Таинственная квартирка, или мистика перед Рождеством

Эксперт, а именно Анна Викторовна Штольман, вошла в зловещую квартирку, из которой исчез бедняга Ардальон, утащенный невесть куда Аделиной Леопольдовной. Прошла в комнатку означенной дамы и осмотрелась. - Пустовато тут как-то, - заметила она удивленно. - Аскетичная была старушка, - согласился Штольман. И впрямь, комнатка была неуютной. Шкаф, комод, кровать – и все, и никаких мелочей, которые оживили бы комнату. В то время как все пожилые женщины обожают захламлять свои комнаты вязаньями, вышивками, открытками, диванными подушками, своими портретами в молодости и зрелости, шкатулками, полными писем и прочей чепухой – таинственная Аделина Леопольдовна была явным исключением из правила. Анна, нахмурившись, отворила створки гардероба. Одно-единственное скромное старушечье платье, старенькая накидка-тальма, отделанная потертой тесемочкой. В нижней части гардероба стояли женские ботинки на низком каблуке, довольно большого размера. На комоде стояли две подставки – на одной серебристый, с густой проседью, паричок с буклями, на другой – черная зимняя шляпка со стеклярусной отделкой и вуалеткой. - Она носила парик? – Анна с удивлением посмотрела на мужа. - У некоторых женщин волосы редеют к старости, знаете ли… Анна выдвинула ящик комода. Он был совершенно пуст. Другой, третий, четвертый… Все они были пусты. - Если она уехала и забрала с собой содержимое ящиков, то почему не взяла шляпку, парик и платье? А если она таинственно пропала, то где ее вещи? - Но, возможно, она уехала, оставив вещи, которые ей уже были не нужны? Оставила поношенные вещи - зачем ей старое платье и шляпка? - И старые пуговицы, - пробормотала Анна. - Пуговицы? - Ну посудите сами: у каждой женщины есть коробка для старых пуговиц, кнопок, катушек с нитками. А эта старуха – у нее никогда пуговицы не отрывались? И неужели у нее, старенькой, ничего не болело, не было никаких лекарств, и не осталось ни одной пустой склянки? - Может, она была такая чистюля, и все выбросила перед отъездом? - Возможно… и все-таки тут что-то не так… Усевшись на старенький венский стул, Анна сосредоточилась. И прошептала: - Вызываю дух Аделины Леопольдовны Ремешевой… Аделина Леопольдовна Ремешева, явись мне… - Ну что? – осведомился Штольман, наблюдая за Анной. - Ничего. - Может, она не отзывается, потому что это не ее имя? Скажем, она жила под чужим именем… - Точно! Так.. Дух женщины, которая жила тут под именем Аделины Ремешевой, явись… Нет… - Значит, она жива? - То ли жива, то ли приходить не хочет. Попробую еще разок… Анна сосредоточилась, зажмурила глаза и зашептала: - Дух прежней хозяйки квартиры, кто бы ты ни был, явись… - А вам какую именно-то хозяйку надобно-с, матушка? – раздался скрипучий голосок. Анна открыла глаза и огляделась. Передней в ряд стояли пятеро старушек, одетых по моде разных эпох. Анна обвела их растерянным взглядом, и объяснила: - А мне самую последнюю хозяйку, которая тут… ээээ… владела квартирой. - Так самая последняя, матушка, жива-здорова, слава Богу, и проживает этажом выше – это дочь моя, - тоном высокомерного упрека, словно отчитывая маленькую девочку, отвечала Анне высокая, чопорного вида дама. – Ежели она вам нужна по квартирным вопросам, так ее бы и спросили, и незачем с того свету людей беспокоить. - Так значит, Анна Леопольдовна не хозяйка квартиры? А я думала… - Уж не знаю, что за самозванка такая, - поджала губы дама, - а только дочь мою Лидией Родионовной звать. - В самом деле, - пролепетала Анна. - Я тогда к ней обращусь, большое спасибо. - Ну уж нет, сударыня, - возразила старушка в наряде времен Екатерины Второй, удобно усаживаясь на кровати, - уж коли вы нас сюда вытащили, так хоть беседой извольте развлечь, а то сами взойдите в наше положение – какие же у нас развлечения? Скукота голимая. - Что, совсем никаких? – спросила Анна растерянно. - На кладбище? Ха! Ну ежели вас последние новости интересуют, - старушка захихикала, кокетливо обмахиваясь веером, - то у нас тут такой пердюмонокль вышел. – Она сделал многозначительную паузу, лицо ее сморщилось, как печеное яблочко, и она, слегка понизив голос, начала свой рассказ, - Похоронил, стало быть, у нас один кузнец жену свою. Оградку поставил красивую, чин чинарём. А на оградке табличку повесил: «На вечную память о Лукерье Сидоровой. Решетку вокруг могилы делал опечаленный муж покойной, кузнец, проживающий на Малой Охте и принимающий заказы на подобные работы. Беру дешево и работаю добросовестно». Ну скажите, каков шельмец! Компания развеселилась. - Ой! У нас случай вышел, - махая рукою, подхватила другая старушка, в жакетике-спенсере эпохи ампир, – девчоночка одна бегала через кладбище по утрам - она швейкой работала. Шебутная такая, бежит, да ключи на пальце вертит. Ну и довертела, что они у неё с пальца – раз – да и на могилку улетели. А там снегу намело сугроб целый. Ключ-то в сугробе и утопни. Что ей делать? Без ключей-то домой не попасть, вот и полезла через оградку-то ключи добывать. А тут мужик какой-то приключился, ну и видит, что в темноте кто-то на могилке разрыть все пытается … да. А она еще и оправдываться начала: «Ну что делать-то мне, копать надоть, я иначе домой никак попасть не могу…» - А мужик что? – поинтересовалась Анна. - Шибко быстро удирал, - кивнула старушка, - очень шибко. Оглянувшись, она грустно промолвила: - А квартирка-то совсем стала, как доходяжка… У меня в этой комнатке цветов было ужасть сколько, целый зимний сад, и клетки с птичками. И обои были светлые, веселенькие, в цветочках, а эти что? – она пренебрежительно кивнула в сторону сереньких обоев в полосочку. - А я тут шить любила, - добавила вторая, - бывало, все кругом в лоскутках… А эта - что ж за женщина тут жила, словно и не жила… - Словно и не жила… в самом деле?! – вскричала Анна, - я тоже не пойму, что за женщина такая… - Понять-то женщину порой можно, только влезши в ее шкуру, - заметила многозначительно строгая дама, и, улыбнувшись покровительственно, растворилась в воздухе. - Мне тоже пора, припозднилась я, - прощебетала старушка в спенсере, - а вы, голубушка, ежели что, так вызывайте нас всех разом, хоть посиделки устроим, все веселее. И компания старушек тихо растаяла в воздухе.