непризнанные дни, падшие ночи

— Я знал, что понапрасну было рассчитывать на тебя, — раздраженно бросил шепот Отто, обойдя Алисент. Лорд Хайтауэр помог подняться своему внуку, которого, минуту ранее, оттянула стража от принца Джекейриса Велариона. Из разбитой брови сочилась кровь, заливая королю-консорту левый глаз, и Эйгон, прищурив его, смотрел на незваных гостей и жалел, что у него недостаточно свободы действий. Он не прочь сжечь драконьим пламенем всех Веларионов. Но случись бы это, оставался ли Эйгон уверен до конца, что его прихоть сбылась именно из-за дерзкого поступка мальца Джекейриса, а не из-за личной обиды на его сестру? Лорейнис добилась правды, освободив его брата из темницы и натравив на супруга своего. Эйгон, почему-то, рассчитывал, что в одном из коридоров крепости ему придется столкнуться с его знаменитым дядей, вернувшийся в родные края для защиты репутации внучатой племянницы, и только, но вместо него, в стенах Красного Замка, объявилась семья королевы (конечно же, без её отца) с их вассалами, мейстером и родственниками Баратеонами. К берегам Королевской Гавани причалил, чуть ли, не весь флот Морского Змея. На галеях осела тысячная армия в железных доспехах, вооруженная мечами из валирийской стали, скорпионами и другими видами оружия. Пехота высадилась у королевской крепости на берегу Черноводного залива, заняв нужные позиции на случай битвы, лучники остались на борту галей. Все сохраняли готовность защитить лорда Велариона и его сторонников. Но прежде, чем отправиться из Дрифтмарка в путь, Корлис объявил, что королева Лорейнис Таргариен, дочь покойной наследницы Железного Трона Рейниры Таргариен, в опасности, и для каждого из них — благородство защитить и отдать свою жизнь за законную государыню Семи Королевств. Поэтому, первой задачей для каждого воина оставалась доблестно сберечь безопасность Её высочества. Но лорд Корлис обошелся не только поддержкой вышеупомянутых лиц и армией. Лейна сошла на землю с Морского Дыма. Лейнору больше по душе путешествовать морями, нежели драконом. Морской Дым любил Лейну, поэтому, ей не приходится прикладывать особых усилий, чтобы подчинить крылатого змея своей воле. Дракон Джекейриса тоже летал высоко в облаках неподалеку. — Как вы объясните инцидент, лорд Веларион? — Отто сохранял спокойствие. Это давалось всячески трудно, учитывая неравные силы. На пороге столицы корабли и армия лорда Велариона, Баратеоны, прибыв на своих трех ладьях, прихватили с собой по тридцать солдатов на каждом судне. Лорд Боремунд Баратеон не отказал племяннице в поддержке её внучки и королевы Семи Королевств. Его сын, Боррос, говорил прямо, что «поддержка», которую обеспечил отец чете Веларионам, выглядит, как помощь в грядущей войне, если никому не хватит ума прекратить эту бессмысленницу. Какое им, Баратеонам, дело к личным играм Хайтауэров и Веларионов? Девчонка понимала, кем становится, и какая ответственность упадет на её хрупкие плечи. Но если ей по вкусу пришелся больше одноглазый, нежели пьяница, то почему обязательно быть кровопролитию? Из черной с проседью бороды показалась легкая улыбка Боремунда, и он ответил на осторожность сына, что причина в матери девочки, призрак которой не дает спокойно спать леди Алисент. — Вас интересует, почему между нашими внуками завязалась потасовка? — Корлис открыто демонстрировал свое презрение, показывая выражением лица и взглядом, что перед ним нечто меньше за блоху. Он знает, что лорд Хайтауэр далеко не глупый человек, и, в целом, ему понятна цель визита, как и яростный всплеск Джекейриса, первый напавший на Эйгона. Джекейрис не мог терпеть. Узнав, что произошло в Красном Замке, он пришел в ярость и решил отправиться на Вермаксе на помощь к сестре, но дед Корлис, словно услышав его злые мысли убить короля-консорта, а также его мать и всех их сторонников-негодяев, удержал парня. Он не унимался, заявляя, что обязан защитить Лорейнис, и больше не позволять никому задевать её честь и славное имя. Благо, гнев принца утих, когда бабушка Рейнис сказала, что злоба ослепляет его, и мама не хотела бы, чтобы он совершал ошибки. Придет время, и справедливость восторжествует. Но существует ли эта справедливость? Джейс, сидя на Вермаксе, смотрел из полета на галеи деда и молил богов усилить ветер, чтобы к заходу солнца уже быть в Королевской Гавани. Он желал побыстрее обнять сестру. Джекейрис обещал, что не затеет чего-то дурного, что могло бы только усугубить ситуацию, случившаяся в стенах крепости и в далеком прошлом, еще при живом королю Визерисе. Но наследник Драконьего Камня не смог остаться в стороне, когда Эйгон, пользуясь удобным случаем, стоял и смотрел, как выпущенные им заключенные убийцы, насильники и контрабандисты пытались изнасиловать королеву Лорейнис Таргариен. — Ещё бы я хотел услышать объяснение, почему на берегу залива присутствует ваша армия? — Вам не кажется, что ваши вопросы звучат по одной и той же причине, лорд десница? — Рейнис перевела взгляд с Отто на Эйгона. Он не виноват, что является пешкой своей матери в игре, которую давно начал его дед. Лорд Хайтауэр, казалось бы, человек бесстрашный, все же обнаружил в себе страх — быть никем. После, как король Визерис назвал Рейниру наследницей Железного Трона, Отто придумал новый способ сохранить сосуд власти в своих руках. Сосуд, наполненный сладким ядом, он преподнес государю, у которого рассудок помутился от быстро развивающейся хвори, и тот, наполнив свое слабое нутро невидимым сиропом, послушался совета десницы помолвить первенцев женщин, ненавидящих друг друга до ужаса. Свершилось, и лорд Хайтаэур мог планировать дальнейшие этапы своей злосчастной игры, если бы не знал, что у первенца принцессы Рейниры есть дракон. Без крыльев, но с не менее страшным гневом. — Вы смели сомневаться в праве наследства моей сестры, — добавил Джекейрис, ощущая во рту металлический привкус собственной крови. Эйгон разбил ему нижнюю губу. Какими бы сильными не оказались их порывы высказаться кулаками друг другу, им не повезло оторваться на полную. Стража успела вмешаться, оттащив короля-консорта и принца, словно двух рвущих друг друга собак. — А еще, этот подонок приказал всякому сброду изнасиловать её! — Закрой свой паршивый рот, бастард! — Эйгон шагнул, чтобы ещё раз ударить Джейса, но сир Кристон Коль встал между ними. Алисент вцепилась за руку Эйгона, Рейнис сжала в ладони плечо Джекейриса. Алисент шептала усмирения в ухо первенца. — Если вы считаете, что можете дальше продолжать свою игру, лорд Хайтауэр, то учтите, что я приму бой. Я никому не позволю позорить имя своей внучки и, уж тем более, видеть при ней тех, кто сомневается в её законном праве править государством. — Корлис выразился четко. — Не стоит добавлять ситуации новых проблем, лорд Веларион, — заговорила Алисент. — Вы бы лучше остались со своим флотом на Глотке, выжидая нападение Порочного Принца. Согласитесь, что защита Вестероса главнее всяких вздоров. — Рейнис видит, как змея в изумрудных тканях вьется от страха потерять господство не только над своими детьми. Было глупостью недооценивать леди Хайтауэр, с чем бы согласился Деймон Таргариен. — Это всего лишь слухи, — лорд Боремунд Баратеон добавил свое слово. Он был облачен в золотистый камзол с вышитыми из гранатов оленями, а на черном поясе всегда носил свой наследственный кинжал из валирийской стали. — Деймона Таргариена, отменного воина и бессовестного плотолюбца, не видели со времен похорон короля Визериса и принцессы Рейниры. Его дракона тоже. — Боремунд говорил грозным и хрипловатым голосом, поглаживая свою длинную до живота бороду. — Он, также, любит путешествовать, мог осесть в Асшае, или далеко за дотракийские земли. Его свободолюбивую натуру никому не дано понять. Но уж я точно знаю, что его похотливый разум не додумался объявлять войну Вестеросу и королеве-девочке, которую он любит всем своим горячим сердцем. Алисент хотела бы уточнить, какой именно посыл носит любовь Порочного Принца к Лорейнис по мнению лорда Баратеона, но вспомнив, что ей пришлось пережить тогда, на именинах Хелейны, страх вновь пронзил острием её сердце и она передумала. Лучше любопытство оставить при себе. Уж тем более, этот старик не будет честным с ней до конца. Баратеоны уже выбрали своих сторонников. — В садах Старгорода водятся редкие пауки, лорд Боремунд, — из неоткуда появился Ларис Стронг, — и я был настоящим счастливцем посмотреть на них. — Ларис улыбнулся кривой улыбкой, доковыляв с помощью трости к семье Хайтауэров. — После встречи с архимейстером Ровеном, я, по его совету, прогулялся садами и насладился их дарами. Деревья, цветочные кусты и… питомник редкостных пауков. — Ларис посмотрел на леди Рейнис своими бесцветными глазами, и женщина ощутила, словно сотни маленьких паучков пробежало по её телу. — Мне захотелось приобрести паука с мохнатыми белыми лапками и голубым окрасом, и юнец с радостью продал мне его. У бедного мальчика бельмо на глазах. — Всем известно, как вас притягивают уникальные явления, — сказала леди Рейнис. — Но мы говорим сейчас о других вещах, лорд Ларис. — Уж простите, леди Рейнис, я просто начал из далека, — он снова улыбнулся так, что Рейнис захотелось его чем-нибудь ударить. — Когда я расплачивался за паука, этот слепой юноша отдал мне свернутый пергамент и сказал, чтобы я лично передал его деснице королевы Лорейнис. Я выполнил его волю, и исходя из содержимого письма, мы знаем, что принц Деймон Таргариен не тратил время на путешествия, — он мельком взглянул на Боремунда, словно захотел посмеяться старику в лицо, — и поднял восстание. Он свергнул власть во всех Вольных Городах, собрал сотни тысяч солдат, как из мужчин, так и женщин, и его главная цель — занять Железный Трон. — Я могу взглянуть на письмо? — Корлис нахмурил брови. То, что Деймону под силу подчинить волю кого угодно, давно не секрет, как и его желание владеть всем миром. Но здесь каждый понимал, что все же абсурдно верить в его намерение быть королем Семи Королевств, когда трон занимает самый бесценный и важный человек в его жизни. Он бы мог тайным способом убить племянников и стать мужем своей Ло, подумал Корлис, или, трон ему таки важнее? Невозможно поверить, что Темная Сестра отведает плоть Лорейнис Таргариен. — Я хочу убедиться, что оно написано не вами. — Корлис посмотрел на Отто, Алисент и Лариса. — Это уже слишком, лорд Корлис, — возмутился лорд Отто. — Слишком, когда вы отнимаете у Лорейнис её право быть королевой. Вы закрепили свое влияние, начиная с лордов почетных домов и заканчивая уличными девками из Блошиного конца, — прорычал лорд Корлис, шагнув вперед к деснице, — а юнцы, в которых наполовину течет ваша засносливая кровь, только и живут стремлением опозорить мою внучку! Лорд Хайтауэр таки не сдержал злости и взял лорда Велариона за воротник камзола. Корлис держал руки при себе, взглядом насмехаясь над Отто. Он знал, что Хайтауэр не умеет разбирать вопросы боевым способом, разве что, пригрозить подобным образом. Отто пришлось отпустить Корлиса, когда к ним подбежала Лорейнис. — Не позорьте свое имя еще больше, — сказала девушка, взяв деда Корлиса за руку выше локтя. Пальцы Отто разжались, он отступил от Морского Змея. — И вы более не десница королевы, лорд Хайтауэр. А вы, лорд Стронг, больше не состоите в Малом Совете. Я назначаю своим десницей лорда Корлиса Велариона, и его первой обязанностью на новом посту будет распустить былой Малый Совет и создать новый из лиц, которым он доверяет, а значит, и доверюсь я. Эта новость шокировала каждого из присутствующих, кроме самого лорда Хайтауэра. Он впервые почувствовал себя слабым. Но Отто не готов соглашаться с таким позорным положением, к которому его привела его же игра. — Как скажите, ваша милость, — сдержанно ответил лорд Хайтауэр. — Я могу для вас сделать что-нибудь ещё, пока имею статус десницы? Лорейнис чувствовала слабость после пережитого ужаса. Будучи морально подавленной с тех пор, как сир Кристон Коль по приказу короля-консорта встретил её и принца Эймонда, Лорейнис не догадывалась, что издевательства Эйгона на этом не знакончились. Она, найдя сира Харвина Стронга, рассказала все вкратце. Харвин очень бурно отреагировал на то, что Кристон посмел проявить дерзость, ударив свою королеву и девушку в целом, но Лорейнис удержала его от мести, попросив освободить принца Эймонда. Лорд Стронг не смог ей отказать. Харвин взял на себя двух гвардейцев, охранявшие в темнице Эймонда. Лорейнис, получив ключи, освободила любимого. Обменявшись поцелуями и объятиями, Эймонд отправился в свои покои под защитой сира Харвина, а Лорейнис должна была поспешить в свою опочивальню, но появился Эйгон… а дальше, она только помнит заключенных, волной обрушившиеся на неё. Их грязные руки рвали на ней рубаху и облапывали её все тело. Их вонючие и гнилые рты оставляли поцелуи и укусы на её губах и грудях. Лорейнис кричала, пыталась вырваться. Но бессилие взяло вверх, и ей оставалось быть мертвой ланью, которую разрывают голодные волки… и видеть светлые глаза Эйгона, молча наблюдавшего за происходящей дикостью. Она пришла в себя, лежа на своем ложе. Её вымыли, облачили в свежую ночную сорочку из шелка и кружев, вычесали волосы. Жутко болело тело. В её опочивальне находился принц Эймонд, который тоже успел привести себя в порядок. Он сидел рядом, на постели и держал её за руку. Эймонд рассказал, что сир Харвин услышал, как она кричала, просила о помощи. Лорд Стронг разогнал заключенных обратно в темницу, большинство пронзил своим мечом. А когда выносил её из темницы, увидел, как стража разнимала Джекейриса и Эйгона. А дальше, Лорейнис поднялась на ноги, набросила бархатную накидку и отправилась в тронный зал, где все собрались. — Да, лорд Хайтауэр, — Отто обратил внимание на лиловую отметину на лице девушки, а также, свежую рану на разбитой губе. Она ещё больше похожа на свою юную, своенравную мать, как и принц Джекейрис. — Вы можете ещё кое-что сделать для меня. — Все в ожидании того, чего же пожелает королева Семи Королевств. — Отдайте мне письмо, где описывается намерение моего дяди напасть на Вестерос, — Отто рассчитывал, что от него ничего более не понадобится этой дерзкой девчонке, но Лорейнис, взглянув на Эйгона с запекшейся кровью на лице, добавила: — Я хочу, чтобы мой брак с Эйгоном ІІ Таргариеном был расторгнут. — Я не позволю расторгнуть брак, — сказал Эйгон, чувствуя, как дрожат руки. — Не думаю, что наследственной королеве нужно твое разрешение, — прорычал Джекейрис, взяв сестру за руку. — Лорейнис, — внезапно заговорила леди Алисент, — вспомни, что я ранее говорила тебе здесь. Деймон хочет напасть на Вестерос. Если мы разделимся, как семья, мы не сможем защитить народ от кровопролитной войны. — Вы верно подметили, леди Хайтауэр, — улыбнулась Лорейнис, видя в глазах Алисент растерянность, — вы не должны защищать мой народ. Я найду сама способ его защитить. Спасибо за совет, — Лорейнис надеется, что Алисент поймет, за какой совет получила слово благодарности. Девушка действительно отправится в Пентос и разузнает планы Деймона Таргариена. — Я больше не смею вас задерживать. — Лорейнис перевала взгляд на Отто. — Как только исполните мои поручения, можете возвращаться со семьей в Старгород. — Я — Таргариен! Я — первенец короля Визериса Таргариена! — Сир Харвин, — Лорейнис посмотрела на лорда Стронга, и этого оказалось достаточно, чтобы понять её волю. Пока что на словах, лорд Харвин Стронг стал лордом-командующем королевской гвардии, поэтому, он с легкостью взял под стражу принца Эйгона, сира Кристона Коля и остальных гвардейцев, которые были причастны к сегодняшнему инциденту. Алисент Лорейнис пожалела, и то, только ради принцессы Хелейны. Отто оставался под бдительным наблюдением лично лорда Корлиса Велариона. Лорейнис ушла с Джекейрисом, Рейнис и Лейной в опочивальню. Баратеонов и вассалов Веларионов разместили в покоях для гостей. Лори беседовала с бабушкой Рейнис, и та рассказала, что Люцерис заболел неизвестной хворью. Его состояние стабильное, но требует постоянного внимания мейстров. Она бы хотела поговорить с братом и тетей, но в её опочивальню неожиданно ворвался принц Эймонд. — Мы можем поговорить наедине? — Эймонд возбужден, что очень насторожило Лорейнис. Она попросила всех выйти. Джекейрис вышел следом Лейной, а Рейнис осталась сидеть на стуле. — Не можете, — сказала леди Рейнис, постучав пальцами по поверхности стола. — Уже любая собака Королевской Гавани знает, чем заканчивается ваше «наедине». Поэтому, говорить будем втроем. — Эймонд воспринял сказанное за вызов. — Иначе? — Иначе, твоя дорнийская невеста вскроет ей живот, достанет твое дитя и бросит на съедение своим змеям, которых выращивает для утех! — Рейнис вскочила на ноги, будучи возмущенной дерзостью принца Эймонда. Но она понимает, что парень, никогда не знающий настоящей любви, будет до смерти отстаивать свое право любить и быть любимым. — У нас будет ребенок? — Эймонд в легком недоумении. — Об этом еще рано говорить, — вместо Лорейнис ответила Рейнис. — Я могу лишь надеяться, что боги не допустят зародиться этому несчастному ребенку в лоне Лорейнис… Но если малышу будет суждено родиться… Лори, — Рейнис подошла к внучке и крепко её обняла, сдерживая слезы. — Прости меня, девочка, но я должна просить вас решиться на… — Если моему ребенку суждено появится на свет, я не стану его убийцей! — Эймонд вспылил, обжигая Рейнис уцелевшим глазом. — Зато Алиандре хватит смелости стать убийцей для Лорейнис, парень! — Рейнис, отпустив девушку, подошла к разозлившемуся Эймонду. — Паук твоей матери обмолвился, что встречался с архимейстером Ровином, который добывает из Вольных Городов бесцветную смесь, способная убрать нежеланную беременность даже на поздних сроках! — Хотите сказать, что моя мать послала Лариса купить эту смесь и подлить её в чашу Лорейнис? — Это правда, Эймонд, — молвила тихим голосом ошарашенная Лорейнис, — Алисент лично сказала мне, что не примет нашего ребенка за своего внука. — На глазах девушки заблестели слезы, и Эймонд уже перестал хотеть получить объяснение, почему его семья оказалась под условным домашним арестом. Хотя, Эйгон сидел в темнице. Да, брат заслужил свое нынешнее положение, но он все равно его кровь. — Я хотела просить не о убийстве ребенка, — молвила Рейнис. — Лорейнис, ты правильно сделала, что назначила деда Корлиса десницей, а сира Харвина лордом-командующим королевской гвардией. Теперь ты в безопасности, но будешь в полной, если сохранишь брак с Эйгоном, а Эймонд таки жениться на княгине Алиандре Мартелл. — Сохранить брак, чтобы мой сын стал сыном моего брата? — Эймонд сжал челюсти. — А Алиандра не убила Лорейнис, — добавила Рейнис. — Как видишь, парень, жизнь и безопасность моей внучки для меня превыше всего. — А как же мое счастье, бабушка? — Лорейнис таки пропустила одну слезу. Рейнис подошла к внучке, взяла ее лицо ладонями и ласково улыбнулась. — Ты — королева, моя девочка, — прошептала Рейнис, — а у королевы не может быть больше ошибок. Будь сильной. В конце концов, вам никто не запрещает любить друг друга. Но поступать нужно аккуратно. Лорейнис попросила оставить её одну. Внезапное желание остаться наедине с мыслями было объяснимо сложившейся ситуацией. Рейнис ушла, Эймонд, поцеловав девушку в лоб, ушел тоже. Она вышла на балкон, разрыдавшись. Сколько всего накопилось. Рейнис права, что нужно быть сильной и поступать, как велено честью и долгом. Да, она будет несчастна, если вернется в ту среду, от которой не так давно освободилась, но зато с ней всегда будет частичка любимого. Лорейнис чувствовала, что скоро станет матерью и её малыш будет копией Эймонда, своего отца. Она так размечталась об этом, что забыла о проблемах и не услышала, как в ее комнату вошел сир Харвин Стронг. — Письмо, которое вы просили. — Харвин ушел сразу, Лорейнис принялась его читать. Пока что было все так, как говорили Алисент и Ларис. Дочитав до последней строки, Лорейнис увидела на обратной стороне пару наречий на валирийском языке. Почерк ей не был знаком. Она подумала, что Отто и Алисент успели перевести на общий язык написанное. Ло прочитала и поняла, что обязана послушаться совета свекрови.

Ищи меня в облаках, ищи меня на глубине моря. Ведь ты будешь жалеть, а люди познают горя.