непризнанные дни, падшие ночи

Вермакс, издав истошный рев, приземлился у ущелья Драконьего Логова. Скоро рассвет, и юный принц, чье пыльное лицо побагровело от злости, имел надежду, что новый день уходящей осени начнется с присутствием королевы на Железном Троне. Но Семеро посмеялись над удачей мальчишки, подсунув ему ненадежного спутника. Изначально, возвращаясь в Королевскую Гавань, Джейс, до противной боли в грудной клетке, винил Эймонда Таргариена за то, что они потерпели неудачу в спасении сестры, и все потому, что этому безумцу захотелось понять связь между Лорейнис и диким драконом. Она исчезла. Каннибал унес ее в неизвестность на своих крыльях, бесшумно скрывшись за дымовой стеной. Они продолжали искать Лорейнис среди жара, дыма и тысячной армии их амбициозного дяди. Солдаты целились в драконов принцев из скорпионов, но копья, с острыми наконечниками и шипами, пролетали мимо, падая в черные воды моря, или застревая в песках. Столбы угарного дыма, словно лесные деревья, тянулись к темному брюху ночного неба. Надышавшись угаром, принцы, натянув поводья и крикнув команды на валирийском языке, развернули своих драконов в сторону столицы Семи Королевств. Также, из-за копоти, невозможно ничего разглядеть дальше своего носа. Отлетев от пылающих огнем и людским гневом земель, Вермакс опустился и закрепился над морскими волнами. Джекейрис вдохнул в легкие прохладный морской воздух, облегчив себе дыхание. Обернувшись полубоком в седле, он увидел, как быстро подросший дракон отдалился от бескрайних песков Пентоса, и его юное сердце наполнилось разочарованием. Я должен был взять все в свои руки. Ни о чем другом не мог думать Джекейрис, как о провале. Сколько ушло времени, чтобы продумать все детали о возвращении королевы в родные края, в таинстве проверить местоположение сестры и убедиться, что Деймон Таргариен иногда забывает про свой главный трофей, и Лорейнис будет легко и незаметно провести к драконьему седлу. Он вспомнил, как тренировался мечом с сиром Харвином Стронгом во внутреннем дворе Красного Замка. В то безоблачное утро, в толпе рыцарей Королевской Гвардии, сражающихся тренировочными мечами, лорд-командующий принял вызов принца Драконьего Камня испытать его в подготовительном бою. Среди белых плащей, шума доспехов и грубых действий, замелькало шелковое платье изумрудного цвета. Сражения утихли, и Джекейрис, чей меч повис в воздухе у горла сира Харвина, принявшего поражение улыбкой, застыл изучающим взглядом на принцессе Хелейне. Ее светлые глаза убегали от всякого, кто уделял ей внимание поклоном, или почтительным приветствием. Но, встретившись растерянным взглядом с серьезными глазами Джекейриса, Хелейна изменилась в лице, словно увидела свое спасение. Приблизившись робкими шагами к принцу Велариону, принцесса тихим голоском передала, что принц Эймонд просит навестить его в Драконьем Логове. Джекейрис открыл рот, чтобы выразить благодарность, но девушка спешно удалилась, оставив за собой стойкий аромат старых книг, сладостей и роз. «Вы доверяете своей будущей супруге, мой принц? — уточнил сир Харвин, вкладывая свой боевой меч в ножны». Джекейрис выдал свое недовольство, грубо бросив в грязь свой валирийский меч. Брызги очутились частично на доспехах, частично на белом плаще лорда-командующего. «Я благодарен вам, лорд Стронг, за помощь в изучении боевого мастерства, — юноша шагнул вперед к мужчине, — но в твои обязанности входили приглядывать за моей сестрой, а не за мной, — прошипел принц Джекейрис. — Можешь так и передать лорду-деснице. А если это было простое любопытство, то я буду решать, кому мне доверять и на ком мне жениться». Сир Харвин поднял меч принца и, не смотря на присутствие двадцати новобранцев, искоса наблюдающих за ними, вытер холодную сталь свои белым плащом, признаком чести и благородства. Джекейрис растерялся, осознав, что здесь его гнев был неуместен. «Возьмите свой меч, мой принц. Сталь вам пригодиться на встрече с принцем Эймондом Таргариеном». Джекейрис, вернув меч в ножны, сразу захотел извиниться перед лордом-командующим Королевской Гвардией, но сир Харвин вернулся к своим обязанностям, сделав вид, что ничего не произошло. Он бы попытался попросить прощение вечером, после всех дневных забот лорда Стронга, но то, что поведал Эймонд Таргариен в Драконьем Логове, в корне изменили планы принца Джекейриса Велариона. Принц Эймонд, заключив руки за спиной, наблюдал за хранителями драконов и их мастерством находить подход к его привередливой Вхагар. Они сменили седло и поводья, а затем, приведя стадо из восьми овец, накормили дракона. Один из старых хранителей, который видел Балериона в расцвете сил, осмелился выразить свое опасение принцу, догадавшись, что выносливую Вхагар готовят к бою. «Ничего не вечно, мой принц, — сказал на валирийском старик, наблюдая Эймонда в профиль. Непреклонный, гордый, отчаянный. — Вхагар заслужила покоя». «Как и Деймон Таргариен, — ответив на валирийском, усмехнулся Эймонд. Пропустив мимо ушей установы пожилого хранителя, Эймонд заметил идущего к нему Джекейриса. «Уймись, иначе будешь девятой овцой для Вхагар, — выпалил Таргариен на языке предков в морщинистое лицо хранителя, без единой на то эмоции». Знал бы Джекейрис Деймона в юности, а Эймонд не отличался бы повязкой на потерянном глазу, то вполне вероятно принять их за близнецов. Ярость — то самое неотъемлемое, что объединяет дядю и племянника. В полутьме, среди жара и недовольных возгласов Вхагар, уцелевший глаз Эймонда сверкнул цветами сирени и безлунной ночи, и Джекейрис вспомнил, какими глазами Деймон смотрел на его сестру. Ярость становиться их общей чертой, когда один из них остается без Лорейнис Таргариен. «К какому бою готовят Вхагар? — Джейс догадывался, но уточнение не помешает». «Лорд-десница не посвятил тебя, что королева находится в плену Деймона Таргариена? — одно только имя дяди побуждало в Эймонде отчаянное безумие». Джекейрис даже не знал, на что реагировать — обрадоваться вести, что Лорейнис жива, хоть и пленница Деймона, или на секретность деда, который уже во-второй раз молча действует за его спиной. «Тебе нужна помощь? — Джейс решил, что сестра важнее всего». Эймонд ухмыльнулся, вызвав у принца Велариона скрытую неприязнь. Все, что касается сестры, Джекейрис готов перетерпеть. Даже этого напыщенного одноглазого змея. «К сожалению, я не могу рассчитывать на своего брата. Проще найти в темной комнате черного котенка, чем положиться на Эйгона. Пусть пока изображает короля и любимца народа, а я… — Эймонд, замолкнув на минуту, взглянул в глаза Джекейриса, — докажу, что всегда был и буду достойным твоей сестры, Джейс». Он назвал меня по имени. Седьмое пекло, да Эймонд Таргариен в плачевном состоянии намного серьезней, чем можно подумать. Или, он и вправду так сильно любит Лори, что несмотря на все наши невзгоды просит меня быть поддержкой в задуманном? «Вхагар побольше Караксеса. Докажи в одиночку». Джекейрис хочет понять, чем именно руководствуется Эймонд Таргариен. «При всем своем желании убить Деймона Таргариена, я не смогу пойти на это». Очень хочеться знать почему. Поэтому, Джейс промолчал, дав возможность Эймонду выразить свои мысли. «Я не смогу сделать ей больно. Потому что знаю, как Деймон важен для Лорейнис, — Эймонд взглянул на Вхагар, лениво поедающая своих зажаренных овец. — Он будет всегда. Или ее тенью при жизни, или вечностью при смерти». Джекейрис не мог поспорить, потому что за всю свою жизнь только то и видел, как сестра оживает, когда из холмов Дрифтмарка доносяться возгласы прилетевшего из чужих земель Караксеса. «Но я люблю Лорейнис, и я намерен разорвать их связь». «Хочешь разорвать связь, которая появилась еще до рождения Лорейнис?». «Мы поможем Лорейнис бежать, — Эймонд взял Джекейриса за локоть и болезненно сдавил. — Ты отвлечешь его новоиспеченную армию разукрашенных псов, а я заберу ее, и Вхагар доставит нас в Королевскую Гавань». «Караксес любит Лорейнис не меньше за Деймона. Будешь вести бой, когда она в седле?». Эймонд же не думает рисковать жизнью сестры, иначе Джекейрис откажется участвовать. «Деймон не вступит в бой со мной, пока Лорейнис будет в седле, — слово «пока» прозвучало многозначительно». Эймонд отпустил руку Джейса. «Я сказал, что не смогу сделать больно Лорейнис. Но после, как я верну ее в Королевскую Гавань, и Деймон попытается обрушить свой гнев… Вхагар, как и я, будет готова». Убить намерено Деймона не входили в планы Эймонда. Принц Веларион это уже понял. Но Джекейрис видел по виду Эймонда, что тот очень надеяться, что битва произойдет. Тогда это будет выглядеть защитой государства. Вот только, сможет ли это переубедить Лорейнис? Пока все бояться и тайно проводят подготовку к нападению Деймона и его армии на Вестерос, Джекейрис допускал мысль, что любящее сердце способное на многое, а значит… Лорейнис сама откроет ворота Красного Замка. Но, как выяснилось, Лорейнис не досталась никому из них. Деймон, очевидно, в слепом гневе ищет следы исчезнувшей племянницы, и плевать на хаос, что творился под стенами его временной крепости и вокруг нее. А Эймонд… Кстати, где он? Поднималось солнце, окрасив половину неба бледно-розовыми красками. Западная часть синего неба оставалась в ночи, не торопясь поддаваться солнцу и его теплу. Джекейрис, пребывая еще в седле, неотрывно смотрел в ночную даль: ярость ослепила Эймонда, и не исключено, что Вхагар поливает огнем крепость и армию Порочного принца, пока тот наносит удары огнем Караксеса в ответ. Но это лишь предположение. Возможно, Эймонд решил провести время в полете, чтобы наткнуться на какой-нибудь след Каннибала, или его жертвы. Может быть, стоит вернуться, и тоже поискать? Джейс, чьи руки вспотели в кожаных перчатках, сдавил поводья и приготовился отдать команду Вермаксу подняться к небу, но Семеро, в качестве извинений, обратились к нему голосом его младшего брата. — Джекейрис! Внизу его ждал исхудавший, но улыбающийся Люцерис. Узрев Люка, боль в душе Джекейриса временно отступила. Спустившись по крылу Вермакса на землю, он, спешно сняв перчатки, взял Люцериса за плечи и заключил в тесных объятиях. Казалось, что в его руках тень, а не тело здорового мальчика. Болезнь, о которой до сих пор молчат мейстры, привела Люцериса в страшный, болезненный вид. Кожа да кости. Торчит одна голова, а еще некогда светлые глаза, смотрели на все, словно мертвые. — Как хорошо ты видишь? — Мальчик улыбнулся, и Джекейриса осенил ужас: половина зубов сгнила, а десна и горло почернели. — Когда я смотрел на Вермакса, то только по его запаху понял, что большое пятно и есть дракон. А то, что ты был в седле… Рейнис сказала мне, что ты отправился на поиски нашей сестры. Но я не чувствую ее запаха, — Люцерис поднял глаза к небу, и Джекейрис увидел, что бельмо прогрессирует. — Я давно не слышал запах сирени. Смотрящий с ужасом и огромной виной, Джекейрис почувствовал тяжесть век: на его светлых глазах появилась пелена слез. Я тоже забыл, как пахнет сирень. Принц снова прижал к себе Люцериса, запустив пальцы руки под капюшон его синего плаща. — Моих волос давно нет, — Люцерис ощутил лысой головой теплые пальцы брата. — Я превращаюсь в мертвеца, Джейс. Поначалу, я боялся. Но я знаю, что после смерти, я встречусь с мамой. — Джекейрис только сильнее прижал костлявое и холодное тело брата к своему гарячему и ноющему от приключений телу, не удержав слез. — Мама хотела, чтобы ты жил, — Джейс не мог найти других слов, — чтобы мы все жили. Ты, я и Лорейнис. Мы ее продолжение, ее память. Нам, — его голос предательски задрожал от мысли, что Люцериса съедает неизвестная хворь, а Лорейнис, похищенная драконом, который охотно лакомиться людьми, неизвестно ли жива, — нужно бороться. Поцеловав Люцериса в лоб, Джекейрис, на чьем лице застыли ручьи из слез, увидел женскую особь в цветах золота и изумруда. Его глаза смотрели на леди Алисент Хайтауэр исподлобья, и Джейс лишь сильнее поверил в свои же слова. Борьба неизбежна. Пронизающий осенним холодом северный ветер вздымал ее прекрасные, волнистые волосы, ниспадающие на голые плечи. Держа свои ухоженные белые руки на животе, королева-вдова сохраняла бесстрастное выражение лица. Но ее глаза пронизали принцев насквозь, живым огнем, нестерпимой ненавистью. Особое внимание привлекал Джекейрис. Она помнила его еще совсем мальчиком: дерзкий и нетерпеливый бастард, который хуже мерзкого таракана. Обычно, она жалеет своих туфелек, чтобы давить бегающих насекомых, но в случае Джекейриса Велариона, отродье порочной связи, Алисент с большим наслаждением задавит его своими мягкими и пахнущими фруктовым маслом руками. Она была готова проткнуть своего хитрого и дальневидящего отца кочергой, когда раскидывала дрова в камине его просторной спальни, потому что лорд Отто Хайтауэр, смотря на Старгород через большое окно, велел смириться с его решением поженить ее нежную, робкую и беззащитную Хелейну с принцем Драконьего Камня, а так же, с вероятным наследником Железного Трона. Она выразила свое недовольство лишь слезами и неприятным комом в горле. Отец уверял ее спокойным голосом, что лорда Корлиса Велариона не меньше за судьбу внучки беспокоит престол. Виной тому желание Деймона Таргариена овладеть Вестеросом. «Мы говорили с лордом Высокого Прилива целую ночь. Он всем сердцем любит Лорейнис, но она кровь своей матери. Такая же падкая на порочные связи, как и Рейнира. Он боиться признаться, что Деймон способен найти подход к девочке, которую сам же и воспитал. Она даст ему, как дешевая шлюха, и Вестерос втянеться в долгую войну, с людьми и драконами». «Будет сложно удовлетворить Деймона, учитывая ее большой живот. В ее порочном лоне, — Алисент умолкла, вспомнив страшную ошибку, которую совершил ее покалеченный сын, — ребенок Эймонда». «Зная Деймона и то, что он испытывает к несчастной девочке… Он убьет отродье из семени моего внука, как только оно вдохнет воздух нынешнего мира. И ее материнская рана не успеет зажить, как Деймон возьмет и зальет уже свое порочное семя». «Если у него будет наследник от наследницы престола…». «То война покажется нам лишь забавной игрой, — перебил Алисент отец. — Нельзя допустить, чтобы так и произошло. — Отто приблизился к дочери, в груди которой колотилось сердце. — Лорейнис Таргариен должна умереть. — Глаза Отто сверкнули в полутьме, напугав Алисент. Она сжалась всем сердцем, затаив дыхание. — Не имея наследников от Эйгона, ее место займет юный Веларион. Джекейрис». «Однажды, я позволила вам искалечить жизнь Эйгона, сделав его супругом шлюхи Лорейнис. Но я знала, что Деймон не задержится надолго в ее тени, и жизнь моих детей окажется в опасности, — рычала Алисент в бесстрастное лицо отца. — Хотите, чтобы я пошла на это еще раз? Думаете, я позволю, чтобы грязная кровь бастарда чернила кровь будущих детей моей Хелейны? — На ее глазах блестели слезы. Она уже знала ответ, но ее материнское чувство продолжало бороться с несправедливыми желаниями Отто Хайтауэра». «Успокойся, дочка, — грубая ладонь Отто коснулась холодного лица Алисент. — Все верят слепо, что Джекейрис Веларион носит свое имя по праву. Хоть и большинство знают, что мальчик был зачат Костоломом, в одной из пещер Драконьего Камня. Но мы должны действовать справедливо, и пусть их общие дети с Хелейной лишь наполовину будут Таргариенами. Зато, уж никто не усомниться, что на престоле сидит истинный дракон, понимаешь?». Алисент склонила голову на плечо отца. Она молча заплакала, дав понять Отто, что снова согласна. Лорд Хайтауэр обнял дочь, поглаживая ее волосы. Смотря в дальний угол опочивальни, Алисент вспомнила Деймона Таргариена в ее покоях и то, как он говорил с ней, прикасался, и до боли сдавливал пальцами ее затылок. В ее ушах звучали его прерывистое дыхание, его голос, как гром среди ясного неба и слова, которые навсегда уверили юную Алисент, что верность и любовь, которые через годы жизни нес Деймон к Рейнире, а затем к маленькой Лорейнис — никогда не прочувствовать ей самой. Никто так ее не полюбит, никто не будет так верен, что даже умрет ради нее. И Деймон Таргариен это знал. Но теперь пришла очередь Алисент нанести удар Порочному принцу. «Я слышу в ваших словах Деймона Таргариена, отец, — тихо молвила Алисент, отшагнув от лорда Хайтауэра. Отто нахмурил брови. — Истинный дракон, говорите? — Алисент улыбнулась, взглянув на яркие языки огня в камине спальни. — Нет ничего истинней, когда кровь от крови. Будь даже Джекейрис настоящий Веларионом, то мальчик все равно от крови и огня. Но он бастард. А Лорейнис…». «Даже в моем доме есть уши, — Отто дернул Алисент за руку, не позволив договорить правду, которую знали лишь некоторые». «Вы правы, отец. Она должна умереть». Высматривает, вернулся ли я с Лорейнис. Можешь пока радоваться, змея. Все равно ни ты, ни твой подлый отец не получите власти. Вермакс выдал яростный возглас, когда леди Алисент Хайтауэр, перед молчаливым уходом, подняла левый уголок губ в издевочной ухмылке. Вермакс чувствовал настроение хозяина и, продолжая недовольно высказываться, внезапно выпустил огонь в сторону, где пару минут ранее стояла королева-вдова. Хранители махнули копьями с двумя концами и громко велели на валирийском успокоиться и подчиниться. Алисент, ощутив жар, повернулась. Трава, кустарники и некоторые деревья горели. Огонь чудом не достал шлейф ее изумрудного платья. Янтарные глаза Вермакса, как и медовые глаза Джекейриса, презрительно смотрели на леди Хайтауэр, которая напряглась всем телом. — Прошу простить, леди Хайтауэр, — слегка улыбнулся Джекейрис. — Чем чаще драконы на воле, тем труднее удерживать их природу. Как и всю твою семейку, бастард. — Вы должны были вернуться с принцем Эймондом. Ради этого леди Алисент и пришла к ущелью Драконьего Логова. В последний раз она была здесь, когда ждала Рейниру с ее полетов на Сиракс. Как хорошо, что она не скучает за теми временами. Если она раньше молилась, чтобы Сиракс благополучно вернула принцессу на землю, то сейчас, Алисент просит Семерых очистить землю от порочного отродья Рейниры. — Вы правы. Но принц изменил свой курс. Не могу знать, куда он направился. Алисент решила промолчать. Взяв в руки юбку платья, она вернулась в Красный Замок. Джекейрис вместе с Люцерисом направился в Башню Десницы. Лорд Корлис был крайне недоволен поступком принца, который без согласований с ним, отправился в опасное путешествие. Зная, что дед сам не особо делиться с ним своими идеями и решениями, Джекейрис все же не решился его упрекнуть. Он молча, сцепив зубы, выслушал опасения лорда Дрифтмарка за все происходящее, и с появлением в комнате принцессы Рейнис, Корлис умолк. Рейнис, обняв Джекейриса, поцеловала юношу в лоб. — Ты сделал все правильно, милый, — сказала она с улыбкой. — Но обещай, что не будешь рисковать, пока не обсудишь с нами. После разговора в Башне Десницы, у Люцериса усилился жар, и мальчик к наступлению ночи промучился судорогами. На вопрос Джекейриса, что происходит с Люком, Рейнис ответила, что любой мейстер, который осматривает его, разводит руками. Оказалось, что Люцериса осматривали даже архимейстры, в Старгороде. И только один осмелился допустить, что это некая черная магия. Все, конечно, его высмеяли. Приняв водные процедуры, Джейс решил остаться ночевать в покоях брата. Он прилег рядом, обняв Люцериса. Люк в лихорадочном состоянии несколько раз звал Рейниру, вынуждая сердце Джейса болезненно сжиматься. — Мама, — шептал мальчик, сжимая в ладонях влажную от холодного пота простынь, — мама. Когда свет луны подкрался в покои через окна, Люцерис уснул. Джекейрис, услышав рев Вхагар, подумал, что ему показалось, и нашел в себе силы расслабиться и уснуть. Но сна не было у всех тех, кто собрался на Малом Совете. Лорд Корлис рассказал всем присутствующим события в Пентосе, которые обстояли так, как говорил принц Джекейрис. — Почему дикий дракон заинтересовался ее величеством? — Лорд Тиланд Ланнистер действительно был заинтересован в своем вопросе. Но никто не спешил на него отвечать, потому что ни у кого не находился ответ. — Странно, что Деймон не отбил атаку, — сказал Лейнор Веларион. — Хотя, Джейс говорил, что Караксес напал на Вхагар без своего всадника. — Странно, что Караксес напал на Вхагар, когда Каннибал уже забрал с собой королеву Лорейнис, — добавила Лейна Веларион. — Почему Кровавый Змей не стал преследовать Каннибала? Складывается впечатление, что Караксес отводил внимание Эймонда на Вхагар, чтобы Каннибал без препятственно унес с собой ее милость. — Пока вы пытаетесь понять логику драконов, я думаю, где была логика Деймона, когда Эймонд так легко вывел Лорейнис из крепости и, пройдя немалое расстояние песками к берегу, успел еще поиграть с терпением дикого дракона, — молвила Рейнис своим детям. — Вы правы, принцесса, — прозвучал за столом голос лорда Боремунда Баратеона. — К удивлению, девочка оказалась без пристального присмотра, что и позволило принцу Эймонду выполнить половину плана. Может, получилась бы и вторая половина, если бы не его неосторожность. — Повисла небольшая тишина. — К тому же, ее величество уже в состоянии предстоящих родов. Я не могу представить, чтобы Деймон был так жесток к ней, что даже в таком положении оставил ее без присмотра. — Не хочу показаться грубым, лорд Боремунд, — отозвался голос лорда Лариса Стронга, — но принцу будет только на руку, если ее милость потеряет наследника. — Чей бы он ни был, хотел добавить Ларис, но сейчас не время и не место дерзить. — А где, собственно, король-консорт? — Лорд Корлис взглянул на Лариса, как на открытого сторонника Хайтауэров. — Король-консорт ищет утешения, лорд-десница, — сдержанно дал ответ лорд Стронг. Все здесь понимают, какие именно утешения Эйгон нашел для себя. В Красном Замке ходили грязные сплетни, что принцесса Алиандра, когда ее новорожденные принцы сладко засыпают в своих колыбелях, переодевается в простые ткани, выходит в город через тайный ход, и в каком-нибудь борделе Блошиного Конца, утешает короля-консорта Эйгона Таргариена, именуемым вторым. Простая месть Эймонду, как говорит княгиня своему любовнику. Но Эйгон не устает повторять, что все равно завидует своему брату. И уже точно не имеет надежды, что Лорейнис заменит ему любую женщину и станет его единственной. Внезапно, пока все поникли в размышления, в комнату ворвался принц Эймонд Таргариен. В дыму и крови, он швырнул на стол две женские головы. Все вскочили на ноги, будучи ошараченными поступком ворвавшегося принца. Сидеть остались лорд Корлис и лорд Ларис. Его уцелевший глаз налит кровью от ярости, что только сильнее разгоралась в его душе. Да и весь юноша был в чужой крови. — Мне не повезло застать принца Деймона в его крепости, — сказал Эймонд. Его серебряные волосы побагровели от крови убитых. Никто не знает, сколько жизней погубил его валирийский меч. Все продолжали молчать. — Если до первого снега, ты найдешь местоположение Лорейнис, — Эймонд опустил хладнокровный взгляд на лорда Лариса, который робко поднял голову, встретившись со взглядом принца, — твоя голова будет следующей. Окинув всех глазом, Эймонд покинул Малый Совет. Все продолжали молчать. И, если бы здесь была Лорейнис, то сказала, чьи головы бросил Эймонд Таргариен на стол. Она бы не ошиблась, узнав любовниц Деймона Таргариена — Миакрис и Риллу.