непризнанные дни, падшие ночи

Визерис, по прибытию в столицу, предложил внучке прогуляться шумным и непредсказуемым городом в компании Эйгона, и по её восторженному согласию, государь вдобавок приставил к ним золотых плащей для безопасности, и будущая супружеская пара направилась к Красному Замку пешим ходом, как только сошла с палубы корабля. Она хотела почувствовать суматоху и атмосферу столицы на себе, не побывав в других местах Вестероса, кроме замков Дрифтмарка. Разве что, она ребёнком посещала проездом Халл и Спайстаун, езжая верхом на лошади с дедом Корлисом, с его братом Веймондом и отцом Лейнором на охоту. Поэтому, Лорейнис с явным любопытством рассматривала бежевые дома с красной кровлей, узкие улочки между ними, прислушивалась к голосам горожан, к смеху детей и пению птиц. Эйгон же, зная Королевскую Гавань наизусть, замышлял пакость, надеясь, что доверие Веларион поможет ему в задуманном. — Я хочу кое-что показать. — Эйгон шепнул ей на ухо, в мгновенье, когда Лорейнис занимательно смотрела, как пекарь выносит на прилавок свежую выпечку. Она повернула голову в сторону принца, чуть ли не столкнувшись своими приоткрытыми губами с его растянутыми в ухмылке устами. Эйгон выпрямил шею, дабы наверняка избежать подобного ещё раз. Смотря в его светлые глаза, принцесса гадала, стоит ли ему доверять. — Если ты сомневаешься в чистоте моих намерений, то взгляни ещё раз на мой сломанный нос. — Эйгон широко улыбнулся. Принц обошел Лорейнис и, сорвав фиолетовую розу с клумбы возле пекарни, вручил ей необычный цветок. — К твоим глазам. — Юноша сомкнул руки за спиной, в ожидании её ответа. — Соглашусь, если скажешь, что хочешь показать. — Лорейнис вдохнула аромат цветка, приблизив к маленьким ноздрям. Эйгон догадывался, что задача выйдет не простой по выманиванию её из зоны комфорта, потому что семейный прием сложился, мягко сказать, неудачно, и Лорейнис попросту не рисковала. Но все в жизни бывает впервые, и Таргариен не хотел сдаваться. Задумка стоила его стараний и терпения добиться её расположения к себе. — Наше первое знакомство могло бы закончиться смертельным концом. — Лорейнис примкнула к Эйгону заинтересованные фиалковые глаза, прекратив очаровываться красотой и ярким ароматом розы. — Но я говорю не про ужин в Дрифтмарке. — Веларион нахмурила брови, не понимая, о чем толкует Эйгон. Её увлекло сказанное принцем, и юноша уже мог мысленно праздновать крошечную победу. — Мы ускользнём от бдительного взора золотых плащей, я отведу тебя к месту, где есть то, что я хочу показать, и затем, продолжу историю. Идем? — Эйгон протянул к Лорейнис руку. Девичье сердце обливалось кровью. Судьба уготовила для неё неизвестное испытание, незнаемые ощущения, слепой путь. Она бы долго размышляла о том, как вести себя в таком заманчивом предложении правильно, без плохих на то последствий, но руку протянул человек, который и был её предназначением. Эйгон — неотъемлемая часть её грядущего, и ему следует встречно протянуть руку, дабы пройти все сложности и прожить счастье вместе. Лорейнис посмотрела назад и обнаружила, что сколоченная толпа из семерых гвардейцев околачивались внизу квартала, в компании пристающих шлюх из ближайшего борделя. Плащи не следили за королевскими отпрысками и их занятиями, но и не поддавались соблазну блудницам. Стояли, словно приросшие к брусчатке, с холодными лицами, держась за рукоятки своих огромных мечей, спрятанных в ножнах. Прежде, чем вложить руку в ладонь Эйгона, Лорейнис подумала, что таки пожалеет о своем согласии довериться Таргариену. Он — не её самостоятельный выбор. За неё решил дед Визерис. Но ему можно спокойно доверять, нежели Эйгону. У неё есть на то причины. Им посчастливилось ускользнуть. Лорейнис бежала за Эйгоном, крепко держащим её за руку. Их серебристые волосы трепыхались на ветру, а на лицах светились улыбки ярче летнего солнца, высоко освещающего жаркими лучами Королевскую Гавань. Они, пробегая улицы и закоулки, привлекали внимание людей, занимающихся своими привычными делами. Их настораживало, пугало и интересовало такое явление. Горожане ещё не знали, что между их домами, прилавками, борделями, гостиницами и купальнями пробегают обреченные супружеским долгом король и королева Семи Королевств. Пара, в их глазах, выглядела, как влюбленная ребятня, убегающая от правил и запретов своей королевской семьи. Но кто бы мог подумать, как все кардинально способно измениться. Со временем, население столицы со слезами будет вспоминать их такими светлыми и беспечными. Плащи бросились в панике искать их по всему городу. Если с ними что-то случиться, то Визерис занесет свой меч и отрубит гвардейцам головы. Но проблемы рыцарей не беспокоили наследие государя, поскольку, Лорейнис вся во внимании горящего круга из семиста свечей, а Эйгон, стоя рядом, глядел на неё. Принц привел её в Великую Септу. — Моя мать была права, сказав, что боги решают нашу судьбу. — Эйгон говорил тихо. Лорейнис задержала пальцы над огоньками свечей, подумав как боги грубо обошлись с ней, заполнив драконье яйцо червями. — Выходит, приход в Великую Септу должен означать что-то конкретное? — Лорейнис посмотрела на Эйгона, чувствуя подвох. — Да, Лорейнис. — Эйгон слегка улыбнулся, встав ближе к её плечу. — Ни моя мать, ни твоя не защитили нас, когда наёмный убийца посягнул на наши жизни. — Принц шептал, обжигая её белую шею горячим дыханием. Лорейнис была в недоумении. — Наёмный убийца? — Веларион переспросила, нахмурив брови. Внезапно, ладонь Эйгона легла на напряженное девичье плечо. Лорейнис задержала дыхание. Его ладонь стала скользить вниз, по шелковому рукаву синего, цвета волны, платью, тем самым, пробуждая у девушки мурашки, и, покрыв тыльной стороной кисти её тонкое запястье, юноша крепко задержался на нем. — Вот так я держал тебя, когда преступник подложил меня к тебе в колыбель. Он смотрел на ни в чем невинных детей, и без упреков совести желал заколоть нас, как поросят на ужин. — Лорейнис испытывала ужас, веря в каждое сказанное Эйгоном слово. — Ему должны были заплатить много золота за раскол нашей семьи. Но боги наградили его собачьей смертью. — Она захотела узнать, как именно кончил наёмник. И, конечно же, кто стоял за ним. — Как умер убийца? — Дед говорил, что его разрубили мечом на две части. — Эйгон вспомнил, как Отто рассказывал ему эту вдохновлаяющую, и одновременно, ужасную историю из его, тогда ещё неосознанного периода, жизни. Принц услышал рассказ в одиннадцать лет, и ему все время хотелось увидеть, как выглядит его племянница на данный момент. Но их встреча наступила не так давно, и Эйгон подумал, что их, держащимися за руки, обнаружили неспроста. — Кто его разрубал? — Лорейнис хотела знать все подробности рассказанного. — Не знаю. — Эйгон и вправду не знал, кто в мгновенье решил судьбу наёмника. Отто не захотел договаривать всю правду, озвучив лишь те факты, которые полезны для Эйгона. Хайтауэр знал наперед, что разговор между Эйгоном и Лорейнис на эту тему, рано или поздно, случиться. Ло не обязательно знать, кто оказался рукой богов в те судьбоносные минуты. Как и Эйгону. — А кто его нанял? — Эйгон пожал плечами, дав понять, что и этого не знает. — Лорейнис, — он, держа её по-прежнему за запястье, повернул к себе лицом к лицу — суть истории кроется в другом контексте. В нас. — Он смотрел в её глаза, только сейчас заметив их красоту и искренность. — Рейнира не права, если и вправду думает, что это была затея отца обязать нас браком. Боги спасли нас, потому что им уже было известно наше совместное грядущее. Перед их ликами, мы единое целое. — Эйгон говорил убедительно, и может быть, Лорейнис поверила бы ему до конца, если не единая правда, что она никому поистине не нужна, кроме Деймона Таргариена. Его лицо максимально близко, и Ло догадывается, что полученное доверие, Эйгон хочет закрепить поцелуем. У неё затруднилось дыхание. Сопротивление ни к чему не приведет, потому что, вскоре, во внимании приглашенных гостей, семьи и простолюдинов, ей придется находится в этих удушливых стенах, стоять вплотную к супругу и целовать его тонкие губы под звуки грандиозных аплодисментов. Деймон не придет, подумала Лорейнис, на минуту представив, как вся Великая Септа сгорает в пламени Караксеса вместе со всеми присутствующими, если он таки захочет прибыть на свадебную церемонию. — Будь моей, Лорейнис Веларион. Эйгон, обхватив руками Ло, вцепился губами в её приоткрытые губы. Он решительно углублял поцелуй, нагло проталкивая дерзкий язык в её горячий рот. Лорейнис не хотела поддаваться его настырному действию, все же надеясь, что поцелуй будет краток, как разлука с Деймоном, но принц, запустив пальцы в её серебристые волосы, сжал их в ладони, и неприятно потянув вниз, вынудил девушку глухо ахнуть, и тем самым, добился своего. Ло, ни разу не целующаяся серьезным образом, не признавала своей неумелости, приступив учиться на ходу. Эйгона забавляла её неопытность, зная, что от девственницы нечего ожидать масштабного и соблазняющего начала, но юноша успел изменить мнение, получая страстный ответ на свой внезапный поцелуй. Она хотела прерваться, имея проблему с контролем дыхания, но Эйгон не позволил. Пакость Таргариена сработала. Он получил доверие Лорейнис. А значит, путь к расплате близок. Он целовался, обдумывая дальнейшие действия. Признание в их общей беде в Великой Септе недостаточно для полного уничтожения Лорейнис Веларион. Его желание сломать Лори имело ту же силу, подобна той, что овладела девушкой, когда она попыталась убить принца. Влюбить, привязать, осчастливить, чтобы сломать и уничтожить. Все его грезы развеялись на фоне одной мечты — превратить принцессу в пепел. Как Солнечный Огонь поступает с ягнятами. Не велика цена как для пострадавшей юношеской гордости? Эйгон думал, что нет. Но он ещё не знал, каким точным был посыл богов, когда смерть, спрятавшаяся в лезвии клинка наёмника, могла разлучить двух единокровных детей, держащихся за друг друга. Шла неделя, а Лорейнис всё обдумывала поцелуй с Эйгоном. Означал ли он что-нибудь? Был ли необходим в то мгновенье? Много вопросов, и так мало ответов. Мать с братьями, прибывшие после суток разлуки, старались поддерживать девушку в её новом начале взрослой жизни. Все окружали её вниманием и заботами до определенного времени. Эйгон не менялся в поведении, на отлично справляясь со своей ролью влюбленного в будущую супругу, хотя, во время совы, шлялся в Блошином Конце, поддаваясь блудливым наслаждениям. Рейнира и Алисента старались налаживать отношения, проводя время в садах, за совместным шитьем и трапезами. Джекейрис и Люцерис убивали время на тренировках с мечами и луками, или, посещая покои Лорейнис, читали вслух книги, бывало, что и старые пергаменты с информацией о свойствах растений оказывались им интересны. Это Ло привила им любопытство к растениям и животным. А что касаясь Эймонда, то Лорейнис почти что не видела его, потому что он занимался подготовкой к предстоящей свадьбе с Алиандрой Мартелл. Она, со своим семейством, должна прибыть в ближайшую неделю. Ло терзала себя мыслями. Вторая неделя в столице, и поцелуй уже не так её волновал, как полное отсутствие Деймона. Она отправила тридцать писем на Драконий Камень, но вороны возвращались ни с чем. День сменился на ещё одну безутешную ночь, и вот, черный ворон, стоя когтистыми лапками на подоконнике её окна, вернулся без результата. Тридцать первое, и так же безответное. Деймон, словно испарился. Он хочет меня забыть, думала Лорейнис, угадывая, какая из причин могла повлиять на такое его желание. Она же не всерьез злилась, когда, проснувшись в холодном поту после ужаса на семейном ужине, не обнаружила его в своих покоях. Хотя, он был там. По-крайней мере, его спокойное лицо и чувственный взгляд, девушка видела последним, перед тем, как уснула. Он улетел на Караксесе спешно и молча, не оставив даже записки. И Лорейнис ничего сейчас не знает о нём. Она думала, что свихнется от мыслей и терзаний самой себя, пока не услышала голос Эймонда за своей спиной. Мысль, что его голос ей приятен до глубины души, промелькнула в её голове. — Не спиться? — Эймонд прошел в её покои. Лорейнис встретилась с ним взглядами. Эти глаза… уже который раз не дают юноше покоя. Ло улыбчиво кивнула. Эймонд одет в черные кожаные штаны и белую льняную рубаху. Та же повязка, и невредимый сиреневый глаз, смотрящий на неё с особой значимостью. — Хочу написать бабушке Рейнис письмо. — Ло соврала, и Эймонд догадался об этом. Она, подойдя к столу, взяла чистый пергамент и перо. Но что писать? Иногда, ложь сразу же приводит ситуацию в абсурд. — Он не ответит. — Эймонд произнес спокойным голосом речь, узрев на себе озадаченный взор фиалковых глаз Лорейнис. — Я видел всех ворон, которых ты выпускала из своего окна, а так же, их возвращение без нужного для тебя ответа. — Лорейнис решила подыграть, заняв позицию Таргариена. — Почему не ответит? — Потому что ему нечего сказать. — Эймонд опирался на свою интуицию, вспомнив гляделки Лорейнис и Деймона на том злосчастном ужине. — Он в гневе. А когда мужчины гневаются, они прибегают не к словам, а к действиям. Эймонд прав. Деймон гневается из-за моей грядущей свадьбы с Эйгоном, подумала Лорейнис. Но она ничего не могла изменить, как и простить себя за это. В эти тяжелые для души минуты, она поняла, как нуждается в Деймоне и его поддержке. Он бы точно смог ей помочь выбрать правильный путь. Ло всегда могла положиться на него, потому что никому так сильно не доверяла, как ему. Это заслуженный шаг, ведь Деймон доказал свое неравнодушие к её проблемам и к ней в целом. Так что, Рейнис оказалась не права в одном: Ло не выросла, а просто не умела шагать без наставлений Деймона Таргариена, выбирая путь в слепую. — Этой свадьбы не должно быть. — Лорейнис, скомкав пергамент, швырнула в сторону. — Это все неправильно… — Ты любишь его? — Эймонд внезапно спросил. Ло растерялась. Конечно, Деймон идеал для неё во всем. Она выросла на его глазах, и он знал её получше за остальных в семье. Его любовь заменила любовь Рейниры, отдавшая всю себя на страсть с Харвином Стронгом. Его защита заменила защиту Лейнора, прожигающий свою жизнь в приключениях, где часто вступал в поединки за честь своих любовников. Его забота заменила заботу Рейнис, уделяющая больше времени на владение Дрифтмарком. Его воспитание заменило воспитание Корлиса, упорного воина во всех случившихся битвах, и Визериса, забывший внучку из-за Алисенты, не желающая идти на контакт с Рейнирой и её детьми. Деймон заменил всех. Деймон и только Деймон. Он занял все её мысли, он занял место в сердце и душе. Он был всем, во что верила Ло. Она однажды подумала, что рождена исключительно для Деймона Таргариена. Быть его жизнью и стать его смертью — основные задачи для Лорейнис Веларион. Но разве любовь бывает такой? — Если бы я знала, что такое любовь, я бы ответила на твой вопрос. Эймонд ожидал любой ответ, но сказанное его поразило. Он видел, как Лорейнис мгновенно потускнела, и ему не хотелось её видеть в таком состоянии, поэтому, подойдя ближе, одноглазый принц протянул к ней руку со словами: — Можно, я помогу тебе? — Лорейнис хотела отказаться, подумав, что ей лучше прилечь и уснуть, но Эймонд добавил: — Помни, что я тебе не отказал тогда. Хотя имел полное право. — Юноша улыбнулся. Лорейнис согласилась без лишних мыслей. Взяв её за руку, Эймонд вывел Лорейнис из Красного Замка и провел к берегу Узкого моря. — Что мы будем здесь делать? Внезапно, раздался возглас Вхагар. Лорейнис подняла глаза к звездному небу и восторженно наблюдала за огромной тенью, что спустя три полета в прохладном воздухе, таки приземлилась на влажный береговой песок. Ло восхищалась могуществом и превосходством Вхагар. Эймонд знал из-за рассказа Визериса, как яйцо, подложенное в колыбель Лорейнис, оказалось червивым внутри. Поэтому, он подумал, что ничего её так не взбодрит, как полет на его драконе. — Ты полетишь на Вхагар, — сказал Эймонд, улыбчиво глядя, как Ло гладит чешую на громадной шее дракона — самостоятельно. — Ло шокировано посмотрела на одноглазого принца. — Я на полном серьезе. Лорейнис жутко боялась, вспомнив, что попытка полета на Морском Дыму закончилась сломом ключицы. Эймонд уверял, что все начнется и закончится благополучно. И Ло ему поверила. Принцесса взволнованно вылезла на Вхагар, заняв седло. — Крепко держи поводья. — Эймонд волновался за безопасность Лорейнис. Конечно, это её не первая проба испытать себя наездницей на драконьей спине, и ему отчаянно хотелось, чтобы у неё все получилось, потому что её глаза, которые лишили его покоя, прекрасны, когда полны счастья. Вхагар, заревев в очередной раз, прислушалась к словам Лорейнис, и пробежав тяжелыми когтистыми ногами по широкому берегу с поднятыми к небу крыльями, удачно взлетела в воздух. Лорейнис намертво вцепилась руками в поводья, ощутив, как волна адреналина целиком охватила её тело. Вхагар парила в пространстве, виляя своим громадным телом то вправо, то влево. Лорейнис ощущала себя владычицей земель, морей, людей. Будто весь мир принадлежал ей. Ло выкрикивала восторг, смотря, как на морской поверхности отражается лунный свет и тень Вхагар. Эймонд улыбнулся, оголив ровные белые зубы. Она заслуживала быть счастливой, и одноглазый принц понял, что должен позаботиться об этом. Он даже почувствовал ответственность за Лорейнис Веларион. Это возникло точно не из-за идеи полета верхом на его драконе. В нем происходили изменения касательно Ло. С тех пор, когда её понимающий взгляд впервые узрел его. Вхагар приземлилась, вернув Лорейнис на берег. Дракон заревел, вернувшись порывом крыльев на другой конец берега для сна. Эймонд не успел прийти в себя от новых ощущений, вызванных счастьем Ло, как та внезапно кинулась ему в объятья. Она крепко обхватила его широкие плечи, прижавшись к юноше всем дрожащим от безумного впечатления телом. Эймонд сперва растерялся, но затем обнял Ло за талию. — Спасибо. — Лорейнис прошептала в его плечо, тем самым, вызвав горячим дыханием мурашки на коже юноши. — Ты не должна этого говорить. — Эймонд повторил её фразу. Лорейнис посмотрела на него, будучи максимально близко лицом к его лицу. Ветер подул на них морским воздухом, и серебристые волосы Лорейнис залоскотали лицо Эймонда. Он уверен, что запомнит это мгновенье к своему смертному часу. И он бы пожелал умереть сейчас, зная, что Лорейнис Веларион не его судьба. Эймонд неохотно поставил Ло на песок, отпустив из объятий. Их охватило неловкое молчание. Они смотрели на друг друга, не имея возможности подобрать слова. Потому что речь сейчас лишняя, а действия — запретны для осуществления. Одноглазый принц нежно взял за руку дрифтмарскую принцессу и повел за собой в Красный Замок. Она вернулась в свои покои, он в свои. Они не спали оставшиеся часы ночного царства над Королевской Гаванью, будучи в своих фантазиях, которые до мелочей выстроились одинаковым образом — от робкого поцелуя до вздохов в конце наслаждения на белых простынях — чтобы встретиться за завтраком и притвориться, что ничего подозрительного между ними не случалось. Она продолжает писать письма и ждать ответа. Он же возвратился к свадебной подготовке. А все потому, что боги уже решили их судьбу.