непризнанные дни, падшие ночи

Все жители Красного замка собрались в главном дворе. Они перешептывались, выдвигая собственные версии произошедшего: все звучали абсурдно, и только один вопрос объединял их между собой — кому и зачем понадобилось поджигать покои принца Эймонда? Ворон из Староместа прилетел ранее за случившийся инцидент, и леди Алисента узнала из письма отца, что Эймонду удалось убедить брата посетить Королевскую Гавань, провести время с родными людьми, а также, принц Дейрон обещал подумать над предложением, которое остается для нее секретом. Отец снова затеял игру, подумала Алисента, а через несколько часов, когда она пребывала в глубоком сне, ее разбудил сир Кристон, грубо вытащив из постели за руку. Покои сына находились на одном этаже с покоями королевы, короля-консорта и королевы-вдовы. Огонь полностью поглотил опочивальню принца Эймонда. Пламя вырывалось наружу, выпустив свой угар в коридор. Весь этаж оказался плененным беспросветным дымом. Сир Кристон сорвал с плеч белый плащ и разорвал его на две части. Он вылил на ткань воду из кувшина, что стоял на поверхности круглого стола и, сперва завязав нос и рот мокрой тканью Алисенте, повторил тоже с собою. «Крепко держите меня за руку», — перед выходом приказал Кристон, до боли сжав своими пальцами кисть Алисенты. Он торопился, она следом за ним. Спускаясь с лестницы, Алисента, попросту не успев проскочить ступени, чтобы не отставать, подвернула ногу и упала. Она сцепила зубы, чтобы не выдать свою боль. Кристон поднял ее на руки и осторожно спустил на этаж ниже. В галерее толпились люди, и мейстер Меллос тут же покинул толпу, предложив свою помощь леди Алисенте. «Поставьте меня, сир Кристон», — сказала женщина, когда мейстер велел рыцарю занести королеву-вдову в его покои. «Вам не стоит рисковать», — настоял мейстер Меллос, да и для сира Кристона большая честь пронести ее вдоль зала, на глазах многих врагов леди Хайтауэр. «Вот вы мне и поможете, мейстер», — она встретилась с глазами рыцаря, и он понял, что в этот раз придется ее послушать. Кристон осторожно поставил ее на пол, и Алисента, приобняв плечо Меллоса, принялась скакать на одной ноге. Кристон увязался за ними следом. Она бы несомненно позволила сиру Кристону, этому дерзкому и непредсказуемому дорнийцу, донести ее до покоев мейстра Меллоса, но нечто, прочитанное во взгляде Морского Змея, одним из первых, кто встретил ее глазами в галерее, вынудило Алисенту напомнить себе, что она королева-вдова, мать короля-консорта, принцев и принцессы, а не маленькая девочка, случайно подвернувшая ногу. Алисента долго обдумывала, что же возникло в голове лорда Высокого Прилива, когда его глаза потемнели, а левый уголок губ растянулся в ухмылке. Хотя, с чего бы ей переживать за мнение человека, который для нее не важнее за прислуги, которая принесла ей кувшин с абрикосовым вином и сообщила, что Вхагар и Тессарион приземлились на холм Висеньи. Как будто я могу встретить своих сыновей, дура, подумала Алисента, прожигая недовольным взглядом юную девицу. Она сидела на мягком диване, а ее перевязанная нога в области щиколотки лежала на большой подушке. — Я могу быть вам еще чем-то полезной? — Можешь идти, — сказала Алисента, выпив глоток сладкого вина. Юная служанка, забрав поднос, спешно удалилась из покоев мейстра Меллоса. Что он только находит в вас, подумала Алисента. Другое дело шлюхи — они мастерицы, быстро находят слабые места короля-консорта. Она повторила глоток, думая об Эйгоне. Никто его не видел — ни в Красном Замке, ни в Блошинном Конце, ни на Шелковой Улице. Плохой из Лариса доносчик. Взять в пример отца. Его пташки знали все: где был Эйгон, чем он занимался и какая девица понесла от него бастарда. Подумав о бастардах, Алисента невольно вспомнила об Эймонде. Кто бы мог подумать, что подлинная королева носит в своем лоне внебрачное дитя? Впрочем, какая мать, такая и дочь. Она представила, как в тронном зале все лорды и леди будуть клясться в верности новорожденному наследнику престола, но Алисента даже не взглянет на это побочное отродье. Пусть даже оно будет копией ее Эймонда — она никогда не назовет дитя своим внуком. — Ваша милость, — в дверном проеме появилась грудастая нянечка. Пухлая и румяная женщина вошла в покои мейстра первой, держа на своих больших и мягких руках принца Айриса Таргариена. Мальчик сладко сопел, облаченный в изумрудную шелковую ткань. Алисента мягко улыбнулась, приняв внука из рук нянечки. — Ваша милость, — повторила принцесса Алиандра Мартелл, пройдя следом за кормилицей ее сыновей. Принц Дейрис Таргариен тоже крепко спал на руках матери. Алиандра присела рядом возле леди Алисенты. — Они невероятной красоты, — нежно произнесла королева-вдова, мягко улыбнувшись дорнийской невестке. Алиандра понимала, что эта улыбка, словно занавес, скрывающая истинное отношение свекрови. — Как давно ели принцы? — Алисента взглянула на кормилицу. — Я кормила до того, как вы пожелали их увидеть, ваша милость, — ответила кормилица. Это был просто повод завлечь меня, подумала Алиандра. Принцесса нежно поцеловала Дейриса в щечку и бережно передала сына в руки кормилицы. — Скажешь сиру Кристону, чтобы забрал принца Айриса и сопроводил вас в покои принцессы Хелейны, — велела королева-вдова. — Хелейна всегда рада их обществу, — добавила Алисента, кратко взглянув на Алиандру. — Я люблю Хелейну, — молвила Алиандра, — как сестру. — Она заправила за ухо черную, словно воронье перо прядь волос, и толстые из золота и бронзы браслеты зазвенели на ее тонкой и смуглой руке, опустившись к локтю. — А как ты относишься к Эйгону? — у Алисенты заныла поврежденная лодыжка, и все же, ее свежее и изящное лицо сохранило улыбку. Алиандра повременила отвечать, наблюдая за сиром Кристоном Колем, который, словно отец, бережно взял принца Айриса из теплых рук леди Хайтауэр и, не отрывая взора от спящего мальчика, с нежной улыбкой вышел из покоев мейстра Меллоса. Все произошло быстро, но в жилах Алиандры имеется бдительность и наблюдательность дорнийцев, и она успела заметить эти чувственные взгляды королевы-вдовы и ее верного рыцаря, искоса поглядывая на них. — Так же, как вы к сиру Кристону, ваше сиятельство. — Сир Кристон Коль благородный рыцарь, и верный мне человек, — молвила Алисента, наконец-то расслабив лицо. — Я восхищаюсь им, не более. Кристон тоже дорниец, и как все дорнийцы, он научен выражать любовь глазами. — Как и я восхищаюсь королем, — глаза дорнийской княгини горели из-под густых ресниц, и Алисента, вспомнив, что Эйгона тянет к огню с младенчества, поставила Алиандру выше всех других любовниц, которые окружали ее первенца. И все же, она могла ошибаться. — Эйгон не умеет хранить верность, как сир Кристон, — Алисента хотела налить вино в чашу, но Алиандра молча опередила свекровь, проявив заботу. Принцесса налила и себе абрикосового вина. — Мой отец долго сомневался отдавать ли меня за принца Эймонда, — княгиня сделала глоток вина, — и все же покойный король Визерис заверил, что будет правильным решением объединить наши дома и присоединить Дорн к королевству. Вы знаете, почему князь Кворен медлил, ваша милость? — Как мне известно, Дорн не желал подчиняться драконам, — Алисента, надпивая сладкое вино, наблюдала за плавностью движений принцессы. Перед мною точно змея, подумала королева-вдова. — Ходили слухи, что Белый Рыцарь принцессы Рейниры не справился с режущей сердце ревностью к сиру Харвину Стронгу, и когда наследница престола мучилась на родильном ложе, Белый Рыцарь убил ее с помощью яда, который подсыпал в пионовый чай. — Ваш отец действительно поверил в эту чушь? Алисента вспомнила те события, когда в один миг все изменилось, и юная Лорейнис приняла на свои хрупкие плечи тяжесть обязанностей короны. Она уверена, что Кристон не мог такое сделать. Костолом никогда не отходил от любимой принцессы… как и Деймон Таргариен, который внезапно исчез, даже не появившись на похоронах племянницы и родного брата. — Верит, потому что сир Кристон выносит королеву-вдову на руках из горящих покоев, а не участвует в поисках королевы Лорейнис, как благородный рыцарь и бывший верным человеком ее усопшей матери. К тому же, — Алиандра посмотрела Алисенте в глаза, — всякий знает, как отчаянно Белый Рыцарь любил Отраду Королевства. — Я рада, что сир Кристон одумался и раскаялся в своих грехах, — сказала леди Хайтауэр. — Он служит верой и правдой, а не выполняет плотские прихоти и не покрывает иные грехи, как когда-то делал для принцессы Рейниры. — Алисента шипит, и Алиандре это нравится. — Сир Кристон спас мне жизнь, и я не забуду этого. Но будешь ли ты вознаграждена Эйгоном, который привык брать, а затем выбрасывать? — Вы сравнили меня с брошенным рыцарем, который более не угождал наследницу престола? — Смело, но глупо говорить мне такое в лицо, принцесса, — Алисента сделалась холодной, словно ледовик. — Я знаю, что ты пользуешься слабостями Эйгона, чтобы заставить Эймонда ревновать. Ничего не измениться, если ты будешь и дальше так продолжать. Твоя проблема — Лорейнис. — Надеюсь, она никогда не вернется в Вестерос, — молвила Алиандра, выпив вино залпом. — Нужно ей в этом помочь, — сказала Алисента, снова улыбнувшись. Дорнийка озадачилась. — Вы же не думаете, что ее нужно убить? — Если мы ее убьем, то все королевство будет разрушено до основания, — Алисента покрылась гусиной кожей, подумав об Деймоне и какой ужасной бывает его ярость. — Все просто: нужно убедить всех, что она предала свой народ и сейчас, где-нибудь, на просторах Эссоса, помогает Деймону Таргариену вторгнуться в Вестерос и позволить ему занять Железный Трон. — Бестолку, когда ваши сыновья… — Мама! Алисента не успела вдохнуть воздух в легкие, когда на нее обрушился с объятиями принц Дейрон Таргариен. — Дейрон, — она, запустив пальцы в его серебристые волосы, вдохнула запах сына, и ее сердце растаяло. — Как же хорошо, что ты здесь. — Прошу меня простить, принцесса, — улыбнулся юноша, поднявшись, — я не заметил вас. Такой юный, такой милый. Он выглядел неотразимо в изумрудном камзоле з вышитыми черным бисером драконами. Алиандра протянула к нему руку, и принц Дейрон, взяв кисть руки, легонько поцеловал тыльную сторону ее ладони. Она улыбнулась мальчику. — Вы и вправду прекрасны, — сказал Дейрон. — Вы пленили сердце моего брата, хотя я думал, что после Вхагар, никто более не сумеет сделать подобное, — мальчик широко улыбался, не отпуская изящной руки принцессы Мартелл. — Дейрон, как обычно, преувеличивает, — в покои мейстра Меллоса вошел принц Эймонд. Он бросил зеленый плащ на спинку стула, даже не взглянув в сторону супруги. Она же забыла и про разговор со свекровью и про учтивость принца Дейрона, не отрываясь взором от равнодушного к ней супруга. — Это грубо, Эймонд, — заметила Алисента. Из двух невесток, она больше склонялась к дорнийке. — Хм, — хмыкнул Эймонд, сверля мать уцелевшим глазом. — Вы уже нашли того, кто устроил пожар? — Сир Ларис обещал… — Эта жаба обязалась заняться поисками королевы Лорейнис, — завелся принц Эймонд, прервав речь матери. — Или он думает, что твое покровительство спасет его от моего меча? — Мы все понимаем, что необходимо найти королеву, — молвила Алисента, — но я, как твоя мать, побеспокоилась за твою жизнь, и велела сиру Ларису разгадать эту страшную загадку, поскольку, пожар мог быть предлогом или предупреждением… — Меня убить желает лишь один человек, чьи владения в Пентосе сжег огонь Вхагар, — с гневом говорил Эймонд. — Деймон Таргариен не станет предупреждать. Он поступает импульсивно. — Как и ты, — вырвалось у принцессы Алиандры. Она забрала руку у принца Дейрона и, поднявшись на ноги, приблизилась к супругу. Ее оранжевые юбки дразнили глаз Эймонда. — Твое место возле меня и наших сыновей. Лорд Корлис Веларион собрал достаточное количество добровольцев для поисков королевы, и как нам известно, ее нет в тех местах, где мелькала тень Деймона Таргариена. Эймонд невольно вспомнил, как Караксес помешал Вхагар выследить Каннибала. Позолоченное седло, прикрепленное к туловищу Кровавого Змея, оказалось без всадника. Неужели, Деймон тоже потерял след Лорейнис, и в гневе, подослал подкупленного им прислугу, дабы поджечь покои и тем самым предупредить о мести? Не стал бы дядя обижаться за сгоревшие камни, которые некогда были его крепостью. — Я слышал, что королеву унес с собой дикий дракон, — добавил принц Дейрон, присев возле матери. — Эйгон еще не вернулся? — Эймонд взглянул на супругу. — Почему ты спрашиваешь у меня? — Я бы спросил у шлюх на Шелковой Улице, но ты ближе, — Алиандра внезапно замахнулась, дабы ударить Эймонда по щеке за оскорбление, но принц успел перехватить ее руку, больно сдавив запястье. — Довольно! — Алисента хотела встать, но лодыжка распухла еще больше, чем было утром. — Эймонд, не смей так говорить с матерью твоих сыновей, да еще в моем присутствии. Мне стыдно за тебя. — Тебе должно быть стыдно за своего отца, который подсунул покойному королю идею женить Лорейнис с моим братцем-неудачником, — Эймонд отпустил руку Алиандры, устремив разозленный взор на мать. — Лорд Отто знал, как сильно это разозлит принца Деймона Таргариена, и все же сделал по-своему. А теперь, мы обязаны побеспокоится о союзах, дабы всем королевством защитить Железный Трон от Порочного Принца, а после, уничтожить друг друга. — Мой отец всегда беспокоился о благе своих родных людей, — вступила в разговор Алисента, — и чтобы надолго сохранить наше благо, он нашел способ убрать главного врага, Эймонд. — Ценой жизни тысячи людей? — Одной жизни будет достаточно, — вставила свое слово принцесса Алиандра Мартелл.