непризнанные дни, падшие ночи

Лорейнис, после раннего пробуждения, направилась в опочивальню матери, пожелав обговорить вчерашний инцидент, что случился за семейным ужином. Она как раз проходила мимо выделенной для Эймонда комнаты, когда услышала, как мейстеры Меллос и Герардис просят принца потерпеть процесс перевязки, доставляющую юноше дискомфорт. Веларион вошла в его покои. — Миледи, — Меллос и Герардис поклонились. — У вас что-нибудь случилось? — Моя мать зовет вас. Обоих. Она не знала, почему соврала, тем самым, допустив для себя случай остаться с Эймондом наедине. Мейстры обменялись озадаченными взглядами, и не став задавать дополнительные вопросы, дабы точно увериться в необходимости своего участия в покоях Рейниры, оставили принадлежности, которыми оказывали Одноглазому принцу помощь и спешно покинули комнату. Запах дождя ощущался в надёжных и каменных стенах Дрифтмарка. Лорейнис проследовала к Эймонду. Он сидел на постели спиной к принцессе. — Я могу посодействовать вам, мой принц? — Лорейнис посмотрела на зашитую рану. След ножевого увечья пугал её. — Тебе ещё хватает наглости предлагать мне помощь? — Эймонд, повернув голову в профиль, процедил. Он надеялся, что его холодного тона будет достаточно для её исчезновения не только из опочивальни, а из жизни юноши. Но Лорейнис не из тех, кто быстро сдается. Она подошла к подносу и, взяв сосуд из белого камня в руки, шагнула к Эймонду. Его мозг подал ногам тревожный сигнал подняться, оказаться, как можно подальше от опасной особы, но нижние конечности ослушались. Он напрягся телом, молча ожидая её действий. Лорейнис, окунув пальцы в травяную припарку, принялась смазывать зеленой, приятно пахнущей смесью рану на его лопатке. Сшитое нитью увечье твердое на ощупь. Она старалась мазать аккуратно, иногда поглядывая на лицо Эймонда. Ему не больно, а наоборот, приятно. — Я знаю, что извинения ни к чему, — Веларион, поставив сосуд на поднос, продолжала наносить смесь на рану и вокруг неё. Эймонд захотел прислушаться, не видя, как слезы умывают её расстроенное лицо. — Сегодня во сне, я вновь оказалась в то время, когда ты лежал на земле, вопил и держал ладонью кровоточащий глаз. Я не забыла, как Люцерис лишил тебя его. — У Эймонда болезненно сжалось сердце. — Это не то, что я хотела бы сохранить в своей памяти о тебе. А про Эйгона и Хелейну мне абсолютно нечего вспоминать. — Поэтому, так было легко нас покалечить? Лорейнис застыла, ничего не ответив. Она, перед тем как уснуть, обдумывала свой поступок. Если ей было легко найти оправдание касательно Эйгона, нарочно оскорбившего материнские чувства Рейниры, то объяснить, почему так смело решилась нанести ножевое ранение Эймонду, не могла. Да, её ослепил гнев. Да, её учили защищаться и не оставлять родных в беде. Лори не подумала о последствиях, чуть ли не достигнув лезвием сердца одноглазого принца. Она сделала это, потому что Деймон оказался под ударами Эймонда. Но можно ли считать это истинным оправданием? Деймон вполне разобрался бы с племянниками без её помощи. Он проучил бы их без постороннего вмешательства. Конечно, Лорейнис могла бы разрулить конфликт, более мирным способом, но не ранить одного, а другому намереваться перерезать горло. Не пришлось бы искать оправданий для двух случаев, если не бы не стал первый. Веларион наложила повязку молчаливому Таргариену. Лорейнис вымывала руки в теплой воде, а Эймонд наблюдал за этим действием. Он не уверен, что испытывает к ней ненависть или злость. Одноглазый Принц чувствовал неприятный осадок. Но теперь, он точно увидел её душу. Гнев — сильная сторона Лорейнис, и по его мнению, она этого боялась. — Спасибо, — сухо произнес Эймонд. — Ты не должен этого говорить, — Лорейнис вытерла руки мягким полотенцем, намереваясь все-таки навестить Рейниру. — Тебе спасибо, что позволил помочь. — Почему ты так посмотрела на меня тогда, на холме? — Эймонд не мог забыть её взгляд. Он захотел узнать, чем был так особен в то мгновенье. Лорейнис остановилась и повернулась к нему лицом. — Надеюсь, ты сможешь меня простить. Как простил Люцериса. Она покинула его комнату. Лорейнис не зря упомянула свой ночной сон. Юноша уже знал, как ей до сих пор приходится не по себе за то, что сделал Люк, и это единое мговение, сохранившееся в её памяти о Эймонде Таргариене. А вчера, она поступила подобно младшему брату. Эймонд действительно простил поступок Люцериса. Они были оба не правы, будучи нравственными детьми. Матери натравили их на друг друга, и вчерашний инцидент очередное этому доказательство. Он ещё долгое время думал о Лорейнис Веларион. Визерис имел разговор с супругой Алисент и дочерью Рейнирой. Беседа продлилась больше часа. Государь таки сумел донести им свое мнение, что брак Эйгона и Лорейнис — успешное начало конца этих бессмысленных разбирательств и всяких глупых сомнений. Он попросил их помириться ради него и своих помолвленных детей. Визерис рискнул, боясь, что очередная попытка объединить Алисент и Рейниру завершится несогласием и ссорой, но, к огромному счастью, женщины прислушались к нему. Он свел это к тому, что они смогли осознать свои ошибки после, как увидели на что способны их дети, а все потому, что те выросли в враждебной среде и вдалеке от друг друга. Так же, Визерис позвал к себе Эйгона и Лорейнис. Он провел с ними важный разговор, объяснив, что от них зависит будущее и мирное процветание всей семьи. В это время, Лорейнис думала о Деймоне, молча исчезнувшего из Дрифтмарка, а Эйгон о расплате. Он решил сделать послушный вид в глазах доверчивого отца, но когда эта чертова дрянь станет его законной женой, он заставит её расплатиться за свой поступок, и конечно же, пожалеть, что вообще рискнула наброситься на него с ножом. Визерис с облегчением выдохнул, получив их согласие выполнить свой долг. Эйгон и Лорейнис обнялись, как того попросил король, так сказать, во имя примирения и общего вклада в грядущее. После, как государь обговорил важные темы с теми, с кем это было необходимо, Визерис объявил всем, что после свадьбы Эймонда и Алиандры Мартелл, наступит очередь супружества Эйгона и Лорейнис. Все молча согласились с его решением. — Я хочу, чтобы Лорейнис отправилась в Королевскую Гавань. Ты позволишь, милая? — Визерис обратился к Рейнире, и ей ничего не оставалось, как согласиться. Она понимала, что поездка будет для дочери полезной. Это поможет ей сблизиться с дедом и найти подход в общении к его семейству. К тому же, Лорейнис нужно привыкать к обществу её будущего супруга. Корабль государя отплыл уже на следуюющее утро. Рейнира отпустила Лорейнис с тяжелым сердцем. Она думала, что сумеет справиться с разлукой, но спустя сутки, уговорила Корлиса подготовить корабль и собрать подходящий экипаж. Рейнира отправилась вместе с Джекейрисом и Люцерисом. Мейстер Герардис посоветовал ей не покидать Дрифтмарк. Её положение не позволяло совершать путешествия, хоть и недалекие. Рейнире скоро снова становится матерью, но у неё всегда особо болело сердце, когда она чувствовала опасность за Лорейнис. Корлис отправился на охоту с братом Веймондом, оставив Рейнис одну в Дрифтмарке. Женщина сидела в кресле, смотря на пламя в камине. Она думала о своей звёздочке, и молила богов уберечь внучку от всего плохого, что могло бы поджидать принцессу в столице. Раздался гром, и Рейнис только с громовым гулом заметила, как внезапно стемнело за стенами замка. Внезапно, тяжелые двери тронной залы распахнулись, подул штурмовой ветер и леди Рейнис узрела Деймона, промокший до нитки. — Где Ло? — Деймон в гневе. Он, прежде чем ворваться в тронный зал, первым делом посетил опочивальню внучатой племянницы. Его до последнего мгновения не покидала надежда застать её здесь. — Наша Ло выросла, Деймон. — Рейнис ответила спокойным голосом, проследовав к кувшину с лиссийским вином. — Визерис решил, что ей пора посетить Королевскую Гавань, побыть в Красном Замке и построить крепкие отношения с его сыновьями, дочерью и супругой. — Она наполнила две чаши алой жидкостью, усмехнувшись. — Выпьешь? — Рейнис протянула чашу Деймону. — Свадьбе быть? — Быть. — Рейнис поставила чашу Деймона на стол, а со своей начала пить. — Ты, как и я, верили, что Рейнира добьется расторжения помолвки. Но Визерис всегда удивлял удачей. — Если Рейнира проявила слабость к просьбе Визериса оставить все как есть, то почему ты промолчала? — Я очень хорошо тебя знаю, кузен. — Рейнис смотрела в его налившиеся кровью глаза, выпивая небольшими глотками холодное вино. — Поэтому, я позволила Лорейнис вырваться из Дрифтмарка. Ты бы продолжил управлять её чувствами в свою пользу. Я видела, как она отчаянно бросилась защищать тебя. Деймон усмехнулся. — Ты всегда была умной, Рейнис. — Принц подошел к столу и взял свою чашу с вином. Он выпил его залпом. — Я знаю это. Но сейчас я вижу в твоих глазах, как ты беспрестанно просишь богов укрепить стены Королевской Гавани и, как можно скорее, влюбить Эйгона в Ло. Глупо, милая кузена, глупо. — Стены могут рухнуть, это факт. Как и факт то, что Эйгон ближе к сердцу и плоти Лорейнис, чем ты мог бы себе вообразить. Деймон швырнул чашу в сторону и, подскочив к Рейнис вплотную, схватил её за шею. Его пальцы сдавили ей горло, преграждая путь к дыханию. Её чаша упала на пол, вино полилось ручьем. Женщина хватая остатки воздуха пыталась освободиться. Она била его то по лицу, то по плечам. Хватка Деймона становилась сильней, и Рейнис подумала, что он намеревается её задушить. Звериная ярость отражалась в его сиреневых глазах. — Я воспитывал её, — рычал Деймон в красное лицо Рейнис. — Я держал её за руку, когда она делала первые шаги. Я не спал ночами, когда лихорадка терзала её тело. Я учил всему, что считал необходимым для её развития. Я выполнял все роли, которые должны были выполнять вы, — у Рейнис слезились глаза, и красный цвет лица сменился на синий. — От-пусти… — Я оберегал её не для развратного пьяницы, — продолжал Деймон. — Если Рейнира не смогла объяснить Визерису, что Эйгон не достойный Лорейнис, то я буду крайне убедительным. Порочный принц отступил от Рейнис, отпустив её горло. Женщина упала на пол, откашливаясь. Деймон захотел отведать ещё сладкого вина. — У тебя… нет… права на неё, — прерывисто говорила Рейнис. — Рейнира… скоро пожалеет, что назначила тебя защитником Лорейнис. Деймон опустошил чашу и, присев на корточки, наклонил голову набок. Рейнис резко облокотилась об стену спиной, испугавшись, что Порочный Принц ещё раз возьмется за неё. — Говоришь, права нет? — Деймон усмехнулся, заправив прядь серебристых волос кузины за её левое ухо. — Я уже говорил, что ты умная, Рейнис. Поэтому, подумай хорошенько, прежде чем ещё раз скажешь, что Эйгон в праве заменить меня. В другой раз, — он выровнялся в полный рост — Мелеис превратит леди Дрифтмарка в пепел, потому что, как ни странно, дракон волен оставаться драконом.