непризнанные дни, падшие ночи

Семейная трапеза проходила в неловкой тишине. Визерис мысленно возвратился в те спокойные времена, когда чувствовал себя счастливым в кругу семьи, но сейчас, государь Семи Королевств, подобным похвастаться не спешил. Место за столом предоставляло ему хорошую возможность посмотреть на свое большое семейство со всех ракурсов. Он уделял особое внимание Эйгону и Лорейнис. Король хотел присмотреться, и убедить самого себя, что их свадьба не станет непоправимой ошибкой, которая повлечет за собой страшные последствия. Эйгон, не проявляя исключительной заинтересованности, лишь несколько раз посмотрел на Лорейнис. Визерис понимал, что сыну ничего не остается, как повиноваться его воле, но Эйгон всё равно не сменит маршрут своего жизненного пути: принц, пряча свою валирийскую внешность под капюшоном плаща, пожелает, в солнечное время, блуждать в Блошином Конце, и, зачав бастардов, вдоволь напившись вин и наглядевшись на драки бедных за черствый кусок ржаного хлеба, возвратиться в Красный Замок ближе к полночи, неохотно исполнит супружеский долг и, конечно же, не проявляя уважение к своей королеве, уснет крепким сном для того, чтобы проснуться на рассвете и привычным образом прожить ещё день. Государь тяжело выдохнул, украдкой обратив свой бдительный взор на внучку. Он держал в руке чашу с лиссийским вином, и не спеша наполнять им свой набитый досыта рыбными блюдами и овощами желудок, смотрел, как Лорейнис переглядывается с Деймоном. Она, нервно держа серебряную вилку в руке, сидела между Лейнором и Рейнирой. Деймон, отпив из чаши сладкое дорнийское вино, ласково улыбнулся, глядя прямо в глаза Ло. Принцесса, ощущая, как её наполняет внутренняя уверенность, благодаря эмоциональной поддержке Деймона, смущенно улыбнулась ему в ответ. Поставив чашу, Деймон прикрыл пальцами свои растянутые в усмешке губы, упираясь локтем о поверхность пиршественного стола. Блеск его сиреневых глаз не соответствовал простоте его улыбки. Он смотрел на неё, как будто знал, что нет ничего важнее за Лорейнис Веларион. Она радовалось ему, как прежде, как маленькая девочка, дождавшись его возвращения из кровавых ужасов войны с Триархией. Ей не нужны были привезенные из Эссоса подарки и сладости. Ло нуждалась в Деймоне. Внимательный, смелый, сильный, и старший за неё в возрасте. Возраст — их общее проклятие. Как и то, что никто из семейства не принял бы их союз как женщины и мужчины. Деймон, опустив взгляд на рыбью голову и кости в тарелке, представил их пышный свадебный пир с Лорейнис. На тарелках — головы и кости присутствующих. В чашах — их кровь. Подбородок Ло испачкан алым питьем, и Деймон жадно впивается в её пухлые губы. Она, в белом платье из прозрачных тканей, смеется как дитя. Он, измученный кровопролитными битвами и красотой Ло, лежит головой на её мягких коленях. Драконы, на уламках Красного Замка, сжигают ослепляющем пламенем всех приглашенных гостей. От бедных слоев населения к лордам и их леди. Он — король, а она его королева. Деймон счастлив. Но счастлив глубоко в своих мечтах. Ведь в реальном времени Лорейнис обещана Эйгону, и ей придётся рано, или поздно, принять его в себя. И в тело, и в душу. Яд осознания неизбежности грядущего отравляет кровь, парализует рассудок. Деймон — не Таргариен, если не займется преображением игры и её жестоких правил. Визерис не единственный наблюдатель в зале, и он не замечает этого. Пока король изучал броские взгляды его загадочного брата в адрес внучки, Эймонд всё время присматривался к Лорейнис. Одноглазый принц не прикоснулся ни к еде, ни к вину. Его тревожили мысли за своё предрешенное будущее. В начале, когда все приступили к трапезе, Эймонд обдумывал свое первое знакомство с дорнийской принцессой Алиандрой Мартелл. Кворин Мартелл, отец Алиандры, написал письмо, где оповестил короля, что через три полнолуния прибудет со своей семьей в Королевскую Гавань. Мейстер Меллос прочел краткое содержание письма в присутствии Визериса, Алисент, Отто и Эймонда. Визерис и Отто улыбчиво взглянули на принца, Алисент взяла сына за руку. Она уж точно обрадовалась, что одному из её отпрысков повезло с будущей супругой. Эймонд видел, как его близкие спокойно принимают тот факт, что это не только удачная партия для него, а и прекрасная возможность присоединить Дорн к королевству. Его брак с дорнийкой — выгодная сделка для двух выступающих сторон. Но никто не спросил его мнения. Никто не пожелал обратить внимание на черную тень возражения в его уцелевшем фиалковом глазу. Отец и дед не уронили и слова интереса о том, что думает на счет свадьбы вечно покорный их воле принц, а королева, его заботливая и чувственная матушка, не ощутила, как похолодела его ладонь в её ладони. Он смотрел на неё, умоляя тревожным взором заметить его несогласие. Эймонд верил, что его судьба не равнодушна матери, но после, как она смело заявила в лицо Визериса, что хотя бы один из его сыновей будет счастлив в браке, он осознал, что обратного решения нет. Ему придется идти по пути, принятый единогласно королем и десницей, держа за руку дорнийскую принцессу. Неважно, хотел ли принц этого судьбоносного подарка. В середине, когда все отведали горячие блюда и приступили к сладостям и винам, Эймонд невольно заметил взгляд Лорейнис на себе. Принц подумал, что она отвернет от него любопытный взгляд, как только их фиалковые глаза встретятся друг с другом, но Лорейнис улыбнулась Эймонду, не обрывая зрительный контакт. Он присмотрелся к принцессе. У Лорейнис белое овальное лицо, выразительные фиалковые глаза, полные розовые губы. Прямые брови с изломом, вздернутый нос и волнистые серебристые волосы ниже ягодиц. Маленькие уши, и на правой мочке уха проступала крошечная родинка. Тонкие руки. На тыльных сторонах ладоней виднелись вены, а на изящных пальцах красовались кольца из золота и серебра, а также, разноцветных камней. Ювелирными изделиями баловал Лейнор. Таким образом, он старался компенсировать свое отсутствие в жизни дочери, возвращаясь из морских приключений на Дрифтмарк. Лорейнис неохотно принимала их, когда довольный своей судьбой Лейнор, надевал большие овальные круги на её детские пальчики. Ничего, сгодится по размеру, когда ты подрастешь, говорил Веларион, явно не замечая обиды в её доверчивых глазах. Он уходил, оставляя её с холодными безделушками, что соскальзывали с пальцев и, звонко падая о пол, катились в неизвестное направление. Он уходил всякий раз, когда предчувствовал её плач. И Лорейнис плакала. Но, однажды, недостаток любви Лейнора заменило ожидание на Деймона. И он возвращался. Всегда возвращался к своей Ло. Эймонд рассмотрел её, не почувствовав ничего, чтобы мог ощутить влюбленный, или заинтересованный личностью юноша. Лорейнис — валирийское наследие, и каждому известно, что боги наделили валирийцев нечеловеческой красотой. Его цеплял, разве что, взгляд. Её глаза, словно говорили с Эймондом. Но что он должен понять в их чистоте и искренности? Глаза — отражение души человеческой, но у Таргариенов, детей Валирии и драконов, душа отражалась в гневе и остроумии. Эймонд не видел её гнева, как и не натыкался на её остроумие. Он не отрывался от её живых очей, желая понять их посылы, но Лорейнис всё же отвернулась, взглянув на улыбающегося Деймона. Она улыбнулась ему в ответ. Между ними что-то есть, подумал одноглазый принц, посмотрев на Эйгона. Как ни странно, его брат, будущее государства и опора своего верного народа, засматривался на хорошенькую чащницу, а точнее, на её округлый зад. Эймонд улыбнулся мысли, что Лорейнис и Эйгон, возможно стоят друг друга, но его сердце, внезапно, болезненно сжалось. — Лорейнис. — Визерис обратился к внучке. Все примкнули внимание к государю, когда тот поднялся на ноги с полной чашей вина. У Лорейнис тоже сжалось сердце. У Эймонда без изменений на этот счет. — Поднимись, мое милое дитя. — Лорейнис, бросив краткий взор на Рейниру, подчинилась деду. Рейнира нежно улыбнулась дочери, ощутив тревогу в душе. — Я знаю, что долгое время отсутствовал в твоей жизни, не видел как ты взрослела. Эта вина до смертного часа останется со мной. Я не знаю тебя, как следовало бы знать, но, тем не менее, взял на себя риск помолвить тебя с Эйгоном, моим сыном и твоим дядей. Он будет хорошим мужем. Как и ты ему женой. Я рассчитываю на вас. Ваш брак поможет, раз и навсегда, положить конец всем вздорам и сомнениям в нашей большой семье. Лорейнис, я хочу… — Рейнира не захотела слушать продолжение отцовской речи, перебив Визериса. — Всем известна причина, отец, почему тебе не пришлось увидеть, как созревает твоя внучка. — Рейнира поднялась изо стола, взяв растерянную Лорейнис за руку. Взгляды Рейниры и Алисент пересеклись. — Я благодарна за твое беспокойство, но это моя обязанность, как матери, позаботиться о будущем своей дочери. А Лейнор, как её отец, поддержит меня в этом. — Веларион встал в полный рост, приобняв Лорейнис за плечи. — Это так, ваше величество. Мы её родители, и позвольте нам решать самостоятельно, кому становиться супругом для Лорейнис. — Эйгон хмыкнул. Алисент встала возле ошарашенного Визериса, прожигая взглядом Рейниру насквозь. — Государь помолвил наших детей, и их судьбу определяют уже боги. Не стоит устраивать пустых истерик. Это глупая затея, Рейнира. — Алисент говорила спокойно, с улыбкой на лице. Рейнира же горела ненавистью внутри. — Король, любовь моя, прав. Брак Эйгона и Лорейнис приведет к миру в семье и процветанию в государстве. — Алисент бросила краткий взгляд на Эйгона. Его, скорее, не настораживало нарастающее напряжение между матерью и единокровной сестрой, а забавляло до откровенного насмехающегося всего его вида. — Речь идет о благе не только моего сына, но и твоей дочери. Рейнира знала, что Алисент, как и она, не желает этого брака. Они обе матери, и обе знают своих детей. Ни Эйгон, ни Лорейнис никогда не станут единым целым. Супружество сделает их несчастными заложниками долга перед короной и государством. Но у ситуации есть другая, ужасная сторона. Рейнира подозревает, что её Лорейнис станет главным инструментом, который позволит Эйгону вцепиться в Железный Трон законным способом. Визерис умрет от прогрессирующей болезни, она случайно окажется жертвой яда, а что же ждет Лорейнис? Рейнира боялась представить, каковой будет смерть её цветущей девочки. Но она знала точно, что Алисент и Отто с легкостью уберут её птичку, освободив дорогу Эйгону к праву стать истинным государем Семи Королевств. — Однажды, я сказала, что умру, но моя девочка не окажется в ваших когтистых руках, моя королева. — Рейнира! — рявкнул Визерис, ударив чашей об стол. Сладкие винные капли разлетелись повсюду. Рейнира всё равно не стала молчать. — Свадьбы не будет, и это мое последнее слово! — Рейнира болезненно сжала руку дочери, будто боялась, что её птичку начнут насильно отнимать у неё. — У тебя никогда не было уважения к отцу, сестра. — Эйгон поднялся на ноги, облокотившись кулаками об стол. — Как ты можешь оспаривать его решения? Или намекать на то, что моя мать, якобы, задумывает убить тебя? Рейнира насторожилась. Эйгон, выйдя изо стола, неспешно направился к ней. — Эйгон, не стоит. — Отто занервничал, поднявшись на ноги. — Неужели, я желаю обязывать себя браком, тем самым, жертвуя свободой своих действий? — Эйгон говорил сдержанно, сомкнув руки за спиной. — Неужели, я желаю выполнять чьи-то прихоти, когда про свои придется забыть? Я догадывался, какое гостеприимство ты уготовишь нам, сестра. Но я из всего, что озвучил сейчас, не стал говорить ни матери, ни отцу. Что решено короной, изменить нельзя. — Эйгон встал к Рейнире вплотную. — Один факт, из отцовского решения женить меня на твоей милой дочурке, остается довольно приятным. — Лорейнис стояла за матерью, когда его горящие глаза встретились с её глазами. — Трахать её для зачатия наследников. — Эйгон усмехнулся в обозленное лицо Рейниры. Лорейнис не стала медлить с ответом на дерзость принца. Она, спешно обойдя мать, ударила Эйгона, и тем самым, сломала ему нос. Он закричал от боли, а его лицо мгновенно залилось кровью. Алисент в истерике бросилась к сыну, созывая на помощь мейстров. Эйгон, оттолкнув мать, намерился ударить Лорейнис в ответ, но его рука зависла в воздухе, будучи намертво перехваченной Деймоном. Порочный принц успешно отвернулся, когда Эйгон попытался ударить его свободной рукой. Деймон вывернул ему руку, вынудив того упасть на колени и завопить во все горло от боли. Корлис и Лейнор поспешили звать стражу. Визерис облокотился спиной об стену, ощутив резкую боль в сердце. Алисент примкнула к супругу. Рейнира закрыла собой Лорейнис. К ним поспешила Рейнис, взяв внучку за руку. Эймонд поспешил к Деймону, решив помочь Эйгону. Одноглазый Принц оттолкнул Деймона от Эйгона грубым ударом ноги, и когда тот упал на пол, он сел на дядю и стал наносить сжавшимися кулаками удары по его лицу. Лорейнис решила вмешаться, не смотря на громкие возражения Рейниры и Рейнис. Она, схватив со стола нож, не глубоко всадила острое лезвие в Эймонда в области лопатки, и когда юноша выпустил глухой болезненный крик, ослабив удары, Лорейнис резко вытащила режущий предмет из его плоти. Деймон бросил раненого Эймонда с себя, ударив его рукой. Лорейнис не стерпит такого отношения к себе и её близким. Она даже не возьмет во внимание, что в них течет такая же кровь как у неё, и поступит подобным образом, как поступали обидчики. Возможно, хуже. Деймон учил её защищать свое. Не прощать малейшее оскорбление. Она, схватив корчащегося от полученных травм Эйгона за такие же как у неё серебристые волосы, оголила для всех его кадык, к которому приставила лезвие ножа. По залу раздался истеричный вопль Алисент. Лорейнис судорожно и шумно выпустила воздух из лёгких, ощутив, как чьи-то пальцы крепко сдавили её запястье, когда она замахнулась перерезать Эйгону глотку. Принцесса повернула голову, столкнувшись ошарашенными глазами со спокойными взором Деймона. Он удержал её непоправимый удар. — Ты не убийца. — Деймон потянул напуганную Лорейнис на себя, заключив в тесные объятья. Стража заполнила зал, когда уже все закончилось. Мейстеры спешно бросились оказывать помощь раненным братьям и королю Визерису. Алисент, рыдающая и умоляющая мейстеров спасти детей и супруга, не отходила от них. Корлис подошел к Рейнис. Рейнира, ощутив боль внизу живота, попросила Лейнора провести её в комнату к Джекейрису и Люцерису. Лорейнис плакала, пока Деймон крепко держал её в кольце своих ноющих от ударов рук. — Я проклинаю тебя, Рейнира! — Алисент закричала во все горло с яростью. Отто постарался успокоить дочь, приобняв её за плечи. Королева бросила злой взгляд на Лорейнис, растерянно смотрящую на неё в ответ сквозь спутанные волосы. — А ты, дрянь, никогда не познаешь счастья. Я уничтожу тебя. — Уведи Лорейнис, Деймон. — Рейнис, глядя на напуганную и рыдающую Алисент, подошла к ним. Деймон посмотрел на Рейнис, ни на секунду не ослабляя силу рук. Он хотел умереть, держа Лорейнис в объятьях. Это была бы идеальная для него смерть. — На сегодня достаточно сказанных слов и последствий от них. — Если бы я мог её забрать на Караксесе… — Не вздумай. — Рейнис испугалась, но не подала виду. Она знала, какая порочная суть кроется, казалось бы, в простых словах заботливого родственника. — Не напрягайся так, — Деймон усмехнулся, глядя на Рейнис. — Я хочу забрать Ло, чтобы защитить и избавить от уготованной ей роли заложницы. Визерис все равно настоит на свадьбе. — Лорейнис обвила руками его шею, а ногами торс, когда принц поднял её на руки. — Рейнис нахмурила брови, увидев это. Она настороженно взялась за его плащ. — Я отнесу её в опочивальню, как заносил некогда ребёнком, — Деймон улыбнулся, развернувшись лицом к выходу из залы. — Моя бы воля, я и пешим ходом отнес её на руках подальше, и скрыл от вас. Рейнис отпустила его плащ. Деймон отнес Лорейнис в опочивальню, а женщина обдумывала его слова. Она давно приняла тот факт, что Деймон действительно ближе Лорейнис за всех. Он действительно знал её желания, интересы, огорчения, разочарования и мечты. Рейнис посмотрела на Эйгона и Эймонда. Лорейнис ударила Эйгона, когда тот выпалил гнусные слова в лицо её матери. Но когда Эймонд стал наносить удары по Деймону, Лори без раздумия всадила нож в его плоть. Это не привычная реакция. Лорейнис осознанно нанесла удар, который мог бы оборвать Эймонду жизнь. Будь лезвие глубоко, оно бы достигло сердца. Эмоциональный всплеск превратился в осознанное решение. — Как далеко она зайдет ради тебя, Деймон? — прошептала себе под нос Рейнис, посмотрев на лужи крови. — На сколько уверенно ты убедил её, что мы твои враги? — Деймон, положив Лорейнис на заправленную постель, укрыл ее своим красным плащом. — Рейнира ошиблась, назвав Хайтауэров своими врагами. — Он гладил её серебристые волосы, велев уснуть. Его губы прикоснулись к набухшим костяшкам Лорейнис, и он, глядя в её заплаканные глаза, слизал капельки крови на коже кончиком языка. Ло судорожно выдохнула, ощутив приятный узел внизу живота. У него загорелись глаза нездоровым блеском. — Она совершила непоправимую ошибку, назначив Деймона защитником своей птички. — Мы обязаны вмешаться, — из-за спины Рейнис объявился её супруг. — Я подслушал, прости. — Я рассчитываю, что брак с Эйгоном позволит Лорейнис научиться жить без Деймона, — грустно улыбнулась женщина, ощутив ладони Корлиса на своих плечах. — Она окрепнет, у неё появится иной круг общения. Королевская Гавань не Дрифтмарк. Это изобилие внимания, а значит, что она не будет нуждаться в компании Деймона. — Различие между Эйгоном и Деймоном в том, что отпрыск Визериса не склонен сотворить безумие из-за любви к Лорейнис, — Корлис посмотрел в расстерянные глаза супруги. — Конечно, я могу так рассуждать, потому что Эйгон знает её первый день. Но Деймон способен не допустить, чтобы у его племянника появились какие-либо привязанности к Ло. Рейнис знает, что Корлис прав в своих словах. Обычно, Деймону не нужна причина, чтобы пустить улицами реки крови и сжечь огнем Караксеса все на своем пути, но другое дело — Лорейнис Веларион.