершим. Теперь его просто разрывал боевой гортанный клич. И под его воздействием гладкое, спокойное лицо, обращённое ко мне, исказилось, как скомканная в ярости бумага. Оглушённая и дезориентированная воплем, я инстинктивно начала пятиться в сторону, пытаясь оторвать взгляд от застывших глазных белков, почти парализовавших меня. Сердце билось уже не в груди, а в глотке, мешая дышать. А вокруг продолжали раздаваться крики. — Вот и пошла вода горячая! Фло. Её ангел тоже взбесился. Холли мне было не расслышать. Но до меня донеслись звуки взрывов и новые предупреждения сверху. Кто-то кричал, что из леса выходят ещё… — Люси! Женщина, сейчас напоминавшая ангела только крыльями, с перекошенным лицом надвигалась на меня, замахиваясь для удара своими руками-костями, покрытыми эктоплазмой… — Люси! Рядом с нами на землю упала первая вспышка. Ангельская статуя со скелетом внутри среагировала мгновенно: уходя от взрыва, она в лоб кинулась на меня, так что я лишь чудом успела отпрянуть ещё дальше и выставить вперёд рапиру. — Люси! Веди её сюда! Локвуд. Мне хотелось ответить. Попросить, чтобы не прекращал звать… Но он и не прекращал. И, следуя за его голосом, я переборола нечленораздельный вопль, алмазом по стеклу резавший мои уши. — Ну же, Люси, ещё немного! Он был прав, ещё немного. Я коротко огляделась. Мне не хватало каких-то двух-трёх метров, чтобы ангела с крыши накрыло сетью, и я перестала отступать в сторону к реке, а чуть сместилась вправо, чтобы так или иначе подойти к крайнему окну. Моё зрение тоже постепенно прояснялось. Я увидела, как от более резвых атак своих ангелов уворачиваются Холли и Фло, но по-прежнему теснят их под стены здания, поддерживаемые выкриками с крыши. Из леса появлялись ещё фигуры, и тем не менее расстояние позволяло на них временно не концентрироваться. Сигнал «паника», будто бы взаправду верещавший вокруг, сам собой утихал. Лихорадочные, суетливые действия, хаос и драма с вкраплениями ужаса перед пошедшими в атаку Гостями закончились, когда пришло понимание, что мы всё ещё в состоянии с ними справиться. — А ты что? — заставив ворочаться камнем лежащий во рту язык, с издёвкой спросила я, обращаясь к своей призрачной подружке. — Другие вон как взбодрились, нападают, стараются, а ты всего разок замахнулась. Не стыдно перед начальницей? Не то чтобы мне хотелось её спровоцировать, вовсе нет. Скорее хотелось окончательно прийти в себя, вернуть полный контроль над ситуацией. И когда с крыши раздалась команда Локвуда приготовиться, я действительно была готова здесь и сейчас завершить наше с ней мимолётное знакомство и пойти заняться следующей статуей кудрявого архангела с внушительным рельефным торсом. А вот к чему я не была готова, так это к тому, что она увернётся от сети! Отпрыгнет назад с такой прытью, будто крылья у неё не просто украшение за спиной и они на самом деле способны поднять её вместе с костями в воздух! А вдобавок ко всему я почувствовала, уловила начало её движения и инстинктивно дёрнулась, словно хотела вернуть её обратно, в результате чего кончик моей рапиры зацепило сетью и больше в руке у меня не было оружия… — Чёрт! — громко ругнулась я одновременно с Локвудом. Теперь милые беседы канули в прошлое. Ангельская статуя обиделась и кинулась на меня как нахлёстанная! Она наконец в полную силу развернула крылья да вместо того, чтобы сжать кулаки, растопырила пальцы и принялась размахивать руками, словно хищный зверь — когтистыми лапами, в надежде по меньшей мере выцарапать мне глаза. И оставалось только уворачиваться, бросать ей под ноги солевые бомбы, поскольку для вспышек она была слишком близко, и смотреть, как эктоплазма от соли шипит и вскипает. А так всё хорошо начиналось... — Люси, держи! — крикнул Локвуд и сбросил мне свою собственную рапиру на землю под самое окно. Я рванула за ней со всех ног. И сразу же с крыши полетела вторая вспышка. Локвуд хотел использовать образовавшуюся между мной и Гостьей дистанцию, чтобы не задеть меня и по максимуму навредить ей. Однако тварь снова увернулась! Вспышка взорвалась рядом с её левым крылом и подпалила его. Но в нём ведь не было костей, а сам скелет внутри уцелел, и выгорающее крыло сделало её ещё более свирепой и устрашающей. Любой другой призрак уже мог бы попросту испариться, чтобы с новыми силами возникнуть вновь чуть позже, но с этими Возвращенцами всё было по-другому. Эктоплазма на них тлела и обгорала, и, несмотря ни на что, они никуда не уходили, потому что каждый из них до последнего защищал свой Источник. Подобрав рапиру, я вновь почувствовала себя более уверенно и понадеялась, что у меня будет хоть небольшая пауза, чтобы отдышаться, но куда там! Боевой клич в моих ушах сделался ещё пронзительнее. Казалось, он исходит прямо из перекошенного рта впавшей в состояние берсерка женщины-ангела с одним опалённым крылом. И следующая сеть, брошенная Локвудом, не достигла цели, потому что уже более чем резвая и совсем не похожая на мраморную статую фигура вошла со мной в полный контакт и завязалась драка. Она размахивала своими костяными руками, практически не обращая внимания на то, что получает в ответ уколы посеребрённым металлом, и яростно теснила меня, чтобы в конце концов припереть к стенке. Когда я почувствовала за спиной кирпич, поняла, что дело плохо. Должно быть, именно поэтому я по привычке поступила так, как агенты довольно часто поступают с чересчур навязчивыми призраками. Я рубанула её тело по диагонали в надежде рассечь эктоплазму от плеча до самого бедра и поделить её надвое. Да, эта техника всегда отлично помогала! Всегда, но не сегодня. Я сглупила. Я, не пожалев силы, ударила и даже не вспомнила, кого бью! И именно поэтому лезвие рапиры намертво застряло в кости… — Да чтоб тебя! — в ужасе от содеянного заорала я и пригнулась, чтобы не угодить под ответный выпад. — Уходи оттуда! Люси, просто беги! Убегай! — раздался истошный голос Локвуда над головой, и в нём одновременно звучали и приказ, и мольба. О, я бы с удовольствием побежала, но чёртовы крылья! Они не давали мне шансов вырваться по прямой, и я стала двигаться в сторону, не переставая уклоняться от ударов. По стене за один угол. По стене за следующий. Удар! Уклон назад. Ещё удар! Присед. Быстрее. Ещё быстрее! Статуя не позволяла мне даже отклеиться от кирпичей. Я начала думать, что буду скользить вокруг этого здания по кругу… И почти в тот же момент мои ладони, судорожно хватавшиеся за стену, чтобы удержать равновесие, вдруг провалились в какую-то полость! Я попала в узкую, неглубокую нишу размером аккурат с гроб по моей мерке, но, судя по ручке, которую я нащупала, это была дверь. Может, другой вход внутрь склада или вход в подвал, мне было всё равно, лишь бы не дверь на тот свет. И свои драгоценные секунды, которые я могла использовать, чтобы выбраться отсюда, я потратила на то, чтобы её открыть. Но ничего не вышло, и стало поздно. Смерть подкралась ко мне так близко, что ноздри уже начали втягивать её запах… Я сжалась в комок в ожидании удара и зажмурилась, чтобы не смотреть. И в том бессловесном вое мифической сирены у меня в ушах словно бы даже расслышала приказ «убей!». А больше я не слышала ничего. Пока мне вновь не разложило уши и я не начала слышать, как кулаки колотят… Колотят, но не меня! Я ещё не открыла глаза, а из них уже хлынули слёзы, потому что я поняла! Я узнала… Я почувствовала его тёплое дыхание на своём лице… И мне будто сердце вырвали с мясом. — Нет! — вместе с безудержным рыданием разнеслось по округе. — Что ты наделал! Уйди! Уйди! Я попыталась оттолкнуть его в сторону, но он стоял, крепко держась за дверные косяки, и заслонял меня от костяных рук ангела собой. — Т-с-с, — успокаивающе приговаривал Локвуд, словно он не спрыгнул только что вниз с клятой крыши, чтобы встать между мной и призраком, и не подставлял спину под град ударов. — Всё будет хорошо, родная. Ты ведь помнишь наши договорённости, да? Выбирайся отсюда. Пожалуйста, тебе надо выбраться… Договорённости! Не кончать с собой и прийти живой на свидание, назначенное на Другой Стороне, эти вот договорённости! То есть себя он уже списал. Договорённости! Я задрожала от ярости. — Не смей! — не своим голосом закричала я и, клянусь, перекрыла этим воплем ту отдававшую ангелам команды суку. — Не смей! Я кричала Локвуду. Я кричала статуе за его спиной. А в это же время плохо гнущимися пальцами уже лихорадочно сдирала с себя, точно собственную шкуру, кожаную куртку. — Люси! Что ты задумала?! Убирайся отсюда сейчас же! И он ещё позволял себе возмущаться! — И не подумаю! — гневно отрезала я и набросила на него куртку, чтобы закрыть голову, шею и спину, которая уже вовсю дымилась от контакта с эктоплазмой. Это могло дать нам шанс продержаться. И Локвуд будто бы тоже так подумал. А потом я набрала в грудь воздуха и снова во всю мощь своих лёгких заорала: — Джордж! Квилл! Где, мать вашу, вы все?! Нам нужна помощь! Или мы трупы! Я была готова докричаться хоть до небес, что там какая-то крыша. Но когда справа от нас полыхнуло зелёным, мне стало ясно, что не понадобится. — Испаритесь с этого места! Быстро! — раздалось у меня в ушах, и мне не нужно было повторять дважды. — Череп! — ошеломлённо выдохнул Локвуд, заметив свет и, должно быть, ощутив силу, с которой сюда действительно надвигался Череп. Он, словно поторапливая, отстранял нас от призрачной статуи ангела, а её резкими короткими толчками отталкивал от нас. — Уходим! — сказала я Локвуду и закинула его руку себе на плечи, чтобы помочь идти. — Люси! Сюда! Недалеко от нас со скрипом вверх отъехала створка окна, и оттуда высунулся инспектор Хейг. Мы доковыляли с Локвудом к нему с максимальной скоростью, на которую были способны, и Хейг умудрился втащить нас по очереди внутрь, благо, окно от земли было совсем невысоко. Первым Локвуда, хотя он и попытался уступить мне это право. Вот только я знала, что счёт идёт на секунды. Физически чувствовала, что живое тепло покидает его тело, и потом увидела в свете фонаря, поставленного на какой-то стол, как густая венозная синева от его шеи уже волной поднимается выше... Локвуд начал задыхаться, когда мы отволокли его с Хейгом как можно дальше от этого окна и опустили на пол, покрытый опилками. — Локвуд! Нет-нет-нет, пожалуйста, не надо… — умоляюще заклинала я его, упав рядом на колени. Я гладила его по люто холодному лицу, целовала обледеневшие пальцы и в слепом безумии озиралась, не представляя, что же теперь способно его спасти. Несмотря на все мои надежды на ткань и кожу, Локвуда коснулся призрак, и вскоре под воздействием ледяного оцепенения все жизненно важные органы откажут и к синеве добавятся сильнейшие отёки. Он распухнет у меня на глазах и умрёт, а я ничего не смогу сделать! — Пит! — сама не своя одними губами произнесла я будто молитву, встретившись взглядом со свинцовой серостью глаз человека напротив. И к своему изумлению не прочитала в этих глазах: «Твой муж — мертвец». Хейг держал мой взгляд всего какую-то долю секунды, то есть столько, сколько понадобилось, чтобы передать мне совсем другую мысль. Мысль, в которую невозможно было даже поверить. «Я не дам ему умереть». Лишь сейчас я поняла, что Питер Хейг не дрожал в панической беспомощности подобно мне. В бедро Локвуда был вогнан шприц. Адреналин. И когда я вновь посмотрела на Хейга, всё ещё не в силах позволить себе надеяться, его губы тронула едва заметная улыбка… К горлу вновь подкатило судорожное рыдание, но я не дала себе зайтись в плаче, почти сразу проглотив жуткие хлюпающие звуки. Я протянула руку и, коснувшись предплечья Хейга, с безмерной благодарностью его сжала, хотя ни жесты, ни слова не способны были передать то, что происходило в ту минуту у меня в душе. Локвуд задышал ровнее. Его глаза уже перестали смотреть прямо сквозь нас, а пульс убыстрялся и больше не напоминал спокойствием пульс покойника. Я с облегчением согнулась до самого пола и, приобняв своего мужа, принялась шептать ему что-то ласковое. Сама не помню что. Да это было и неважно. — Не отпустишь меня, да? — пересохшими от холода губами хрипло спросил Локвуд, но по тону чувствовалось, что он улыбается. — Размечтался, — шепнула я ему в самое ухо, и он сделал попытку засмеяться. Было больше похоже на кашель, чем на смех, но я и этому была рада. Мёртвые в любом случае и не кашляют, и не смеются... Однако с моей стороны было непростительной ошибкой думать, что всё наконец-то позади, о чём я, пережив запредельное эмоциональное напряжение, в какой-то момент всё-таки подумала. Нет. Ещё ничего не закончилось. И я вспомнила об этом, когда услышала обессиленный стон с переходом в отчаянный крик: — Люси! Не знаю, сколько времени мы провели в здании, вряд ли много, но, должно быть, снаружи ситуация сильно ухудшилась, потому что я никогда не слышала, чтобы Череп так кричал… — Люси! Их слишком много! Она подняла на построение всех! — Но что им от тебя нужно? — испуганно отозвалась я, повернувшись в сторону окна и забив на Хейга, который наверняка не понимал, с кем я говорю. — Источник! — выкрикнул Череп. — Они чуют его, как нежравшие акулы — кровь! — Твой Источник?! — Забери его! Люси, забери у меня череп, пока я сдерживаю их! Непроизвольно я крепче вцепилась в Локвуда. И почти с ужасом смотрела, как в окно вплывает по воздуху, оставляя за собой тонкий шлейф зелёного потустороннего света, череп... Должно быть, я отрицательно замотала головой, совершенно не представляя, как заставить себя встать и дойти туда, а значит, бросить своего мужа, чью жизнь, мне казалось, я своими руками едва удерживала на этом свете. — Люси! Забери! Мольба в голосе Черепа резала меня без ножа, перекрывая уже даже не вой, а визг, приказывавший Гостям атаковать. И мольба эта была хуже, чем любой другой звук, потому что за ней могло больше не последовать ничего. — Иди же! — вдруг раздалось с пола. Локвуд. Локвуд сам торопил меня… — Люси, он спас нас! Теперь ты можешь спасти его, — сказал он, когда я в полном смятении посмотрела ему в глаза. — Клянусь, я без тебя не вздумаю умирать! Иди! Он настойчиво подтолкнул меня в бедро, и я решилась. Подхватив свою куртку, которая ненужной тряпкой валялась около, я поднялась на ноги. И хотя сердце умоляло меня выпустить его сквозь рёбра и оставить с тем, кто всё ещё без сил лежал внизу, я заставила себя сделать этот рывок. До черепа было не так уж и далеко… — Я сейчас вернусь! — предупредила я Локвуда и Хейга, чтобы никто из них, даже я сама, не посмел в этом сомневаться, и побежала. Господи, каким же незначительным на самом деле было это расстояние! Мне нужно было всего лишь добраться от третьего окна к первому, но было похоже, что я не добегу туда никогда. — Люси! — снова душераздирающе позвал меня Череп, и его Источник закачался в воздухе, грозясь упасть и в дребезги разбиться, но я уже была рядом. — Не бойся, я здесь, я тебя держу! Я накинула на череп свою куртку и, прижав свёрток к себе, услышала невольный вздох облегчения. — Держу! — снова повторила я, смаргивая покатившиеся опять слёзы, потому что перед тем, как накрыть Источник, я его разглядела. В чёртову трещину уже можно было свободно просунуть пальцы… — Нежно, надеюсь? — откликнулся Череп более свойственным для себя тоном, и я то ли буркнула, то ли всхлипнула: — Дурак! Вот только расслабляться по-прежнему было нельзя. Я видела в окно: вокруг него метался десяток озверевших ангелов, и он резкими, порывистыми толчками их от себя отталкивал, но всё равно выходило слабо и недалеко. Можно было забыть о том впечатляющем телекинезе, которым он так гордился и хвастался раньше… И я спросила себя, как же он сумел в своём теперешнем состоянии против них столько продержаться? А потом до меня дошло, что не будь в них материальных костей, ему попросту нечего было бы им противопоставить! Призрачный телекинез на самих призраков действовал крайне плохо... И получалось, будто нам сегодня необычайно повезло, но почему-то оставалось стойкое ощущение, что колесо фортуны до рассвета нас всех к чёрту переедет. «Лучше решать задачи по мере поступления», — сказала я себе и вслух крикнула Черепу: — Сваливай! Уходи на Другую Сторону! Источник погаснет, и они потеряют цель! — Спятила?! Да вы без меня и пяти минут не протянете! — Сейчас мне надо, чтобы ты сам эти пять минут протянул, понятно?! — заорала я, потеряв терпение. — Я позову тебя назад, если что! Обещаю, позову! Череп, пожалуйста! Он обернулся ко мне через плечо, впился в моё лицо почти сумасшедшими глазами и через мгновение... пропал. А я осталась стоять напротив окна, аккуратно прижимая к животу свёрток, и целую секунду наслаждалась растерянностью на лицах надгробных ангелов. После чего женский голос в моих ушах в бессильной злобе взвыл, и ангелы, дружно расправив крылья, бешено захлопали ими. Поднялся ураганный ветер. Задребезжали и стали вылетать одно за другим из решётчатой рамы оконные стёкла, закачались и полетели по сторонам висевшие на стенах столярные инструменты, с пола в воздух поднялось несметное множество щепок и древесных опилок, и весь этот поток гнева был направлен исключительно на меня. Должно быть, огромная сила хотела снести меня к противоположной стене, бросить на верстак, там стоявший, и как следует обработать пилой и стамеской… Было слышно, где-то сбоку Локвуд закричал моё имя, но я могла лишь зажмуриться и, повернувшись к колючему воздушному потоку спиной, мелко перебирать по полу ногами, пока мои ноги этот пол совсем не потеряли и я не ухнула куда-то вниз, в пустоту, взявшуюся из ниоткуда.