непризнанные дни, падшие ночи

Алисент, прежде, чем покинуть противное ей общество юной королевы, успела прочесть достойный ответ на свою прирожденную надменность, заглянув в горящие презрением глаза девушки. «У меня есть защита. Более, тебе не придется упрекнуть меня в моей беспомощности, потому что за все приходиться платить.» Лорейнис готова выполнить одно из предложенных требований леди Хайтауэр — отправиться в Пентос и прийти к общему решению с дядей. Весть, что Деймон Таргариен жив и здоров, вселило в девушку надежду, что издевательствам придет конец, и все обернется для нее в лучшую сторону. Но фактом остается намерение Деймона захватить Вестерос с его эссовской армией. Лорейнис знает, что Хайтауэры, а также их сторонники, бояться начала этого ужасного события. Но как бы оно не сложилось, Алисент вышла из тронного зала встревоженной по другой причине. Лорейнис не видела, как потемнели светлые глаза леди Хайтауэр, а на её чистое и благородное лицо упала тень страха. Страх, порожденный вероятной беременностью Лорейнис от принца Эймонда, казался куда весомей, чем боязнь за судьбу всего королевства, в том числе её семьи, если Деймон таки нагрянет битвами и драконьим пламенем на Вестерос. «В её грешном лоне таки быть моему наследию.» Алисент скрылась за тяжелой дверью залы, в одночасье ощутив, как невидимая рука сдавила её шею. Боги разочаровали свое верующее дитя, посмеявшись над её материнскими молитвами. Она молила их прислать благоразумие и смирение, научиться принимать все сложившееся за должное, и в первую очередь, наделить её неисчерпаемой силой выдержки, как только стало известно, что проклятое чадо ненавистной Рейниры взойдет на трон и станет законной супругой её избалованного властью и ослепленного женскими утехами первенца. Терпение, оказалось, не долгим, как и здравомыслие и добродушие. Нельзя верить в хорошее, когда неоднократно приходилось слышать, что Лорейнис таки дитя порочного зачатия. Алисент, воспитанная честным отцом и мягкосердченой матерью, оставалась осторожной в своих подозрениях, как можно дольше. Зная, что у неё не получится заменить Рейнире мать, она старалась стать для неё хотя бы другом. Пока Рейнира была мала, это удавалось без особых усилий. Девочка доверяла свои секреты, звала её на холм Висеньи, чтобы лично показать, как она научилась отменно держаться в седле, при полете на Сиракс, и получая похвалы от мачехи, Рейнира все глубже пропускала её в свое ранимое сердце. Но один замок остался для Алисент закрыт навсегда. Рейнира никогда не рассказывала о своих впечатлениях и чувствах к своему дяде. Деймон имел особую, тонкую, и в одночасье, крепкую связь с маленькой племянницей, что настораживало Алисент. Прошло долгое время, и ошибка, совершенная так глупо и необдуманно, до сих пор откликается в душе женщины. Алисент, ослепленная собственной гордостью и пустыми переживаниями, поверила старой повитухе, которая принимала первые роды у шестнадцатилетней Рейниры, что новорожденная девочка не из морской семени Лейнора Велариона, а от крови и огня Деймона Таргариена. Имея слова старухи, и ничего более для доказательства, Алисент потревожила сон Визериса и, наполнившись истеричным воплем, выпалила супругу-королю такие дикие и страшные слова. Визерис принял сказанное за клевету, а с началом рассвета, повитуху казнили, отрубив язык. Рейнира не смогла находиться в месте, где даже, казалось бы, шептались стены о её порочности и измене, поэтому, девушка забрала Лорейнис и вернулась с супругом на Дрифтмарк. Более, она не желала видеть ни отца, ни его жены-королевы. Отец был виновен в её глазах в том, что отказывался смотреть на правду, говорящая устами Рейниры, мол Алисент хочет избавиться от неё, какими угодными и не угодными способами. Мачеха же осталась для Рейниры просто объектом ненависти и призрения. Алисент не забыть гнева Визериса. От него вряд ли можно было ожидать подобного чувства, но она запомнила его вздор и требование извиниться перед Рейнирой и Лейнором за то, что она так легко и непростительно поверила в клетеву помутневшей рассудком старухи, а также, вылезти вон из кожи, но чтобы принцесса вернулась в Королевскую Гавань и продолжила жить в Красном Замке, пока не настигнет смертный час Визериса и, после, Рейнира унаследует Железный Трон. Но Алисент, без единого упрека совести, смогла пережить истерики супруга-короля, придерживаясь мнения, что все знают о связи Рейниры и Деймона, которая уж точно не похожа на родственную, и только страх перед казней держат их рты на замке. Как оказалось, злые языки держались за зубами, исключительно, из-за непредсказуемости Деймона Таргариена. Его опал страшнее любой казни. Алисент, к сожалению, имела возможность убедиться в этом. Вспоминая тот роковой разговор с Деймоном, женщина испытала волну чудовищного страха внутри себя, и сир Кристон Коль, в поле бдительного зрения которого попала покосившаяся на стену леди Хайтауэр, подскочил и удержал её за руку. Готовились именины принцессы Хелейны. Ей исполнилось три года. Все занимались своими обязанностями, торжественный зал постепенно наполнялся благородными гостями. Для всех стало удивлением, что государь, не щадя себя лучами раскаленного дневного солнца, лично встречает корабли, которые причаливали к берегу столицы. Он высматривал на волнах Узкого моря корабль со знаменами Веларионов. Визерис охотно желал встретить и поговорить с дочерью, а главное — попросить прощения. Этого он ожидал и от Алисент. Но последняя надежда умерла, когда долгожданный корабль причалил, и на его палубе не оказалось Рейниры. Леди Рейнис, чтобы избавить кузена печали, объяснила отсутствие невестки её занятостью малышкой Лорейнис. Но сделала исключительно хуже, ведь Визерис так же сильно хотел подержать на руках внучку и насладиться её спящим обществом, как и увидеть дочь. Алисент наряжали в изумрудные и золотые шелка для грядущего пира в честь рождения её хорошенькой Хелейны. Сама же именинница сладко сопела в кружевах, в колыбели из редкого белого дуба. Эйгон, утащив шкатулку с украшениями матери, раскидывал вещицы по полу. Он так искренне смеялся оттого, что его никак не могли словить две юные служанки, что Алисент, не скрывая улыбки, хотела, чтобы его звонкий смех не прекращался. Эймонд, сидя на коленях кормилицы, не обращал никакого внимания на сорванца-брата, ведь деревянный волк в его ладонях, подарок лорда Рикона Старка, куда интереснее. Все казалось таким светлым и счастливым, что Алисент просто не могла представить худшего сценария продолжения праздничного дня. Но Караксес уже был близок к Королевской Гавани. Пир проходил чудесным, и можно сказать, семейным образом. Гости распивали вина, ели мясные и рыбные блюда, не пренебрегали сладостями. В зале находилось сотню, или более человек, и каждый имел возможность лично поздравить королевскую чету и принцессу в голос. Прислуга не успевала уносить сундуки с богатствами и другие вещи в виде подарков. Главный стол разместили на помосте, и Визерис мог видеть как искренне сборище лордов и леди радуються именинам его маленькой Хелейны. Он вспомнил один из похожих пиров, когда отмечали день рождение Рейниры, и тоска снова беспощадно сдавила его сердце. Он писал письма дочери, присылал подарки внучке, но не получил ни одного ответа. Ни одной обнадеживающей строчки. Пришло время показать гостям подросшую именинницу, которая осталась спать сладким сном с того момента, как Алисент подготовили к торжеству. Она хотела сама пойти за дочерью, на что очень рассчитывал всадник Кровавого Змея. Будучи в поднесенном настроении, Алисент представляла, как восторженно будут встречать её малютку, но войдя в свою опочивальню, её встретила темнота и звонкая тишина. Интуиция подсказала взять факел из стены коридора, но что-то внутри заставило пройти во тьму и попробовать рассмотреть хоть что-нибудь. Алисент прислушалась к нутру. Шагая в слепую вперед, женщина надеялась наткнуться на колыбель дочери. Ничего не видя во тьме, Алисент продолжала делать робкие шаги, вытянув руки вперед. Зачем я не взяла факел, подумала с опозданием леди Хайтауэр, и её пальцы уперлись во что-то мягкое и теплое. Игнорируя тревогу неизвестного, она повторно надавила пальцами и ощущения остались прежними. — Здесь находится мое сердце, навсегда верное вам. — Кто посмел проникнуть в мою опочивальню? Назовите свое имя, иначе я позову… Сильные пальцы взяли в кольцо тонкое запястье королевы, и Алисент ощутила в следующий миг, как её ладонь легла на чью-то вздымающуюся грудь. Голос был властным и грубоватым. Значит, во тьме, перед ней стоял мужчина. Она должна уже была забить тревогу, звать на помощь рыцарей и требовать от неизвестного лица объяснений, но его ровное дыхание и спокойное сердцебиение приглушали беспокойство, вынуждало доверять и просто поверить, что ничего плохого не случилось. Она вдохнула его запах, который показался таким знакомым. Страшно подумать, что это мог быть тот, о ком появились её первые подозрения. — Принц Деймон? — У Алисент хватило духа задать вопрос, полон ужаса и отчаянности. Но ответа не последовало. Вместо слов, незнакомец поднял её тонкие пальцы на уровне своих мягких губ и позволил себе поцеловать все пять подушечек. Леди Хайтауэр дрожала. Рассудок помутился, и у неё более не возникало мыслей сохранять адекватность и убежать как можна далеко. Но когда его губы поцеловали ладонь, а затем запястья, и спускались ниже по оголенной руке к локтевому сгибу, женщину таки осенила дикость происходящего. Она попыталась забрать руку, но пальцы мужчины сильно сдавили её запястье, и Алисент вновь вернулась к прежнему состоянию. — Отпустите меня! — Или что? Позовете трусливых псов в золотых плащах? — Алисент расслышала дерзкую насмешку в голосе незнакомца. — Зовите. Вы только окажите мне этим честь, ваша милость. Темная Сестра проголодалась. Она опешила, ведь её дикие догадки оправдали себя. Рука, которая намертво держала её, принадлежала Деймону Таргариену. Но что он добивался таким бесчестным поведением? Устроил некую проверку? Алисент поняла, что боиться собственных мыслей. Он хотел поймать её на слабости, и у него почти получилось увидеть результат. — Какое вы имели право войти в мою спальню, принц? — Не тратьте время на лишние вопросы, ваша милость, — вдали послышался гром, и Алисент хотела поскорее застать вспышку молнии, чтобы на миг рассмотреть лицо Деймона. Тьма скрывала его эмоции, а спокойный ритм сердца не выдавал тайн. — Ваше отсутствие вскоре заметят, если конечно, ещё не напились до тошноты. Хотя, я бы пил до тех пор, пока ваше присутствие не прекратило меня напрягать. — Это прозвучало искренне, нечего сомневаться. — Задавайте то, что вас действительно интересует, я даже сказал бы, отчаянно волнует. Не стоит забывать, что разговор идет с Деймоном Таргариеном. Алисент прекрасно знает, что он ничего просто так не делает, и уж тем более, не рассказывает. Он проник в опочивальню, как трусливый вор, и терпеливо ожидал её милость. Но явно не для успокоения её любопытства. Какое ему дело, что она думает о его чести, а так же о чести Рейниры? Алисент хочет получить ответы, и если он согласен дать их, то это хорошая возможность разузнать для себя ещё одну сторону, так называемой, правды. — Вы можете недооценивать меня, принц Деймон, — она набралась уверенности, — но, с каких пор, вас обеспокоило мое мнение? Вы начали бояться правды? Потому что ваше поведение — доказательство, что повитуха зря лишилась языка. — По-прежнему не видя лица Деймона, Алисент почему-то уверена, что он оголил ровные и белые зубы в загадочной улыбке. — Какой вы ещё ребенок, ваша милость, — сказал Деймон, пройдя ладонью по волнистым волосам Алисент. Она никак не отреагировала на его действие, желая оставаться непреклонной. — Вам же не впервые сталкиваться с детьми, — озвучила мысль Алисент, не зная зачем. — Они удивительным образом возбуждают вашу мужскую природу. — Сказать подобную дерзость Порочному Принцу тоже самое, что выдать самому себе смертный приговор. Но Алисент держалась стойко, ощутив, как его пальцы пробрались сквозь её каштановых локон и закрепились за затылке. Деймон резко потянул Алисент на себя, наклонив к её бледному лицу свое совершенно спокойное лицо. Затылок стал болеть из-за его закрепившейся хватки. — Я вижу тебя насквозь, — прошипел Деймон, обжигая горячим дыханием лицо Алисент. — Зависть руководит тобой, ничего более. — Чему же завидовать? — Алисент чувствует, какой беспощадной силой впились его пальцы в её затылок. Он всегда властен. Это его главное преимущество. — Твоя неконтролируемая страсть к Рейнире была заметна каждому, кто не испытывает к ней равнодушие. Ты подставил свою любимую племянницу. Большинство сомневается теперь в её чести и верности. — Алисент решила добить Деймона главным вопросом, который интересовал многих. — Скажешь, Лорейнис не твоя кровь и плоть? Деймон отпустил её запястье, и сразу взял за глотку. Все его десять пальцев обхватили её шею, словно огромная змея. Алисент ощутила затруднение в дыхании, но все равно не показывала свои страхи на виду. Его действие сказало обо всем, что требовалось. Ему есть что скрывать, как и Рейнире. Вспыхнула молния, и женщина смогла узреть, что его сиреневые глаза налились кровью. Ужас пронзил все тело. Алисент допустила мысль, что его злые глаза будут последними, что она увидела перед своей смертью. Раздался гром, и Деймон сказал: — Ло для меня больше, чем кровь и плоть, — услышанное поразило Алисент. Особенно, эта краткая вариация имени девочки. — Я обещал Рейнире, что защищу Лорейнис от всякого зла. Чего бы мне это не стоило. Я свою жизнь отдал в её крошечные ладони. — С чего бы такая жертва, как для внучатой племянницы? — Алисент не унималась, понимая, как открыто рискует. Деймон потянул женщину вверх, вынуждая встать на носочки обуви. Вот и риск. Королева уже стала задыхаться по-настоящему. — Помни всегда, Алисент, — рычал в ее лицо Деймон, — я и мертвым защищу мою Ло. В каком бы положении она не оказалась, я найду и достану всех её врагов. И все они умрут одинаково — в крике и огне. Алисент пришла в себя, когда сир Кристон Коль вытер слезу с её щеки большим пальцем. Она испуганно смотрела в его глаза. — Моя королева, — тихим голосом обратился Кристон, — как вы чувствуете себя? Она поднялась с его помощью, упираясь на плечо лорда Коля. Вытерев капельки пота с лба, Алисент перевела дыхание. Ей не пришлось прийти в себя полностью, когда к ней подбежала служанка, и сделав поклон, девушка сообщила, что принца Эймонда вернули в его опочивальню из темницы. Алисент не успела спросить, каким волшебным образом это произошло, мысленно благодаря богов, как тут в её поле зрения появились несколько рыцарей. Они прибежали к лорду командующему королевской гвардией, чтобы сообщить о драке, которая произошла между королем-консортом Эйгоном и принцем Джекейрисом Веларионом.