Reverse! Omens

Описание: Кроули и Азирафаэль, отправившись за город на выходные, решили поэкспериментировать в плане секса, и Кроули сделал некоторые свои копии из разных времён, чтобы наверстать упущенное (а заодно и вызвать у Азирафаэля анафилактический шок). Если так подумать, это была одна из самых лучших их идей за последнее время — выехать подальше за город, пусть и буквально на пару деньков, подальше от всего того, что напоминало им о минувших событиях. И откровенно говоря, жить без дыхания в затылок, было… Трудновато. В любом случае, Азирафаэлю, который был по своей натуре довольно пассивным, было действительно тяжковато, а вот свободолюбивому Кроули как раз наоборот — вот кто уж точно радовался освобождению спустя столько лет. Нет, Зира, конечно, тоже был рад — но всё-таки ему пока что было ещё не по себе… Но думать об этом сейчас, когда они с Кроули размеренно (на удивление) ехали до деревеньки, где собираются снять небольшой, но уютный домик на пару дней, он не собирался, да и сил, откровенно говоря, об этом не было — по большей части потому, что голова у Азирафаэля сейчас вообще отказывалась думать. — Помяни мое слово, я больше никогда из твоей аптеки ничего не съем, — морщится демон, пытаясь хоть как-то взбодриться — Энтони предложил ему попробовать побороть бессонницу Зиры снотворным, что на какое-то время действительно усыпило, но вот проснуться все ещё не позволяло. — Во-первых, — назидательно изрекает Кроули, развалившись на кресле — Бентли сама себя вела, — Это аптечка. А во-вторых — просто для твоего организма это было неожиданностью. — Все равно, — шикает демон и потирает лицо — Как ты вообще мог употреблять эту дрянь? — Легко и просто, — пожимает плечами архангел — Поверь, я и не такое пробовал. — Верю. Охотно верю, — отзывается стахановец и зажмуривается от ударившего ему в лицо солнце. Оставшийся путь они едут в тишине, в то время как голова одного была склизкой кашей, а сознание другого размышляло о высоких вещах — ну вообще о Содоме и Гоморре. Когда они уже были на месте, Зира совсем немного начал приходить в себя, в то время как Кроули подозрительно замолк и бросал на демона особые взгляды — и сомневающиеся, и недовольные, и жаждующие. — Вау, — издает без эмоций стахановец, выходя из машины и двигаясь прямо к домику — Неплохо. — М? Нормально, — бросает змий, вставая прямо за плечом Азирафаэля — И так? Чем займёмся? — Чем угодно? — хмыкает Зира, ероша чёрно-белые волосы — Есть идеи? — Ну… Если в общем и целом… — тянет Энтони и позволяет себе хитрую улыбочку, приобнимая демона за плечи — плоть, температура которой больше 42 градусов, к тому же ещё и нагретая солнцем, приятно припекала даже сквозь угольный свитер, — Помнишь, ты мне как-то сделал комплимент, мол, я — огранка высшей пробы, м? — Помню, — тепло усмехается Азирафаэль и кладет затылок на плечо змия — И я все ещё не поменял свое мнение. Если так подумать, то Кроули был действительно огранкой высшей пробы, которая с каждым годом увеличивала количество граней и становилась только лучше и лучше — и если эти райские дурни этого не замечали, то они и не достойны владеть таким бриллиантом. И сейчас, по итогу всей жизни, по итогу того, сколько личностей содержал Кроули, и что он даже не дуален — он явно был огранкой с вековыми ребрами — острыми, Азира не раз о них ранился, но эти грани были красивыми, и сейчас он был рад держать их в руках, причем — без защитных перчаток. — Ну так что? — интересуется демон — Что у тебя за гениальная идея? — Да так… Как тебе идея группового секса? — а потом этот змий-искуситель склоняется над его ухом и шепчет: — Со мной, сссссссс. Точнее… С моими клонами? — А ты, кхм, сможешь? — интересуется Азирафаэль, пытаясь не облизывать внезапно пересохшие губки — хотя бы не так открыто. — Я и не такое могу, бесссссенок, — хихикает Кроули, после чего плавно огибает демона и идёт в дом. — Вот ведь… — шикает ему в след Зира, широко и ненормально улыбаясь, в то время как оголодавшее сознание сожрало сонливость и усталость, насыщая организм игривым возбуждением. Вечер в этом место был темным и прохладным — как минимум у озера, над которым был холм с очень крутым спуском вниз, была именно такая погода. На холме валялось старое дерево, которое Азирафаэль использовал, как скамейку — сидел на нем, закинув ногу на ногу и чуть сгорбившись, пряча щеки в руках — честно, он уже задолбался здесь сидеть и ждать чуда в лице Кроули, разбившего себя на свои версии из разных прошедших лет — грани, как их для удобства они решили это назвать. Ещё днём Энтони выгнал Азирафаэля, чтобы тот не наблюдал за этим, и демон с самым гордым видом ушел сюда, подальше от цивилизации, вот только сейчас это уже напрягало — побольшей части потому, что Азирафаэль в каждой тени видел своих адских «коллег». «Будет очень смешно, если выяснится, что он тупо кинул меня и укатил на своей Бентли куда подальше» — подумал с раздражением стахановец, начав на энерции накручивать лапшевидную прядь на пальчик. А когда сзади раздался треск веток, он вздрогнул и резко развернулся, едва не вырвав себе волосы — и заметил, что к нему стремительно приближается йогуртово-розовая фигура, которая с каждым шагом приобретала немного грубоватые, но женские черты. Она — Нянечка Аштарот — плюхнулась рядом с демоненком, после чего мягко обхватила его руку, вытянув ее из волосяного плена, и коснулась его костяшек своими губами с матовой помадой, заставив его почувствовать себя грязным дворовым мальчиком в руках статной женщины — и подобные мысли заставили его щеки залиться трупным цветом. — Привет, — сказала она ему, сдержано улыбаясь — Я скучала. Азирафаэль. — Я тоже, — хрипло отвечает стахановец, пряча стыдливую и глупую улыбочку. А потом сзади него раздается сразу два шороха — и сразу четыре руки закрывают ему со спины глаза. — Угадай — кто? — усмехается пустой голос — таким говорят только люди в глубокой депрессии и под успокоительными так говорят — а ещё так говорит Кроули, косящий под Джона Леннона и шатающийся с несчастной мордой — примерно из 50-х. — Никогда не угадаешь, — хихикает второй голос — так говорят только развесёлые мужички-балагуры за 30 под скипидаром — и так говорил Кроули, когда шатался с дурацкими усами, постоянно будучи каким-то слишком радостным и перевозбужденным. Демон аккуратно стаскивает их руки со своего лица, глуповато косится на них, задрав голову, не уверенный, что ему это не кажется — но по улыбке граней он понимает, что это — реальность. — Здравствуйте… — хрипло отзывается Азира, отчего-то сильно робея, чувствуя сворачивающийся в животе узел возбуждения, — Я рад вас всех видеть. — Ты бы знал, как мы тебе рады, бесёнок, — игриво подмигивает ему усатый змий, после чего любовно потирается о белую щеку носом, слегка щекоча усами, — Ах, ты все такой же теплый и горячий… И Азирафаэль даже начинает таять в объятиях усатого, откинув голову и давая доступ к шее, как его резко прижимает к себе Кроули из 50-х, злобненько усмехаясь. — В очередь, — бросает он, после чего крепче прижимает к себе демона, уже готовясь вонзить в шею ему зубы, как стахановца к себе выдергивает Аштарот, утыкая лицом куда-то в жёсткую грудь. — Вот именно, — замечает она — В очередь. Да и, я думаю, будет справедливо его сначала и другим показать, м? — Ну так-то да… — тянет усатый Кроули, прижимаясь носом к выгоревшим корням — Но… — Никаких «Но»! — обрывает его женщина и резко с Зирой встаёт — Мы отведем его к другим! Когда они проходят к дому, на дворе уже темно, но в домах горит яркий свет, что и освещает им путь до своеобразного алтаря, который окружили и другие жадные боги, дожидаясь только жертву, которую неспешно вели. — Надеюсь, ты морально готов к сегодняшнему вечеру, бесёнок, — насмешливо бросает Кроули из 57-х, идя за Азирой прямо след в след. — Вы же архангелы, — резонно замечает Азирафаэль — Вы же не должны причинять боль. — В таком случае, ты вообще не знаешь ангельскую суть, бесёнок, — хмыкает Энтони, едва не пританцовывая. — Не переживай, Азирафаэль, но ближайшие дни твое тело будет ломить, если ты переживешь этот вечер, — бросает Няня, чудом открывая дверь и загоняя демона вперёд, сразу направляя в гостиную — и там уже сидело несколько других Кроули — ещё ангелы — Белый Рыцарь и Римский, а ещё, уже ближе к архангелу, но не являясь им — Кроули из театра «Глобус». Азирафаэль теряется в ощущениях, прячет мордашку за волосами, пытается скрыть свое внезапно наплывшее возбуждение — и за это получается подзатыльник от Аштарот — будто он сделал что-то плохое! — Не прячь мордашку, — строго говорит Няня, пытаясь заглянуть в его мутные глаза. — Не будь с ним такой строгой, — просит римский Кроули, изучая взглядом тело Зиры. — Но, определено, дисциплину ему соблюдать надо, — замечает Белый Рыцарь и щелкает пальцами, отчего вся одежда Зиры исчезает, вырывая из некогда проеденной туберкулёзом груди недовольный звук — Прости, демон, но твоя одежда, особенно сейчас, это ересь высшего вида! Бледные руки сразу же попытались прикрыться, хотя сейчас это выглядело просто смешно. — Не прикрывайся, — холодно отозвался римский Кроули, пронзительно следя за тем, как бесенок синеет, но прячет руки за спину, заодно открывая вид и на свои белые ягодицы, которые никогда не знали порки — но благо, что грани Кроули его с этим познакомят — так, чисто в целях профилактики. Ещё днём Азирафаэль для удобства поставил себе вагину вместо члена, к которой усатый Кроули сейчас и тянулся руками, прижавшись к нему со спины. — Промеж ног ты разогрет сильнее всего, — мурлычет архангел, щекоча плечо стахановца ржавой щеткой над губой, пальцами же в это время раздвигая его половые губы и легонько касаясь клитора, заставляя демона вздрогнуть и чуть дрогнуть, закинуть затылок ему на плечо и зажмуриться от смущения, что отразилось на его лице чернильным румянцем. Немного грубоватые пальцы начали потирать чувствительный комочек плоти, вырывая из-под плотно сжатых зубов напряжённый выдох. — Расслабься, демон, — говорит — приказывает — ему Белый Рыцарь, лениво развалившись на диване и внимательно следя за действиями грани и Зиры. — Он не может. Ему надо в этом помочь, — замечает Аштарот, располагаясь на диване тоже. — В этом мы ему по поможем, — замечает Кроули из 57-го, после чего материализует на пол мягкий ковер, а вокруг — разные подушки, и на одну такую опускается сам, где спиной к себе размещает Азирафаэля, широко раздвигая ноги демона вместе со своими. Стахановец пытается прикрыться руками, но грань это присекает, прихватив руки демона ему за спину. Усатый Кроули ложится на живот между их ног и с самым непристойным звуком присасывается к влагалищу, щедро покрывая его своей теплой слюной, пуская по демонскому телу приятные импульсы, сводя Зиру с ума. — Он стонет, как блаженный, — замечает Кроули из театра, медленно, прямо по аристократичному, поглаживая свод козлиную бородку — но видно, что наслаждался и зрелищем, и звуками. — Будто тебе не нравится, — усмехается Аштарот, наколодовав вино, после чего она подходит к Зире, и вскрыв бутылку, склоняет ее над голым телом, и покрывает его бордовой жидкостью, заставляя демона немного заерзать от прохлады. Азирафаэль дёргается, пытается и вырваться, и как-то сжаться, вот только Кроули из 50-х крепче прижимает его к своей груди, а потом выпускает свой очень длинный язык и начинает слизывать вино, лаская кожу и очищая его, сильнее мучая. — Это не честно, — всхлипывает демон, говоря так тихо, что граням приходится напрячь слух, чтобы услышать его — Над больными издеваться нельзя. — Кто сказал? — ухмыляется Белый Рыцарь — Тем более ты уже отболел. Так что издеваться над тобой кодексом не запрещено. — Это жестоко, — всхлипывает Азирафаэль, а потом вскрикивает — язык того Кроули, что делал ему кунилингус, начал расти и расширяться, болезненно заполняя его дырочку. — Расслабься, — отдает приказ Кроули из Рима, лениво поглаживая напряжённые эрекции — Ты с нами надолго застрял. И Азирафаэль правда немного расслабляется, начинает расширяться и течь, благодаря чему язык внутри него начинает шевелиться немного свободнее, что срывает с его губ умоляющий скулеж. — Стони меньше, детка, — резонно замечает Кроули из театра — Иначе мы решим, что ты болен. — О, поверь-те, ему просто необходима медицинская помощь и лечение, — издевательски хихикает Кроули 50-х, ущипнув Азирафаэля за сосок, вырвав из него вскрик. В какой-то момент Кроули перестают мучать демона и просто роняют его на бок, оставляя таким — распущенным, раскрытым, влажным и крупно дрожащим — на потеху другим граням, не развязывая ему руки — так веселее. — Ну что, дорогуша? — сладенько интересуется Аштарот, наступая острым каблуком на плечо демона — Ты уже разогрелся? Азирафаэль ей не отвечает — не видит смысла, ибо знает, что каким бы ни был его ответ, он ничего не решит и ни на что не повлияет — дешевле и быстрее будет просто смириться и жить данной минутой, не пытаясь заглянуть в туманное будущее — а в случае стахановца, этого самого будущего у него даже нет. Тот Кроули, что из Рима, хватает Зиру за волосы, тянет на себя, а потом легко усаживает на один из членов, проходясь другим по клитору и вырывая из груди тихий стон, заставляя демона соблазнительно прогнуться в спине и открыть доступ к шее, чуть поерзать на костлявых бедрах, а потом громко заскулить и сильно напрячься — это грань вцепился своими клыками в шею Азирафаэля, накачивая его ядом, который сковывал и возбуждал, делая из Азиры просто горячую и влажную дырку для удовлетворения его Господ. — Ты ещё плохо растянут, — комментирует Кроули, щёлкая пальцами — и руки Азирафаэля обнимают ангела, плотно прижимаясь к нему. — Так это и к лучшему, — комментирует усатый, расположившись на подлокотнике дивана. Римский делает пару толчков на пробу, вырывая из Зиры бессильный хрип — а потом к демону сзади пристраивается Белый Рыцарь, который чудом смазывает один из своих гемипенов и резко врывается в узкую задницу демона, заставляя его хрипло вскрикнуть и чуть дёрнуться. Сначала грани двигались в разных темпах, очень резко и грубовато, едва не разрывая Азирафаэля, доставляя ему больше боли, чем удовольствия, чем получили замечание от Аштарот: — Если порвете его, то и залечивать будете сами. — Не порвём, — фыркает римский Кроули, бродя руками по телу Азирафаэля, особенно сильно давя на нижние ребра. — Мы ещё даже не начинали, — пропыхтел в ответ Рыцарь, склоняясь над шеей Азирафаэля для того, чтобы оставить болезненный укус, немного задев проходящую рядом артерию кончиками острых клыков — и Азирафаэль слышит где-то в далеке воющий стон, пока не понимает, что это его собственный. — Блаженный, — хихикает Рыцарь и больно шлёпает Азирафаэля по правой ягодице, царапая нежную кожу металлическими доспехами, а потом впивается в плоть пальцами. — Не будь с ним строг, — заступается за Зиру Кроули с усиками, неоднозначно двигая рукой между ног — Лучше наслаждайся его узостью, пока он ещё не сильно растянут. — Возможно, немного строгости ему бы не помешало, — вставляют свою лепту Аштарот, невинно пожав плечами. — В любом случае, — подал голос Кроули из театра — Старая-добрая порка в качестве профилактики ему бы не помешала. — Звучит очень даже хорошо, — отзывается Аштарот. — В очередь, — фыркает Кроули, слегка подергивая бороду. — У вас есть хоть какой-то план на него, который не калечит его плоть? — лениво интересуется Кроули их 50-х, расположившись на другом подлокотнике. — А тебе что, жалко его? — интересуется Кроули из Рима, пальцами поигрывая с клитором Азирафаэля. — Ничуть, — легко жмёт плечами пародия на Леннона, вырывая со стороны Азиры ненавистный взгляд в свою сторону и скрип жемчужин-зубов — Просто не забывайте, что не вы одни собираетесь им заняться. — Обязательно, — махнул римский Кроули, своим тоном давая понять, что там легко он Азирафаэля им не отдаст. Сложно сказать, когда Кроули из далёкого прошлого, наконец, отпустили Азирафаэля — ему самому казалось, что только спустя вечность, по большей части из-за наркотических соединений в составе яда, однако в следующий момент он уже сидел на обоих членах Кроули с усами, плотно прижавшись спиной к его груди и задыхаясь — сразу четыре клыка — Кроули из 50-х и усатого — вцепились в его плоть, буквально маринуя ядом изнутри, а как только Кроули оторвались от шейки демона, пародия на Леннона легко опёрся на диван и проник одним из членов глубоко в пасть стахановца, приспособив его руки к своему второму члену. — Восхитительно, — мурлычет усатый, сильно давя на плечи Азирафаэля и не менее жёстко работая бедрами, трахая Азирафаэля. — Согласен, — хмыкнула другая грань, вцепившись в черные корни и двигая головой Азирафаэля так, как надо было ему — Хотя глотку ему можно было бы расширить. — Вы лучше ему другие каналы расширяйте, — заметил Кроули из театра, прервав на миг спор с Аштарот о том, как, сколько и чем лучше им будет высечь Азирафаэля, сознание которого начала уплывать куда-то далеко. — Пока вы их ему не замучили? — хихикнул Кроули из 50-х, на короткий миг остановившись, чтобы дать Азирафаэлю короткую передышку. — Можно и так сказать, — хитро отзывается Аштарот, улыбаясь улыбкой садиста. Азира же слышал их словно сквозь вакуум — настолько же далеки и непонятны были ему их слова, насколько же они казались приглушёнными, звуча зловещим змеиным шипением в словно бы заложенных барабанных перепонках — но это было так ужасно и хорошо одновременно, что било по его телу чёртовым экстазом- наивысшей степенью удовольствия. — Может, сделать ему интимный пирсинг? — предлагает Кроули с усами, покусывая плоть груди стахановца. — Настолько не терпится его изуродовать? — фыркает Кроули из театра. — Не сильнее, чем вам, — парирует в ответ усатый. — Не, ну а что? Звучит интересно, — хрипловато отзывается пародия на Леннона, вытаскивая один свой член из Азирафаэля только для того, чтобы заполнить его вторым — Хотя бы клитор. — Ну? Как ты смотришь на это, бесёнок? — обращается ухмыляющаяся Аштарот к демону, пытаясь заглянуть в его отсутствующее лицо. — Как и на все ваши идеи — плохо, — хихикает Кроули из 50-х, пытаясь пальцами в той эластичной проволке, которая была волосами Азирафаэля. — А ты откуда знаешь? — несколько обиженно интересуется Няня, и, кажется, в какой-то момент она даже начинает ругаться с Кроули из 50-х, но едва ли демон это слышит и видит — сенсорная система начала жёстко барахлить. «Это из-за яда» — думает Зира, и сам же поражается, насколько тяжело ему даются элементарные мысли — они медленно и неспешно текут, давят на каналы, сминают плоть — и Зира становится пустоголовой дыркой для траха, которая медленно теряет все нервные окончания… Определенно, он пропускает момент, когда Кроули из 50-х кончает ему глубоко в глотку — но зато не пропускает, что давится его спермой — настолько ее много. В какой-то момент яда становится так много, что Азирафаэль окончательно отключается (нервно и умственно), только далеко-далеко ощущая новое чувство — словно бы что-то набухает, вздувается, и оно очень тяжёлое… А потом оказывается, что это у стахановца из-за передозировки яда случился анафилактический шок, что выразилось в воспалении лимфоузлов, однако грани, не заметив этого, его долго использовали его по своему усмотрению, в самый последний момент заметив, что Азирафаэль уже был созданием не здесь, а где-то в другом месте, из-за чего вовремя подсуетились и даже поставили капельницу с мощным антигистаминным, после чего окружили его и внимательно следили за его реакцией, ибо в сознание он приходил туго. — Кажется, где-то мы того… Переборщили, — издает Аштарот, стыдливо потирая затылок. — Определено, — буркает Кроули из театра.