непризнанные дни, падшие ночи

— Мне велено задержать вас, принц Эймонд, — стальным голосом молвил сир Кристон Коль. — Кто приказал задержать меня? Кристон не спешил осведомлять принца, что громкое задержание его особы — неоспоримое решение короля-консорта. Алисент и Малый Совет спорили целый дождливый вечер в комнате совещаний, как разрешить ситуацию без лишней своеобразности и не допустить огласки. Эйгон, сидящий на месте усопшего отца, пропускал мимо ушей их осторожные предложения. Он, как только узнал о выхватке Лорейнис и Эймонда, уже сложил в голове план, как будет действовать, и какой бы итог не выбрали советники во главе с матерью, Эйгон настоит на своем. Алисент предложила справить свадьбу Эймонда и Алиандры уже на рассвете в Королевской Гавани, а после, вместо Драконьего Камня, отправить молодят в Дорн, обустраивать семейную жизнь. Про Лорейнис не было и слова. Малый Совет оказались едины во мнениях, приняв предложение королевы-матери. Отто только кивнул, одобрительно улыбнувшись встревоженной дочери. Алисент, получив ответ от каждого, обратилась обеспокоенным взглядом к молчаливому сыну. Эйгон выразил свое мнение, вызвав у матери истерику. Воспаленный рассудок пьяницы, развратника и дебошира ничего основательней не мог придумать, как отправить Эймонда в темницу. Не давать еды, придать его плоть жестоким пыткам, а после, как он проведет в темнице не более одной луны, забрать у принца титулы и лишить права на наследство. Отто и Алисент бросились к нему, в попытке переубедить его в его же окончательном решении, но Эйгон встал изо стола и направился к выходу. Советники молча поднялись, наклонив головы. Лорд Тиланд Ланнистер не удержал любопытства, уточнив в голос судьбу королевы Лорейнис. Действительно, ведь никто из всех присутствующих не допускал и мысли обсудить план и пути решения, касаемых королевы Семи Королевств. Исключением был лорд Хайтауэр. Отто терпеливо ждал, когда же приступят к обсуждению дальнейших действий, которые приведут Лорейнис к ответственности. Но холодок на его затылке возник после, как он взглянул на пустой стул, на котором некогда сидел Деймон Таргариен, и мысли о наказании Ло исчезли, словно их и не было. Возможно, подобное случилось и с Эйгоном, потому что ни лорд Ланнистер, никто более не услышал его ответа. Он молча ушел, Алисент поспешила следом за сыном. — Оставьте нас, — сказала Лорейнис, и двое рыцарей, встав за их спинами, ослушались королеву. Королевский гвардеец средних лет, более выше и настырнее за юного напарника, постарался выдернуть Эймонда из крепкой хватки Лорейнис, за что получил сжатым кулаком Таргариена в свой орлиный нос, пока второй рыцарь, менее уверенный и сильный в своих силах, боязно покрыл позолоченными кольчужными перчатками хрупкие плечи Веларион. Лорейнис окинула гвардейца сердитым взглядом, отступив в сторону, и он больше не посмел её тронуть, опустив растерянный взгляд серых глаз в пол. Лорд командующий королевской гвардией заранее знал, что выполнение приказа будет задачей не из простых, поэтому, махнув рукой в овальное окно, он позвал всех остальных, кого лично подобрал для миссии правосудия, и десять золотых плащей, ожидающих во внутреннем дворе крепости сигнала сира Кристона Коля, спешно поднялись лестницей в коридор и принялись за дело. — Прикажите им отступить, сир Кристон, — Ло обратилась к лорду Колю, — иначе ваша голова будет украшать Божьи ворота, вместе с их головами, — Кристон даже не моргнул и глазом, оставив встревоженную девушку без ожидаемой реакции. Трое коренастых рыцарей обхватили Эймонда, повалив его на пол. Один из них грубо заломил левую руку принца за спину, пока пальцы правой руки плотно держались за руку Лорейнис, до боли стянув кожу на тыльной стороне её ладони. Эймонд противостоял молчаливым храбрецам, в попытке освободиться. Он бы помог себе, опустив бы руку Ло, но он не мог себе позволить отпустить её, зная, какие сложности ожидают впереди. Одноглазый Принц догадывался, что вздумается Эйгону сделать с супругой, которая своим вызывающим поведением пробудила среди слуг нескончаемый поток сплетен, в первую очередь, унижающие короля-консорта, как мужчину, а затем, как государя — это вынуждало Эймонда оставаться в таком сложном положении до последнего момента отчаянного сопротивления. Но золотые плащи мгновенно успокоили пыл Таргариена, столкнув его лицо с мраморным полом. Эймонд, ощущая, как сильная рука рыцаря ухватилась за его затылок, не мог пошевелится. Кровь закипала в его венах, в этот раз, от гнева, и он поклялся, что за унижения, которые ему приходится переживать, за разрешенную свободу в действиях своих ручных псов, во главе с лордом Колем — Эйгон взойдется криком, сгорая заживо в огне Вхагар. — Вы стали забываться, сир Кристон, — бросила сердитым голосом Лорейнис. После, как рыцари бросили Эймонда лежать неподвижно на полу, девушка оказалась на коленях, по-прежнему держась за руку принца. Она оставила влажный след нежного поцелуя на его костяшках. Эймонд скрипел зубами, чувствуя себя ничтожным. Но светлые лиловые глаза Лорейнис, как цветки сирени на лунном свете, укрепляли его желание отомстить старшему брату. Он смотрел в них и представлял, сколько будет пролито слез, когда его любимая войдет в покои супруга. Губы принца сжаты, хотя он исходил яростным криком внутри. — Я люблю тебя, — прошептала Лорейнис, склонившись над ухом Эймонда. Кристон понял, что должен вмешаться, иначе происходящее затянется надолго. Он, перешагнув лежащего Эймонда, словно уличного бездомного, плотно ухватился за правое запястье Лорейнис. Натиск его грубой силы вынудил девушку ослабить хватку, и гвардеец, удерживая принца за затылок, выхватил его руку и заломил за спину. Эймонд был взят. Лорд Коль резко потянул на себя Ло, взяв её за левое запястье. Стоя на ногах, Веларион прожигала Кристона разгневанным взглядом. — Уведите принца Эймонда, — молвил Кристон, не взглянув на него. — В покои его королевы-матери. А после, в темницу. Алисент удалось выпросить у Эйгона разрешение на разговор с Эймондом. В другом, он оставался непреклонным. — Ты хочешь головы лишиться, Коль? Не смей причинять ей вред! Он абсолютно не обращал внимание на разозленного Эймонда, все время наблюдая Лорейнис. Рыцари, подняв Эймонда, повели его в указанное лордом командующим место. Он успел заметить, как необычно Кристон смотрел на Лорейнис. Любопытный взгляд ворона на раненого олененка — именно так выглядело в понимании принца. Его увели, и страх за безопасность Лорейнис охватил его мысли. Он не знал, что случилось далее, и узнает ещё не скоро. — Я лично занесу меч над твоей головой! — Лорейнис в ярости. — Отпусти меня, сейчас же! — Вы можете быть свободны, — спокойным голосом молвил Кристон остальным гвардейцам. Золотые плащи быстрым ходом оставили лорда-командующего и королеву наедине. — А вам, ваше величество, пора навестить покои короля. — Я никуда не пойду, — выпалила Лорейнис в лицо Кристона, — и ты еще пожалеешь, что родился на свет. — Его ответ не стал себя долго ждать. Он ударил девушку по щеке, без капли сомнения. Веларион глубоко дышала грудью, чувствуя, как пульсировала щека от дерзкого удара. Кристон любовался волнистыми серебристыми волосами девушки, спавшие на сторону её лица, куда пришлась его внезапная и дерзкая пощечина, а затем, коснувшись пальцами мягких прядей, убрал их за маленькое ухо девушки. Лорейнис хотела посмотреть в бесстыжие глаза Кристона, но зная, какое удовольствие ему принесут её нахлынувшие слезы, передумала. Кристон обратил внимание на её внешний вид ещё с первых минут, и босые стройные ноги, а также, нагое тело, облаченное в мужскую рубаху, напомнили рыцарю покойную мать девочки, когда та была юна и прекрасна. Он наклонился над Лорейнис, убедившись, что и запах оставался таким же, как у Рейниры. Сирень, мыло и дракон. — Он защитил бы тебя, верно? — Лорейнис задержала дыхание, нахмурив брови. — Темная Сестра пронзила бы плоть всех зеленых юнцов в золотых плащах, а Караксес был бы рад полакомиться мной. Эймонд тоже не остался бы безнаказанным, потому что проявил слабость и беспомощность. Скажешь, я не прав? Лорд Коль, отпустив онемевшие запястья Лорейнис, внезапно взял ладонями её лицо. Их глаза встретились, и Кристон, как и предполагала девушка, испытал долгое удовольствие, увидев пелену слез на её фиалковых глазах. — У тебя её глаза, — с пустотой в душе прошептал Кристон, вглядываясь в них. — Даже одинаково презирают меня, — улыбнулся мужчина. Рыцарь поцеловал горячий лоб Лорейнис, чувствуя боль в грудной клетке. А затем, облокотился на него своим лбом. Сердце девушки сжалось, ведь только Деймону разрешено так делать. — Но на одного из всех, твоя мать всегда смотрела особенно. Опять же, одинаково как ты. Лорейнис сохраняла спокойствие, желая понять, к чему ведет откровение подлеца лорда Коля. Она уже поняла, что он отчаян, потому что видел в ней её покойную маму, которую некогда любил. Рейнира рассказывала дочери о своих фаворитах, но всегда отмечала, что никого из них не любила, пока не встретила лорда Харвина Стронга. Лорд Кристон Коль знал другую сторону истории. — Думаешь, что это Костолом? — В словах Кристона послышалась насмешка. — Или может, это Лейнор? — От напоминания об отце болезненно сжалось сердце. Лорейнис, как только начала осознавать вокруг мир, уже понимала, что между её родителями нет любви. Кристон заглянул Ло в глаза. — Деймон. Её особенный дядя. Мир Лорейнис Веларион рухнул. Её ошарашенные лиловые глаза смотрели на спокойного Кристона из-под влажных пышных ресниц, и девушка никак не могла принять то, что услышала собственными ушами. Она никогда не поверит, что между Деймоном и Рейнирой было нечто интимное и сокровенное, но дальнейшие подробности, которыми решил поделиться лорд Коль, таки заставят Лорейнис посмотреть на прошлое матери с другой точки зрения. — Выходит, ты ничего не знаешь, — сказал Кристон, наблюдая девочку шокированной и растерянной. Лорейнис чувствует, как внутри нарастает пустота. — Рейнира никогда не была честна до конца. Пока её наивный отец считал, что Деймон проявляет исключительную заботу к племяннице, Рейнира уже в свои пятнадцать могла удовлетворить любого мужчину не хуже, чем ценные лисснийские шлюхи. — Рыцарь, по-прежнему держа в ладонях белое лицо Лорейнис, видел, как свет жизни гаснет в её прекрасных глазах. — У неё промежность не успела зажить после первых трудных родов, а рыбаки уже разносили слухи в кабаках и на ярмарках, что видели невестку лорда Корлиса Велариона верхом на своем дяде в ущелье пещеры на Дрифтмарке, — говорил Кристон, и Лорейнис все еще не принимала правду. — Это был не единственный случай? — Пока ты не подросла, — сказал лорд Коль. — До твоего рождения, Деймон навестил ведьму, и она предвидела, что у Рейниры родиться девочка, и от Таргариенов у неё будет лишь само имя. Её не примут ни боги, ни люди. Будет большая беда, все живое погибнет, если ребёнок будет расти и взрослеть. Что ещё рассказала ведьма, никто не знает, но Деймон убил ведьму, а Караксес сжег все на своем пути, утопив в огне сотни людей. Визерис разозлился, узнав эту страшную весть, и прогнал брата на Драконий Камень. Но Деймон тайно проник на пир, в честь твоего рождения, и спас тебя и Эйгона от наемного убийцы. Лорейнис вспомнила Великую Септу, искренность Эйгона и порок поцелуя с будущим супругом. — После, Деймон, будто зациклился на тебе. Он все время находился рядом, разве что, отвлекался на войну с Триархией. Не мне говорить, какое он непосредственное участие принимал в твоей жизни. — Лорейнис, что могла, то и вспоминала. Но былое выглядело пустяком на уровне с осознанием, что все время её обманывал самый близкий человек, который, как оказалось уже, был любовником матери. Она не сердилась на неискренность Рейниры, думая, что мама сохраняла тайну прошлого ради теплых отношений между ею и Деймоном, потому что всегда просила его оберегать и защищать её птичку. Но Деймон… не вызывал у Ло желание оправдать его. — Он заменил мне отца, — вслух сказала Лорейнис, боясь разочароваться в Деймоне после всего, что услышала от Кристона. Он, конечно, не тот человек, которому можно верить, но у Ло ему верила, почему-то. — А Костолом заменил его в роли любовника для Рейниры, — произнес Кристон, улыбнувшись. — Но она ни разу не посмотрела на Стронга, как на Деймона. Обо мне и Лейноре нечего говорить. — Хочешь, чтобы я тебя пожалела, потому что мама не сделала этого? — Лорд Коль отпустил Лорейнис, усмехнувшись. Он попятился, сжав в руке рукоять меча. — Нет, ваше величество. Я хотел рассказать, что вы ничем не отличаетесь от Рейниры, своей покойной матери. — Кристон остановился от Лорейнис в метре. — Вы ищете любви у всех, кто не прочь приласкать вас, а все потому, что были избалованы человеком, для которого никогда ничего не стоили. Но, разве что, в одном таки отличие есть, — Кристон сбросил с плеча белый плащ. — У вашей матери был дракон.