непризнанные дни, падшие ночи

Рожденная в долгое и знойное лето, Лорейнис восторженно наблюдала за неторопливо падающим снегом. Зимний холод не был ей так страшен, как разрушенный тронный зал. Среди обваленных стен из красного камня, в целости и сохранности, блестел своей ледяной сталью Железный Трон. Лорейнис неспешно приближалась к нему. Пугающая тишина резала слух и добиралась до сердца девушки, бешено колотящееся в груди. Вступив на помост, Лорейнис протянула руку и коснулась дрожащими пальцами рукоять меча из тысячи себе подобных. Капли бурой жидкости капали сверху на тыльную сторону ее белоснежной ладони. Капли растекались, и девушка поняла, что это кровь. Она подняла голову вверх, и на фоне серого и бескрайнего неба, ее сиреневые глаза наткнулись на драконье крыло, которое проткнули острые концы престола. Капли крови, внезапно, прямо в морозном воздухе, превращались в сиреневые цветки. Из них всех, он всегда был верным. В непризнанные дни и падшие ночи. Незнакомый голос оборвал тишину. Обернувшись на звук, Лорейнис затаила дыхание. По центру тронного зала, среди камней и снега, стоял огромный волк, размером с коня. Черный, как кромешная тьма, с глазами цвета огня, волк смотрел на девушку. Шерсть вокруг выразительных глаз влажная, а взгляд хищника казался разбитым. Из них всех, он всегда был верным. В непризнанные дни и падшие ночи. Истеричный плач вырвал Лорейнис из сна. Свет облачного неба резал глаза, и все же, моргая ими, девушка увидела младенца. Материнская кровь засохла на его белом тельце, а ручки и ножки дрожали от беспрерывного крика. Ее малыш лежал от нее в стороне, а пуповина все еще скрепляла их. Схватив руками себя за согнутые колени, Лорейнис с помощью сил, которые появились из-за желания скорее объединится с новорожденным сыном, поднатужилась, чтобы выгнать из себя оставшуюся плаценту. У нее получилось лишь после нескольких попыток. Дыша учащенно, Лорейнис спешно подползла к кричащему мальчику и, вцепившись зубами за пуповину, перегрызла ее. Затем, сорвав ткань с подола ночного платья, она перевязала кусочек пуповины у малыша. Спешно высунув руку из рукава одежды, испачканное кровью и угаром, Лорейнис бережно подняла с раскаленного солнцем песка своего первенца и приложила его к обнаженной груди. Легенький, как перышко, мальчик охотно принял сосок матери и принялся пить ее молоко. Кормление далось Лорейнис болезненно, но девушка, укачивая сына на руках, переживала лишь за его состояние. — Я назову тебя Джеймонд, — нежно прошептала Лорейнис, аккуратно поцеловав наследника в лоб. — Принц Джеймонд Таргариен. — Слезы омывали ее испачканное песком и угаром лицо. Она вспомнила о Джекейрисе и Эймонде. Мимолетные образы принцев натолкнули ее на мысль объединить их имена в одно имя и назвать им малыша. Ее наследника. — Наверное, они все еще ищут меня. Осмотревшись по сторонам, Лорейнис ничего не увидела, кроме бескрайнего неба и ровного песка. В горле пересохло, но здесь даже нет намека на присутствие источника воды. Голодная и без сил, Лорейнис продолжала кормить Джеймонда, пока тот не уснул. Держа его одной рукой, девушка дернула за подол платья, окончательно разорвав одеяние, разложила ткань на колени, и, аккуратно переместив сына, окутала его. Она поднялась на ноги, крепко прижав свое крошечное наследие к груди. Вокруг ни души. Даже ни одной птицы в небе. Не зная, что это за мертвое место, Лорейнис приняла решение двигаться вперед. Кровь увлажняла ее бедра, а каждый шаг отдавался дикой болью там, где все еще открыта ее материнская рана. Лорейнис знобило, пока ее легкие мечтали про глоток прохладного воздуха. Продолжая идти, она все больше слабела и все чаще молила Семерых не позволить ей упасть, поскольку Лорейнис боялась за жизнь Джеймонда. Краевиды не менялись, лишь постепенно погружались во тьму. — Я не позволю тебе умереть, мой мальчик, — ее потресканные в кровь губы еле шевелились, а глаза выедал холодный пот. Джеймонд так крепко уснул, что Лорейнис несколько раз приходилось останавливаться, чтобы прислушаться к его дыханию. — Мы вернемся домой, и твои дяди, Джекейрис и Люцерис, научат тебя летать на драконе. Немного подрастешь и научишься. Дедушка Лейнор покажет тебе города Эссоса, а бабушка Лейна научит валирийскому языку. Прадедушка Корлис велит построить для тебя огромный корабль, а прабабушка Рейнис возьмет тебя в путешествие по твоему королевству, которым ты будешь править после меня. Сир Харвин научит тебя боевому мастерству, а я… всегда буду рядом. Слабость взяла свое, повалив Лорейнис на землю. Упав на спину, она не услышала, как заплакал Джеймонд, испугавшись внезапного удара. Я ничего не сказала про твоего отца. Это была последняя мысль девушки, прежде, чем она потеряла сознание. «Однажды, на этом троне будет сидеть твой сын, принц и наследник короны Вестероса». Эймонд неутолимо целовал ее сладкие губы. Он все никак не мог насмотреться на ее красоту в лунном свете и никак не мог надышаться запахом сирени, исходящий от ее серебряных волос. Ее ребра болезненно трещали от силы его объятий, а все ее тело ныло от его изголодавшихся по ней прикосновений и проникновений. Ее стоны наполняли его жизнью, а плавные движения изможали обоих. Любовь игралась ними, как хищник, загнавший жертву в тупик. «Я люблю тебя, Лорейнис». И его уцелевший лиловый глаз заблестел от слезы. — Добей. Она не нужна. Отдать смерть. Женский голос вернул Лорейнис в сознание. Она бы закричала от внезапного испуга, но у нее совсем нет для этого сил. Над ней висели людские черепа, а вокруг ночная тьма. Она только что была с Эймондом, и Лорейнис подумала, что вечность, которая наступит после смерти, будет именно с ним. Но она жива, коль пришла в себя. А значит, неизвестно когда ей удастся его увидеть еще раз, при жизни. — Молоко матери. Дитя жить дальше. В этот раз раздался мужской голос. Не смотря, что черепа говорили между собой, Лорейнис не понимала ни слова, о чем они говорят. Сглотнув, девушка обратилась к ним. — Мой Джеймонд. Мой сын. Я не чувствую его, — ее руки нащупали возле себя лишь песок. — Где мой ребенок? Не взирая на адскую головную боль, девушка попыталась подняться, чтобы понять свое местонахождение и найти сына. Она успела лишь увидеть еще множество черепов с костлявыми телами, облаченные в какие-то шкуры. Чья-то сухая и горячая ладонь легла на ее лоб и, слегка придавив, вынудила Лорейнис опустить голову. — Принять смерть. Не бояться смерть, — послышался голос женщины, и Лорейнис ничего не поняла из сказанного. — Дитя жить. Мать смерть. — Она продолжала говорить, а ее ладонь принялась поглаживать влажный от пота и горячий от температуры лоб девушки. — Я ничего не понимаю, — ответила Лорейнис. — Мой ребенок… Он у вас? — Добей! Женщина крикнула в сторону второго черепа, который говорил мужским голосом. — Все видеть смерть! — Мужчина отскочил от Лорейнис. — Она его невеста! Ее кровь проклята! — Пить кровь, глупый. Быть бессмертным, — спокойно молвила женщина, взглянув на него. Это точно была женщина. Лорейнис уверилась, что это человек, когда она сняла череп с головы и, разбив его об свое костлявое бедро, вручила кусочек мужчине. Лысая, без передних зубов, она держала руку над умирающей от обезвоживания и ран Лорейнис, пока второй череп неохотно взял обломок. Скелет, обтянутый человеческой кожей, упал на колени, и, недолго думая, сделал глубокий надрез на руке девушки. Он уже смело поднес кровоточащую рану ко рту, как внезапно раздался крик. Лорейнис не успела осознать боль в области надреза, как внезапно, на ее глазах, вспыхнуло пламя. Крики костлявых людей слились в один громкий и истошный вопль. Кто-то крепко схватил Лорейнис за обе руки и, подняв на ноги, принялся тащить ее назад. Она пыталась противостоять черепам, которые спешно уводили ее за собой, но у нее не осталось сил в запасе. Она лишь видела, как другие костлявые тела разбегались кто куда, а на них из ночного неба лился беспрерывный огонь. Среди шума доносился детский плач. Сердце девушки болезненно сжалось. — Джеймонд! — Лорейнис, ударив одного в область живота, а другому наступив резко на ногу, лишь на мгновение смогла вырваться. — Джеймонд! — Она бежала на плач сына, расталкивая убегающих. Несколько раз падала, несколько раз поднималась, а небесный огонь все не унимался. Она должна найти Джеймонда. Она обещала, что у него будет прекрасная и насыщенная жизнь. Но как только ее глаза наткнулись на малыша, который лежал на тигристых шкурах и сильно плакал, Лорейнис тут же ощутила внезапную боль в голове. Она упала, получив удар от камня. Та самая женщина, которая говорила с ней, поднесла камень к своему черному рту и слизала кровь Лорейнис. — Взять. Двое мужчин подошли к Лорейнис и, взяв ее под руки, потащили за собой. Они растворились в толпе. Женщина, в чьих глазах отражалось небесное пламя, короткими и покрученными ногами шла в сторону орущего Джеймонда. Она никак не реагировала на хаос, что творился вблизи нее, ведь ее цель — разбить тем самым камнем голову младенца. Он будет только помехой, подумала жрица бескровных людей. Ей оставалось совсем чуть-чуть, чтобы лишить Лорейнис наследника, но смерть, преобразившаяся в огромную крылатую тень, сбила жрицу с ног потоком раскаленного воздуха. Каннибал, взмахивая крыльями, словно черными парусами, приземлился. Выдав яростный рев, он заставил бескровных людей застыть. Они смотрели на него, пребывая в диком ужасе. Женщина поднялась на ноги, встретившись с глазами крылатого змея. Каннибал еще раз выдал яростный рев, но уже конкретно в сторону жрицы. Повисла тишина, лишь Джеймонд продолжал плакать. Все, кто попытался бесшумно обойти дракона и украсть малыша, Каннибал тут же сжигал, или отбрасывал хвостом. — В тебе злиться человек, — женщина стала говорить на валирийском языке, обращаясь к Каннибалу. — Перестань его слушать. Она ему нужна, — ее указательный палец указал на Лорейнис, — но не тебе. Каннибал, словно понимая ее речь, яростно заревел и поднял к небу крылья. Женщина надеялась, что дракон взлетит, но тот, оставшись на земле, выпустил огонь на толпу костлявых людей, что стояли по левую сторону женщины. — Он тебя не отпустит без нее. Жрица, как и ее бескровный народ, с оцепенением смотрели на Каннибала, пытающийся успокоить Джеймонда. Он повернул свою толстую шею назад и, опустив к малышу голову с закрученными рогами, принялся издавать тихие звуки, подобные мурчанию. Мальчик, прислушавшись к звукам и шумному дыханию дракона, умолк. Но младенцу требовалась мать, ее молоко и объятья. Поэтому, Джеймонд заплакал еще сильнее. Каннибал, оскалив зубы, повернулся головой к жрице. Она велела принести Лорейнис. Ее осторожно положили на тигровые шкуры. — Я помогу, — сказала женщина, и Каннибал позволил приблизиться к Лорейнис и Джеймонду. Жрица повернула Лорейнис набок, а затем, взяв бережно Джеймонда, подложила мальчика к материнской груди. Малыш успокоился, вернувшись к приему молока. Каннибал недоверчиво зарычал, и жрица поняла, что пора отойти в сторону. Он закрыл их крылом от серых глаз бескровных людей. — Позволить смерть исчезнуть? — Из толпы вышел тот самый мужчина, которому не повезло выпить кровь Лорейнис. — Невеста не дожить до рассвета, — сказала на языке бескровных людей жрица, не отводя взора от Каннибала. Бескровные люди ушли, а жрица решила лишь скрыться неподалеку, за скалами Рассветных гор.