непризнанные дни, падшие ночи

Лорейнис застыла среди сосновых деревьев Королевского леса. Веларион, услышав шорох в ежевичных кустах, натянула тетиву лука и, задержав ровное дыхание, прицелилась. Внезапно, из спелых ягодных хащей показались молодая олениха и её двое олененков. Все трое насторожились, увидев девушку. Лорейнис опустила лук, не желая отнимать у малышей мать. Один из них ухватился за грудь самки, жадно попивая молоко, а второй, будто забыв про опасность, начал забавно брыкаться. Олениха жевала плоды кустарников: животное почувствовало, что человек не несет опасности для неё и её приплода, поэтому, не спешило покидать молчаливое общество Лорейнис, продолжая доверчиво трапезничать. Ло положила лук и стрелы на опавшую листву, присев возле старого дуба. Шелест листьев и пение местных птиц успокаивали, как ничто другое. Она не пожалела, что покинула знатное общество, собравшееся в стенах Красного Замка в честь прибывших долгожданных дорнийцев. Двадцать кораблей причалили к берегу Королевской Гавани, где их уже ждал уважаемый десница в сопровождении королевской гвардии и придворных. Лорейнис успела познакомиться со всеми ходами и дворами замка за время пребывания в нем, поэтому, незаметно ускользнула, спрятав знаковые серебристые локоны под большим красным капюшоном охотничьего плаща. Белая лошадь, подогнанная лордом Харвином, как подарок на грядущую её свадьбу с Эйгоном, уже унесла на своих сильных ногах Ло из пыльной и солнечной столицы, когда государь радо принимал в тронном зале Кворина Мартелла и его отпрысков. Конечно, отсутствие дрифтмарской принцессы заметили сразу, как только её мать пожелала оказаться на приеме дорнийской семьи, будучи в слабом состоянии предстоящих родов. Визерис, как и вся драконья семья, опешили, увидев Рейниру в компании лорда Стронга. Рыцарь привел её в сборище завистников и сплетниц. — Я говорил, оставайтесь в покоях. — Харвин замечал краткие взгляды осуждения на будущей королеве, и хотел каждому отрубить голову. — Мне не нравится, как их постные лица смотрят на вас, ваше величество. — Рейнира, опираясь на его крепкую и надежную руку, нежно улыбнулась. — Меня заботит исключительно одно внимание, — их чувственные взгляды встретились — ваше, лорд Харвин. — Он поцеловал её тыльную сторону ладони, желая одарить его любимую женщину поцелуями сполна. Рейнира прислушалась к словарному обмену отца и Кворина Мартелла, глазами ища в толпе своих отпрысков. Джекейрис и Люцерис стояли по оба плеча Лейнора, а возле них Корлис, Рейнис и Лейна. Веймонд был тоже здесь. Но одной Веларион не хватало для полноты семейства. Рейнира забеспокоилась. Алисент находилась возле супруга, а их отпрыски неподалеку. Эйгон среди брата и сестры, и без Лорейнис. Внезапно, между Рейнирой и Эймондом случился зрительный контакт. Он ищет её, предположила Рейнира, и оказалась права. Эймонд, не обратив за все время приема внимание на Алиандру Мартелл, действительно искал в обществе приглашенных гостей и других свидетелей этого исторического дня Лорейнис Веларион. Его странно беспокоило её необъяснимое отсутствие. Он чувствовал себя одиноким среди сотни душ, и винил в этом пропажу. С недавних пор, Эймонд понял, что жизнь обрела цветочные краски его пребывания в этом сложном и грешном мире, когда чуждая родственница показала, как он значим одним исключительным взглядом. Но этого мало, чтобы вырвать свое сердце с корнями и навсегда отдать в её надежные руки. Будучи уверенным в её равнодушии к Эйгону, Эймонд не спешил браться за доблестное дело добиться её любви, зная, как трепетно шепчет девичье сердце имя его дяди. Он так желал быть её единственным, что признал лишь одно препятствие — Деймона Таргариена, не беря во внимание другие причины не быть для Лорейнис Веларион любимым человеком. Главная проблема заключалась далеко не в Порочном принце Вестероса, а в Алиандре Мартелл. — Эймонд! — Одноглазый принц понял, что задумался, ведь Визерис смог достучаться до его сознания из трех попыток. Он сперва посмотрел на озадаченных родителей, а затем, заметив, как смуглая и тонкая рука Алиандры повисла в воздухе, торопливо взял её кисть в свою вспотевшую ладонь. Эймонд наконец-то взглянул на дорнийскую принцессу. В Алиандре определенно скрывалась роковая и коварная соблазнительница. Её карие глаза выразительны и заманчивы. Казалось бы, обычная приятная улыбка, пухлые алые губы, легкий стан и фигуристое тело, облаченное в желтые и оранжевые ткани её родных солнечных земель. Черные, как воронье перо волосы, волнами укрывали её оголенную спину до упругих ягодиц. Первенец Кворина несомненно очаровал всех присутствующих в тронном зале, но Эймонд чувствовал стойкое безразличие к дорнийской красавице. Алиандра, чувственное нутро, шагнула вплотную к принцу и подарила ему свой первый поцелуй. Он отстранился, осознанно оборвав поцелуй. Общество радостно аплодировало, поэтому, не заметило, как принц не оценил поступок принцессы, как полагается на то будущему супругу. Разве что, Алисент не оставила хладнокровную реакцию сына без внимания. — Что ты делаешь? — тихо прошипела королева в лицо Эймонда, после, как Визерис предложил отметить сегодняшнюю помолвку пиром в Королевском лесу, и сейчас, одолев дорогу без особых трудностей, все занялись подготовкой. — Ты повел себя грубо по отношению к принцессе Алиандре. Я думаю, что тебе стоит объяснить свое поведение. — Алисент застала Эймонда в одиночестве, за пределами центра празднования. Он наблюдал, как садилось солнце за горизонт и пропускал в себя небольшие глотки сладкого дорнийского вина. — Я не счастлив. Вас устроит такое объяснение, матушка? — Эймонд знал, что его мать, если бы хотела, то давно об этом догадалась, и более того, сделала все для его истинного счастья, но Алисент притворилась, что слепа к его несогласию обязывать себя брачным долгом с Алиандрой Мартелл, и все сбылось, как задумывалось первоначально. — Твое счастье, это если бы, вместо Алиандры Мартелл, оказалась Лорейнис Веларион? — Не смейте издеваться надо мной. — Эймонд, выбросив полупустую чашу в сторону, не придал значение алым брызгам, упавших на его белое лицо. — Или вам недостаточно? Может, вас даже забавляет, что внутри меня идет война между долгом и желанием, но я все равно корюсь вашей воле? — С каких пор, мой сын возжелал девчонку Рейниры? — Алисент сложила руки под грудью и приготовилась слушать, но Эймонд догадывался, что материнскими устами говорит его дед Отто Хайтауэр, поэтому, не спешил выкладывать явное, каким оно и есть. У него даже мелькнула мысль, что догадки о его неравнодушии к Лорейнис по правде принадлежат деснице, и он, как всегда умело, убедил королеву обо всем разузнать. — Это не имеет смысла, матушка. Ничего не имеет смысла, кроме того самого, что Эйгон, так или иначе, будет королем Вестероса. — Говори конкретно, Эймонд. — Куда уже конкретней, матушка? Думаете, что я не вижу, как вы стараетесь во всю силу убедить Рейниру, что её первенцу будет безопасно среди нас? Или то, что дед не отказывается от возможности усадить Эйгона на Железный Трон, и плевать, что кровь все равно прольется? — Эймонд усмехнулся. — Я даже не буду говорить чья. Это стало понятно ещё на ужине в Дрифтмарке. — Что между вами было? — Алисент забеспокоилась. — Потому что у тебя никогда не было таких мыслей! Я уверена, что эта чертовка повлияла на тебя в своих порочных целях. — Ничего особенного не случилось, матушка. И я очень жалею об этом. А что касаясь влияния… то передай деду, что он не там ищет врага. Мое отношение к Лорейнис не навредит Эйгону, и тем более, не помешает стать королем. Настоящий враг моего братца стоит за хрупкой спиной Лорейнис Веларион. Он то и ждет, когда скормит Эйгона своему дракону, и получит свой двойной приз. Эймонд ушел, растворившись между стволами деревьев. Алисент сразу поняла, о ком говорил её Эймонд, её оскорбленный богами сын. Королева вернулась к обществу, и заняв место на мягком стуле возле супруга, распивавшего вино с Кворином Мартеллом, делала убедительный вид, что участвует в празднике. Но все её мысли о том, какой кровопролитный хаос ждал их всех впереди, и от этого, за праздничным столом, находилась, разве что, тень государыни. Лорейнис, сидя в седле, направляла лошадь на шум пира, происходящего неподалеку. Она знала, что праздновать будут в Королевском лесу, ведь об этом сотню раз говорил Визерис, убеждая всех, что давно хотел провести время на природе. Внезапно, Январсис (имя лошади, которым назвала Ло) заупрямилась, остановив ход. Лорейнис почувствовала опасность. Январсис, заржав, резко встала на задние копыта, и Веларион, не крепко держа поводья, упала на кучу опавших листьев. Повезло, что под ними оказалась мягкая почва, и Лорейнис ударилась не так сильно, как бывает при падении с лошади. Январсис спешно бросилась в бег, оставив свою наездницу с неизвестной опасностью. Ло ощущала боль в задней части головы, и все же, нашла в себе смелость подняться на ноги. Лорейнис, встав на колени, решила убрать листья из плаща, но ей помешало что-то, резко напавшее на неё из вечерней темноты лесных гущей. Оно было тяжелым и свирепым. После, как Ло услышала рычание и почувствовала пальцами шерсть, то ей стало понятно, что её пытается убить черная рысь. Напав на Лорейнис, глотка рыси тут же оказалась в её ладонях. Она пыталась сбросить из себя хищницу, задевшая её бедро острыми когтями, но стала чувствовать бессилие в мышцах рук, и уже думала, что именно такой должна быть её смерть, как на помощь поспешил Эймонд. Он нанес первых два удара клинком в спину рыси, а затем, крепко ухватив за кожу на затылке животного, перерезал горло. Кровь, алым фонтаном, полилась на Лорейнис. Эймонд, стянув мертвую тушу рыси с Ло, накрыл её собою, обняв. Лежа в листве и кровавой луже, он тяжело дышал, боясь отпускать её из объятий, а она, обхватив обессиленными руками его широкую спину, плакала, не представляя, как могло все закончиться, если бы не Эймонд. Эймонд? Первый раз в жизни случилось так, что спасателем оказался не Деймон. Смерть всегда тенью ходила за Лорейнис, и она привыкла, что Порочный принц придет на помощь, не оставит её наедине с ужасами и кошмарами, но сейчас, приводя в норму дыхание, её спас Одноглазый Принц. — Ты цела? — Эймонд поднялся на колени. — Бедро… жжет сильно. — Лорейнис села на ягодицы, чувствуя, как невыносимо пекут оставленные царапины. — Я понесу тебя. — Подожди. — Ло вцепилась в его руку. — Поцелуй меня, Эймонд. Он и не подумал отказать Лорейнис в её просьбе. Взяв ладонью за затылок принцессы, Эймонд смело впился в её липкие губы. Вкус крови не помешал им наслаждаться страстным поцелуем. Эймонд снова повалился на Лорейнис. Он держал руками теплую и пульсирующую шею Ло, ненасытно поедая губами её губы. Её же липкие от крови пальцы блуждали в его густых серебристых волосах, принося Эймонду дополнительное удовольствие. Кажется, время остановилось, и они могут принадлежать друг другу вечно. Но судьба всегда вносит свои коррективы, и возможно бы, обычный поцелуй, на фоне испуга и отчаянья, превратился в нечто масштабное и непоправимое в последствиях, на которые они оба готовы, ради того, чтобы из искорки зажглась настоящая, взаимная и чистая любовь, но их привел в чувство реальности внезапный слабый свет, исходящий из огня. Эйгон, с факелом в руке, смотрел на них с осознанием, что месть обернулась против него. И с чего бы стало так больно?