непризнанные дни, падшие ночи

Я никогда не хотел быть королем. Корона завоевателя беспощадно сдавливала виски. Но Эйгон держал голову прямо. Я никогда не мечтал сидеть на Железном Троне. Четыре месяца прошло, а королева Вестероса так и не объявилась. Но Эйгон, взглянув на глубокие порезы на пальцах, которые оставили переплавленные мечи павших врагов его славного предка, помнил о своем долге короля-консорта. Я не научен говорить со своим народом. В честь грядущего пиршества в честь рождения наследников принца Эймонда Таргариена и Алиандры Мартелл, ворота Красного Замка открылись для простого люда и их пожеланий. Люди приходили уже третий день, и Эйгон, как справедливый и щедрый правитель, выслушивал всякого и мысленно желал сгореть заживо от пламени собственного дракона. Свое желание невыполнимо, поэтому, Эйгон терпелив ко всему, к чему его принуждают. Я хотел любить и быть любимым. Его лиловые глаза встретились с глазами матери. Будь я тобой любим, ты бы гордилась мной. Смотрю на тебя и понимаю, какая из тебя получилась талантливая актриса. Слушаешь бредовые желание простых смертных, которые для тебя ничем не отличаются от заразных крыс, и молча самодовольствуешься моим присутствием на престоле. Гордишься, потому что задобрила лорда Отто Хайтауэра. Хотел бы я быть причиной для твоей гордости. Но всякий знает, что определенно ты испытываешь к каждому своему ребенку. Алисент, скрестив руки, надменно посмотрела на седого старика, пожелавшего у государя новую лодку для рыболовства. Она подняла вверх левый уголок алых губ, изобразив ухмылку. Из сотни наивных желаний разбогатеть или построить новый дом в благоприятных частях столицы, запрос трухлявого рыбака слегка позабавил Алисент, как и половину толпы простолюдинов. — Такой щедрый дар помог бы мне прокормить мою семью, ваше величество, — сиплым голосом говорил старик. — Моих двух сыновей унесли штормовые воды Узкого моря, и я обязан помочь невесткам и трем внукам. — Сир Кристон, — Эйгон обратился к дорнийцу в белом плаще, — проводите рыбака к нашему мейстеру над флотом. Я хочу, чтобы он лично занялся прошением моего пожилого гостя. Леди Алисент нравилось, что Эйгон смирился с ее решением возобновить сира Кристона Коля в звании рыцаря Королевской Гвардии. Она наивно верила, что снова в силе управлять чувствами наследника. Но ни одно дело короны не обходилось без контроля лорда-десницы Корлиса Велариона. Эйгон лишь дал понять матери, что самостоятельно согласился надеть на плечи изменника короны белый плащ. Прежде, он сообщил лорду Корлису, что его мать задумала отбелить имя дорнийца, и Веларион, мысленно похвалив юношу за признание, велел лорду-командующему взять сира Коля обратно в ряды службы короне. Но не просто так. Корлис взял с сира Харвина Стронга слово, что тот будет пристально присматриваться к каждому шагу изменника. «Если он доносчик этой змеи, то мы успеем опередить любое нападение. Но, если они любовники, то угроза для жизни Лорейнис удваивается.» Сир Кристон, чьи звонко звучали начищенные доспехи, взял опрятного старика под локоть, чтобы увести к мейстру над флотом. Но рыбак не сдвинулся с места. — Я молюсь богам, чтобы они вернули нашу прелестную королеву, — старик оголил беззубый рот в доброй улыбке. — Я лично знал эту милую и смелую девочку. Я готов выслушать тебя, старик. Как жаль, что только недавно я понял, как мало знаю о Лорейнис. Может, мое отношение было бы иначе, если бы я знал тебя, моя чуждая супруга. — Это очень хорошо, — раздался голос леди Алисент. Все внимание примкнули к ней. Старик тоже растерянно посмотрел на нее. — Но король хочет послушать остальных желающих выразить свое почтение и попросить у щедрого государя дара. Не стоит задерживать своих сограждан. Взгляды сына и матери снова встретились. Я так высоко сижу на чертовом престоле, который так и желает проткнуть меня своим острым концом, но я прекрасно вижу, как налились кровью ваши изумрудные глазки, матушка. Боишься, что ее значение для меня будет превыше твоего. Боишься, что я пойду той же дорогой, что и мой несчастный и подавленный утратой любимой братец. Ты никак не ожидала, что мы, каждый по-своему, полюбим кровь Рейниры Таргариен. Ты была исключением, когда все королевство горевало за умершей Отрадой Королевства. Теперь ее память, еще прекрасней за покойную мать, волнует сердца твоих сыновей. Я позволю тебе еще насладиться моей фальшивой игрой короля, а затем, я отправлюсь на ее поиски. Довольно с меня фальши. — Говори, старик. Алисент прожигала наследника недовольным взглядом. Эйгон улыбнулся. — Прошу простить мою смелость, ваше величество, — замялся пожилой рыбак, чувствуя холод доспех рыцаря-изменника, — но я думаю, что все хотят знать, есть ли весть о королеве… Столпище зашумело. Все королевство терялось в догадках, куда пропала юная государыня. Но те, кто знали правду, не осмеливались озвучивать ее вслух. Только в отдаленных уголках всего королевства, от Севера к Югу и от Запада к Востоку, шептали, что ее милость была похищена Порочным Принцем. Всякий выдвигал разные версии того, чем руководствовался Деймон Таргариен, когда тайно, в безлунную ночь, в пик свадебного пиршества в Солнечном Копье, похищал спящую в покоях племянницу. Версии были нелепые, смешные и близкие к истине. Шлюха из Блошиного Конца, которую провел сир Кристон в королевские покои в виде кухарки, нашептала на ухо королю-консорту, что Порочный Принц не смог выдержать столь долгой разлуки с любимой племянницей. «Говорят, принцесса Рейнира даже прятала ее в Высоком Приливе, подальше от известного сластолюбца. Но Мисария, его любимица среди шлюх, рассказывала, что он плакал, когда признавался ей в любви к королеве Лорейнис. Тогда, разумеется, она была еще девочкой, лет четырнадцати.» Эйгон узнал многое. И почему-то легко поверил словам шлюхи. Он сидел голым на постели и, смотря в пол, внимательно слушал нашептывания красивой мастерицы любви, которая разминала ему плечи. «Деймон любил в ней все. Детскую наивность и капризность. Касания к самой себе. Восторженность от полета на Караксесе. Злость, если у нее что-то не получалось, и радость, когда он возвращался к ней. Это выглядит так мило… Но он еле справлялся с желанием овладеть ее девственным телом. Он даже, однажды, порезал пальцы и ладони, чтобы не запачкать Лорейнис кровью, а значить, уберег себя от касаний, которые могли бы его погубить.» Эйгон старался представить себя на месте дяди. Но его действия воспринимались юношей иначе, потому что Эйгон не мог понять, насколько сильной и глубокой есть связь между Деймоном и Лорейнис. Он знал, что любая женщина оказывались под Порочным Принцем, стоило лишь ему захотеть. Но с Лорейнис все сложилось по-другому. «Он долго ждал ее совершеннолетия и удачного случая. Теперь она рядом, и никто ему не помешает любить его Ло так, как требует того сердце Порочного Принца.» Возможно. Но Эйгон, как и все приближенные, знают, что любовь слишком переоцененное чувство в понимании Деймона Таргариена. Он не просто так намерен открыться Лорейнис. Пока она будет спать после ночи страстной любви, он возьмет Вестерос к рассвету. — К сожалению, боги глухи к нашим молитвам, — сказал Эйгон и толпа умолкла. — Корона не знает, где находиться ее милость Лорейнис Таргариен. Вся королевская семья в поисках, пока я исполняю обязанности короля-консорта. Какая нелепость. Они смотрят на меня, словно напуганные овцы и смеются надо мной в своих пустых головах. Уже начался пятый месяц, а мы, правители королевством и наездники драконов, не нашли ни одного следа Лорейнис. Или, я чего-то не знаю? — Мы все будем молиться о возвращении королевы Лорейнис, — молвил старый рыбак. Сир Кристон увел рыбака. Леди Алисент объявила, что королю-консорту нужно на Малый Совет и толпу простолюдинов белые плащи вывели из тронного зала. Эйгон спустился с Железного Трона и мать, подавляя в себе желании высказать недовольство поведением наследника, сообщила, что в Королевскую Гавань вернулся лорд Корлис. Леди Рейнис и принц Джекейрис прибыли с ним. Сир Харвин Стронг открыл дверь комнаты, где проводилось совещание, и Эйгон, спешно войдя, скрыл свое удивление присутствием сестры Хелейны и принца Джекейриса на Малом Совете. А так, все были на своем месте. Король-консорт занял свое почетное место, на котором некогда сидела королева Лорейнис. — Я рад вашему возвращению, лорд-десница, — молвил Эйгон, подняв в воздух пустой чашу. К нему подошел чашник и наполнил чашу дорнийским вином. Корлис не имел ответного чувства. Ему адски неприятно видеть юнца на месте внучки, но он не мог ничего с этим поделать. Эйгон — такая же кровь покойного Визериса, как и Лорейнис. А, если сказать точнее, то он его прямой наследник, когда Лорейнис лишь старшая внучка. — Я прибыл из Дрифтмарка с вестями, — Корлис не собирался обращаться к Эйгону, как полагается по правилам. Леди Алисент рада была бы напомнить, но ее отец, находящийся в Старгороде, писал дочери, что нужно сохранять шаткое «перемирие». Еще будет удачное время для первого удара, который, в конечном итоге, приведет к падению власти Веларионов и их пропавшей внучки. — Надеюсь, вести о королеве Лорейнис, — молвил лорд Боремунд Баратеон. Старый лорд не занимал никакой должности при короне, но зато, Корлису, как и Лорейнис, стало намного спокойнее в кругу врагов, ведь верный сторонник всегда находиться рядом, чтобы оказать поддержку. Скажи, что ее нашли. Я сброшу эту чертову корону и полечу на Солнечном Огне, чтобы забрать Лорейнис и улететь прочь от всего, что не позволило мне сделать ее счастливой, а себя, наконец-то, нужным. — Позволь говорить мне, дедушка, — неожиданно прозвучал голос принца Джекейриса Велариона. Юноша, сжав ладонями рукоять боевого меча в ножнах, обратил на себя все внимание. Сам же принц посмотрел прямиком в пустые глаза короля-консорта. Лорд Корлис промолчал, дав возможность внуку говорить. — Я летал в Пентос. Там, как и во всех Вольных Городах, замки пустуют, а скелеты местных правителей торчат из-под песков. Я встречал простых людей, которые рассказали о судьбах работорговцев, купцов, князей и богачей, когда на них обрушилась сила восставших рабов во главе с Деймоном Таргариеном и его четырех драконов. — У Деймона еще есть драконы? — Тиланд Ланнистер явно испугался. Караксес. И еще три. Откуда? И кто их наездники? — Это не новость, — ответила леди Алисент, отпив дорнийского вина. — Мы давно знали о драконах. Из письма, которое, нам любезно, предоставил лорд Ларис Стронг. К сожалению, он не может подтвердить, так как пребывает в Харенхолле. — Женщина искоса взглянула на лорда Корлиса, который проигнорировал ее молчаливый упрек. — Ты нашел след Лорейнис в Пентосе? — Эйгон встречно смотрел Джекейрису в глаза. Мальчик ненавидит меня, и это взаимно. — Я узнал, что моя сестра была в Пентосе, еще во время взятия Деймоном остатки территории. Говорили, что при нем находилась юная девушка с серебристыми волосами. И… Внезапно, Джекейрис умолк. Он посмотрел на дедушку, и Корлис понял, что пришел его черед закончить весть. — Мы не уверены, что говорили про Лорейнис, так как все, кто видели похожую девушку на нее, в один голос твердят, что она в деликатном положении. В комнате повисла напряженная тишина, что даже было слышно, как волны Узкого моря ударяются о берег. Каждый задумался о своем, и только Алисент, Корлис и Эйгон понимали, что это и вправду была Лорейнис. А я обещал, что приму бастарда братца, как за своего сына. Интересно, что с ребенком Эймонда в ее лоне надумает делать дядя? Только можно представить, как сильно он разозлился, увидев свою любимую Ло уже не девственной. Все его мечты быть у нее первым превратились в пепел, как и его враги, после встречи с Караксесом. — Прошло пять месяцев, Деймон мог наградить королеву Лорейнис ребенком, — смело заявил о своей версии лорд Тиланд Ланнистер. — Он думает, что это позволит ему наблизиться к трону… — Деймон Таргариен берет желаемое кровью, — произнес хриплым голосом лорд Боремунд. — Да, понятие крови имеет двойной смысл. Он и вправду мог пустить свое семя и сберечь чистоту драконьей крови. Но мы говорим о Лорейнис Таргариен. Ему проще пролить реки крови невинных, чтобы взять власть в свои жестокие руки, чем взять силой девочку. Потому что дитя, как бы он не был ей дорог, не допустит ни одного из путей занять Железный Трон. — Я соглашусь с лордом Боремундом, — сказала леди Алисент. — Хорошо, что с королевой все в порядке. Мы должны задуматься о безопасности королевства. — Устроив пир, который растянется на целый месяц? — Корлис взглянул на Алисент. — Мы все рады за принца Эймонда и княгиню Алиандру, но сейчас не время праздновать. Мы обязаны готовиться к войне. У Деймона Таргариена — главный козырь. Королева Вестероса. Как бы ни было, но его главная цель — Железный Трон, и пока Лорейнис в его руках, мы все обречены на гибель. А, где, собственно, принц Эймонд? Братец уже начал праздновать рождение своих сыновей-близнецов? Или думает, как выкрасть Лорейнис, чтобы признать и еще одного ребенка? — Я уверен, что в Пентосе видели именно Лорейнис, — сказал Эйгон, выпив дорнийское вино. — Исходя из ваших нелепых версий, я должен сообщить, что моя супруга вынашивает в своем лоне моего наследника. А вот и братец. Хорошо, что ты услышал мое лживое признание. Эймонд застыл в дверях комнаты. Алисент сжала руки в кулаки под столом, вновь взглянув на Эйгона прожигающим взглядом, пока Корлис смотрела на растерявшегося принца Эймонда в ожидании его дальнейшей реакции. Тогда, он покинул Солнечное Копье на Вхагар, чтобы примчаться на Драконий Камень и ничего не обнаружить полезного для следа Лорейнис. — Какая прекрасная новость, ваше величество, — улыбнулся лорд Тиланд Ланнистер. — Мои искренние поздравления, — сухо добавил лорд Боремунд Баратеон. Эйгон проигнорировал лордов, изучающе смотря на принца Эймонда. — Плохо начинать со лжи. Все примкнули внимание к Хелейне Таргариен. Девушка робко посмотрела на Эйгона, а затем, с сочувствием, перевела взгляд на Эймонда. Моя умная сестричка. Ты, как всегда, на стороне Эймонда. Но я надеюсь тебе хватит ума не видать его слабость перед Лорейнис Таргариен. — Как вы только успели с королевой зачать наследника, — холодно произнес Эймонд, заняв место возле брата. Чашник предложил вина, но принц отказался. Хелейна продолжала смотреть на Эймонда, словно сама хотела сказать всем правду, и Алисент, проследив за поведением дочери, решила сменить тему. — Лорд Корлис, — она поднялась изо стола, поставив руки на поверхность стола. — Мы найдем способ вернуть королеву в Вестерос. Без кровопролития. — Корлис уже понял, к чему ведет леди Алисент. — И чтобы наши силы объединились для безопасного возвращения Лорейнис, я предлагаю заключить брак между моей дочерью, принцессой Хелейной и вашим внуком, принцем Джекейрисом. Хелейна и Джекейрис растерянно посмотрели на друг друга. Ты решила объединиться с врагом? Недостаточно, что я женат на Лорейнис, а в ее лоне ребенок Эймонда? Хочешь, чтобы кровь Рейниры текла в венах детей Хелейны? Невероятно, матушка. Какую игру вы снова затеяли? — Я принимаю ваше предложение, — холодно ответил Корлис, поймав на себе возмутимый взгляд Джекейриса. — Как только королева благополучно, нашими общими силами, вернется в Вестерос, мы сыграем свадьбу Хелейны и Джекейриса. Думаю, Лорейнис будет приятно удивлена. Хелейна, чьи глаза наполнились слезами, убежала прочь. Джекейрис чувствовал себя полным идиотом. Неужели, дедушка до сих пор воспринимает его за ребенка? Почему он не рассказал о том, что собрался женить его на дочери леди Алисент Хайтауэр? Была бы Лорейнис здесь, она бы не позволила этому случиться. Хотите сыграть в союзники? Неплохо на это посмотреть. Целая комедия из этого получиться. К вечеру, Эйгон решил побыть наедине с мыслями в своих покоях. Нужно начинать с Пентоса. Но что делать, если я доберусь до Лорейнис? Дядя явно ее охраняет. Внезапно, постучали в дверь. В опочивальню вошел сир Кристон и сообщил, что к королю-консорту хочет войти княгиня Алиандра. — Пускай войдет. Чего дорнийке нужно от меня? Хочет узнать, правда ли, что Лорейнис носит от меня ребенка? Или, ускорит ее поиски, чтобы убить от ревности к Эймонду? — Доброй ночи, ваша милость. Облаченная в оранжевые шелка, Алиандра, чьи черные волосы заканчивались на приоткрытой талии, вошла в полутемную опочивальню короля-консорта. Ее выразительные темные глаза смотрели на Эйгона так, словно старались расположить к себе, проникнуть в самую глубь его порочной души. Эйгон всегда спит голышом, поэтому, спешно обмотался простыней. — Доброй, княгиня. Что-то случилось? — Эйгон старался быть вежливым, хоть и думал все время, почему эта особа так смело проявляет наглость, придя в его покои в часы совы. — Ваша простынь холодная на ощупь, — прошептала Алиандра, взяв пальцами белую ткань. Она вплотную приблизилась к Эйгону, что тот затаил дыхание. Седьмое пекло. Зачем я выпил так много вина? Хотя, откуда я мог знать, что она придет и начнет… прикасаться ко мне… — Ночи нынче прохладные, — ответил Эйгон, учуяв ярко выраженный запах апельсинов и вина. Ароматы пьянили еще больше. — Или, вам давно не грели постель? Алиандра, накрыв ладонью ладонь Эйгона, в которой он придерживал конец простыни, оставила смелый поцелуй на кадыке юноши. Не смотря на стойкий запах вина, исходящий от короля-консорта, княгине нравилось, что теплая шея Эйгона пахла морем и драконьей гарью. — Вы были сегодня в полете, ваша милость? — Алиандра шептала, целуя шею Эйгона. Он весь покрылся гусиной кожей. Что она делает? И почему я позволяю ей это делать? Ее тонкие пальцы скользнули вверх по руке юноши. Ей нравились жилистые руки, и Эйгон не стал исключением. Она вернулась к его сжатой ладони. — Возьмите меня за плечи, — Эйгон, словно под гипнозом, расслабил руку и, тем самым, позволил Алиандре расположить свою горячую ладонь на своем оголенном плече. Эйгон невольно сжал плечо девушки, стоя перед Алиандрой уже полностью голым. Прежде, чем его вторая ладонь взялась за правое плечо дорнийки, Алиандра спешно сбросила с себя яркие ткани. Эйгон пьяными глазами рассмотрел изящное тело девушки. Не скажешь, что ты одарила моего братца двумя наследниками одновременно. Когда Эйгон взялся за плечи, Алиандра тут же смело поспешила поцеловать короля-консорта. Но Эйгон, резко повернув к себе Алиандру спиной, прижал ее горячее тело к себе и улыбнулся. Она почувствовала ягодицами, как королевский член коснулся их. — Думаешь, тебе это поможет? — Алиандра насторожилась. Эйгон обхватил правой рукой от плеча до плеча, слегка сдавив горло девушке. Левой же опустился к промежности дорнийки. — Глупо было приходить ко мне. Меня сложно удивить, княгиня Алиандра. К тому же, — его пальцы нашли клитор и стали легенько ходить круговыми движениями, вынуждая девушку выгибаться от удовольствия. — Я лишь по настроению берусь за использованное. — Ее тоже брал по настроению? Ох, милая. Я готов взять ее любую, уж поверь. — Хочешь отомстить моему брату? — Нет. Хочу увидеть разницу. Чем я хуже нее? — Разочарую тебя. Между нами ничего не было. А вот, сколько раз приходилось Эймонду потеть над Лорейнис, я не знаю. Да и знать не хочу. Меня, как супруга, это может разозлить и я не смогу себя контролировать. Эйгон проник двумя пальцами вовнутрь, вынудив Алиандру выпустить из груди тихий стон. Он не останавливался. — Зависть — плохая штука. Советую, смириться. Я то могу трахнуть тебя. Эймонду все равно, а мне, чтобы ночь не была скучна. Но Эйгон резко убрал свои руки от Алиандры. Дорнийка, придя в себя, повернулась лицом к Эйгону. — Чем она так хороша? Эйгон улыбнулся. — Тем, что даже самый порочный плотолюбец еле сдерживает себя…