Тьма в его глазах

Весь страх внутри Гермионы сжался до размеров безоара, который застрял поперёк горла и еле давал дышать. Ей даже было некогда думать о том, как всё это — то, что происходит сейчас в их маленькой кухне — выглядит со стороны. Как бы на это отреагировал Рон, если б он решил внезапно вернуться. Как бы на это смотрел Гарри, если бы был жив. Она и он. В её руке — крепко сжатая палочка с подрагивающим кончиком, между ними — стол. На столе лежали два предмета, с виду самых обыкновенных, будничных, но от которых будто исходили пары отравляющего яда, заставляя морщиться от боли. Гермиона врезалась взглядом в эти предметы и не могла поверить, что Малфой не солгал ей. Тот сидел напротив неё и покорно ждал. Это действительно были крестражи. Гермиона искала фальшь в каждом их дюйме, в каждом завитке какой-то странной диадемы с камнем, в собственном отражении, которое поблёскивало на стенке небольшой золотистой чаши. Она надеялась, что всё это подделка… …но то зло, что они источали. Его невозможно было спутать ни с чем. То же самое исходило и от медальона Слизерина, который они таскали с собой на шее и который Рон с Гарри уничтожили ещё в Королевском Лесу Дин. Тогда они даже не предполагали, как будет выглядеть следующий крестраж, где они его обнаружат, каким образом будут убивать часть души Тёмного лорда в нём. Сейчас перед её глазами лежали сразу два… Немыслимо. Она подняла взгляд на Малфоя: — Как ты… — Неважно, — перебил он, будто знал, что Гермиона обязательно его об этом спросит. — Важно. Мне бы хотелось знать, как ты достал то, ради чего умер мой лучший друг, — стальным голосом произнесла та и сильнее сжала палочку в своей руке. — И какого чёрта ты вообще начал это искать. Ты работаешь на Орден? Малфой смотрел на неё с провоцирующей ухмылкой на лице, будто его совсем не заботили её вопросы. — А ты бы хотела, чтобы всё оказалось так? Костяшки на её кулаке побелели. Жгучее желание ударить в него заклятием овладевало её разумом до дрожи в пальцах. Конечно, Малфой пришёл сюда не просто побеседовать, но он не упускал момента поиздеваться над ней. Даже будучи безоружным, без палочки, в полном её подчинении — он упорно показывал своё превосходство. И прекрасно знал, что ему ничего за это не будет. Тем не менее, маленький поселившийся внутри неё червячок сомнений не давал ей сфокусироваться на главном: на осколках души Волдеморта. Каждый раз, когда Гермиона пыталась на них сосредоточиться, в её голове снова и снова всплывал этот вопрос, голосом Уоррена из «Поттеровского дозора»: Что задумал Драко Малфой? Он действительно спланировал диверсию… или это фатальная случайность? — Всего пять крестражей, — Гермиона постаралась как можно быстрее отвлечься от своих мыслей и перевести тему. — Где ещё два? — Один, — исправил её Драко. — Вторым был Поттер. Тёмный лорд не знал, что твой дружок превратится в крестраж, когда убивал его родителей. Гермиона нахмурила брови, и её хватка ослабла: — Не понимаю… Хочешь сказать, что Тёмный лорд создал крестраж, сам того не осознавая? — Да. Именно так. — Но это не имеет никакого смысла… Ветка на улице ударила по окну, и Гермиона замолкла, оглянувшись в сторону входной двери. Она посмотрела туда с надеждой и страхом, как будто ждала, что дверь отворится, и в дом войдёт кто-нибудь, кто заберёт её из этого кошмара. — Уизли не появится,— заключил Малфой, будто прочитав её мысли. — Он под моим Империусом. Та вернула свои глаза на место и посмотрела на него со злостью. Эта новость даже не удивила её, лишь немного отрезвила: — Ты заколдовал его, чтобы он ушёл от меня? Какое благородство. — А мог бы убить, но тебе бы это не понравилось, — безразлично пожал плечами Драко. — Зачем мне рисковать сыном. Факт, что Рон наговорил ей столько дерьма лишь потому, что был под заклятием, совершенно не ободрял её. Напротив: Гермиона поймала себя на мысли, что Рон под Империусом выглядел необычайно искренним — таким, будто говорил всё по-настоящему. — Ты мог и меня убить, — процедила она сквозь зубы. — Как обещал в нашу последнюю встречу. — Планы изменились. Но я пришёл сюда не поностальгировать. А заключить с тобой сделку. Ей пришлось его слушать, хотя каждая клеточка тела восставала против этого. Малфой рассказал всё, о чём им с Роном и Гарри оставалось только мечтать, скитаясь по ледяным лесам и полям три года назад абсолютно без информации, прячась от егерей и Пожирателей и пытаясь разгадать загадки Альбуса Дамблдора. Оказалось, что Малфой знал абсолютно обо всём: и о крестражах, о связи Гарри с Тёмным лордом, о последнем осколке его души — змее, будто всю информацию получал из первых уст. Боже, ведь он и вправду получал её из первых уст. Он был так близок к нему все эти годы. К Волдеморту. Неужели он и вправду делал всё не просто так… Эта мысль гремела в голове Гермионы громом. — Я жду твой ответ, Грейнджер, — требовательно заключил Малфой. — Ты получишь крестражи, а я получу своего сына. После недолгой паузы Гермиона лишь еле заметно покачала головой: — Нет, — она упёрла взгляд в стол, будто боялась увидеть его реакцию и получить заклятьем. — Этого… недостаточно. Лицо Малфоя изменилось. До этого оно было самодовольным и ухмыляющимся, но в момент после этих слов обросло злостью, смешанной с тревогой. — Недостаточно?.. — Я не знаю, как подобраться к змее. И не могу их уничтожить, — Гермиона кивнула на диадему с чашей и скрестила руки, старательно пряча дрожь в голосе. — Для меня это просто безделушки, которые я могу оставить разве что себе на память. Если бы ты дал мне оружие… — Думаешь, я храню меч Годрика Гриффиндора у себя за пазухой? — огрызнулся Драко. — Только не говори мне, что ты забыла, кому он является… — Я не об этом, — её уши загорелись, а внутри будто произошёл взрыв от осознания, что она может решить эту задачу. — Есть ещё один способ. Но он… сложный. Я не справлюсь одна. Гермиона была уверена, что Малфой тоже о нём знает. Знает о сокрушающей силе Адского пламени, но ещё не в курсе, насколько оно смертоносно и что оно тоже способно уничтожить крестраж. Ни один добрый волшебник не решится прибегнуть к такой опасной тёмной магии, даже ради всеобщего блага. Ни один добрый волшебник… Но только не насквозь пропитанный злом Драко Малфой. Гермиона знала, что только ему хватит сил на то, чтобы подчинить себе Адское пламя — разрушительную стихию, обладающую бесконтрольным разумом. И что каким бы чудовищем ни был Драко Малфой, она не сможет без него. Не сможет… Эти мысли резали её ножом изнутри наживую, но соблазн сделать последний рывок и навсегда покончить с ужасом, в котором она обитала последние годы, был силён, как никогда. Она выложила ему всё, как есть. Он выслушал её, не перебивая. В молчании приподнял бровь, протяжно вздохнул и кивнул. Так, будто это решение далось ему легко, будто он выбирал, что съесть на ужин: цыплёнка или йоркширский пудинг. — Хорошо. Я займусь этим, — заключил он и встал из-за стола. — И помогу тебе убить змею. Его шаги по кухне отдавали своим стуком в её затылке, а Гермиона приклеилась взглядом к его уходящему силуэту, не в силах оторваться. Палочка по-прежнему оставалась в её руке, и она могла ей воспользоваться в любой момент — но будто знала, и он тоже знал, что ни один её мускул не дрогнет в его сторону. Она не убила Драко Малфоя в особняке, когда сбегала — она не убьёт его и сейчас. И когда-либо. Почему? За что, за какие грехи ей приходится проходить через это? — Стой, — слова вырвались у Гермионы без спроса. Он остановился. Медленно развернулся и застыл в дверях. — Я задам тебе вопрос… — произнесла она, и на последнем слове её голос надломился. — Хочу, чтобы ты ответил на него честно. Малфой поднял на неё взгляд исподлобья и посмотрел с вызовом. О да. После их разговора, несомненно, он будет с ней честен. — То, что ты сделал со мной. Три года назад, — Гермиона нервно схватилась за край своего рукава и натянула его на пальцы. — Ты сделал это… просто так? Он молчал. —…или всё же в этом был какой-то смысл? Мерзкий, горький привкус этих слов. Они резали ей дёсны, вырывали зубы. Как можно видеть смысл в изнасиловании? Как можно только думать, что Малфой сделал это во имя всего того, что происходит с ними сейчас… Гробовая тишина заволокла всё пространство так стремительно, что стало тяжело дышать. Гермиона ждала от него хоть слова, хоть звука, хоть вздоха… Что угодно. Но Малфой продолжал молчать, сканируя её своим ледяным взглядом. В какой-то миг его губы разомкнулись, будто собираясь произнести что-то, но тут же крепко соединились обратно — словно в ответе не нуждались. Как будто ответ уже витал в воздухе. Как будто уже давно наполнял её лёгкие. С того самого момента, как Гермиона впервые встретилась с ним глазами, впервые почувствовала движение Скорпиуса внутри при его прикосновении, как будто снова услышала, что живёт только благодаря ему. Её ответный взгляд утонул в слезах. Гермиона громко всхлипнула и бросилась на него со всех ног, сжимая палочку в руке. Она врезалась кулаками в его грудь и начала бить, что есть сил, захлёбываясь в собственном рыдании и впечатывая Малфоя в стенку. Слёзы лились так неистово, словно все три года она плакала понарошку, а теперь — по-настоящему. Драко даже не сдвинулся с места. Лишь его руки окутали её тело холодными жёсткими объятиями. — Почему… ты… не убил меня?! — кричала Гермиона, пропитывая его свитер слезами и вдалбливая каждое своё слово кулаком. — Я не хотела этой связи… НЕТ… Мне не нужно было твоё спасение… Всё внутри неё разрывалось от горя. Она чувствовала, как Драко врезается подбородком в её затылок. Как больно прижимает к себе. Поэтому старалась отпираться, каждый раз всё больнее ударяя его в грудь, будто высвобождая с новым ударом свой гнев. Палочка выскользнула из её пальцев и укатилась к столу. Этого будто никто и не заметил. Гермиона всё ещё не понимала, что она делает в объятьях своего врага и почему так безбоязненно сократила дистанцию, которую пыталась сохранять все эти годы как можно большей. Чувствуя, что удары выходят из под контроля, Драко схватил её за плечи и тряхнул что есть силы, вернув её в чувство. Как только Гермиона затихла, он холодно произнёс: — Хочу, чтобы ты знала, Грейнджер. Я не сделал за эти три года ничего ради тебя. Она застыла на месте с ошалевшими глазами и слипшимися от влаги ресницами. — Если когда-нибудь тебе захочется увидеть во мне святого, то... просто помни. Всё, что было между нами в особняке, и всё, что я делал с тобой после… — Малфой выдержал паузу и бегло оглядел её заплаканным и изнемождённый взгляд. — Всё это доставляло мне огромное удовольствие.