непризнанные дни, падшие ночи

Как давно ты была еще ребенком, подумал Деймон, а когда Лорейнис, за все время молчаливого пути в Великий Чертог, ни разу не одарила его чувственным взглядом, и более того, не потребовала с отчаянным рвением объяснений — мужчина, с неодолимым чувством тоски, терпеливо воздержался от нежности, которой поддавался всякий раз, когда маленькая и верящая в чудеса Ло залезала в его крепкие объятья. Она больше не нуждается в них, говорил в уме принц, как и не нуждается во мне. День становился все светлее, но в чертоге еще царили тени ночи. Лорейнис смогла увидеть трон крепости, так как на него попадал прямой луч осеннего солнца. Все остальные предметы пустоты мертво дышали пылью и морским воздухом. Именно здесь, в жарких объятьях Эймонда и среди дикого холода каменных стен замка, юная королева, еще некогда принцесса Дрифтмарка, стала женщиной. Пережив за возможность быть любимой немало боли, Лорейнис ни разу не пожалела. Она была готова пережить всякий позор, потому что верила в свое счастье, и сейчас, наблюдая в полутени драконьего трона человека, который множество раз пробуждал в ней чувство самопожертвы и подталкивал к безумным действиям во имя запретной любви, терзавшее ее детское сердце, Лорейнис поняла, что истинное счастье состоит в пережитых мучениях за все время его отсутствия. Ведь он здесь, настоящий. Не выдумка для причин ее необъяснимых ситуаций, не кратковременный сон и не простая галлюцинация. — Деймон, — молвила тихим голосом Лорейнис. Проверить себя в последний раз, убедится, что преследование Каннибалом не закончилось трагичным концом для наследницы престола и ее пребывание на Драконьем Камнем реальность. В горле пересохло, зато на сиреневых глазах наступила пелена слез. Как потерявшейся котенок среди темного леса, подумал принц. — Да, ваше величество, — его голос вынудил девушку мысленно вернуться в то время, когда не существовало зла. Правда ведь, у маленькой Ло имелся бравый и смелый защитник в железных доспехах, который дал слово ее прекрасной матери, что всегда готов отдать свою жизнь за ее прелестную дочку. Но чем взрослее становилась девочка, тем чаще ее обеспокоенную мать тревожили мысли о загадочных взглядах, которые бросал верный рыцарь в сторону милой принцессы. — Не зови меня своей королевой, — честно сказала Лорейнис, дав волю слезам каплями упасть на пол. — Потому что я не желала быть ею. — Скажешь, что из-за меня, тебя насильно женили на пьянице Эйгоне? — Деймон сидел на троне, а затем поднялся. — Или, я виноват, что смерть Рейниры привела тебя к коронации? — Лорейнис, сцепив зубы, из-под мокрых ресниц смотрела на дядю. — Не вини меня, Лорейнис. — Винить себя? — Ее внезапный вопрос вызвал у Деймона изумление. — Если бы ты оставил мне выбор… Было бы достаточно одного предложения убежать… Лорейнис уверила саму себя, что, устроив бы побег на Караксесе, или на корабле, под видом купцов или простолюдинов, никакого бы зла не приключилось. Ни свадьбы, ни коронации. Она не знала, как смогла бы пережить побег ее прекрасная и вечно тревожная по пустякам мать, но Рейнира нашла бы в своем материнском сердце прощение для нее, потому что сама жила запретной любовью к сиру Харвину Стронгу. Пока Лорейнис находилась в размышлениях о возможном выборе, который повлиял бы на многое, Деймон незаметно приблизился и протянул в руке ровно сложенный красный плащ. Взглянув на свой свадебный подарок, Ло заметно растерялась. — Очевидно, ты давно сделала свой выбор, — молвил Деймон, обойдя девушку и встав за ее спиной. — Стало быть, я должен сказать своему племяннику, что благодарен ему за присмотр за самым важным, что осталось в моей непростой жизни, — спокойно говорил принц. Он, переложив ее косу на правое плечо, принялся избавлять Лорейнис верхней одежды. Его движения были резкими и грубыми. Он не скрывал злости. — Эймонд явно не стыдился своих чувств, хоть и отчетливо знал, какой позор вам придется пережить обоим. — Таргариен добрался до бридж из вареной кожи, стянул их и швырнул в сторону. — Но он всякий раз внушал себе и тебе, что любовь способна на все. В груди девушки бешено колотилось сердце. Но она, словно кукла, была готова к любым действиям, которые уготовил ее хозяин. Деймон, встав перед ее мокрым от слез лицом, нежным образом надел на Лорейнис мягкий, шерстяной плащ. Распустив косу, он разложил волнистые волосы на хрупкие плечи девушки, которая таки взглянула на него чувственным, просящим прощения взглядом. Ткань накрыла ее упругую грудь, оставив открытым для взора стройные ноги и еле заметный животик. — Я бы тоже мог поступить, как Эймонд, — сказал Деймон, заглянув Ло в глаза. — Забрать тебя и объявить всем, что мной руководит любовь было бы проще простого, — мужчина продолжал смотреть с мыслью, что ему никак не насмотреться на нее вдоволь, — и наградить тебя ребенком, чтобы ни у кого и капли сомнения не осталось, что я серьезен в своих намерениях к тебе, — он не удержался и с особой нежностью коснулся пальцами ее милого лица. — Но я не хочу, чтобы ты была заложницей чьих-то надежд. — А кем мне тогда быть? — Ее ладонь нежно взялась за запястье той самой его руки, чьи пальцы гладили бархатную кожу ее лица. Она потянулась, чтобы поцеловать Деймона, но он неохотно отстранился. — Будь королевой драконов. Деймон, убрав пальцы с лица Лорейнис, вернулся к трону. В чертоге стало светлее, и внезапно, по обе стороны трона, Лорейнис увидела двух молодых женщин. Испытывая стыд, девушка закуталась в свой красный плащ. Она не понимала происходящего, нахмурив брови. — Она прекрасней, чем ты описывал, — молвила женщина в одежде из кожи неизвестного Ло животного; у нее медовые глаза и смуглая кожа, а еще белые волосы, заплетенные в множество косичек. — Неужели, страной рыцарей и убийц правит это робкое дитя? — Вторая женщина не отличалась от первой цветом кожи; глаза ее были, как два чистых озера, а волосы черными и волнистыми. Ее сильное тело плотно окутывали ткани из шелка. — Не стоит ее недооценивать, Миакрис, — сказал Деймон, поцеловав тыльную сторону ее изящной руки. — Она будет великой правительницей, — глаза принца жадно смотрели на растерянную происходящим Лорейнис. — А мы ее воительницами? — Та, что с белыми косичками, спустилась и вплотную приблизилась к Лорейнис. — Или, ты все еще веришь, что ей удастся покорить Каннибала? — Я не стану сомневаться в своей крови, — твердо молвил Деймон. — Верь мне, Рилла, и все поверят в нее. — Хочу уже взглянуть на это, — Рилла подозрительно улыбнулась, вернувшись к трону. — Я не знаю, кто эти женщины, — заговорила Лорейнис, — и не хочу знать, что ты задумал вместе с ними. Но я королева Вестероса, у меня есть Сиракс. И если ты заявил о войне, будь готов получить отпор. Женщины с улыбками переглянулись. Деймон поднялся с трона и подошел к Лорейнис вплотную. — Не разочаровывай меня больше, Ло. — В его голосе отразилась нотка угрозы. — Ты станешь королевой драконов, а я буду королем всех известных нам земель. Я воспитывал тебя… — Для своих гадких целей? — Лорейнис отступила от него, перебив его речь. Вдруг, ее осенило, что не было никакой любви, во всем есть своя конкретная цель. Но в глубине души, она все еще хотела верить, что это не так. Внезапно, Деймон мертвой хваткой вцепился в ее затылок и прижал к себе. — Или, я спасу тебя, — шептал он, обжигая горячим дыханием ее губы, — или, я буду первым и последним, о чем ты пожалеешь в своей жизни. — Он отпустил Лорейнис, пробудив в ее сердце дикий страх. — В Дорне уже все собрались. Не стань во второй раз причиной разногласий. Деймон, Миакрис и Рилла покинули Драконий Камень. Лорейнис, вернувшись в свое первое одеяние, забрала с собой плащ и вернулась на Сиракс в Королевскую Гавань. Она привела себя в порядок и отправилась в Дорн. Все это время ее не покидал разговор с Деймоном. Он хотел, чтобы Лорейнис покорила самого огромного и дикого дракона, чтобы на его спине в долю секунды решить судьбы всех живых. Но какой ему смысл править мертвыми и пеплом? Прибыв в Солнечное Копье, в самый разгар пира, Лорейнис старалась избежать разговоров и неудобных вопросов о ее опоздании. Она не долго провела время на торжестве, и, свалившись усталой на постель в просторной комнате, которую подготовили именно для нее, Лори слушала музыку духовых инструментов и шум гостей, доносящиеся из внутреннего двора крепости Мартеллов. Она хотела скорее уснуть, чтобы на утро собрать совет, и в первую очередь, сообщить дедушке о встречи с Деймоном Таргариеном. Но сладкий сон опередила чья-то ладонь, закрывшая Лорейнис рот. Последнее, что она сумела увидеть, так это пылающие огнем глаза Деймона. — Теперь я оставлю тебе выбор.