Reverse! Omens

Этот день был солнечный-солнечный, но прохладный — или же это на душе так холодно и тревожно? Высокий и тощий, прямо-таки костистый, молодой человек спешил к старенькой «Бентли» кипельно-белого цвета, которая была в прекрасной форме, которая, к слову, по цвету очень даже сочиталась с одеждой Кроули (а это был он) — белые джинсы так сильно обтягивали ноги архангела, что жаркие непристойности по поводу змия сами себя напрашивали, футболка цвета мякоти грейпфрута с замысловатыми белыми узорами была заправлена в джинсы, а сверху на архангеле болталась белая джинсовка. Копна кудрявых ржавых волос сейчас была затянута в тугую французскую косу, из которой ни один волосок не выбивается, да и если присмотреться, можно было заметить, что в волосы был вплетен белый бисер с радужным отблеском, в то время как на лице плотно сидели очки с мутно-розовыми стеклами в белой оправе, хотя странно, что от такой интенсивной ходьбы, которую отбивали мужские туфли из змеиной кожи, очки просто не слетели с бестолковой головы. А спешил Кроули с такой интенсивностью к своей машине потому, что ему надо было взять — и кое-что уточнить, а находилось это вообще черт знает где (хотя даже черт не знает). Открыв дверь своей наманикюренной рукой, едва не вырвав все ногти разом — настолько плотно и резко Кроули вцепился в дверь и запрыгнул во внутрь, после чего захлопнул дверцу, и немного подвис, положив руки на руль… — Ну, — раздался рядом голос — холодный, хриплый и уставший — Чего стоишь? — архангел от неожиданности вздрогнул, после чего повернул голову в право — там сидел Азирафаэль — и змий даже поймал себя на мысли, что сейчас, находясь в некой полутьме, стахановец реально походил на демона — на лице залегла тяжёлая тень мрачных мыслей, черные мешки, залегшие под глазами, казалось, уже начали разрастаться на область вокруг глаз, доходя чернотой до костей, а мелкая синева губ сейчас казалась особенно яркой на белом лица. Ещё и эти темные корни в белых, волнистых волосах его любимого… Под самую шею у Азирафаэля был угольно-черный свитер, который был вдвое больше худого Азиры, внизу у него были обтягивающие, хотя и не как у Кроули, светло-желтые джинсы, которые терялись в необычной обуви стахановца — длинные, металлические, аж до середины бедра, сапоги Азиры напоминали фрагменты из рыцарских доспехов — отдельно коленная чашечка, отдельными листами металла были на голени, а на стопе были сложены, как конструктор — плюс на этих сапогах было что-то типо очень мягкой подушки-подошвы, которая была не меньше семи сантиметров! Сверху у стахановца элегантно болтался промышленный фартук темно-бежевого цвета, он был чуть ниже колен. Заметив, что Кроули особо и не развис, демон закатил глаза и начал щёлкать пальцами перед мордашкой архангела, приводя его в чувство. — А? — повторил змий, отмахиваясь от надоедливого щёлканья. — Ты далеко намылился? — поинтересовался Зира, повернувшись в полоборота к Кроули. — Да так… Наверное, — невнятно ответил змий — Поеду туда, откуда все началось — в церковь, где должен был произойти подмен младенцев, — и машина сразу же активизировалась, даже без участия хозяина, который не сдержал тяжкого вздоха, после чего посмотрел на демона и с новым вздохом спросил: — Ты со мной? — на что получил ответ: — Конечно, — и машина двинулась по уже забытому маршруту. Когда они были уже на месте, у Азирафаэля взъерошенны и без того обычно взъерошенные волосы, левый глаз дёргался, а голову он повернул к Кроули так медленно, но четко, что Кроули, у которого настроение от сверхбыстрой езды немного улучшилось, сложилось ощущение, что Азирафаэль сейчас ему покажет скример, как в каких-нибудь хоррор-играх, особенно аниматроники этим развлекались, пока Кроули увлекался подобными играми. — Ну что ты? — усмехнулся змий и аккуратно протянул руку к Зире, заправив ему прядь волос за ухо. — Да ничего! — рявкнул на него демон — Я у тебя по салону гулял, не делай так! — и возмущённо вышел из машины, пытаясь унять лёгкую дрожь — езда с Кроули — настоящий стресс-тест. Хихикнув, змий не сдержал довольного шипения — юркнул вслед за демоном. И стоило ему и демону немного вглубь, как в него и Кроули полетело по пульке — и оба оказались на лопатках, к тому же с пульсирующей болью — на спине у Кроули и под ребрами у Зиры. Кажется, им обоим понадобилось сколько-то минут — прежде чем до них дошло, что они ещё не развоплотолись, просто валялись рядом, а кровь… — Она цветная, — удивлённо издал Кроули, после чего коснулся своей спины — и его ногти и подушечки пальцев испачкались в жёлтой краске. Тем временем «ожил» стахановец — и тоже коснулся голубой краски на своем фартуке. «Это точно не кровь — либо биология начала шалить из-за приближающегося Армагеддона» — выдал Зира, на что Кроули жалостливо вздохнул — его джинсовая кофточка теперь никогда не отмоется — дешевле выкинуть, а Азира, который знал эту змею достаточно, лишь закатил глаза и послал в его сторону воздушный поцелуй — белое облачко хлора сорвалось с его губ — и сразу же пятно с джинсовки исчезло, после чего Кроули мгновенно просиял — хоть вместе лампочки вкручивай. — Спасибо, бесёнок! — воскликнул архангел и подполз к демону, нависнув над телом. — Ой, да завались, — махнул рукой демон и той же рукой свёл и свое пятно. В этот момент к ним подбежал болванчик — вот только в повторный нокаут отправился как раз он — не без помощи змеиной морды Кроули. — Это было… Странно, — отозвался Азирафаэль, после чего схватился за протянутую руку и встал. — Даа, нормально, — протянул Кроули и потянул демона за собой. А вот темным вечером возвращались они с немного подавленным настроем — оказывается, после Кроули к этим монашкам заглянул Хастур — на огонек, так сказать! — только вот и огонек этот принес Хастур, уничтожив вообще всю документацию — да и сама некогда монашка мало что помнила. В последствии, единственное, к чему пришли внеземные существа — это подключить людишек к поиску настоящего Антихриста. — Боже, ну и к чему такие сложности? — издал Кроули, ожидая хоть какой-то реакции со стороны притихшего Зиры. Вот только время шло, а стахановец молчал, словно замёрз, из-за чего змий был вынужден обернуться к другу — тот неподвижно застыл над книгой на его коленях — прямоугольная, коричневая, с пожелтевшими страницами. — Это, похоже, та чокнутая девица оставила, — сказал Азира, задумчиво листая фолиант, не поднимая на змия глаз. — Предположим, — отозвался Кроули — Ты же ей это вернёшь? — Вот ещё, — оскорблено фыркнул стахановец и громко захлопнул книжонку — Не хватало мне ещё всем их потеряшки возвращать! Пусть пока у тебя полежит. — Эй! А почему это у меня?! — недовольно воскликнул Кроули, на что получил такой тяжёлый и темный взгляд, что поспешил прикусить язык. — Потому что, — медленно протянул Азира — В моем ремонте она сразу же отсыреет, а у тебя — может полежать и с ней ничего не будет. Так что постарайся ее не потерять, хорошо? — пояснил стахановец, на что получил недовольное «угу» — и какое-то время дальше они ехали молча. КАКОЕ-ТО ВРЕМЯ НАЗАД — Мне кажется, ты пропустил какой-то дорожный знак… — выдал Зира и неуютно поежился, на что Кроули отозвался: — Просто слишком быстро промчались, — махнул Кроули, который сейчас кипятился похлеще Азирафаэля в состоянии ртути — Но это точно должно быть оно, я помню это место! Стахановцу так и хотелось что-нибудь брякнуть, но не выбрав между «Да? Надеюсь…» И «Очень сомневаюсь…» предпочел промолчать и начать таращиться на темную дорогу, неосознанно начав накручивать локон-лапшу — так механически, словно он был куклой, которая заводилась от ключа. «Этой кукле-бы румян побольше» — с подозрением подумал змий, который увидел это и засмотрелся — «И тени бы сменить. Ну и блеска. Или помады…» — и именно на этих думах Кроули и отвлекся от дороги окончательно, а на дорогу выскочила девушка на старом велосипеде — и дама вместе с великом проехалась по капоту резко затормозившей «Бентли». Кажется, сердца оккультного и эфирного пропустили по удару — а потом они оба, прямо синхронно, повернулись друг к другу. Открыв рот, Зира уже хотел было вякнуть «Ты в кого-то врезался» — но Кроули успел прижать свой ноготок — до самого пальца было далеко — к губам демона, полушепотом и по слогам сказал: — Не я врезался в кого-то, а в меня кто-то врезался, — а потом оба выскочили к пострадавшим вещам — Кроули принялся осматривать капот своей машинки, а Азира приблизился к девушке. — Она жива, — констатировал архангел, даже не отрываясь от своего «увлекательного» занятия. — И как ты это понял? — огрызнулся Азира. Откровенно говоря, он не то чтобы боялся мертвецов — черт побери, он застал развитие человечества во всех подробностях, и через него столько смертей и ужасов прошло, что боятся мертвечину глупо! — но он их определено… Недолюбливал. И Кроули, наконец, перестав вылизывать свою «Бентли», заметил испуганного и поддрагивающего демона, а потому закатил глаза, и подойдя, за локоток оттащил Зиру от дамочки. — Успокойся, бесенок, — строгим, но успокаивающим тоном, сказал Кроули, пощелкав пальцами у Зиры перед глазами — сейчас архангел прямо снова принял облик Аштарот — когда она успокаивала нашкодившего и пострадавшего от этого Варлока — Она жива, и обойдется в худшем случае парой переломов и сотрясением своей макушки, — и потом удостоверившись, что Зиру тоже отпустило, аккуратно приблизился к Анафеме — как звали эту дамочку — вот уж точно родители над имечком покреативили — и без прикосновения осмотрел ее на наличие переломов и других травм, залечив их ещё в зародыше — уж наверняка, чтобы Азирафаэль не возникал потом — но будь он и Анафема наедине, то платить доктору за лечение пришлось бы Анафеме из своего кармана, а не пользоваться бесплатными услугами обиженного архангела. Щёлкнув пальцами, местный фонарный столб осветил собой округу. Закатив глаза, Азирафаэль махнул рукой — и лампы лопнули. Тем временем ведьмочка начала приходить в себя — а это означало долгий разговор. Спустя некоторое время в машине тряслись все трое — эти «чудаки», как их мысленно окрестила Анафема — на передних сиденьях, и она сама — на заднем. Тот или та — Анафема не была уверена в гендерной индентичности девушки или парня с рыжими волосами — хотя определено, это был мужчина — молодой человек, ибо «мужчина» с его внешностью звучало оскорблением — пытался завести какую-нибудь беседу — но получал от Анафемы лишь короткие и скупые ответы, и то — не всегда. По большей части потому, что беспокоилась за свою безопасность — что и объясняло ее подозрительность и скрытность. Хотя если рыжий ещё выглядел, в целом, неплохо, то вот его… Напарник выглядит воистину странно — темный и какой-то бледный одновременно, его волосы и кожа едва не светились под лунным светом, глаза, «обрамлённые» черными мешками, изредка моргали и неотрывно следил за дорогой, а палец руки, утопающий в черном свитере, накручивал прядку, не прерываясь, слишком четко и механически — а потому у Анафемы сложилось ощущение, словно это в труп вставили механизм, предварительно поправив его косметикой — весьма дурно получилось. — Если что, — подала голос Анафема, чем привлекла к себе обеспокоенный взгляд рыжего и того, «трупа» — У меня с собой есть большой нож. Где-то здесь, — на это она получила от рыжего удивлённое: — Ну что вы, мэм… — «кукла» же перевела взгляд на водителя и хрипло хмыкнула, но ничего не сказала. Какое-то время они ещё ехали молча, а потом Анафема сказала: — Во, вот здесь меня высадите, будьте добры. — Хорошо, — отозвался он, и ещё немного проехав, остановился. Ни то кукла, ни то труп, довольно резво вскочил со своего сиденья и вышел первый, сначала спустив внезапно помолодевшего старичка, а потом открыл и самой Анафеме дверь. — Ну что ж… Спасибо? — негромко отозвалась Анафема, обогнув это странное существо, которое застыло в позе, аля «преданный слуга приветствует свою Госпожу». — Ага, всего хорошего. Бесёнок, в машину, — подал голос рыжий, заметно повеселев (слишком рад избавиться от попутчицы) — и этот странный, «бесёнок», в лице куклы-трупа сразу же запрыгнул в машину. Ну что ж… Понятно, что ей ничего и не угрожало. ТЕМ ВРЕМЕНЕМ СЕЙЧАС Кроули и Азирафаэль вернулись в город — немного отдохнуть и возобновить поиски. — И так, — издал Кроули, заруливая в мрачный и грязный район, где обитал Зира — Книга остаётся за мной? — Да, — отозвался демон и открыл дверь, однако выходить не спешил — Знаешь… У меня плохое предчувствие. — Ой, бесёнок, вот только давай без этого, — поморщился змий — Когда тебе предчувствуется что-то плохое, то оно имеет дурное дурную привычку сбываться. — Да-да. Помню… — отозвался Азирафаэль и вышел, после чего в какой-то глубокой задумчивости побрел к себе. В какой-то момент все стало стремительно и очень плохо развиваться — четыре всадника, успевшие появится незадолго до дня рождения не того, до этого тихо отсиживались, но потом резко взяли и собрались воедино — и в мире начался бардак — пока ещё не заметный обычному человеку, но заметный для одного конкретного архангела. А потом произошло событие, которое люди не могли не заметить или проигнорировать — с реактора АЭС исчез весь плутоний! Разом и резко, не объяснимо — и пока люди обещали другим людям запустить расследования, Кроули уже понял, что он с Азирафаэлем уже не успели. Нет, не так. Не успел только он — а Азирафаэль… Выбыл из игры. В районе, где жил этот бесёнок, случился пожар — у кого-то загорелась проводка, а когда огонь добрался до бензина и смешался с газом — взорвался весь дом сразу. Погибло много жителей, в основном старики и дети — но людские потери волновали Кроули меньше, чем потеря Азирафаэля. То, что в этом был замешан кто-то из адских, или райских, или оба, змий даже и не сомневался. Правда долго он свое горе запивать не стал — к нему, как ему самому казалось, в пьяном угаре, явился дух Азирафаэля — стахановец умудрился потерять физическое тело не благодаря райским или адским, а по нелепости Сержанта Шедвелла — этот дед дурел с каждым днём сильнее и сильнее, из-за чего и Кроули, и Азира, старались с ним не контактировать — но сумасшедший дедок сам их находил, причем в самые неудобные моменты их жизни — и отделаться от него не предвиделось возможным. По итогу Азирафаэля развоплотили самым идиотским способом — а новое тело ему ещё долго не улыбалось. — Они готовятся к битве, — сказал ему Зира — И… У нас не так много времени — но я знаю, где настоящий Антихрист. — Оу, и где же? — поинтересовался Кроули немного заплетающимся языком. — Там, где мы были. В плане, не прямо там — там недалеко есть городок и он там. Если эта книжонка у тебя сохранилась, то вот в ней есть инструкция! Она сильно зашифрована, но в целом, если вникнуть, то можно доехать. — Мммм… Звучит занимательно, — буркнул архангел, отчаянно пытаясь протрезветь — А если конкретнее, то где оно? — В нижнем Тадфилде, — ответил Азира, — Давай, выползай в его направлении, встретимся там, — и снова исчез. — Да я… Уже в процессе… — прохрипел себе архангел. Пока мир начинал давать сбои, Зира тоже долго времени не терял — он искал себе человека, который мог бы стать для него временным сосудом, вместилищем, телом… И таковой нашелся. Точнее таковая. Мадам Трейси — странная рыжая метёлка, сохранившаяся немногим лучше Шедвелла — была единственной, кто не начала сразу же изгонять стахановца, а выслушала его и даже согласилась помочь Зире — на одну проблему стало меньше. Тем более — рядом с ней ошивался этот… Старый маразматик — и Азирафаэль, находясь в ее теле, встретил его очень элегантно — когда дед ворвался на кухню с криком, в него полетел длинный и тонкий нож — и едва не порезал ему ухо, настолько метко метнул нож, что тот наполовину вошёл в старые обои — и одарил мрачным выражением лица — стахановец не собирался прощать его развоплощение! А потом уже Мадам Трейси мягко улыбнулась — и своим маленьким голосом любезно прояснила старикашке ситуацию, после чего стахановец убедил дедка им помочь — и «двое с половиной» зашевелились в сторону нижнего Тадфилда. Не они одни туда засобирались. Удача покинула Кроули сразу же, когда он оказался на М25 — одно из его лучших изобретений, которое обернулось против него — он попал в огромную пробку, которая даже не двигалась! — Прелестно, — буркнул Кроули и ударился лбом об руль, задев механизм, который давал сигнал гудку. — Прелестно будет посмотреть на распятого тебя на казни, — раздался рядом хриплый, садистский голос — Хастур. Вскинув голову, Кроули с ужасом повернулся и увидел, что рядом с ним сидел Хастур! — Да. Все в курсе, что ты натворил, — злорадно сказал серафим — И поверь, начальство тебе уже отдельный котел готовит. — Шанса на искупление не предвидится? — без надежды поинтересовался змий, желая чисто потянуть время, пока в его змеиной макушке стремительно рождался план… — Нет, — прохрипел Хастур и победно улыбнулся — он, да и все другие, слишком долго ждали, когда у Кроули будет слишком серьезный проеб, за который ему не просто финансирование всех его хотелок приостановят — а приостановят кровообращение в его тупой черепушке. Навсегда. — Что ж… — протянул Кроули, вздрагивая от разлившейся по его венам чистой силы — Раз уж… Я уже влип по полной — то буду влипать дальше, — и в воздухе начало немного потягивать стремительно раскаливающимся пластиком, металлом, краской… Вся трасса загорелась — и стала чистой концентрацией божьего огня — самого мощного, он способен уничтожить не только демона, но и ангела. А вот над архангелом, кровь которого — чистое упрямство со следами ген демона-возлюбленого, ему надо постараться. — Ты когда-нибудь пробовал жаркое, а? — с интузиазмом интересуется Кроули и снимает очки, после чего прячет их в бардачок — сейчас без этого аксессуара будет лучше. — М. Нет, а что? — ядовито интересуется Хастур и недовольно морщится, с подозрением оглядываясь и обнаруживая, что они сейчас едва ли не в кольце огня — Что ты, черт побери, удумал?! Змий, помолчав, начал давить на газ… — Краули! — рявкает Хастур, но ответа не получает. Архангел начинает разгоняться… — Краули! — громче рявкает Хастур — Отвечай, когда начальство спрашивает! — Я Кроули, — отзывается змий, махнув плечом — и очень резко разгоняется, вызвав нервные крики со стороны напуганного серафима — и Ад на дороге. Все машины и их обладатели загорелись и оказались смяты где-то позади — Кроули пришлось ехать крайне по ним, и будет хорошо, если кто-то выживет — правда с тяжелейшими ожогами, возможно дело дойдет до трансплантации кожи — но это потом, черт побери, первородная задача сейчас — добраться до настоящего Антихриста и убедить его не уничтожать этот мир. «Ах, этот мир» — невольно вспомнил строчку из когда-то случайно услышанной песни змий, позволив себе грустную улыбку — «Так хорош за секунду до взрыва» Тем временем скорость увеличивалась, разгоняя кровь по венам, и адреналина вдруг стало так много, что Кроули стало физически не то, чтобы больно — неприятно, как тогда, когда ему вырвали язык — когда он также давился своей ангельской кровью и невозможностью что-то сказать, как сейчас — вполне человеческим адреналином и безрассудством. Хорошие воспоминания — будет, что рассказать Азирафаэлю, если выживут. Ну или будет, что вспомнить, когда придет расплата… — Остановись сейчас же! Ты же сейчас нас всех развоплотишь! — закричал Хастур и попытался вцепиться своими старческими руками в руки Кроули, но вместо того, чтобы сбросить его кисти м руля, получил острым локтем между глаз. Ох, локти… Локти у Кроули были одним из самых опасных участков — длинные, острые, жёсткие — не один человек пострадал от них, когда пытались напасть на архангела — особенно, если со спины. Азирафаэлю тоже от них доставалось — а точнее его квартире, когда Кроули посещал его. Хастур развоплотился — потому что не имел фантазии, а Кроули за эти года так хорошо развил сознание, что смог убедить себя, что все в порядке. Сейчас он не ехал на форменное самоубийство — просто ехал по неотложным делам. Когда он прибыл на место, он увидел Шедвелла — того сумасшедшего старика и некую помесь человека и демона — Мадам Трейси, которая стала вместилищем для Зиры. А потом были мелкие проблемы с охранной, ему пришлось оплакивать свою тачку — такая жалость, но… Но ведь ради мира можно и чем-то пожертвовать, верно? А потом — личная встреча с четырьмя участниками основных бед — после того, как Азирафаэлю вернули его человеческое тело — Мадам Трейси сначала взяло и неестественно прогнуло в спине, потом из нее показалась одна рука, другая, и обе неестественно вывернутые… Ну а потом уже появился и сам Азирафаэль. — Война, Голод, Загрязнение… — начал перечислять стахановец, невольно ежась под голодными взглядами этих существ — И… Смерть. Давно не виделись. — Здравствуй, чахоточный, — поприветствовала его Война, отвести ему издевательский реферанс с темным, грязным мечом… — Это, случаем, не твой меч? — хрипло спросил Кроули, удивившись, что он охрип. — Очень… Может быть, — согласился Азирафаэль. Всё. Процесс был запущен — и Кроули с Зирой и Шедвелл с Мадам Трейси стали свидетелями, как Адам с другими детьми буквально уничтожили трёх вестников Апокалипсиса — но не четвертого, которого нельзя уничтожить. И этих троих просто так тоже не уничтожить — пока что они отправятся в Ад, но потом вернуться — не сразу, конечно, теперь им нужно время — но потом… Смерть тоже предпочел свалить куда подальше — даже он не может быть уверен наверняка, что Эти и его не порешают. Только вот за Смертью появляются куда более страшные существа — взбудораженное и злое начальство, которое отчаянно не понимало, почему Апокалипсис ещё не начался. Кажется, если бы Азирафаэль не был белым уже, то он давно бы побелел — пустые глазницы Гавриила ничего хорошего ему не предвещали. Кроули не без интереса проследил за взглядом Азирафаэля — и тоже вздрогнул и побелел — он внезапно ощутил это самое ужасное чувство безнадёги… Гавриил тоже бледен — не так, как Азирафаэль — он сер. Темно-серая кожа казалась очень грубой, как необточанный могильный камень — и нет глаз. Вместо них — пустые, черные, сухие глазницы, а под ними — черные следы — обычное такое у девчонок, которые поплакали — и у них потекла тушь, оставив следы. Смокинг — темный, мрачный, но элегантный. Вельзевул пусть и выглядела, как маленькая конфетная девочка с огромной бабочкой в волосах и в смехотворно пастельно-розовым костюмом, и ее обычно добродушная мордашка выглядела озлобленной — Кроули сглотнул вязкий ком, оставшийся от Гавриила, только для того, чтобы сглотнуть другой тяжкий ком — уже от своей начальницы. — Предатель Кроули, — шипит Вельзевул. — И чахоточный рядом, — поддакивает Гавриил. — Какое неприятное слово, — отзывается Кроули, склонившись в издевательском поклоне с оскалом. — И сколько ещё будет, — подмечает Вельзевул — Где мальчик? — О, так вот же он, — замечает Гавриил Адама, который довольно спокойно переносит внезапно навалившиеся испытания — и даже не вздрагивает, когда начальство стремительно подходит к пацану, хотя Кроули и Азирафаэль на инстинкте делают шаг назад. Когда Гавриил и Вельзевул настигают Адама — пытаются убедить Адама всё-таки уничтожить мир — и радужными мечтами — и угрозами. Вот только мальчику хватает ума и любви к миру, чтобы не уничтожать этот мир — Гавриил с Вельзевул вынуждены отступить — они надеются, что временно, другие — что навсегда. — Поверь, пацан, твой отец будет очень зол, — шипит сквозь залитые кровью зубы Гавриил — и к тому времени к Этим, старикам и предателям подтягиваются та сумасшедшая девица и какой-то молодой парень — Анафема и Ньютон. — Эй, — подаёт голос девчонка — Это же те двое, которые украли у меня книгу. — Ой, да забирай ее, — фыркает Азирафаэль и вырвав книгу из рук Кроули, с пренебрежением ногой швыряет книгу к ногам Анафемы. А потом… Авиабазу начинает трясти — а Азиру выворачивает в задушенном хрипе и он падает навзничь, выгибаясь в спине со страшным хрустом — со стороны он выглядит так, словно его прибило к мощному магниту, а его позвоночник лопнул. — Они рассказали его отцу, — шипит Азирафаэль — Они пожаловались! Мы в полной жопе! — Что нам делать?! — беспокоиться Кроули, успевший понадеяться, что все кончилось. — Адам… Должен… Противостоять отцу… — выдыхает Азирафаэль сквозь зубы, собирает последние силы — резко встаёт, прогибается — и останавливает время. Теперь Кроули, Адам и Азирафаэль — ни в Раю, ни в Аду, и даже не в людском мире — они на стыке всех троих миров. Все четыре крыла — огромные, пуховые, мягкие, отдают золотом — и другие — небольшие, темные, с редкими перьями, на которых блестят грязные, потёртые, металлические участки — очень тяжёлые — на распашку. Как же они давно не давали крыльям волю… Кроули жмуриться, натягивает очки — и резонно спрашивает: — Ну и что дальше? — Так, короче, Адам, попытайся вникнуть и понять меня, — сказал мальчику Азирафаэль, морщась — крылья были очень тяжёлые и неприятно давили на плечи и спину — Он — всемогущ, и Он может уничтожить всех — и тебе надо изгнать его обратно туда, откуда он появился — в самую пучину Ада. — А у него хватит сил? — с подозрением спросил Кроули. — Да. Ну, кхм, наверное? — не очень уверенно издал Азирафаэль, после чего сморщился и сказал уже Адаму: — И помни, что мы — рядом. Мы будем с тобой до победного конца, — и протянул ему руку, за которую Адам сразу же схватился, вздрогнув от нечеловеческого жара тела демона — а потом его сам за руку схватил Кроули, едва не поцарапав расправившимися ногтевым материалами. — Готов? Я запускаю время, — сказал Азирафаэль, и после утвердительного кивка головы вернул их в человеческий мир. И очень вовремя — потому что очень скоро земля раскрылась, явив под собой адскую дыру — Азирафаэль не мог не вздрогнуть от родного жара адских пучин. Кроули видел много человеческих изображений Сатаны — но он и не мог представить, что в реальности он выглядит так… Просто так. Это существо взревело, смотря своими маленькими глазками прямо на Азиру и Адама — а Кроули он словно не заметил. — Сын мой? — хрипит Дьявол, сотрясая своим рыком саму атмосферу — Почему ты встречаешь своего отца так неподобающе? — и на его лице появилось столько гнева, в то время как Кроули задумался, как именно надо подобающе встречать Сатану. Первым подал голос Азирафаэль: — Не правитель ты ему, а родитель! Он не обязан приветствовать тебя так, как того хочешь ты! Сатана обдает Азирафаэля убийственным взглядом — похоже ему не по нраву, что какой-то низший демон ведёт себя слишком неуважительно — но и сделать он ему ничего не может — Сатана с удивлением обнаруживает, что этот демоненок находится под защитой архангела — это Кроули, сам того не зная, за столько лет особую метку, благодаря которой у этого демона была определеная защита. Не то, чтобы сильная — но определено, и не слабая — и Владыку это злило — и если Адам понял это, то для одного эфирного и одного оккультного, это было недоступно — и потому змий и стахановец решили, что Сатана злится либо из-за непослушания, либо из-за дружбы с врагом. Азирафаэль неожиданно взял и оттолкнул Кроули куда-то в сторону, а сам приземлился на одно колено перед Адамом, и схватив его за руку, заглянул в его глаза — и судорожно не то зашептал, не то зашипел: — Давай, Адам, отправь его восвояси! Сейчас все играет на тебя, у тебя получится! — и потом с мольбой и извинением послал взгляд Кроули, после чего жестом показал ему «Не вмешивайся» — и архангел кивнул, мол, понял, после чего тяжко вздохнул — и немного отошел, ибо до него дошло, что запашок архангела раздражает обострившиеся нервы Сатаны. Адам, осознавая, что от него сейчас все зависит, собрал всю силу в кулак — и смог, черт побери, изгнать Сатану! Обратно туда, в Ад — и до присутствующих не сразу дошло, что все закончилось — в крови всё ещё играл адреналин. — Ну так что? — первым подал голос Кроули — Это все? Азирафаэль резко повернулся к нему — и по волнению в этих мутных глазах архангел увидел неприятное ожидание чего-то плохого — для одних-то все реально кончилось, а вот по душу Азирафаэля ещё придут — и кабы не сам Сатана — мужик явно обиделся на адского металлурга. — Не совсем, — глухо отозвался Азира, и подойдя к Кроули, протянул ему руку — Но на ближайшее тысячелетие мы определенно свободны, — и Кроули обхватил руку Зиры, вместе с ним отправляясь на выход — больше им тут делать нечего. Уже был глубокий вечер, на улице стемнело, а фонаря не было — в прочем, свет ни Азирафаэлю, ни Кроули, был не нужен. — …Попрошу, чтобы он высадил меня около моей фавелы, — поделился демон своими планами — так он называл район, где жил. — Твоей квартиры больше нет, бесенок, — с сожалением напомнил Кроули, и чуть погодя, добавил: — Раз уж тебе сейчас… Ну… Некуда идти — приглашаю тебя к себе, — змий не особо надеялся на согласие — но Азирафаэль его удивил: — Полагаю, особого выбора у меня сейчас нет? Я согласен, — и не успел Кроули даже что-то сказать — подъезжает пустой автобус, в котором единственными пассажирами были водитель и опальные архангел и демон. И уже в автобусе, претворившись задремавшим, Кроули опустил свою голову на плечо падшего — Азирафаэль вздрогнул, немного повел плечом — но не согнал, как мог до этого. «Извини, бесенок, но теперь это плечо больше принадлежит мне, чем тебе» — подумал архангел — и расположил свою руку на бедре Зиры. Остальной очень длинный путь они ехали молча. Кроули снова трепался на какие-то отвлеченные темы, пока заправлял кровать свежим постельным бельем, а Азирафаэль сидел рядом, на пуфике перед зеркалом, столик которой был завален всякой косметикой и тихо угукал, особо не вслушиваясь — его мысли были далеки от тем разговора — он думал о… «Ну да, это не правильно» — размышлял стахановец, подперев кулаком щеку — «И не факт, что у него встанет сейчас и на это — но, с другой стороны, он столько лет бегал за мной, что вряд ли откажет» — наконец пришел к внутреннему миру, и мелко подрагивая от волнения, бесшумно встал — и вся его одежда сама себя сняла с тихим шорохом. Кроули, наконец, прекратил свое треп — обернулся к Зиме — и немного обалдел, чувствуя, что в штанах внезапно стало как-то тесно. — Что ты?.. — с удивлением поинтересовался Кроули, невольно пробуя воздух языком. Перед ним стоял голенький Зира — обувь выпрямилась по стеночке, одежда сложена на пуфике, а его промышленный фартук и вовсе болтался на одной из вешалок Кроули. Ах, это бледное тело… Оно ещё лучше, чем в фантазиях Кроули — бледное, немного фиолетовое, стройное — и эти великолепные колени… Посмотрев, что там было такое интересное прикрывали ладони стахановцев, архангел опустился на колени и подполз к любимому — он ожидал увидеть там небольшой член, с которым демон обычно гонял, и был удивлен, что когда Зира сам убрал руку, оперевшись о стол, между ног у него было скромное узенькое влагалище — не лысое, как в целом все остальное тело, кроме лица и головы, лобковые волосы не имели градиента, а шли «пучками» коротких темных и белых волосков. «Он, должно быть, в этой форме девственник» — подумал Кроули, после чего поднял мордашку — и вцепился взглядом в рассиневшегося Азирафаэля. — Кроули… Пожалуйста, займись со мной сексом, — тихо попросил демон — и от смущения спрятал лицо в ладонях, после чего несколько раздвинул эти стройные ножки — лучше, чем во всех развратных фантазиях змия. — С радостью, любовь моя, — прохрипел Кроули, сложил очки и скинул их куда-то на стол. Он приблизился ближе и коснулся откусанным ногтем его влагалища — когти страшно расправились, после чего Кроули пришлось их откусить и записаться на новое наращивание, — после чего аккуратно раскрыл падшего — изнутри он был тоже обескровлен — половые, как и обычные, губы Азирафаэля были сверхчувствительными, ибо демон сразу же вздрогнул от прошедшей прохлады. Архангел снова зашипел, а потом плавно встал с колен, приблизился к демону особенно близко — а потом начал зацеловывать одно сверхчувствительное местечко на короткой шее демона, после чего взял и вцепился в него клыками, накачав Зиру тем самым ядом-афродизиаком, который ещё и парализовывал — сначала было больно, даже очень, а потом наступило приятное онемение — если бы не руки Кроули, то демон бы давно упал — ноги сильно подкашивало. Уложив своего бесенка на кровать, Кроули раздел себя щелчком пальцев — и полностью голый, со стоящими гемипенами, забрался к Азире, после чего насильно раздвинул ему ноги и склонился над нагревшимся, но ещё не влажным, отяжелевшим влагалищем. — Посмотри, какой ты милый тут, — сделал архангел комплимент киске Азирафаэля — Узкий, горячий, жаждущий архангельской благодати. Как долго ты таил в себе, бесенок? Зира попытался хоть что-то из себя выдавить, но единственное, что у него получилось — это лишь клацканье зубами — сейчас он был слишком слаб в самом приятном смысле. — Можешь не утруждаться — я и так все знаю, — мило улыбнулся змий — и аккуратно сжал клитор Азирафаэля, после чего потер его, вызвав течку и дрожь со стороны демона. — Тссс, тише, — шипит ему змей, после чего отпускает небольшой комок нервов и залезает двумя пальцами туда, внутрь стахановца — там было узко, тепло, даже горячо, а ещё очень важно — если бы Азира был в сознании, он бы никогда не признал, что ему даже почти не больно. Быть может, это архангел применил какое-то чудо — проникнуть в девственную щелку демона, не разорвав его ногтями — а демон и не против (не то чтобы он в целом мог быть когда-нибудь против). С обескровленных губ срывается тихий хрип — лёгкие отчего-то наполнились болью, как тогда, когда была Вампирская паника в Новой Англии Странно. Почему так больно? Может, яд за столько лет сильно окислился, заимел какую-нибудь кислоту в своем составе и отвыкший от подобных инъекций организм Азиры таким болезненным образом отреагировал? Ах, эти чудесные времена… В XXI ВЕКЕ Азирафаэль прижался к какому-то покосившемуся дереву спиной, заходясь мучительным кашлем — полудурок, как он себя сам уже окрестил, умудрился заболеть загадочной болезнью — как могло показаться сначала, но чуть позже выяснилось, что это был туберкулёз — тогда ещё чахотка — просто хорошо приправленная человеческим бредом. Люди массово заболевали и умирали, бредили, проводили эксгумации умерших и их могил, инициируя некоторых как вампиров — кроме здоровья люди теряли рассудок и разум. И после этого, эти ангелы смеют утверждать, что эти двуногие обезьяны — лучший Ее проект? Ха! Да не в жизни! Азирафаэль, в прочем, не лучше — шатался по инфицированной деревушке под строгим надзором начальства и наивно полагал, что не заразиться? Ну не придурок ли, а? Туберкулёз — как его потом назовут — Зира даже не уверен, какая у него форма, — высасывал из демона все силы похлеще Гавриила, когда ему срочно надо было до кого-нибудь домотаться — благо, что этого чокнутого ангела — ой, простите, архангела, на горизонте не предвидится — того, вроде, в Рай упекли — что-то он там им сдать очень важное не успел, за что должен получить по шее — ну и пусть, так спокойнее — металлург хотя бы спокойно отболеет… Ну или это ему так казалось — в плане, что он сейчас побыстренькому отболеет — перед глазами он уже во всех подробностях видел, как теряет тело из-за этих чертовых микобактерий в какой-нибудь канаве и внизу над ним ржут и заставляют писать заявку на новое тело — демона аж передёрнуло от этих мыслей — после чего заставил себя оторваться от дерева — как жаль, оно так хорошо держало его воспалённые лёгкие — и пошел туда, где много людей. В какой-то момент момент Зиру начало уводить куда-то в сторону — ноги подкашивались, тяжелели, перед глазами появилась пелена, уши заложило, а очередной кашель и вовсе подбил его, заставив упасть на колени — явно в интересную или пикантную позу, как-бы выразился этот чокнутый пернатый — вот только сейчас его не хватало! И словно услышав, сзади раздался шорох — так появляется только… — Привет, бесёнок, — ласково, сладенько и влюбенно сказал Кроули, склонившись над Азирой — Развлекаешься, да?! — в этом тоне мелькнули едкие нотки ревности. — При… Вет… Кха!.. — издал демон, сгибаясь в три погибели и даже складывая руки на животе — эта часть тела уже болела от постоянного кашля, чаще всего кровавого, а как только глотку немного перестало драть, демон нехотя поднял поплывший взгляд на Кроули — с тех пор, как его перевели в ранг архангела, он стал намного выше, более костистым (а может это людские условия наложились?), а сила била из него прям напором, заставляя демонскую сущность Азиры шипеть, сопротивляться, но подчиняться. Ну и ещё он стал ещё дурнее, ага. Этот ангел… Архангел сейчас выглядел прямо-таки греховно-красиво — во всем белом, по последнему шику людской знати, волосы были стянуты в косу шелковой ленты, на мордашке — маленькие очки с розовыми стеклами и издевательская ухмылочка. — А ты что тут делаешь? — интересуется Зира, когда Кроули опускается рядом с ним на корточки и тянется руками в коротких белых перчатках к болеющему, на что тот тяжело морщится и пытается избежать прикосновений, но не получается — и головешка демона оказывается в «захвате» змея. — Наверху хотят, чтобы я убедил людей прекратить эксгумации, — лениво бросает Кроули, и приблизившись к грудной клетки демона, прижимается ухом к сердцу Азирафаэля — внутри у него все булькало. — Не боишься заразиться? — ехидно хмыкает Зира, не пытаясь уже улизнуть — парадоксально, но прикосновения и само присутствие архангела сейчас успокаивает — и болезнь словно бы даже немного оступается в груди металлурга. — Нет, — хитро фыркает Кроули и утыкается носом в макушку Азиры — засаленную, грязную, ещё более темную из-за грязи — архангел словно этого не чувствует — в потом добавляет: — Я просто приостановил все свои системы — и теперь я не доступен для чахотки, — в оскале змия появилось что-то от Сатаны, когда он в хорошем настроении — Ну и я немного поколдовал над своей иммунной системой. — Ты чт- Кх-кх?! — воскликнул демон, снова зайдясь в приступе кашля. — Не, ну а что? — сладенько спросил змий и мило похлопал ресницами — Я — слишком ценный агент, — он горделиво фыркнул. Демон уже хотел как-нибудь оскорбить Кроули — вот только кровяной кашель заставил Азирафаэля прикусить язык в самом прямом смысле. — Бедный мой бесёнок, — начал с ним сюсюкаться Кроули, искренне приобняв — Ты тоже сражен этой страшной болезнью, да? — архангел встал с колен и рывком выпрямил демона — Пошли, я тебе помогу… Облегчить страдания, — и мелькнувшая тень на лице Кроули ни разу не радовала ослабшего демона, с которым обращались, как с куклой со сломанными шарнирами. На улице довольно быстро наступает вечер — и пока люди на улице занимались эксгумацией, проводя какие-то свои ритуалы, Азирафаэль был «пойман» в крепкие объятия Кроули, с которым расположился на чердаке, на широкой кровати, от которой ощутимо несло лавандой и чем-то… Таким ангельским. Некоторые ангелы пахли детьми, материнством, теплым грудным молоком — а Кроули, ко всему прочему, раз так, словно в молоко матери добавили змеиную желчь — очень кисло, запивать нельзя. Демоны же пахли по другому — по разному. У каждого свой, индивидуальный запах. Тот же Гавриил пах трауром по не любимому человеку в ливень и разворованной могилой, Сандальфон — главный зачинщик всего — пах испанской инквизицией в темно-красных балахонах… Хастур пах медикаментами, прокипяченными бинтами и отшелушевающейся кожей. Лигур пах равнодушием, бесчувствием, прохладным и бесконечным днём… Не все ангелы пахли счастьем, также как и не все демоны пахли горем. Азирафаэль пах какой-то гарью и шлаком — осадок черной металлургии. Ртуть же запаха не имела — она просто тихо испарялась. Гавриил часто сокрушался, что от металлурга воняет ангельской благодатью — молоко словно бы гасило отходы. Азирафаэль его пытался свести, правда, но ничего не выходило — или же, может, это демон так плохо старался? От Кроули сейчас несло каким-то лёгким одеколоном — он, слава Сатаны, не раздражал и без того нарушенные рецепторы — а Азирафаэль тихонько дремал на его груди — полноценно он никогда не спал — в то время как змий успокаивающее гладил измученную спину Зиры — и тихо шептал слова успокоения, обещая забрать всю его боль… Не то обман, не то ловушка — демон это понимал, также как и понимал, что архангел не должен преследовать демона с любовными целями и спасать его от чахотки — но Кроули же это делал. И пусть Азирафаэль будет проклят за это. СЕЙЧАС На самом деле лёгкие болели потому, что Азира перед укусом задержал дыхание, а при попытке возобновить дыхание, яд сработал, болезненно сжав губкоподобный орган — но это же такая мелочь. Кроули же в это время расположился между ног демона и посасывал сверхчувствительный и твердый клитор как маленькую, но самую вкусную, конфетку, одновременно с этим лениво ощупывая стахановца изнутри — дразнил, но кончить не давал, потому что… — Я хочу, чтобы ты кончил на моем члене, — спокойно сказал Кроули, после чего ухмыльнулся, обнажая ярко-белые и ровные жемчуженки-зубы — А лучше сразу на двух. Оу, не смотри на меня так. Я хочу, чтобы ты научился принимать сразу два моих члена. И твоя задача их ещё научиться правильно просить, бесёнок, — змий чуть привстал, выровнил один из своих гемипенов в сторону щелки Азиры — набухшую, влажную, жаждающую — и резко вошёл, уже набив своего бесенка до отказа. — В первый раз я буду великодушен, — объявил ему Кроули, начиная делать первые фрикции — Но в следующие разы придется просить милостыню, как хорошая девочка, — и пусть Зира будет проклят, но он будет. Кроули опытный — это сразу видно и ощутимо — и в онемевшем сердце Зиры топится ревность — и он словно бы знал, что именно нужно его ртутной самочке — и он это давал. В разных позах, разными членами, в разные дырки — а демон жадно принимал и принимал, не желая останавливать подобный разврат — в первые. Под конец оккультный немного пришел в себя — правда был всё ещё податливый, как пластилин — и в конце одной рукой неуверенно дрочил один пенис архангела, пытаясь насадиться ртом на другой член — получалось туго, ведь по большей части он был всё ещё парализован — и чтобы закончить, архангелу пришлось помочь — зато потом он сделал то, о чем мечтал ещё тогда, современ Эдема, когда только впервые увидел падшего — стянул его волосы на затылке и страстно зацеловал. Сначала — лицо, а потом — эти обескровленные губы, которые не то пытались вымолить пощаду, не то умоляли о наказании — змий целовал нещадно, жёстко, царапал клыками, образуя ранки — брал свое. А заснули они вместе — в обнимку, голое тело к голому телу — и Кроули снились счастливые сны о их совместной с Зирой домике и даже о потомстве — а Азирафаэлю ничего не снилось — но зато он спал спокойно — впервые за эти шесть тысячелетий. Воскресение, в которое Апокалипсис прочти произошел, было такое странное, что Адам его просто стёр — словно бы ничего и не было. Все, кто умерли, воскресли, все, что разрушилось, было восстановлено… Кроули вышел из маникюрного салона, счастливо улыбнулся, видя свою «Бентли» идеальной, живой — словно это не она сутки назад сгорела — и направился к ближайшему такси — у него важная встреча, которая была в парке, где его поджидал Азирафаэль. — Привет, — архангел оказался сзади демона, который следил за уточками — Как квартира? — Она в идеальном состоянии, — сказал стахановец, повернувшись к нему — А машина? — Блестит и здравствует, — заметил змий — А ты что-нибудь понял из того, что произошло вчера? — Только догадываюсь, — пожал плечами демон — Но как у вас говорят — Божий замысел не… — Постежим, — прохрипел голос Смерти — и «пугало», которую, уже любовники, до этого не заметили, исчезло, оставив какой-то осадок. — Есть в действии каждом предвестники смерти… — пришла Кроули на ум строчка, когда он засмотрелся на то место, где была Смерть — Как думаешь, к чему это? — ответа не последовало — Азирафаэль?.. Змий повернулся — и увидел, как связанного по рукам и ногам, с наглухо закрытым ртом, Азирафаэля куда-то тащили какие-то демоны. — Связанные предатели — мое любимое зрелище, — поделился Сандальфон, напоминая Дядюшку Фестера, после чего криво улыбнулся — и исчез вместе с другими. — Эй! А ну оставьте его! — воскликнул Кроули и уже кинулся за ними, как его приложила по башке какая-то азиатка! — Не ушибся, Краули? — спросила она хриплым голосом Хастура, и у Кроули едва хватило сил, чтобы обернуться — и черт побери, над ним нависал Хастур с отрезком металлической трубы и в женской, мать их, одежде! — Да нет… Я… В порядке… — издал архангел и провалился в глубокий обморок. Ад был, откровенно говоря, сырым местом… А ещё узким и вонючим, и лампочка в коридоре, по которому вели Азирафаэля, постоянно мигала, но все никак не лопалась. Зира шаркал в не свойственном ему стиле — было гадко и противно, а ещё и тошно от предстоящей казни. В основном, конечном, пункте, уже зачем-то была ванная, пока ещё пустая, а также Гавриил, Сандальфон и Михаил. Михаил была… Странной какой-то. Если так подумать — не ангел и не бес — просто какая-то серая сморщенная от старости фигура. — Оу, весь Ад здесь… — подал голос Зира. — Молчать, — грубо бросил Гавриил — Ты же в курсе, зачем ты здесь? — М? Нет… Будь добр, поясни, — и стахановец позволил себе издевательски-сладенькую улыбочку. — Ты сблизился со своим врагом, все это время за нашими спинами нянчил с этим пернатым полудурком сначала не того, а потом вы оба надоумили настоящего Антихриста не запускать Апокалипсис, — пояснила Михаил низким, покойным голосом — Вы оба — предатели. А знаешь, что делают с предателями? — Уж явно не по головке гладят, — отозвался Азира. — Довольно! — сухо издал Сандальфон — Предатель Азирафаэль, я приговариваю тебя к уничтожению святой водой! Хочешь что-нибудь сказать? — Да… Нет. Вроде, — на выдохе отозвался опальный демон, а потом его слух уловил чьи-то шаги — пафосные, торопливые, святые — одна очень характерная ангелица несла святую воду. А потом к ним вышла Дагон — и в руках был у нее кувшин со святой водой. Рай — широкая, белая, стерильная клетка — и где вы остальные ангелы, черт побери? Неужели никто не хочет посмотреть на казнь опального архангела, который Рай все последние шесть тыщ лет сотрясал?! Кроули сидел на неудобным жестком стуле, привязанный по рукам — а рядом была торжествующие Вельзевул, Лигур и Хастур. — Что ж, Кроули… Ты воистину молодец, — сказала Вельзевул с натянутой улыбочкой, нервно расхаживая около подчинённого — Сдружился с врагом, надоумил его остановить Апокалипсис и переубедил Антихриста, из-за чего он тем самым пошел против воли своего отца-Владыки… Что ж… Ты превзошел все мои ожидания, — ее улыбка едва не сопровождалась нервным тиком. — Да, но… Все же счастливы? — скептично поинтересовался Кроули. — Смотря кого ты подразумеваешь под всеми, — сухо отозвался Хастур, которому уже вернули тело. — Ты же в курсе, что с тобой сделают? — поинтересовался Лигур, улыбаясь уголками губ. — Ну… Помилуют? — предположил змий и лениво склонил голову на бок. Вельзевул рассмеялась на это, а Хастур и Лигур зубасто ухмыльнулись. — Только если после наказания, — фыркнула начальница. А потом раздался шаг — и вышел Эрик — одноразовый демон-болванчик с похожими на кроличьи ушами. — А теперь сделай всем одолжение, — сказала Вельзевул, подойдя к Кроули — Умри побыстрее в адском пламени, — и Эрик разжёг костер. В Аду все шипело и волновалось, ибо Азирафаэль, оставшись в широкой угольной футболке, которая едва прикрывала ему ягодицы, спокойно плескался в святой воде! Хотя должен был мгновенно кануть в небытие, а не лежать с умиленной мордашкой в воде, словно под дурью, и рассуждать на какие-то отвлеченные темы, нет-нет, но гордо демонстрируя воспалённые следы от укусов одного конкретного архангела, одновременно с этим волнуя воду — он бил по ней раскрытой ладонью, едва не попадая каплями по адским существам. — Знаете, — наконец выдал Азирафаэль осмысленные слова — Я хочу предложить вам сделку, — и улыбнулся такой улыбочкой, что у демонов не осталось сомнений — этот адский металлург тронулся рассудком! И видимо это произошло по вине того сумасшедшего архангела, который занёс ему эту инфекцию бешенства через укус! К слову, само место укуса выглядело воистину плохо — воспаленное, фиолетовое, с ниточками взбухших микро-нервов… Похоже этот райский паразит надолго завис на шее стахановца, прежде чем его удалось отцепить. — Какую? — с подозрением спросил Гавриил, недовольно пережёвывая эмаль своих зубов. — О, самую хорошую! — жизнерадостно воскликнул Азира, прикрывая глаза — Вы — да, именно Вы и Они, так уж и быть, отвяните от меня и него, а мы… Просто не обеспечим вам новые неприятности, — сначала начальство молчало, словно обдумывало предложение, но «мотиватор» со стороны демона — особенно сильный всплеск воды, который едва не попал в Сандальфона, заставил их засуетиться и согласится, лишь бы избавиться от опального демона — пораженный тем чокнутым, он потерял себя и свою сущность, и, видимо, по этому и не реагирует на святую воду — так решили демоны. — Я принесла ещё святой воды… На всякий случай, — раздался голос Дагон, когда она возникла снова, с наполненным кувшином, вот только увидев ещё живого и активного, а ещё и покусанного, опального, она впала в шок — и из-за этого у нее выпал кувшин из рук, разлив святую воду и заставил уже бывшее начальство Азирафаэля нервно зашипеть и поспешить убраться. — Дагон, — обратился стахановец к Ангелине — будь добра, начудесь мне полотенце. Как только Азирафаэль — одетый, сухой, словно не он до этого брызгался, как уточка, — выскочил из Ада, о воровато огляделся, и убедившись, что один, неожиданно взял, зашипел, широко раскрыл его глаза — зрачок стал блекло-синим, взгляд расфокусировался, мутно-голубой поплыл — со стороны Азирафаэль походил на слепого. Чуть поморщившись, он ещё раз убедился, что один — и поспешил поскорее убраться из этого треклятого стыка Ада и Рая. Кроули посмотрел на адское пламя спокойно, после чего перевел взгляд на начальство, словно ожидая инструкций. — Ну? — хрипло издал Хастур — Чего ты ждёшь? — Да так… Прощаюсь, — пожал плечами архангел. — Это с кем же? — ехидно поинтересовался серафим. «А это мы сейчас узнаем» — про себя подумал змий, но ничего вслух не ответил. Так как больше смысла медлить не было, Кроули вздохнул и вошёл в огонь, начав ломать комедию — неестественно прогнулся в спине назад, прохрипел, осел на колени, изображая конвульсии… А потом, как только начальство уже начало радоваться — резко встал, щёлкнул шеей — его голова повисла на правом плече, шея была выгнута и из-под кожи проступали позвонки. Не успело начальство отойти от первого шока, как архангел дернулся в сторону начальников, рыкнув на них огнем и едва их не зацепив. — Это так и должно быть? — с подозрением спросил Хастур у Вельзевул, однако в ответ получил лишь неясный звук. В прочем, присутствующие не могли не обратить внимание на руки Кроули — его сегодняшний пиджак имел короткие рукава, а потому они могли заметить воспалённые царапины и среды от ногтей — похоже, это тот падший напал на архангела и чем-то заразил его! Точно! Теперь понятно, почему этому несчастному не страшен адский огонь! — Ну? — подал голос Лигур — Что дальше? — Мх… — издала Вельзевул, недовольно поджимая губы, прекрасно понимая, что смысла держать этого психованного в Раю нет — кроме того, что он — опальный, он явно заражен какой-то адской инфекцией, которая воскресила его ещё до того, как он погиб в адском огне — и мало ли, может, он и других потом позаражает? Да и… Эта его аура похоти, насилия, и других человеческих грешков… Когда Вельзевул брякнула другой приговор — или, скорее, пощаду, Кроули ухмыльнулся, сказал: — Ну вот и порешали, — после чего схватил себя за волосы, дёрнул голову в другую сторону и выпрямил себе шею, всё ещё держа начальство под особым контролем. Хей, а Энтони Дж. Кроули упоминал, что он — хороший манипулятор? Этот день был просто обязан закончиться хорошо — так думал Азирафаэль, сидя на скамейке в парке, закинув ногу на ногу и нервно барабаня по лакированному дереву пальцами. Все должно было пройти просто идеально! Никто не должен был их раскрыть — если только кто-то из них случайно не переиграл, или… Нет — Азирафаэль берет и нервно трясет головой, позволяя своим волосам ударить себя по щекам — все будет хорошо. Оно просто обязано. Наконец рядом с подслеповатым Азирафаэль опустился Кроули, на шее которого были фиолетовые гематомы — последствия того трюка с шеей и костями. — Твои, кхм, на горизонте не ожидаются? — с подозрением негромко спросил Азирафаэль, склонившись к плечу Кроули. — Дай-ка проверить… — сказал Кроули, и прикрыв глаза, коснулся висков, немного подождал… — Пока что все чисто, — и протянув руку демону, спросил: — Ну что? Пора заканчивать этот маскарад? Зира чуть помолчал, подумал — а потом протянул руку. — Думаю, на ближайшие пару тысяч лет мы свободны, — и после того, как он покрепче сжал руку архангела, произошла удивительная картина — на месте Азирафаэля оказался Кроули, а вместо Кроули — Азирафаэль. Какое-то время они молчали. Первым тишину нарушил Кроули: — Слушай, а как думаешь… — он выждал паузу — А что случилось бы, если бы Армагеддон всё-таки случился? — и его передёрнуло. — Смотря, кто-бы победил, — бросил Зира, буквально зарываясь в свитер — лишь жалкая попытка спастись от внутреннего холода, чтобы душа не обледенела. — В плане? — удивился Кроули. — Ну смотри. Если бы победил Ад — он, как паразит, сначала бы уничтожил жизнь на этой планете и ее саму, а потом бы, как паразит, принялся и за другие, пока бы не уничтожил само бытие — а заодно и себя, — стахановец пожал плечами, словно говоря о прогнозе погоды, а не о мрачных перспективах, которые они просто отодвинули от себя на неопределенный срок — Если бы Рай… Ну… История с Адамом и Евой повторилась. Также везде были бы одни ангелы, также были бы недовольные, потом — воспитание, падение, новые падшие, создание нового Ада… И по сути — просто бы перезагрузилась история. Конец, возможно, был бы такой же — или такие опальные, как мы, все остановят. Либо… Ну ты понял. — Грустно это как-то, — выдал змий, и чуть приблизившись к стахановцу, обхватил своей наманикюренной ручкой его — просто сейчас архангелу необходим тактильный контакт, как доказательство, что все кончилось, и кончилось хорошо — а демону просто холодно — причем из-за не природного холода — это леденела душа от непривычных ощущений и пережитой казни. — И так, — подал голос Азирафаэль — т что нам делать дальше? — Жить в свое удовольствие, я полагаю, — легкомысленно отозвался Кроули. Вот теперь всё точно будет хорошо.