непризнанные дни, падшие ночи

— Откройте, — сказала Лорейнис, расправив плечи. Двое стражников, коренастые и высокие рыцари в серебрянных шлемах и золотых плащах, толкнули в кольчужных перчатках тяжелые золотистые двери, открыв великий вид на тронный зал Красного Замка. Лорейнис не заметила удивленный взор рыцарей из-под шлемов на себе, войдя босыми ступнями в зал. Золотые плащи наблюдали за её медленным спуском ступенями, а после, как девушка проделала свой путь к центру тронного зала, закрыли дверь. Их дело охранять двери, а не следить за королевой Лорейнис. Сир Кристон, во главе с леди Алисент и лордом Отто, уже давно позаботились об этом, обязав избранников выполнять столь интересную работу. Ни для кого не секрет, что информацию из тайных наблюдений собирал именно лорд Ларис Стронг. Он то и оказался из первых, кто донес деснице, что королева Лорейнис и принц Эймонд убежали из Королевской Гавани на Вхагар. Гора из переплавленных мечей падших… Трон невидимых костей… Трон Завоевателя… Лорейнис смотрела на Железный Трон. А он, острыми концами мечей, хранившие память свершений своих давно усопших и поверженных владельцев, смотрел на неё. Колючим, ледяным и доблестным взглядом. Как ни странно, это их первая встреча. Коронация и заключение брака произошли в стенах Драконьего Логова и Великой Септы. Более не нашлось случая почувствовать его мощь и привилегии, словно боги, или конкретно смертные, берегли трон для достойного правителя, нежели считается королева Лорейнис Таргариен. Но Ло знает, что их знакомство, и более того привыкание к друг другу, не спешит состояться из-за другой, не мало важной причины. — Славные мечи, славного Эйгона Завоевателя, — прошептала Лорейнис, дотронувшись до застывшей рукоятки неизвестного меча. Лорд Корлис гордо рассказывал маленькой Лори о подвигах её предков, прославляя храброе и справедливое имя Веларионов, и при этом, неохотно, но с уважением, разбавлял историю семьи историями о завоеваниях Эйгона Таргариена и его отважных сестер. Преимущество, милосердие, жестокость… и драконы. Дедушка не подыскивал мягких слов для семилетней внучки, подробно рассказывая о тех ужасах, которые сотворил Балерион Ужасный. Его огонь не пощадил даже прочные и великие стены Харренхолла, и все вокруг меркло на фоне этого огромного и беспощадного дракона. Корлис упомянул, что её дед Визерис был последним наездником Балериона, а его череп хранится в подземелье Красного Замка. — Но справедливо ли мне сидеть здесь? В её жилах течет кровь Веларионов и Таргариенов, кровь последних оставшихся в живых наследников Старой Валирии, но Лорейнис считает, что наличие памяти предков и чистоты их наследия недостаточно, чтобы занять Железный Трон. Эйгон Завоеватель добился славы и признания, хоть и беспощадной кровопролитной ценой. Люди платят ценностями и душами, Таргариены — кровью и гневом. Железный Трон из мечей противников, их кровь на переплавленном металле, и Семь Королевств, павшие в огне Балериона и гневе Эйгона — доказательство платы за славу и доблесть. Лорейнис же не платила ни кровью, ни гневом. Трон достался ей через смерть деда и матери. Из-за имени, из-за права наследия. Этого мало, подумала Лорейнис. Но рассчитывать на свои возможности заслужить Железный Трон, как положено истинному Таргариену, она не могла. Это невозможно, учитывая одиночество, слабость и отсутствие главного спутника — дракона. Дракон дал бы ей все — справедливое право на трон, страх у врагов, великие свершения, достойные любви народа. Боги дали Лорейнис корону, отняв дракона. Могло ли что-то это означать? Лорейнис поднялась и села на Железный Трон. У неё внезапно возникла боль вдоль хребта, от шейного позвонка к пояснице. Она выпрямила спину, раскинув руки на подлокотники трона, и все прошло. Ей никогда не приходилось жаловаться о боли в спине, но минувшее странное болевое ощущение… — Вы очень хорошо смотритесь на своем месте, ваше величество, — в звонкой тишине раздался приятный голос леди Алисент. — Но оно ли ваше, на самом-то деле? — Лорейнис сжала в ладонях холодные и острые подлокотники трона, подумав, что у Алисент имеется дар читать чужие мысли. Или, это простая зависть, что не её первенец Эйгон сидит здесь. — Прости меня, дитя. Я все ещё вижу призрака своего покойного Визериса на Железном Троне. — Алисент слабо улыбнулась, сомкнув руки на животе. Её изумрудное платье светилось ярче за утреннее солнце. — Вы бы сказали моей матери тоже самое, если бы она сидела здесь сейчас? — Я всегда стремилась к нашему общему примирению, — Алисент, войдя в тронный зал через другие двери, спустилась к его центру. — Но Рейнира упрямо верила, что если мы придем к миру, как тут же стоит ожидать войны. — Лорейнис слышала осторожность в её словах. Она точно хочет чего-то добиться, но что это могло бы быть? Стоит придерживаться спокойствию и лояльности, подумала Ло. — Мне искренне жаль, что Рейнира умерла. Будь бы по-другому, она бы сменила ко мне отношение, и я бы радо приняла её за королеву Вестероса. — Вы же ладили с мамой до её смертного часа, — сердце девушки болезненно сжалось, — разве, это не так? — Скорее, это было притворство с её стороны, чтобы не расстраивать лишний раз покойного короля Визериса. Я, как мать, знаю, что Рейнира никогда бы не согласилась на ваш с Эйгоном брак. Она просто выжидала подходящий момент, чтобы исправить свое поспешное согласие, которое дала отцу. Возможно, прибытие Мартеллов и помолвка княгини Алиандры с Эймондом дали бы ей время, но боги решили вмешаться. Конечно, не такой страшной ценой, как случилось на родильном ложе, но будешь матерью, поймешь все риски материнства. — Лорейнис вспомнила, как приняла в себя Эймонда, и мысль, что последствием любовного сношения может оказаться беременность, пробудила у девушки страх. Будучи охваченной наслаждением, правдой прошлого и желанием заслужить трон, Ло не подумала, что настоящая проблема случилась ещё в её покоях, когда от неё поступило предложение отправиться на Драконий Камень. Ребёнок… Ужас острыми и беспощадными когтями пронзил её сердце. Забыв про Железный Трон и Алисент, Лорейнис невольно положила ладонь на низ живота. Отрывки страстной и безумной ночи мелькали перед глазами… — Ты хорошо себя чувствуешь, дитя? — Алисент заметила бледность на лице Лорейнис. Да и ладонь на животе не оставила женщину без внимания. — Скажите честно, вы хотели говорить о чем-то конкретном, леди Алисент? — Лорейнис почувствовала слабость. — Я говорила с Эймондом, — начала Алисент, — и мой сын клянется в чистой любви к тебе. Это взаимное чувство, Лорейнис? — Да, — неуверенно ответила Ло, ощущая головокружение. Нервы дают о себе знать. — Но ты же понимаешь, что даже непорочная любовь не станет оправданием вашего бесчестного поступка? — Алисент выдает из себя переживание, но Лорейнис понимает, что ей глубоко плевать на совесть и честь девушки. Главное, сберечь имя Эймонда. — К тому же, от подобных поступков бывают неисправимые последствия, дитя, — Алисент занервничала. Она уже заметила первые опасения, что Лорейнис таки может оказаться в деликатном положении. — Я хочу предложить помощь. — Боитесь, что сплетни о бесчестии вашей невестки дойдут за Узкое море, леди Алисент? — Лорейнис стала спускаться с трона, продолжая чувствовать слабость. — О сплетнях уже не стоит беспокоиться, — ответила спокойно Алисент, — думай лучше, как будешь поступать, если окажешься беременной. Я не хочу потерять Эймонда, как и Эйгона. — Алисент подошла близко к Лорейнис, когда девушка вступила на помост. — Я и так терплю твое пребывание, что здесь, что в жизни целом. — Оставайтесь осторожными в словах, леди Алисент, — сказала Лорейнис, — удар сира Кристона все ещё ощутим. Вы постарались? — Я знала, что ты будешь такой же ветренной, как твоя мать, — смело говорила Алисент, — но она всегда находилась под защитой. Тебя же никто не защищает. Даже Деймон испарился, хотя ранее, он сжег бы луну за то, что она вовлекла тебя в сны в его присутствие, — женщина растянула тонкие губы в ухмылке. — Привыкай к самостоятельности. Исправляй ошибки. — Это же какие? — Лорейнис тоже улыбнулась. — В первую очередь, забыть обо всем, что было между вами с Эймондом. Во-вторых, любой ценой убеди Эйгона освободить его из темницы и оставить все как есть. Свадьба с княгиней Алиандрой Мартелл должна состояться, в ближайшие дни. Ты, как королева, должна понимать, что Дорн — неотъемлемая и важная часть королевства. — Это все, леди Алисент? — Как только исправишь две главные ошибки, то с третьей тебе помогут справиться, — Алисент заметила след от пощечины на щеке Лорейнис, ощущая полное превосходство над девушкой, — всем королевством. Алисент вручила запечатанный пергамент Лорейнис, и прежде, чем девушка прочла его строки, леди Хайтауэр поспешила вкратце рассказать о его содержании. — Деймон таки объявился за долгое время, — женщина подошла к трону и дотронулась кончиком пальца острого его конца. — Мейстер Меллос получил это письмо из Пентоса. Кто отправил, неизвестно. В нем говорится, что Деймон Таргариен сколотил восстание из рабочих и нищих, которое повалило власть в западной части Эссоса. Теперь Вольные Города подчиняются ему и его сторонникам. Кто его сторонники, мы пока тоже не знаем. — Алисент умолкла, и Лорейнис дочитала последнюю строку, где описывается большая вероятность, что вскоре Деймон и его эссовская армия объявит войну Вестеросу. Лорейнис, ощутив полное бессилие, упала на колени. У неё колотилось сердце, и она не знала, как реагировать на страшную весть. Теперь картинки сложились, подумала девушка. Он знал, какой слабой и уязвимой Ло окажеться на своем посту королевы, и это послужит ему прекрасной возможностью захватить власть над Вестеросом. Кровью и гневом платят Таргариены… Лорейнис взглянула на Железный Трон. Деймон Таргариен его заслуживал. — Он затеял восстание и войну из-за тебя, — сказала Алисент. — Отец говорил мне, что Деймон хочет власть также безумно сильно, как и свою маленькую внучатую племянницу. Но я не позволю этому случиться. — Лорейнис смотрела на неё исподлобья. — Я не позволю вам править на костях моих детей. Поэтому, у тебя есть выбор. Или, ты отправляешься на переговоры с Деймоном в Пентос, где переубеждаешь его не объявлять войну, а затем, добровольно отказываешься от короны в пользу Эйгона… — Или? — Семь Королевств узнают, что ты в сговоре с Деймоном, и твой ребенок, — Алисент, нагнувшись, ткнула указательным пальцем в живот Лорейнис, — его ребенок тоже. И он потеряет и власть, и тебя. — Но если я окажусь беременной, то вы же понимаете, что жертвуете своим внуком, или внучкой, — сказала Лорейнис. — Я приму малыша, рожденного в законном браке, — Алисент сверкнула зелеными глазами, выпрямившись. — Бастард мне ни к чему.