непризнанные дни, падшие ночи

После приема Мартеллов в тронном зале мнения прибывших гостей разделилось. Ланнистеры, как и Тиреллы, опасаются, что принц Деймон Таргариен решительно настроен вести личную войну против всех королевств, и юная королева не готова обороняться. Баратеоны и Талли объявили, что не оставят корону без защиты и вполне готовы оказать поддержку армией и продовольствием. — В моих наковальнях сделают лучшие мечи, и мои воины защитят корону до последней крови, — громко заявил лорд Боремунд Баратеон на весь тронный зал. К старику прислушались все. — Пусть львы дрожат среди кустарников золотых роз. — Тиланд и Джейсон Ланнистеры обошлись молчаливым возмущением. Но леди Тирелл нашла для лорда Боремунда слова. — Моему сыну останутся камни и обгоревшие трупы, когда дракон принца Деймона Таргариена посетит Простор. — Лорд Леонель Тирелл еще младенец, — внес свое слово стюард Хайгардена, — и его ковали, как и верные воины, присягали еще покойному лорду Маттосу Тиреллу, что будут защищать его наследника. Мы вам не враги, ваша милость, — стюард, мужчина средних лет, обратился к королеве Лорейнис. Леди Тирелл посмотрела на юную Таргариен, сидящая на Железном Троне. — Младенцы не могут защищать своих матерей. Матери же способны начинать, или прекращать войны во имя своих детей. Слова леди Тирелл запали в голову Лорейнис, и она, умывая лицо в своих покоях, обдумывала, как поступить правильно. — Теперь все думают, что я в положении, — сказала Лорейнис, вытерев лицо мягким полотенцем. Эйгон стоял на балконе, опустошая чашу из-под дорнийского вина. Он смотрел, как корабли Мартеллов, Баратеонов и Ланнистеров отправляются в Дорн. Море спокойное. Король-консорт хочет, чтобы его душа была такой же. — Пусть думают так, — ответил Эйгон. — Это лучше, чем стояли бы и высмеивали твое поражение перед дорнийкой. — Он вошел во внутрь, чтобы наполнить чашу вином. — Я же сказал, что поддержу тебя. — Ты обманул всех, Эйгон. — Лорейнис принялась расчесывать волнистые волосы. Эйгон подкрался тихим шагом к девушке. Она заметила его за спиной в отражении зеркала. — Ты обманула меня дважды, — тихо произнес Эйгон, водя указательным пальцем вокруг чаши. — Я могу напомнить. — Лорейнис застыла с расческой в волосах. — Ты убеждала, что между тобой и Эймондом ничего нет. Говорила, что я выдумываю, как и те служанки, которых я порол из-за пьяной головы и зависти. — Он оголил зубы в улыбке. — Да, я завидовал. Завидовал своему несчастному брату. — Эйгон посмотрел в зеркало, чтобы встретиться с прекрасными сиреневыми глазами супруги. — А потом зависть превратилась в настоящую ненависть. Только ненависть руководила мной, когда я приказал бросить Эймонда в темницу. — Когда преступники терзали меня, — молвила Лорейнис, — это тоже была ненависть? Эйгон поставил полную чашу вина на стол и взял с руки Лорейнис расческу. Девушка напряглась, но позволила супругу начать расчесывать ее вьющиеся длинные волосы. Он аккуратно расчесывал, с головы до кончиков. Эйгон смотрел на ее серебристые кудри и думал, хватит ли ему смелости погладить их пальцами, как, несомненно, делал его брат. — Нет, — прошептал Эйгон, легонько дотронувшись пальцами свободной руки кончиков волос Лорейнис. — Это было безумие, — шепотом говорил король-консорт. — Безумие. Потому что я не умею быть другим в твое присутствие. — Он верил в то, что говорил супруге. Его пальцы дрожали от трепетного поглаживания мягких кудрей Лорейнис, и Эйгон чувствовал, как сходит с ума. — Я думал, что наш брак — сущий пустяк, который не посмеет изменить всего, к чему я привык в своей жизни. Но ты и Эймонд. Ваша связь… убивает меня. Оставив кончики волос, пальцы Эйгона переместили волосы девушки на правое плечо. У Лорейнис участилось дыхание, когда Эйгон робко, но нежно, дотронулся губами ее горячей шеи. Он стал покрывать ее бархатную кожу поцелуями, каждым разом все смелее. Лорейнис боялась, что проявит слабость. Она знала, что Эйгон искренне жалеет о своих поступках, но было нечто необъяснимое, что вселило в нее силу остановиться во время. — Я не хочу обманывать тебя в третий раз. Лорейнис, развернувшись к нему лицом, закрыла ладонью его рот. Эйгон отступил. — Ты не можешь простить меня? — Дело не в прощении, Эйгон. — Лорейнис не могла поверить, что сможет признаться в своих чувствах без опасения за последствия. — Если Эймонд не сказал мне о близости с Алиандрой, то я не хочу, чтобы у него были основания сомневаться в моей любви. — Не смеши меня, — с улыбкой произнес Эйгон. Лорейнис нахмурила брови. — Если твое сердце и принадлежит кому-то, то точно не моему брату. Он хоть и слепой на один глаз, но тоже знает, что у него есть конкурент. Это твой второй обман, Лорейнис. Ее сердце заболело, когда в голове промелькнули мысли о Деймоне Таргариене. Он грозит забрать власть и Железный Трон, а она, маленькая и наивная девочка, хочет верить, что он не способен на злодеяния против его Ло. — В моем сердце только Эймонд. — А в твоем лоне его ребенок, — быстро произнес Эйгон, выпив вино до дна. — И если я дал слово поддержать тебя, то мне ничего не остается, кроме признания ребенка моим наследником. Эймонду справиться хотя бы с одним. Как думаешь, на кого ребенок будет похож? Представляю, — Эйгон говорил то, что думал. Он не задумывался, что любое напоминание о Эймонде и Алиандре пробивает в сердце Лорейнис дыру все больше. Ее сердце обильно кровоточит. — Серебристые волосы отца и смуглая кожа матери. Я бы точно оспорил право на его наследие, — широко улыбнулся Эйгон, но узрев молчаливую Лорейнис, исправился. — Не бери мой пьяный бред в голову. — Мне нужно выспаться, — сказала Лорейнис. — Завтра в Дорн. Князь Кворен обещал, что свадьба затянется на месяц. — Но что будет с Старгородом? — Дедушка, — Лорейнис во время исправила себя. — Лорд Корлис завтра отправится в Старгород и узнает все подробно. Не думаю, что ему повезет застать в городе Деймона. А свадьбу мы обязаны справить, — добавила Лорейнис. — Если нас таки ожидает война, то Дорн обещал обеспечить скорпионами и армией в сто тысяч человек. Эйгон поцеловал Лорейнис в тыльную сторону ладони. — У нас все получиться, — молвил Эйгон. — Верь мне, Лорейнис. Эйгон покинул ее покои. Закрыв за ним дверь, Лорейнис поспешила сменить ночное платье на льняную рубашку, бриджи и обычный кожаный камзол. Она заплела волосы в косу. Удостоверившись, что сир Харвин покинул дежурство и отправился на ужин, Лорейнис набросила простой плащ на себя и потайным ходом покинула Красный Замок. Она знает, что будет для нее и королевства правильным. Лорейнис решила, что дедушка ничего не добьется, даже если ему посчастливится встретиться с Деймоном в Старгороде. Деймон хочет встретиться именно с ней. Она хочет этого не меньше него. У нее много вопросов, но девушка знает наперед, что дядя не будет отвечать на них, даже если уже готовы ответы. Пусть и вовсе не быть разговору между ними, ей будет достаточно увидеть его. Наконец-то. Лорейнис поднялась на холм Висеньи. После приема в тронном зале, девушка навестила Драконье Логово. Там случилась ее встреча с Сиракс. Дракон ее матери так и не покинул Королевскую Гавань. Мейстры рассказывали, что Сиракс часто кружит над местом, где случился похорон принцессы Рейниры. Не так давно, дракон прекратил тужить и набрал вес. Мейстры вывели Сиракс к Лорейнис. Главное, говорили они, не проявляйте страх. Сиракс позволила Ло дотронуться до нее, а затем, и вовсе приняла девушку. Полета не случилось, поскольку Лорейнис не хотела привлекать внимание. Она уверена, что у нее получиться полететь в Старгород, хоть и всего раз летала на драконе. Мейстры сказали, что Сиракс ночует на холме Висеньи, но Лорейнис, вместо дракона матери, увидела… Вхагар. — Собралась в Старгород? — Лорейнис обернулась на спокойный голос Эймонда. На его лице ухмылка, а за спиной спрятаны руки. — Тебе лучше следить за своей невестой, — ответила девушка. Не имея никакого желания говорить с Эймондом, Лорейнис направилась в Драконье Логово. Может, Сиракс там. — Сиракс на цепи, — сказал Эймонд. — Обычно, мейстры не приветствуют, что драконов приходится держать на цепи, — Лорейнис, остановившись, посмотрела на принца. Он выглядел прекрасно при лунном свете. — Но я бываю убедительным. — Не препятствуй, Эймонд. Я все еще помню, что ты без моего ведома отправил свою семью в Старгород. — Согласен, — ответил Эймонд. — Я поспешил. Но кто мог знать, что огонь в Старгороде не опасней, чем замысел подлить в чаши яд в Королевской Гавани. — Лорейнис нахмурила брови. Их плащи плескались на ветру. — Я знаю, что в Малом Совете, во главе с лордом Веларионом, планировали отравить мою семью смертельным ядом. Идея с ядом принадлежит леди Рейнис. — Бабушка не опуститься так низко, — сказала Лорейнис, не веря, что за ее спиной обсуждался озвученный принцем план. — Все, кто заседает в Малом Совете, присягнули мне на верность. Подобное, не могло обсуждаться. Умышленное убийство — пятно на короне. Никто в Малом Совете не нуждался в смерти семьи Хайтауэров. — Если язык, который донес мне эту весть, окажется лживым, — говорил Эймонд, — я отрежу его. Но, как только, я найду доказательства, что в Малом Совете рассматривали убийство моей семьи, — он замолчал на минуту. — Считай, что я поставил тебя в известность. Лорейнис улыбнулась, вызвав у Эймонда изумление. — Забавно, Эймонд, — она подошла ближе к нему. — Ты обвиняешь меня, что мои советники замыслили убить твоих родных, — ее ладонь взяла его горячую шею, — когда сам держал меня в обмане все это время? Принц догадался, о чем пойдет речь. Он не искал правильных ответов, решив, что будет говорить сердцем. — Меня обменяли на право владеть Дорном, — сказал Эймонд, смотря Лорейнис в глаза. — А тебя выбрали орудием для примирения между нашими матерями, выдав замуж за Эйгона, — Эймонд не удержался и взял ладонями лицо Лорейнис, наклонившись. — Я все думал, что скрывалось в твоем взгляде, когда ты впервые увидела меня на Дрифтмарке. О чем ты думала, когда мельком посмотрела на меня? Лорейнис не могла ему ответить. Она вспомнила Дрифтмарк, драконов и своих дядей. Эймонд несомненно привлек ее внимание, но обо всем, что она могла тогда думать, как убежать с Деймоном на Караксесе за далекие края. — Я думала о человеке, который грозит начать войну против меня и государства, — призналась Лорейнис. — Но все изменилось, когда я поняла, что у меня никого не осталось, кроме тебя. Я рискнула всем, чтобы почувствовать, какой бывает любовь между мужчиной и женщиной. Между нами, Эймонд. — Ты рискуешь сейчас, Лорейнис. Всем, что окружает тебя. Короной, семьей, народом. — Я не хочу делить тебя, Эймонд, — Лорейнис встала на носочки, чтобы поцеловать Эймонда, но он неохотно отстранился от девушки. — Речь не обо мне. Послышался рев Вхагар. Лорейнис вспомнила, что должна лететь на Сиракс в Старгород. К человеку, ради которого она действительно рискует всем, что имеет. — Скажи, что любишь меня, — прошептал Эймонд, — и я сделаю все, что ты скажешь. Скажешь терпеть, я буду. Скажешь любить тебя по ночам, я буду. Скажешь, чтобы мы убежали от всего, я соглашусь без раздумий. Но я хочу знать, что только я живу в твоем сердце. — Лорейнис слышала свист ветра и громкое сердцебиение Эймонда. Но ее сердце молчит. — Ты завтра женишься на матери своего ребенка, — молвила шепотом Лорейнис, — а мой ребенок назовет отцом Эйгона. Лорейнис, убрав из его шеи ладонь, развернулась, чтобы отправиться в Драконье Логово, но Эймонд решил, что не отпустить ее вот так просто. Он обхватил плечи девушки руками и прижал к себе. Лорейнис прижата спиной к его теплой груди. У него сильная хватка, ей не вырваться. Нет смысла пытаться. — Можешь не говорить, — прошетал Эймонд, задев губами мочку ее уха. — Я чувствую. Я знаю. Я не отпущу тебя. Он развернул ее к себе лицом и впился в губы девушки страстным поцелуем. От принца веяло запахом старых книг, мяты и дракона. Его холодные пальцы запустились в ее серебристые волосы, пока пальцы королевы разшнуровывали бриджи юноши. Они целовались так, будто были разлучены на целую вечность. Свалившись на мягкую траву холма, Эймонд опустился с губ на шею и ключицы. Лорейнис царапала его мускулистую спину. А затем, совсем неожиданно для Эймонда, Ло бросила его на спину, а сама заняла место на его бедрах. Освободив себя от бридж, Лорейнис взяла в руку его крепкий член и помогла себе на него усадиться. Они оба выпустили изо ртов протяжные стоны. Пальцы Эймонда вцепились в талию Лорейнис, когда та начала плавно насаживаться на его возбужденное достоинство. Закинув голову назад, Лорейнис не прекращала дополнять мелодию ветра своими сладкими стонами. Эймонд поднялся, чтобы поцеловать ее набухшую грудь. Затем, еще раз ключицы, шею и губы. — Я люблю тебя, Лорейнис. Ближе к рассвету, Ло проснулась в объятьях спящего Эймонда. У нее слегка болело тело. Стараясь быть бесшумной, она оделась. Перед тем, как оставить Эймонда одного на холме Висеньи, Лорейнис взглянула на него. — Прежде, чем ответить, я должна увидеться с ним, — прошептала про себя Лорейнис и быстрым шагом спустилась к Драконьему Логову. Лорейнис покинула Королевскую Гавань на спине Сиракс. Пребывая в страхе первого серьезного полета, Лорейнис крепко вцепилась в поводья. Сиракс летела ровно, словно чувствовала напряжение своей наездницы. Не поднимаясь выше в облака, Лорейнис могла ориентироваться в правильном пути. Уже виднелся Тамблтон, у реки Мандер. Как внезапно, высоко в небе раздался рев дракона. Ло испугалась, подумав, что Эймонд обнаружил ее отсутствие и отправился следом на Вхагар, но рев не был похож на рев его дракона. Сиракс продолжала лететь, Лорейнис подняла голову, чтобы рассмотреть хоть что-нибудь в белых облаках. Никого нет. Но вдруг, Сиракс сбилась с пути, поднявшись высоко за облака. — Iōrās! — Лорейнис закричала на высоком валирийском, потянув на себя поводья, но Сиракс отказалась ее слушать. Дракон поднимался все выше, пока не показались огромные ноги и пазури дракона, попытавшегося вцепиться в золотистую Сиракс. — Pālēs! — Лорейнис вынудила Сиракс улететь в право. — Aderī! Aderī! — Ло кричала, и Сиракс, издавая злой рев, продолжала быстрее махать крыльями, чтобы уйти от преследования. Обернувшись, Лорейнис узрела летящего за ними того самого дикого дракона. Каннибал стремительно гнался за ними. Будучи большим и сильным в десять раз за Сиракс, Каннибал вцепился острыми зубами за ее хвост. Лорейнис еле удержалась в седле, когда Сиракс развернулась, издав истошный рев. Слегка поднявшись вверх, Сиракс выпустила огонь на Каннибала. Дикий дракон заревел, тем самым отпустив Сиракс. — Drakarys! — Лорейнис велела своему дракону. Сиракс, добавив еще огня, прислушалась к следующей команде наездницы. — Embrot! — Сиракс пустилась вниз. Каннибал последовал за ними. Боясь, что дикий дракон таки сумеет их догнать, Лорейнис дала новую команду Сиракс. — Jās! Внизу показался Драконий Камень. — Ninkiot! — Лорейнис, натянув поводья, направила Сиракс к вулканическому острову. Обернувшись, Ло увидела, как Каннибал, издав недовольный рев, задержался в облаках, размахивая огромными, как паруса крыльями. Но что ему мешает продолжить охоту на них? — Lykirī! — Лорейнис погладила чешую Сиракс, когда та мягко приземлилась на зигзагообразную лестницу Драконьего Камня. Дракон выдал усталый возглас. — Gevī! Gevī, hāedar. Lykirī, Syrax. Покинув седло, Лорейнис переводила дыхание. У нее кружилась голова. Она закрыла глаза, чтобы собраться с мыслями. Ло не могла понять, почему Каннибал уже во второй раз преследует именно ее. Внезапно, в ушах раздался звук, напоминающий восхищение. Сердце в ее груди сжалось. Открыв глаза и повернув голову, Ло застыла в изумлении. С одной из башен Драконьего Камня спустился Караксес. Он подал похожий звук еще раз. Сиракс ответила ему подобным образом. — Ao gōntan ziry, — молвил на валирийском языке принц Деймон Таргариен, вышедший из крепости. — Nye dare.