Reverse! Omens

Описание: Его капитуляция была самой лучшей вещью в мире. Азирафаэлю часто говорили, что он — идиот. По поводу и без, но чаще всего — за то, что привязывался. Особенно за то, что он привязывался к людям — не любил, но, определено, и жить без них уже не мог. «Это все пережитки ангельской сущности, Азирафаэль» — равнодушно бросала Михаил, трагически прячась в серый балахон. «Какого черта с тобой происходит, чахоточный?!» — орал на него Гавриил, круша кабинет — «Давай, исправляйся, даже самый низший бес не должен так себя вести!» «Темный совет тобой крайне недоволен», — предупреждающее говорил Сандальфон, сложив пальцы домиком — «В твоих же интересах сменить модель поведения и сознания, иначе следующий такой разговор у тебя будет как раз с Темным советом» — Азирафаэль в такие моменты никогда не смотрел на Сандальфона, стыдливо смотря себе на модифицированную обувь. Он все понимает. Он знает, что привязываться к кому-либо — не правильно. К адским потому, что в Аду не существует никаких чувств, по крайней мере светлых точно, к людям потому, что их жизнь — крайне короткая и ее до обидного легко прервать (да и не то чтобы люди особо тянулись к чему-то оккультному), а к светлым… Ну… «Ангелы — ещё более эгоистичное зло, чем мы» — когда-то заучивали демоны наизусть — как раз после падения. Они со всем святым вели непрерывную войну, возможно не такую открытую и не такую заметную, а потому, все пернатые для них — враги. И Азирафаэль пусть не сильно, и откровенно говоря — неохотно, верил этому и впитывал эти слова в свое сознание, пытаясь жить по навязанной ему модели бытия — даже в старой жизни, когда он был ангелом, и даже сейчас, когда он уже падший. Но… Азирафаэль никогда не был свободным и свободолюбивым, ему было вполне комфортно жить в том положении, в которое он встрял, став падший — возможно под контролем жить действительно легче. Было. Раньше было. А потом он знакомится с ангелом, на той злополучной Эдемской стене, которая отделяла первых людей от только начавшего зарождаться нового мира — он не для ангелов, и уж тем более не для демонов — оно для людей — нового эксперимента Богини, которая когда-то была Мамой для первых ангелов — когда-то, когда они ещё были Детьми — а потом внезапно стала Божеством, Госпожой, Хозяйкой, ни сделав для этого ровным счётом ничего. После этого пошли первые разногласия. После этого те, кто сейчас — демоны, пали — и не зализавши раны, стали выстраивать свою цивилизацию, заняв собой все внизу. Ангелы остались на верху, сделав из тех, кто мыслит как-то не так, предателей — хотя сами не были чище, если так покопаться в их генокоде. Между Раем и Адом осталось пустое пространство. Когда-то — эфир, где не было ничего. Потом там возник огражденные сад, где появились люди, растения первые плоды. А потом там завелись две паразитические сущности, если так подумать — один ангел со стремительно едущим черт знает куда сознанием, и один демон, который банально не смог выполнить поставленную ему задачу — потому что испугался. Благо, что за него всю работу сделал как раз тот ненормальный — сам соблазнил Еву, а та, затем, Адама, пока Азирафаэль, прячась между зелёными и пышашими силами, здоровьем, и плодами, деревьями, следил за ними, умудрившись засветить себя — его выдала слишком бледная, белая, кожа, которую смог разглядеть тот пернатый, зачем-то обернувшись в змия. Позже Азирафаэль столкнулся с людьми лично — и отдал им свой огненный меч, внезапно распереживавшись за судьбу первых людишек. А потом столкнулся уже с самим ангелом — и выглядел он греховно-соблазнительно — похоже это Азирафаэля уже заочно прокляли, как-то прознав о его проступке. Рыжие, как будут говорить много позже, волосы цвета коррозии, они были страшно волнистыми, напоминая змей без мордочек, сниспадали на белый балахон, который имел узоры золотыми нитками, и который полностью прикрывал его — видны были лишь ступни ног, кисти рук, лицо и эта длинная, тонкая шейка — она идеально носила на себе драгоценные безделушки разных народов, которые носили только короли, императоры, шейхи… А его не такие большие, но приличные, белые крылья, должно быть, были очень мягкие — чего не сказать про крылья Зиры, которые, казалось, не так уж и давно искупались в кипящей сере, утратив свои главные функции — где-то внутри демона появилось чувство зависти. Да и выглядел падший намного хуже — какой-то обесцвеченный, обезличенный, с торчащами коленями на голых ногах — едва ли он у кого-то мог вызвать хотя бы чувство симпатии. Когда он сам завел с этим ангелом, с которым надо было не вести скупые диалоги, а бежать куда подальше, пустой разговор, во время которого они говорили на разных языках — не буквально — тогда ещё людские языки не изобрели, а ангелы и демоны разговаривали на одном — просто до конца друг друга не понимали, — Азирафаэль впервые сам ощутил настоящую симпатию, допустив смертельную ошибку. Тогда о психических заболеваниях никто не знал, да и изучать их начали сравнительно недавно — но если бы Азирафаэль знал, то заглянув Краули в его рептильи глаза, понял, что только что сознательно вступил в диалог со стремительно сходящим с ума ангелом — и если бы знал, к чему это приведет, то никогда бы не вступал — насколько бы красивым и заманчивым не был… Да нет, в общем-то. Вступил бы. Потому что Азирафаэль — идиот, который умудрялся вляпываться в привязанность сначала, и в тоску — потом. Следующая ошибка была допущена тогда, когда пошел первый ливень, и Азирафаэль не поспешил уйти, а посмел найти временный приют под крылом Краули — оно было мягкое и такое тёплое, а холодом Азирафаэля пытать можно было. Азирафаэль посмел привязаться, Краули — влюбиться, потрескавшись сознанием сильнее. И в какой-то момент все очень резко пошло не так. Быть может, в Азирафаэле осталось слишком много ангельской сущности, а может просто в Аду так сыро и хреново, и даже несмотря на исключительно-взаимную любовь к металлу, Азире переодически было одиноко — побольшей части потому, что он, в основном, существовал в цехах адской черной металлургии, а там особо ни с кем не подружишься и не поговоришь — не то, что руку — лицо оттяпают сразу! Другие демоны, а уж тем более начальство, тоже не разговорчиво — да и пустую болтовню они не оценят. И став земным агентом, Азирафаэль, при всей своей неразговорчивости и определенной замкнутости, пытался восполнить недостаток нормально общения тем, что элегантно склонял людей к греху через слова — как казалось ему, в то время как от него умудрялся скрываться тот факт, что даже самый стойкий и консервативный человек того времени заманивался лишь нестандартной для всех трёх миров внешностью. А Азирафаэль в это время совершал одну и ту же ошибку — привязывался к людям разных эпох, и теряя их, скучал, в душе желая вернуть их на ещё немного — просто для того, чтобы ещё немного поговорить. Только была одна привязанность страшнее, чем привязанность к людям — это была какая-та лёгкая, но отяжеляющая, привязанность к ангелу Краули, который довольно скоро поменял имя, став Кроули — и даже об этом Азирафаэль и Кроули долго трепались, задержавшись в одной из римских купален — Азирафаэль умело склонял людей к грешкам, в упор не видя, что Кроули следил за тем, чтобы все было готово к тому времени, когда Рим станет столицей христианства. Азирафаэль тогда говорил и говорил, в какой-то момент начав вести монолог на различные темы — а Кроули с доброй усмешкой на лице развалился на мраморе, особо не вслушиваясь в слова демоненка, просто наслаждаясь этим бледным, голым телом… Кроули, черт его побери, хотел Азирафаэля — и не на один невинный раз, а по животному грязно, страстно и навсегда, зная, насколько же это долго — и Азирафаэль тоже должен был быть в курсе. Но он не был, с чего-то решив, что раз уж Кроули — ангел, то и зла он ему не может причинить как минимум из этических соображений. А Кроули — мог. И именно это он и собирался сделать — не сейчас, конечно, но потом. Спустя какое-то время, Азирафаэль с неплохим отчётом спускается надолго в Ад, а Кроули в это время приступает к исполнению плана, начав разрабатывать другой, о котором в Раю знать не должны — во всяком случае пока. Возможно со временем Азирафаэль начал исправляться, став менее разговорчивым и более молчаливым, где-то подхватив отрешённость и замкнутость — так всем было проще, но не самому демону, потому что от похвалы других демонов у него болела голова — они шумные. Все демоны шумные. «Молодец, Азирафаэль», — настоятельно говорила Михаил, позволяя скупую улыбку — «Продолжай в том же духе, счастливая улыбка тебе не к лицу» — звучало как оскорбление, черт побери. «Ну вот, чахоточный, ты исправился!» — шумно ликовал Гавриил, с размаху опуская свою тяжёлую ладонь ему на плечо — «Давай, возвращайся к работе, и постарайся не сдавать позиции» — Азирафаэль и не рассчитывал на что-то другое, откровенно говоря. «Темный совет тобой наконец-то доволен», — рассказывал Сандальфон, изучающе гуляя по Азире подозревающем взглядом — «У тебя повысилась продуктивность, а нам это не руку», — он и не скрывал того, что все они — и Он, и Гавриил, Сандальфон, и этот грёбаный Темный совет и все-все-все просто брали с начавшего меняться сознания Зиры свою выгоду — это так… В их стиле. Ангел, который стал архангелом, наоборот, сокрушался по поводу этого, пытаясь выпихнуть в демона успокоительное — алкоголь, проще говоря, потому что в восемнадцатом веке других лекарственных средств от всего не было. — Ну что ты раскис, бесёнок? — кудахтал Кроули, окружив и зажав его собой и бутылками разных спиртных того времени — Ну чего ты раскис, с? Хочешь, я тебе настроение подниму? — Как? — брякает демон, наконец оторвав голову от новомодного столика в доме Кроули. Архангел берет, косит глаза куда-то в сторону, улыбаясь уголками хитрых губ как-то не по ангельски. Выждав несколько минут, змий глухо бросает: — Ты знаешь, как у женщин лечат истерию? — и неоднозначно ведёт плечами — так он делает, когда говорит о чем-то развратном. — Так, — начинает Азирафаэль, делая нахмуренно-оскорбленный вид, при этом пытаясь скрыть определенную заинтересованность, после чего Кроули, уловил нужную нотку настроения, раздув улыбку до таких размеров, что позже у Азирафаэля не останется сомнений, что Чеширского кота срисовали как-раз с Кроули 18 века. — Предположим, я знаю, — выдает Азирафаэль, видя, что архангел уже раскрыл рот, чтобы начать просвещать демона, после чего, не сдержавшись, заливается черно-синими румянами — Я не понимаю, причем тут я и твое желание «мне помочь», — к тому времени Зира убедился, что Кроули не такой хороший, каким пытался выглядеть, а так как змий не раз и не два становился виновником и плохого настроения, и откровенных проблем демона, Азирафаэль ему не верил — старался не верить, а потому берет и выделяет пальцами на последних словах ковычки. Архангел берет, позволяет себе веселое хихиканье, после чего как-бы «накрывает» собой бесенка со спины, склонившись максимально близко к ему уху, обдав горячим дыханием — металлург невольно вздрагивает, ежиться — шея горит, словно его кислотой обдали. — Начну издалека. У тебя когда-нибудь был оральный секс? — томно интересуется он, после чего шипит ему буквально в самое ухо, отчего Азирафаэль морщится и пытается отмахнуться от архангела, начиная синеть ещё сильнее. — Ой, змий, отвянь, — морщится демон, ерзая в стальном захвате, но поняв, что Кроули не отвянет, набирает по больше воздуха в грудь — и на выдохе выдает: — Было. С одной девчонкой. — Ууу, — издает Кроули, напомнив Зире стереотипный звук призраков из каких-нибудь произведений — И кто кого принудил? — Эй! — возникает демон и дёргается — Почему для тебя существует только принуждение? Ты же архангел! Небесное существо! Для тебя же, вроде, вообще должна существовать только тема обоюдного согласия, разве нет? — Везде бывают исключения, — хихикает Кроули, дёргая за цепочку на шее демона — Ну так что? Попробуем такой вид терапии? — и невинно так хлопает глазками, что у Азирафаэля не остаётся другого выбора, кроме как согласится — и экстренно сменить половой орган в своих штанах. С дружбой у них не сложилось. Определено, на то было не много причин, и все они были крайне элементарными — столкновение ангельской и демонской сущностей несколько раз за век едва ли могло их сдружить, — но и связь они не собирались терять — на всякий случай. Не то, чтобы для Азирафаэля это была прям огромная трагедия — но под ребрами все равно неприятно посасывала тоска, прямо как те самые печеночные сосальщики, которых Гавриил стал разводить, как домашних питомцев, переодически натравливая этих паразитов на Азирафаэля. Демон морщился, ежился, пытался залить раскаленной магмой свою тоску (и этих паразитов заодно) — и редкими встречами с архангелом, во время которых они разговаривали сквозь зубы, скалились, сердились, вели себя, как навсегда поссорившиеся друзья — какая досада, что чтобы получить этот статус, сначала надо было этими самыми друзьями стать — они же ими никогда не были, определено. И ладно бы, если бы такое было редкостью — всё-таки их встречи не были частыми — вот только в какой-то момент Азирафаэлю начало казаться, что Кроули уже намеренно искал встречи с ним, и Азирафаэль бы поверил, что это или случайность, или совпадение, или не знание боссов обоих сторон о планах обоих сторон — но когда это происходило каждый раз, причем надрывно, у демона не осталось сомнений в самодеятельности чокнутого архангела. Откровенно говоря, Азирафаэль не видел в этом смысла — ведь такое столкновение райского и адского давало сильную нейтрализацию обоих сторон, из-за чего никто в плюсе не был — и какую выгоду с этого брал архангел, демон не понимал. Однажды Азирафаэль узнал, что же это за выгода — и не сказать, что был рад своему открытию. Тогда тысяча восемьсотые уже подходили к своему концу, знойное лето, Азирафаэля заслали в глухую английскую деревеньку — это была не совсем добровольная ссылка, где в качестве мотиватора использовались печеночные сосальщики Гавриила, опасно приближавшиеся к ногам Азирафаэля — и теперь, разодевшись простым, но слишком грамотным, рабочим, Зира рассматривал дом, который ему выделил местный старейшина, подозрительно косясь на дом. — А он мне однажды ночью на голову не рухнет? — поинтересовался Зира, осматривая темные гнилые доски. — Не рухнет, — хмуро отозвался старик, желая поскорее избавиться от подозрительного молодого человека. Чуть погодя, старейшина выдал: — Слушай, парень, напомни — а на кой черт ты вообще в наш гадюшник полез? — Да так… Надо, — туманно отозвался Зира, после чего, наконец, внёс свою предоплату — и старикашка поспешил свалить, в то время как демон остался около дома, оценивая улицу и местных жителей, в то время как сами жители старательно избегали взгляда металлурга. Сзади Зиры раздался шорох — и стоило только ему обернуться, как он оказался в стальной хватке объятий, прижатый лицом к плоской груди. — Здравствуй, бесёнок, — раздался голос, так и плещащий змеиной желчью, — после чего очень конкретные руки начали гладить его по спине, которая до сих пор болела после лёгочной чахотки — корпорацию Зира так и не сменил, умудрившись выздороветь. — Кроули! — шикнул Азирафаэль и всё-таки оторвал морду от груди архангела, после чего ангельские руки сцепились в замок на пояснице Азирафаэля, не дав ему полностью вырваться — Что ты ТУТ делаешь?! — Я? О, я всего лишь здесь по поручению Рая, — равнодушно пожал плечами Кроули — А что? Рад меня видеть? — С точностью наоборот, — прошипел Азирафаэль, исходя желчью от этого насмешливого, гордого, садистского лица — Не прикидывайся, Рай не должен тебя сюда засылать! Насколько мне известно, твои эта деревню проиграли, добровольно сдав во владение Ада! — А может я с самодеятельностью? — подразнил Кроули, после чего попробовал язычком воздух. — Это было бы слишком рискованно, — нахмурился демон. — Если действовать осторожно, то… — Хватит так сладко заливать, архангел! — рявкнул на него Азирафаэль — Ты слишком долго преследуешь меня, и я ни за что не поверю, что это совпадения или случайности! — эти милые, по «скромному» мнению Кроули, пальчики вцепились в грудки архангела и сильно сжали одежду — Какого черта ты меня преследуешь?! Что тебе от меня надо?! И в этот момент Азирафаэль был готов поклясться, что над ними нависли черные тучи, а лицо Кроули приобрело оттенок угрозы. Легко стряхнув с себя эти меловые ручки, Кроули довольно хмыкнул, после чего обхватил руками то место на шее Зиры, где у него были лимфоузлы, после чего нежно склонился над демоненком. — Видишь ли, бесёнок… — Кроули чуть надавил на эти места — Мне нужна твоя капитуляция, — почувствовав, что демон испуганно дёрнулся, архангел сильно сжал пальцы, больно Славия лимфоузлы — Извини, бесёнок, но ты сильно мешаешь моей деятельности, а твоя симпатичная мордашка меня очень сильно отвлекает, что сказывается на качестве и количестве. Поэтому мне надо добиться твоей капитуляции. — Ты… — тихо издал Азирафаэль, неотрывно смотря в глаза змия — они его гипнотизировали. — Извини, бесёнок, но так надо, — без сожаления пожал плечами Кроули, после чего перенес руки на плечи и сильно сжал их, а носом уткнулся в особую сверхчувствительную точку на шее Азиры — И у меня есть максимально приятный способ твоей капитуляции, — сначала архангел немного потерся носом о это место, а потом и лизнул его, обнажив клыки, которые были наполнены особым ядом. И если честно, Азирафаэль на миг даже сам захотел этой капитуляции, да и ещё таким способом… — Н-нет! — наконец нашел в себе силы оттолкнуть Азирафаэль, скрыв внезапно напавшее возбуждение от этой хорошей идеи. Развернувшись, посиневший Азира кинулся прочь от архангела, кинув ему через плечо: — Да пошел ты к черту, сумасшедший! Азирафаэль, насколько это возможно, стал избегать Кроули, только сейчас расшифровав все его двусмысленные жесты, сова, намеки, действия… Пример, Кроули был не просто так облачен в освященную церковную робу и крестик из самого чистого серебра — чтобы Азирафаэля неприятно жалило даже при малейшем контакте. Или, к примеру, постоянно крушашиеся именно над Азирафаэлем какие-либо объекты (тоже освещенные, между прочим) — попытка архангела избавиться от демона освященным кирпичем, благо, что в этой глухой деревеньке такого добра не было. Или, например, долгие прогулки по диким лесам — попытка спровоцировать какое-нибудь животное или рептилию, чтобы оно само, без участия Кроули, разорвало демона. Один план элегантнее другого — и в какой-то момент Зира заметил, что Кроули не столько качественно выполнял свою работу, сколько просто развлекался — для него это было просто гребаной шуточкой, в то время как для демона это была паранойя и вполне огромные риски не то, что развоплощения, а самой настоящей Смерти — откровенно говоря, демон с этим полудурком был не в ладах. Но Кроули также был определенно хитрее, а у Азирафаэля была плохая концентрация внимания — по этому, однажды, темным вечером… Зира тогда до поздней ночи засиделся над отчетом, сверяя некоторые фрагменты, абсолютно не обращая ни на что внимания, как к нему, в самом игривом настроении, рядышком прибился архангел и приобнял его за плечи, задев подвеской — и Зира был удивлен, когда его не обожгло. — Вау, — без особого энтузиазма издал он — Даже не освещённая. — Оу, у тебя фетиш? — поинтересовался Кроули, растянувшись на плечах демона — В таком случае, получается, святые ожжоги тебя возбуждают? — он потянул рукой к лицу Азиры, убирая порядки за уши. — Ещё чего, — рыкнул Зира и дёрнул плечом — Кроули, будь добр, отвянь, — это было самое ласковое из его «Свали нахрен отсюда» за последнее время. — Мне скучно, — пожаловался Кроули и попытался перевернуть Азирафаэля набок, но едва не получил локтем между глаз — Ну же, обрати на меня внимание. Помнишь, как нам было тогда хорошо? О, ну конечно. Азирафаэль до сих пор с чернильной мордашкой вспоминал, как громко не стонал — кричал, когда Кроули насиловал его своим языком, как-бы «леча от хандры», а потом, для закрепления результата, ещё и «покатал» на своих гемипенисах, залив спермой изнутри. Несомненно, тогда им обоим действительно было хорошо — а потом демону стало так плохо и стыдно, что он не был уверен, хотел ли он продолжения подобных «игр». — Давай повторим? — предложил архангел, сжав плечо демоненка. Тот не сдержал какого-то особого смешка — ему где-то ещё не верилось, что архангел можно быть таким развращеным — такого больше от «своих» ожидаешь… — Обязательно, — хрипло отозвался Азирафаэль, несколько повеселев. Кроули тем временем аккуратно взял, прижал его запястье к своим губам, уткнувшись в не видную, но Кроули был уверен, что точно светло-синию, венку… А потом резко взял, обнажил клыки, и вцепился в эту самую вену, выпустив в нее много змеиного яда. — Сссс!!! — зашипел демон и вырвал кисть из пасти Кроули, распоров клыками кожу — Ты совсем ошалел, пернатый?! — Тише-тише, милый, — ласково защебетал Кроули, после чего тыльной стороной ладони стёр набежавшие слезинки с шек металлурга — слезы, на удивлени, были кристально-прозрачные, хотя Кроули рассчитывал, что они будут черные или кровавые. Азирафаэль отшатнулся от архангела, пытаясь выровнять сбившееся дыхание — предположим, змеиный яд его вряд ли не то, что не развоплотит, но даже и не убьет, но тот факт, что он попал ему в кровоток… Определенно, обморок ему обеспечен. — Развлекайся, — загадочно бросил Кроули, и обернувшись змеем, уполз, оставив Азирафаэля одного. Определенно, Азирафаэль угадал. Однако перед тем, как все закончилось логическим обмороком, ему предстояло ещё немного помучиться. Будучи неотъемлемой деталькой в самых жарких частях Ада — то есть работая на местных доменных печах и литейке, — его температура тела и так была выше предела человеческой — если у некоторых предел был 42-43 градуса в Цельсиях, то у него это от 45 и выше, — он и так существовал в постоянной жаре, а от холода ему было физически больно — то яд настолько разогрел его, что адскому металлургу стало настолько жарко, что он побросал с кровати все на пол, открыл ставню так резко, что едва не прихлопнул себе пальцы, затушил камин и лег на охлаждённую кровать… Стало легче. Не намного, ибо температура только повышалась, из-за чего демон дрожащими руками расстегнул верхние пуговицы на блузке, уже не сдерживая судорожного дыхания. Спустя время появился шум в ушах, его начало мутить, ему начало казаться, что он или плывет, или падает куда-то… А потом добавились галлюцинации. Перед глазами начали в бешеном темпе мелькать разноцветные фигурки — то это были розовые звёзды разной длины и формы, то это квадраты золотого цвета брали и разбивались на треугольники оранжевых оттенков, то голубые круги и овалы сталкивались с квадратами, выбивая искры — фиолетовые полулуны, а они становились раскалёнными крестами, которые взрывались, выбрасывая обугленные квадраты… А потом, к шуму в ушах, добавилась паракузия — слуховая галлюцинация, если говорить проще, из-за чего стало только хуже — и в этот момент Азирафаэлю действительно захотелось капитулироваться, только навсегда — убиться, проще говоря, потому что терпеть это было не выносимо. Будучи уже в практически бессознательном состоянии, он взял, кое-как скинул свое тело с кровати, попытался доползти до открытого окна… А потом случился обморок — спасительный, даже галлюцинации стали не такими мучительными… Стало легче. Не намного. Как только демон валялся больше 10 минут в этом галлюциногенном обмороке, к нему зашёл Кроули. Оценив объем проделанной работы, он подошёл к телу, склонился над ним, потерся носиком о шею и оставил нежный поцелуй, после с некоторым сочувствием посмотрел на его укушенное запястье — порванное, воспаленое, пальцы на этой руке непроизвольно поддергивались, словно пытаясь за кого-то зацепиться… Слюна архангела имела заживляющее свойство — не такое сильное, особенно на демоне, но она снимет отек и воспаление, а заодно и предотвратит новые галлюцинации, иначе Азирафаэль рисковал сойти с ума в том месте, куда Кроули собирался поместить Зиру… Хотя архангел не раз думал, что было бы здорово сделать из Азирафаэля мягкую и полую оболочку, которая была бы идеальна для размножения — узкие, глубокие, горячие каналы так и жаждали, чтобы их открыл и наполнил яйцеклад Кроули — просто они сами ещё не знали, что хотят, из-за замученного сознания своего хозяина. Почувствовав накатившее возбуждение от таких грязных мыслей, Кроули в слух зашипел, сдерживая себя, чтобы прямо сейчас не наброситься на бессознательного демоненка — хотя такой соблазн, ведь он в таком великолепном состоянии… Помотав головой, Кроули поднял Азирафаэля, перекинул через плечо, и пошел со своим «грузом» далеко от этой деревеньки, пока Азирафаэль не очнулся. Эфир был довольно странным местом — по ощущению он был как какой-то пузырь из газа, приятно щекотал кожу, а ещё был какой-то грязно-белый, мутный… В целом, если бы не ситуация, то Азирафаэль бы не отказался даже пожить какое-то время в этой атмосфере — тут было тихо и спокойно, потому что… Потому что здесь не было ничего. Это Эфир, Эфирная атмосфера — пустое пространство, даже не комната, незаполненное пространство между тремя мирами — просто участок, про который одни не знали, а другие забыли, или не увидели — и потому он остался таким пустым. Здесь не было жары или холода, не было звуков или картинок — лишь медленное движение газа в пространстве. Там не было ничего — точнее сейчас тут был только Азирафаэль. На запястьях, на шее и вокруг голых щиколоток были тонкие металлические кандалы, наручники и ошейник, между собой все были связаны тонкой металлической вязью — внешне это походило на белое золото, но, как говорилось в известной райской пословице: «Каждый ангел должен знать, Как использовать Ангельскую сталь» Внешне ангельская сталь ничем не отличалась от белого золота, хотя в ней было и пару грамм грязного золота, не говоря уже о частичках чистого — ангельская сталь являлась сплавом различных металлов, которые считаются среди людей, и тем самым ангелов, святыми — но основную часть справа составляло серебро наивысшей пробы, без примесей и освященное, — а так как золото считалось грязным из-за того безумства, на которые люди шли ради него, в ангельскую сталь золото не добавляли — как-бы по ГОСТам, но естественно, что частичка золота там все равно была, и именно оно и придавало металлу такую золотую окраску. Ангельская сталь не обжигала, но при этом не позволяла пользоваться способностями — в случае Зиры — превращение в ртутную форму было невозможно — а ещё снять её мог только ангел, ибо этот сплав подчинялся только райским законам. Здесь — в Эфире — было довольно мягко, а потому Азирафаэль растянулся на лопатках, уткнувшись носом куда-то вглубь — тело страшно болело, особенно голова — последствия яда Кроули. К слову, этот паршивец сейчас стоял около головы, мило щебеча: — Извини, бесёнок, но ты сильно мешаешь моей работе. Сначала я думал пробить тебе грудь райским копьём, потом думал, что можно было бы тебя расчленить инструментами, которые отмокли в святой воде, — рассказывал самым спокойным голосом архангел, сложив руки на груди — Потом думал разрезать тебя на куски мяса и заглотить, — Кроули прикрыл глаза и довольно зашипел, в то время как лежащий у него под ногами Азирафаэль охреневал, что такое святое существо может быть таким кровожадным. Тем временем архангел продолжил: — Но по итогу я пришел к решению, что самой хорошей идеей будет тебя спрятать от всех тут, в Эфире, и использовать тебя для спаривания. — Что?.. — слабо издал демон, наконец подняв голову. — А что не так, бесенок? — невинно поинтересовался змий — У моей второй сущности — змеиной — есть периоды спаривания, которые должны закончиться яйцекладкой со стороны моего партнёра. Мой личный список партнёров для этого процессссса уже давно возглавляешь ты, — он спокойно пожал плечами, словно объяснял очевидные вещи. — Чт… Нет! Кроули, мы не можем! — начал сопротивляться Азирафаэль и попытался встать, правда получилось это так резко, что демон опять едва не упал, завалившись на спину — благо, что архангел его «поддержал», если так можно назвать, как грубо и жёстко Кроули вцепился пальцами в руки Азиры, вывернув их. — Почему же? — лукаво спросил змий и улыбнулся, демонстрируя уже готовые к работе и наполненные ядом клыки — Едва ли нас можно считать разными видами, дорогой. Мы оба начинали ангелами, только ты продолжил демоном. Если честно, Зира очень хотел провести доводы, что они должны быть врагами — хотя стоило признать, что они и не дружили, — просто привязались друг к другу, — или что их начальство не оценит, или что они не должны это делать только потому что, потому, или что они оба не созданы для этого, или что-нибудь ещё, но… А смысл? Азирафаэль и Кроули здесь — единственные обитатели, и свидетелей, как Кроули насытиться душой и телом глупого демоненка, нет. Ключевое слово — свидетелей нет. А значит никто не увидит эти надругательства, изнасилования, пытки и много чего ещё — но это же значит, что из никто не увидит, если архангел и демон будут помалкивать, то никто об этом не узнает. Азирафаэлю много чего хотелось сказать, но единственное, что он себе позволил: — Предположим. Когда этот период начнется? Кроули улыбнулся сильнее. Времени здесь не было, оно и не должно тут быть, но по внутренним ощущениям Азирафаэля прошло, кажется, несколько дней — больше и не могло. Благо, что холода здесь не было — потому что все это время демон провел голым, если не считать ограничителей из ангельской стали. Между ног у Азирафаэля сейчас было маленькое влагалище, которое изнутри было заранее расширено — чтобы у яиц заранее было самое удобное ложе внутри демона. «Не хочу быть здесь голым, как… Как шлюха…» — подумал грустно Зира и тихонько всхлипнул — ещё вчера у него была уверенность, что все пойдет хорошо, насколько это возможно, но буквально сегодня с утра вся его уверенность испарилась, оставив голый стержень переживаний. Аккуратно коснувшись воспалённого запастья, металлург шикнул и отдернул руку — отек и воспаление было, пусть и не такое сильное, если бы Кроули его не лизнул, но все было больно — по большей части болели не ранки, а кости и мышцы. Также были задеты ниточки нервов, из-за чего рука или отдельно пальцы переодически непроизвольно дергались или шевелились. Тяжко вздохнув, Азирафаэль откинулся на лопатки и заранее широко развел ноги, демонстрируя пустоте свою щель — пустую и узкую, но это пока. Он на пробу коснулся своего клитора, чуть сжался, после чего немного сжал и потёр его, а потом брезгливо отдернул руку, не поняв, в чём тут удовольствие. Азирафаэль понимал логический смысл спаривания — оно нужно для произведения потомства — таких же, но как-бы и не совсем таких, ублюдков и зверей, проще говоря. Но вот смысла от мастурбации, орала, анала, каких-либо поз и подобных штук он не видел. Гавриил ему подобные взгляды объяснял тем, что природа металлурга просто другая, а вот «собратья» его просто не понимали и насильно пытались переобуть Зиру, за что получали безэмоциональные проклятия в свою сторону — он не собирался падать в беспечные объятия блуда. Этим самым блудом он стал заниматься только с архангелом и по вине архангела. Кстати об архангеле. Долго ему тут ещё в одиночестве торчать?! Много позже, когда демон успел заскучать, сзади него раздался шорох — и Зира оказался на обнаженных коленях змия. — Приветссссссс, — зашипел Кроули, прижимаясь носом к шее Азирафаэля — Готовсссссс? — Да даже если и «нет», то какая разница? — поморщился Зира, пытаясь слезть с этих райский колен. — Большшшшая, — ухмыльнулся архангел — Мне надо, чтобы и ты тоже это захотел, — и вцепился в его шею, больно сжимая плечи, накачивая плоть и кровоток ядом-афродизиаком с нейронотоксинами, которые вызывают временный паралич тела — и дикое возбуждение. Это была игра не по правилам, точнее игра вообще без правил, но демон все равно наивно понадеялся, что Кроули будет соблюдать свои, невидимые, райские законы, ибо Азирафаэль негласные законы, пусть и не адские, но соблюдал — из принципа, в то время как Кроули оказался беспринципным — и черт побери, это корежило и заставляло шестеренки внутри демона покрываться слоем ангельской ржавчины, останавливая всю работу, тормозя вообще все процессы внутри демона — даже если они и не были друзьями, никто же не запрещал в душе сильнее расправляться от него. Яд пропитывал плоть и наполнял кровоток издевательски медленно, заставляя Азирафаэля корчится, сквозь зубы загнанно стонать и ёрзать, желая сбить нарастающую температуру, успокоить бешенно заколотившее сердце, в то время как тело стремительно немело, ограничивая Зиру в движениях и способности говорить, ужасно обостряя нервны — и демон разваливается куклой с разболтанными шарнирами на коленях демона, не сползая куда-то с колен туда, в атмосферу Эфира, только потому, что змий обнимает его руками за впалый живот, прижимая к своему торсу — тёплому, подтянутому, напряженному, как возбуждённая и ожидающая змея — а, черт побери, он же такой змеей и является. — Ну вотсссс, ты и готов, — прошипел ему на ушко Кроули, после чего игриво прокусил его мочку уха — маленькую, аккуратную, почти прозрачную — и этот жест был не таким сексуальным, как движение худых, но сильных рук, по миниатюрному телу металлурга, но тоже вызвал дрожь и попытку дернуться — за что отросшие ноготки архангела больно вцепились в его бока, оставляя следы и ранки. «Негодник» — услышал Азирафаэль за пеленой страданий и тихо всхлипнул, чуть сильнее прижимаясь к голой груди змия — да, черт подери, он та ещё дрянь, которая вылезла прямиком из расскаленых и перенаселенных улочек Ада, которая жаждала быть наполненной адской благодатью до отказа, до потери и без того слабого рассудка — и Кроули ему это обязан дать, потому что он — правильный архангел, который обязан быть контрацептивом между простым людом и прислужниками Сатаны, и в его обязанности входит сдерживание этого демона — даже если на это надо тратить свою благодать. Да и не то, чтобы самому архангелу эта роль не нравилась. Неожиданно перед ними появилось большое зеркало в ажурной золотой оправе — и Азиафаэль даже с практически закатанными глазами увидел, что он — голый, с ограничителями из ангельской стали, полусидел-полулежал на обнажённом и возбуждённом змие, гемипены которого — длинные, толстые, немного ребристые и отдаленно напоминающие человеческие, они, должно быть, были очень горячие — и если бы Зира мог, он бы, быть может, попытался их коснуться… Его рука и пальцы мелко дернулись, пытаясь коснуться органов архангела, на что райское существо засмеялось. — Нетерпеливый бесёнок. Неужели ты не блудил в Аду? — и искренне удивился, услышав негромкое «нет» — Неужели? Что ж, в таком случае, мне стоит залить твои внутренности большим количеством благодати, чтобы ты больше никогда не жаждал вонючие и грязные отростки своих дружков, — и слишком горделиво хмыкнул таким тоном, который не терпел и не принимал никаких возмущений, вызвав ассоциацию с каким-нибудь молодым вельможей из века, так, 16 — Азирафаэлю приходилось много, нудно и долго прорабатывать таких, после чего ещё дольше лечил нервы — но черт побери, такого вельможу демон бы с радостью окучивал, каким-бы капризным этот вельможа не был — и он знал, что и сам вельможа с радостью бы им занялся, посадив около себя на цепь, как верного песика — и даже если Азирафаэль им определенно быть не собирался, то он все равно был бы — особенно если ограничители сделаны из освященных сплавов или другой дряни… Азирафаэль бы с радостью стал окольцованной зверушкой — а Кроули бы с радостью его окольцевал. Тело Азирафаэля — белое, как побелка храмов или королевских дворцов, — имело нарушенную систему кровообращения и терморегуляции, а потому демон не краснел — синел, почти чернел, под воздействием каких-либо внешних и внутренних воздействий, часто напоминая человека, который стал трупом из-за обморожения — и едва ли это было красиво, особенно сейчас, когда тело неравномерно посинело, а укус и вовсе стал воспалением, приобретя цвет отравленной ткани — темно-фиолетовой, тоненькой, заходящейся болью и являющаяся мешочком с сильным отравляющим даже уже много после омертвения человека — и это не даст мёртвому покоя даже после смерти, став частью его сущности — больно и некрасиво, но очень желанно, ведь по сути демон сейчас балансировал на грани рассудка и его потери — и как Кроули мог отказаться от такого пусть и сырого, но хорошенького, подношения? Соски Азирафаэля — маленькие обескровленные комочки плоти — затвердели и немного потемнели — едва крови хватило, чтобы прилить к ним, — и Кроули не удержался и сжал их, царапнув ногтями, на что демон слабо простонал и восхитительно залился чернилами на щеках. — Такие чувствительныесссссс, — не удержался от комментария змий, наминая упругую плоть под аккомпанемент из тихих вздохов демона — Как думаешьсссс, они будут такими же, когда твоя грудь наполнется молоком? Азирафаэль не знал и не думал — старался не представлять, что будет, когда он забеременеет, какие изменения произойдут с его телом — пока что для него это стало ночным кошмаром, но как же хорошо, что он не спал, а просто долго и неотрывно таращился в некое подобие стен, забывая моргать, сильно напрягая и без того уставшие глаза, давая почву для расширения его кругов под глазами — кажется, чернота его мешков уже добралась и до костей — не зря же кости, которые держали глаза, и некоторая область вокруг них, болели. — Оу, ты будешь выглядеть просто восхитительно — голый, беременный, с набухшими от молока грудями, сссс. Как думаешь, твои частички тела все равно непроизвольно будут синеть, или ты везде будешь цвета побелки? — заворковал Кроули, жёстче обращаясь с грудями Азирафаэля, разбавляя тягучее удовольствие притупленной болью — так даже лучше. Кроули, наконец, перестал мучить его соски — и пальцами начал двигаться в направлении милого и влажного влагалище, которое уже было влажным и восхитительно хлюпало, жаждя Кроули и его яйцеклад. На первый взгляд вагина Азирафаэля выглядела обескровленым и неактивным органом, от которого польза только некрофилу — у других же едва ли встанет на это, но у Кроули встало, причем сразу два — встали. Маленький клитор скромно прятался под половыми губами, имея обычно бледно-розовый оттенок — как у невинной молодой девушки, которая в свои 18 умерла от потери крови — воистину восхитительное зрелище. Волосы, накрывающие лобок, не шли цветом, как волосы — в отличии от плавного перехода головы, на коротко побритом лобке темный и белый шли неравномерными пучками цветов, образуя причудливое сочетание. Внутренние ткани демона — горячие, обычно жёсткие, сейчас стали нежными и мягкими, рыхлыми, их было приятно мять и тыкать в стеночки, вызывая стоны и всхлипы металлурга — его тело стало сверхчувствительным и отзывчивым, восхитительно сжимая пальцы Кроули в себе. Змий играл грязно — он легко сформировал маленькую золотую змейку, которая издевательски медленно поползла по телу демона, обжигая его своей небесной сущностью — и это так больно и прекрасно одновременно, что Азирафаэль не сдерживает всхлипа — возможно, если бы у него была возможность, он бы уже давно начал умолять о пощаде. И как же хорошо, что у него этой возможности нет. Когда змейка начала издевательски-медленно двигаться внизу живота Азирафаэля, демон был готов выть от болевых и таких приятных ощущений — на теле образовывались ожжоги, как и от любых других освещенных вещей, но благо, что они были мелкие и боль быстро затихала, оставляя лишь след и запах подпаленной плоти. Когда архангел извлёк свои пальцы из влагалища демона, они были в прозрачной липкой смазке и сморщенные от влаги, Кроули продемонстрировал их демону, после чего словно демонстративно взял и засунул их в рот, тщательно слизав его соки, после чего взял и широко разинул влагалище Зиры, давай доступ маленькой змейке. Демон начал сопротивляться, правда очень слабо — по большей части из-за яда — в то время как сгустой освящённой силы сначала издевательски-медленно прополз по клитору, вызвав скулеж и трепыхание своей жертвы — соприкосновение практически чистой энергии ощущалось в таком интересном месте особенно остро, восхитительно мучая адское тело — после чего часть хвостика погрузилось в расширенную дырочку Зиры, а другая часть тела обернулась вокруг клитора, плотно сжав его, из-за чего этот комочек запульсировал, вызывая сильную дрожь у демона и слабый лепет — это была настоящая пытка, это было так больно, но это было и так прекрасно — даже несмотря на то, что вагина Зиры загорелась, словно внутри него кто-то сотворил пожар. В атмосфере раздался хруст — и особенно громкий вскрик демона — змейка вцепилась в клитор Азиры своими микро-клыками, сделав ему слишком больно — и сначала Азирафаэль даже выпал из реальности — если ее так можно назвать — на какое-то время, после чего пришел в себя уже тогда, когда Кроули впихивал в него член — один из. Внутри Азирафаэль был несколько узкий, а потому, несмотря на большое количество естественной смазки, член толкался туго и больно. — Н-нет, прекрати! — взмолился Зира, думая, что поспешил, когда согласился спариться с архангелом — влагалище и клитор отекли от той змеи, каждое, даже малейшее, касание к его половому признаку отдавалось болезненными ощущениями, а Кроули толкался слишком нещадно, раздражая обожжённую плоть. Кроули, болезненно морщась, зашипел, после чего тихо что-то шикнул на латинице — и боль потихоньку начала проходить, в то время как Азирафаэль начал расширяться и в нем стало намного свободнее, также боль немного пропала, делая этот процесс более приятным. Откинувшись на грудь Кроули, Азирафаэль тяжело задышал через нос, стискивая зубы — не больно, но и не приятно. Хотя стало легче и, определено, немного приятнее. Онемение начало немного сходить — и конечности Азиры начали неприятно отходить — только сейчас это была его наименьшая беда. Ловко перевернул демона к себе лицом, Кроули вцепился в его плечи, начав агрессивно вбиваться в тело своей вынужденной партнерши — Азирафаэль устал быстро, и потому был просто податливой тёплой дыркой, в то время как змий делал всю работу за них двоих, царапаясь в процессе — из длинных полос, которые оставили ногти архангела, начала подтекать темная кровь, пачкая их обоих. И это так восхитительно, так хорошо — намного лучше тех оргий, которые регулярно устраивались в Аду, во время которых Зира отсиживался около плавилен, иначе всякие демоны, — и вызшие, и низшие, — ища себе партнёра на ближайшее время, начинали домогаться до Зиры, не желая слышать его отказы и протесты. Возможно, если бы к нему в такие периоды, приставал Кроули, то Азирафаэль бы даже ломаться не стал — сам бы повел до ближайшей комнаты. Азирафаэль обнял архангела за шею и всхлипнул, после чего начал умолять — умолять о том, чтобы Кроули ускорился, не останавливался, чтобы заполнил и его анал — это сорвалось случайно и не осознанно, но змий с радостью подчинился, заполнив демона гемипеном сзади, — и чтобы всегда-всегда был рядом — это говорил не он, это умоляла его одинокая душа, выйдя из-под контроля одурманенного змеиным ядом сознания — а Кроули — хороший архангел — с радостью займётся этим, и все, конечно, на благо Рая и людей — даже наполнение жаждущего демоненка своей кладкой и запечатывание его дырочек брачной пробкой — тоже. Яйца неумолимо росли и развивались, заполняя собой уже заранее подготовленное пространство внутри демона — определенно, их было не меньше 16 штук, они были из плотного материала материала, а ещё были размером с ладонь Азирафаэля, — и они прекрасно развивались внутри Зиры, равномерно прогреваясь в его матке и пытаясь силами и сознанием демона. На самом деле, кладки и демонов, и ангелов, имели паразитических свойства — причем как для носителя, так и для окружающей их среды. И они были похожи тем, что будучи не в силах напитаться жизненными силами и энергией своих носителей, они начинали агрессивно питаться их рассудками — и эта же участь постигла и Азирафаэля — он стал идеальной подпиткой для детей Кроули — для их детей. Определено, это были страшные и необратимые процессы, и не у многих самок потом рассудок восстанавливался. В целом, Кроули не соврал, предложив ему такой вид капитуляции — он был воистину прекрасным — медленным, тягучим, постепенно разрушающим его до основания, делая лишь живым сосудом для спермы и яиц архангела — а в мягкой атмосфере Эфира, это ощущалось ещё лучше, — и его капитуляция стала самой лучшей из всех, которые были. А смотря на корчающегося от мучительных родов Азирафаэля, Кроули довольно и победно ухымылялся, поглаживая свою эрекцию — определено, это был самый восхитительный образ Азирафаэля. И самая лучшая капитуляция.