Тьма в его глазах

Оборотное зелье было мерзким, и Гермиону подташнивало. Она трансгрессировала в обличье Пожирателя смерти Ченнинга Боската далеко за пределами мэнора в надежде, что пока дойдёт по сырой заросшей тропе до особняка — её перестанет колотить внутри. Знакомые папоротники шуршали у неё под ногами и покорно стелились по дороге, будто благословляя на этот страшный путь. Она в ответ давила их грубым сапогом, повторяя в мыслях лишь одно: «Скорпиус». Территория мэнора совсем не изменилась за время ее отсутствия. Мрачные цветы погибшей Нарциссы по-прежнему росли, а ледяные стены окутывал плющ. Гермиона как будто не покидала этого места — не хватало только домовика Руди рядом, которая выходила с ней на прогулку и постоянно ворчала. Она вспомнила свою беременность, вспомнила эти заросшие тропы в старом саду, снова вспомнила Драко и сердце защемило. Не время. Не место. Нельзя снова проваливаться в эти чёртовы воспоминания. Мантия Пожирателя вдавливала её плечи и становилась такой тяжёлой с каждым шагом, что начинала душить. Гермиона старалась не обращать на это внимания, а лишь продолжала шагать, испепеляя взглядом особняк, к которому приближалась. Она не знала, что будет делать, когда войдёт, не успела придумать план. Её единственной страховкой было чужое обличье, за которым сложно узнать грязнокровку. Но она точно знала, что если и выйдет из Мэнора — то только со своим сыном. Или она не выйдет из него живой вовсе. — Дьявол, Боскат, ты чего тут забыл? — послышался позади неё хриплый голос, и Гермиона замерла. Она осторожно повернулась и увидела человека с длинными сальными волосами, очень похожего на егеря. В руках у него был мешок из которого торчала оленья голова с простреленным стрелой глазом. Егерь стоял и вопросительно взирал на неё. — А ты что? — с вызовом ответила Гермиона и на секунду ужаснулась от собственного грубого голоса. — Я патрулирую территорию. Тот скривился: — А разве Тёмный лорд не велел тебе охранять эту… ведьму-целительницу? — Кого? — Француженку! — егерь дёрнул мешок, который зацепился за папоротник и злостно сплюнул в сторону. — Давай-ка проваливай отсюда, Боскат. Не хватало мне ещё неприятностей из-за тебя за полчаса до собрания! Тебе сказали не высовываться — вот иди и сиди в темнице на своём посту. Следи, чтобы эта писклявая французская ведьма и носу из неё не высунула. Гермиона нахмурила брови, обдумывая слова егеря, как вдруг её осенило: — Фреэль?… — Фреэль-шмеэль… Тебя что, по голове ударили? — возмутился тот. — Проваливай, говорю. Не путайся под ногами. Гермиона молча развернулась и, еле сдерживая волнение в каждом шаге, ещё увереннее двинулась в сторону особняка. Невероятно… Фреэль — та, что наблюдала за её беременностью, пока она вынашивала Скорпи, — сейчас по всей видимости находилась в заложниках у Тёмного лорда. Возможно, её поймали после смерти Нарциссы, или специально выслеживали, чтобы расследовать убийство миссис Малфой и Беллатрисы Лестрейндж. Внезапно Фреэль оказалась здесь единственной близкой Гермионе душой, и на секунду она испытала облегчение. Однако оно тут же сменилось тревогой. Любыми силами расспросить целительницу о том, что задумал Тёмный лорд, пока действие оборотного зелья не закончилось, — вот, что ей было нужно. Ведь Волдеморт не зря закрыл её в подвалах Мэнора — возможно, это станет зацепкой. Гермиона зашла в особняк через чёрный вход и прошмыгнула под лестницу, ведущую к темницам. В нос ей ударил запах сырости и крови — запах, который она уже почти успела позабыть, но некогда преследовавший её годами. Гермиона подавила очередной приступ тошноты и прислушалась к звукам вокруг. Больше всего на свете она мечтала услышать детский плач — ведь это бы значило только одно: что Скорпиус ещё жив и ждёт спасения. Тут же в отдалении, будто рассекая тишину, послышались чужие приглушённые голоса за стеной: — Флоуп притащил сюда младенца, — донеслось до Гермионы, и её сердце тут же сжалось. — Говорит, сын Малфоя младшего. Она подошла чуть ближе. — Не может быть… — А вот так. На суд Тёмному лорду. Будет решать, что с ним делать. — Думаешь, с помощью младенца хотят выйти на его папашу? — Вряд ли. Думаю, Тёмный лорд просто убьёт его. У Гермиона ёкнуло в груди, а рука на автомате нащупала палочку. — Ведьма-француженка говорит, этот ребёнок — «особенный». Даже несмотря на то, что рождён не пойми кем, — продолжил один из Пожирателей, злобно фыркнув. — А ты же знаешь нынешнюю политику, Кёрст. После Поттера «особенных» детей у нас не любят. — Само собой. Но откуда ведьма знает о ребёнке? — Говорят, она часто ошивалась в этом доме, пока он ещё принадлежал Малфоям. Возможно, она давно о нём знала. Гермиона ступила на лестницу и спустилась ниже против своей воли. Разговоры о Скорпи одурманивали её разум и заставляли сближаться с Пожирателями, внимая каждому их слову. Один из них обладал её же голосом — тот самый Ченнинг Боскат, в которого она превратилась с помощью оборотного зелья и который послушно сидел на своём посту в темницах, охраняя целительницу. Второй голос тоже был ей знаком. Возможно, она слышала его раньше — ещё тогда, когда впервые попала в Мэнор вместе с Гарри и Роном. —…И что же в нём такого особенного… — Кёрст всё никак не мог угомониться. — Думаешь, Тёмный лорд видит в нём угрозу, потому что в будущем он может против него восстать? — Если так интересно — спроси у старухи-ведьмы сам, — отмахнулся Боскат. — Эй… целительница! Иди сюда и поболтай с нами. Если конечно не хочешь получить ещё одну порцию Круцио! Пожиратели мерзко захохотали, и через несколько мгновений Гермиона услышала, как Фреэль застонала. Те явно не собирались с ней беседовать — им просто хотелось поиздеваться, и Гермиона еле могла сдерживать свою ярость. Не в силах слушать крики волшебницы, она обнажила палочку и нацелила её груду камней, что валялись у неё под ногами. Гермиона произнесла заклинание одними губами и тут же гулко швырнула камни в сторону. Смех Пожирателей затих. Стоны Фреэль ослабли. — Ты слышал? — Да. — Мерлин, Кёрст, — взбесился Боскат. — Ты должен был охранять вход, а не точить здесь лясы! Иди проверяй, что там стряслось наверху. — А ты здесь останешься? Ну уж нет, пошли со мной. Гермиона услышала, как шаги начали приближаться. Она нацелила палочку на спуск лестницы и приготовилась к оглушающему заклинанию. Как только из-за угла показалась голова с длинной бородой, она тут же прицельно ударила заклятьем и попала Пожирателю прямо в лоб, моментально сбив его с ног. Кёрст кубарем полетел вниз. Боскат, что шёл за ним, лишь изумлённо проводил его взглядом и тут же достал из-за пояса свою палочку. Его глаза злостно блеснули. Гермиона ударила второй раз, но Пожиратель спрятался за лестничный пролёт, и заклятье пролетело у него мимо уха. От неожиданной промашки она охнула, и кончик её палочки нервно задрожал. — Ты ещё кто? — прорычал Боскат, не высовываясь из-за лестницы. — Покажись и узнаешь, — угрожающе ответила Гермиона точь-в-точь таким же голосом, как и у Пожирателя. Надо было кончать с ним как можно быстрее — ведь борьба могла легко привлечь чьи-то уши, и Гермиона это понимала. Она шагала вниз по лестнице и выжидала момент, когда Боскат неосторожно выглянет из-за пролёта или захочет ударить заклинанием в ответ. Но тот даже не шевелился. На секунду Гермионе показалось, что Пожиратель просто молча сбежал вглубь темниц, испугавшись собственного обличья. Но как только она увидела грязный краешек мантии за стеной, она тут же набрала в грудь воздух и уже хотела мысленно прокричать заклинание, как вдруг… — КРУЦИО! Раскат боли пронёсся по всему её телу. Словно удар тока — который и не думал заканчиваться. Гермиона выронила палочку, и её колени тут же подкосились. Перед глазами забегали мушки, и она почувствовала, как её мышцы сковало. Она всё ещё помнила эту боль, режущую, ломающую напополам, не дающую вдохнуть. Заклинание настигло её так внезапно, что она не успела среагировать и сделать даже полушага назад. Из-за боли Гермиона не слышала, что он бормотал ей, выходя из-за угла и удерживая её на мушке, но она видела его лицо — озлобленное и сбитое с толку. Пожиратель внимательно рассматривал её — видя собственное отражение — и его глаза, и без того яростные, становились ещё тревожнее и злее. Гермиона понимала, что поддалась своему гневу из-за разговоров о Скорпиусе и совершила ошибку — напав на Пожирателей в одиночку, так и не увидев своего сына, и даже не узнав о его судьбе. Но она больше не могла ждать. Не могла слушать эти издёвки. Не могла терпеть и выслеживать — у неё просто не было на это сил. Боскат вряд ли убьёт её — он дождётся, пока действие оборотного зелья сойдёт на нет, и сам приведёт Гермиону к Тёмному лорду и её сыну. Там она и встретится с ним. И если им вдвоём будет суждено умереть — значит, так оно и произойдёт… Гермиона уже чувствовала, как начинает медленно терять сознание… Как вдруг боль резко отступила. Она ощутила, как мимо пронеслась волна, всколыхнув мантию на плечах, и Боскат — настоящий Боскат — рухнул ниц прямо рядом ней. Зрение прояснилось, руки снова получили возможность двигаться. Гермиона вдохнула полной грудью и в ужасе обернулась. — П-профессор… — прошептала она одними губами, увидев силуэт Снейпа позади неё. Тот опустил палочку и с каменным лицом прошёл мимо. Дойдя до подвальной темницы, где держали Фреэль, он лишь убедился, что настоящий Боскат не двигается, и тут же отпёр решётку. Целительница заскулила от страха и укрыла своё искажённое болью лицо ладонями. — Вставай, — скомандовал ей Снейп и тут же посмотрел на Гермиону. — А ты — веди её наверх. Веди к Тёмному Лорду.

* * *

Фреэль еле стояла на ногах, и Гермиона приходилось подталкивать её, чтобы она дошла до столовой, где проходило собрание Тёмного лорда. Она всё ещё помнила все комнаты Мэнора, поэтому безошибочно повела Фреэль по широкому коридору — тому самому, по которому она сбегала из особняка вместе в ребёнком несколько страшных лет назад. Но ошибиться было сложно: столовая была единственной комнатой, в которой стоял тревожный гул. Она была полна Пожирателей, которые толпились в ожидании собрания. Как только они с Фреэль переступили порог, Гермиона тут же окинула взглядом каждый уголок. Скорпиуса здесь не было. — Ааа… вот она, француженка! — воскликнул один из Пожирателей, что восседал за столом. — А чего помятая такая? Смотрю, Боскат, ты нешуточно на ней отыгрался?.. Пожиратели мерзко гоготнули, а Гермиона лишь попыталась сохранить невозмутимое лицо. — Куда ведёшь эту ведьму? Пускай становится здесь… На колени!.. — Да! Да! — Задай ей! Они хором загудели, но тут же осеклись, как только услышали тихие шаги позади. Комната наполнилось злом, как только он переступил порог. Тёмный лорд медленно зашагал к столу и, махнув своей длинной мантией, занял место во главе. Он окинул взглядом своих приспешников, застопорился на секунду на Фреэль, потом перевёл взгляд на Гермиону. Вынув палочку из-за мантии, он глубоко вздохнул: — Итак. Начнём. Приведи сюда ребёнка, Флоуп. Через пару мгновений Гермиона услышала детский хнык и тут же перевела взгляд в сторону подсобки. Тот самый Пожиратель, что ещё недавно показался ей похожим на итальянца, грубо вывел за руку Скорпи и усадил его на центр стола. С его ножки слетел ботиночек, но Скорпиус этого даже не заметил. Он выглядел изнемождённым, без конца тёр глаза маленькими кулачками и явно был под действием какого-то заклятья. Гермиона почувствовала, как всё внутри неё заходило ходуном от вида сына. Палочка в её руке, что была направлена на Фреэль, задрожала. В попытках унять это чувство, она отвела взгляд от него и тут же встретилась с глазами Снейпа. Тот медленно замотал головой. — Что ты знаешь об этом ребёнке? — властно спросил Тёмный лорд у Фреэль, и все Пожиратели, кроме Гермионы, уткнулись в неё взглядами. Та сидела на коленях на полу, опустив вниз голову и молчала. — ИМПЕРИО, — раздражённо воскликнул Волдеморт, запустив в целительницу заклятьем. — Ещё раз. Что ты знаешь об этом ребёнке? Отвечай мне. — Это ребь-ёнок Драко Малфоя, — тихо произнесла француженка, не поднимая головы. — Кто мать? — Грь-язнокровка… — Грязнокровка Грейнджер, мой лорд, — гордо влез в разговор Флоуп. — Мы все думали, что она давно умерла. Но я видел её собственными глазами, когда забирал ребёнка. Это её сын. Абсолютно уверен. — Любопытно. Воцарилась тишина, и Гермионе показалось, что все присутствующие слышат, как колотится её сердце. — И что же такого особенного в этом ребёнке? — Волдеморт посмотрел на Скорпи с нескрываемым омерзением. — Почему ты им так озабочена, ведьма? Фреэль чуть приподняла голову и посмотрела в ноги Тёмному лорду: — Грь-язнокровку, что родила его, взь-яли силой… Это ть-ёмная магия, которая способна на страшные вь-ещи. Целительница нахмурила брови и замолчала на секунду. — Продолжай, — несдержанно произнёс Тёмный лорд, оскалившись. — Эта свь-язь, что произошла между ними… — голос Фреэль затрясся. — Страшная и могущественная. Она сравнима с той же сильной магией, что смогла возродьить ть-ебя тогда, много ль-ет назад… На лице Волдеморта отпечаталось смятение, которое тут же переросло в ярость: — Что ты хочешь этим сказать? — он гневно вскочил со стула, швырнув подол мантии в сторону. — Что Малфой младший, изнасиловав эту грязную девку, зачал в ней кого-то подобного мне?.. — Oui, — Фреэль подняла взгляд на Тёмного лорда, и у неё не дрогнул ни мускул. — Кровь нь-едруга, взяь-тая насильно… Воскреси своего врага… Надь-еюсь, ты понимаешь, что это может работать не только как ритуал над умь-ершим… Это может воплощаться иначе… Никто из нынь-е живущих волшебников нь-е знал об этом… — ЧУШЬ!!! — зарычал тот. Гермиона тяжело задышала и пошатнулась назад, как будто ноги снова отказались её держать. Вся столовая тут же начала утопать в тревожных шепотках. Она посмотрела сначала на Скорпиуса, а затем на Снейпа, одним лишь взглядом умоляя его хоть как-то указать на обратное. На то, что все эти слова — чистейшая выдумка. Плод больного воображения поехавшей головой старухи. Но Снейп не смотрел на неё. Его глаза были тревожно упёрты в пол — было видно, что он сам с трудом осознавал услышанное. Не может быть. Нет, это просто невозможно… — Это правда, — ледяным тоном отчеканила Фреэль, будто убеждая всех сразу. — Тебь-е может это не нравиться, мой лорд. Но это ничего не изменит… Волдеморт тяжело задышал и, выйдя вперёд, тут же направил палочку на Скорпиуса: — Значит нужно с этим раз и навсегда покончить… — СТОЙТЕ. На удивление Гермионы, это звучал не её голос. Её язык окончательно онемел от ужаса. Это был голос Снейпа. Он вышел вперёд и встал рядом с Фреэль: — Нисколько не сомневаюсь в ваших решениях, мой лорд, но не кажется ли вам, что этот ребёнок может быть оказаться гораздо… хмм… полезнее, если останется живым? — Что ты имеешь в виду? — раздражённо прорычал Волдеморт, не опуская палочки. — То, что пока он младенец. И вряд ли несёт какую-либо угрозу, кем бы он ни был. При этом, его можно воспитывать, растить в ваших интересах. Чтобы в будущем он смог стать вашим приспешником. Могущественным служителем. Контролировать вашу армию… — Думаешь, я сам плохо справляюсь с этой задачей? — Ни в коем случае, — дрожащим голосом ответил Снейп. — Но согласитесь, за эти десятилетия вы не раз столкнулись с предательством. Даже в этом особняке соберётся не меньше полудюжины лиц, которые не заслуживают вашего доверия. Разве будет лишним взрастить и иметь преданного слугу среди них? Шепотки затихли, и воцарилось молчание. Каждый Пожиратель утонул в своих мыслях. — …если вы позволите мне воспитывать этого мальчика… — продолжил Снейп, — …я выращу из него самого верного и покорного приспешника вашего могущества. Я клянусь вам, мой лорд. Даю вам своё слово. Волдеморт бросил взгляд на Скорпи и обнажил оскал. Кончик его палочки, направленный на младенца, дёрнулся, но потом снова уверенно завис в воздухе: — Проблема в том, что твоё слово мало чего стоит, Северус. Как ты верно заметил, меня много предавали последние десятки лет… —…и вы совсем не боитесь возмездия? — язык Гермионы заговорил против её же воли, а ноги — ноги сами вышли вперёд, поравнявшись с Фреэль и Скорпи. — Не боитесь, что смерть невинного дитя обернётся для вас страшными муками в будущем? Она медленно наступала. Шаг за шагом. И умоляла саму себя не замолкать ни на секунду — нести любую чушь, лишь бы Волдеморт обращали свой взор на неё, а не на её сына. — Не кажется ли вам, о темнейший, что это чересчур для вас — убийство беззащитного младенца, который даже не может убежать? Мало того, что этот поступок безрассудный, он ещё и крайне постыдный… Волдеморт метнул на неё рассвирепевший взгляд: — Что ты себе позволяешь, Боскат? Кем ты себя возомнил?.. — Я лишь рассуждаю, мой лорд, — пожала плечами Гермиона. — Не придут ли к вам с отмщением после смерти этого дитя. Ведь вы знаете, что добрые волшебники еще остались. Их мало, но они… Они есть. И многое помнят… — Заткнись, — прошипел Снейп, вторя Тёмному лорду. — Это не твоё дело. Покинь собрание, если не хочешь, чтобы тебя стёрли в порошок. — Не думаю, что тебе это решать, Северус, — гаркнула в ответ Гермиона и — к её ужасу — мужской голос Пожирателя вдруг надломился, выдав женские нотки. — Фреэль — это моя работа. И я останусь до конца… Она сглотнула и посмотрела на Волдеморта. Тот ответил ей гневным и недоумённым взглядом одновременно. Внезапно кончик его палочки начал медленно перемещаться — от головы Скорпиуса в сторону её груди: — Кто ты? — медленно и зловеще спросил Тёмный лорд. — И зачем скрываешься за личиной Боската? — Я думаю, вы сами прекрасно понимаете, кто я, — твёрдым голосом ответила Гермиона и почувствовала, как сапоги на её ногах начали будто увеличиваться в размере, а на плечи легли её каштановые кудри. Действие оборотного зелья почти закончилось, и она начинала медленно принимать свой облик. Еще минута, а может две — и она предстанет перед Волдемортом полностью в своём обличии. Гермиона ничего не боялась, страх будто в секунду покинул её тело. И всё то, что он занимал до этого момента, наполнилось желанием убивать. Она осознавала, что пока Тёмный лорд направляет свою палочку на неё, Скорпиус в безопасности. Это всё, что ей было нужно. — Вот оно что... Малышка Грейнджер. Я же убью тебя, ты понимаешь это? — с нескрываемым удовольствием произнёс Волдеморт, узнав её. — Даже глазом моргнуть не успеешь, ляжешь рядом со своим сыном, которого пришла спасти. — Схватить девчонку и сунуть в темницу, мой лорд? — крикнул кто-то из толпы. — Не сметь, — рыкнул тот, не спуская глаз с Гермионы. — Эта добыча только моя. И я хочу покончить с ней сейчас же. Она видела, как Тёмный лорд замахивается своей палочкой, как воздух начинает рассекать яркий изумрудно-зелёный луч. Но всё померкло в одно мгновение. — Нет!!! Перед ней вырос Снейп, закрыв своим телом от Авады Кедавры. И последнее, что она увидела — его широко распахнутые глаза, в которых до последней секунды сохранялась жизнь. Два шага Северуса — и Волдеморт ударил заклятьем аккурат в его спину. Он бездыханно повалился на Гермиону всем своим весом, накрыв собой и сбив её с ног. — Проклятье… — услышала она раскат голоса Тёмного лорда, который почти утонул в оханьи разъярённой толпы. — Сюда эту девку, поставить передо мной, на колени!!! ЖИВО!!! Мельтешение вокруг, чья-то грязная рука, что потянула её за мантию из-под тела профессора Снейпа, и… Скрип дверей. Заглушивший всё. Скрип, который обычно происходит, когда в дверь заходит Хозяин Дома — что знает каждый его закоулок, как свои пять пальцев. Мельтешение вмиг прекратилось, и в груди Гермионы кольнуло. Это чувство ни с чем не спутаешь — чувство, что рядом снова он. Драко Малфой. — Только тронь её. Его голос. Злой. Исступленный. Голос настоящего монстра. —…Я убью тебя, мразь. Она хотела обернуться и увидеть его лицо, хотя бы на мгновение. Увидеть своими глазами и убедиться, что это не сон и не предсмертная агония — что Драко Малфой действительно вернулся за ней. Вместо этого она видела только лицо Волдеморта, взгляд которого был недоумённо направлен на незваного гостя. И она была готова поклясться, что в нём, этом взгляде, на секунду промелькнула тревога. Тогда, убегая из дома в Австралии, выпивая Оборотное зелье на ходу, Гермиона решила отправить письмо не Снейпу, а Драко. И письмо содержало всего две строчки: «Они похитили Скорпиуса. Я иду за ним в мэнор». Гермиона не рассчитывала на героическое спасение, она даже не была уверена, что Малфой захочет прочесть эту записку. Слабая надежда — это всё, что у неё было, и кои-то веки, за годы этой войны и скитаний, она оправдалась. Один из Пожирателей грубо схватил её за шиворот и силой поднял на ноги. В это же время мимо её уха пронеслась струя света — и она снова упала ниц, чувствуя под собой окаменевшее тело одного из приспешников Тёмного лорда. Краем глаза Гермиона увидела, как Малфой отразил зелёный луч Волдеморта и тут же ударил такой же изумрудной вспышкой в ответ. Часть Пожирателей бросилась врассыпную, а другая часть направила свои палочки на Драко в полной готовности произнести непростительное заклятье. — Бомбарда Максима!— опередила их Гермиона, и пол под Пожирателями взорвался, разлетевшись на тысячу мелких щепок. Но Малфой этого даже не заметил. Его взгляд был намертво прикован к Тёмному лорду. — Как ты посмел пойти против меня, величайшего Тёмного волшебника, ты… Недоносок! — вскричал Волдеморт, снова замахиваясь и отправляя в сторону Драко заклятье. — Я убью тебя, убью твою грязнокровку и вашего сына, а потом сожгу ваши трупы вместе с этим поместьем! Не оставлю ни единого шанса вашему предательскому роду!!! Вспышки заклятий, громкие хлопки, пыль в глазах. Гермиона оглушила троих Пожирателей, которые стояли у неё на пути, и бросилась в сторону Скорпи, который рыдал на руках у Фреэль. Чудом они втроём успели спрятаться за опрокинутый стол, а помутневший взгляд целительницы наконец-то прояснился. Империус Волдеморта перестал действовать, но Гермиона тут же ударила повторным заклятием подчинения ей прямо в лоб: — Унеси моего сына отсюда. Трансгрессируй в наш дом в Австралии… — сбивчиво произнесла она, молясь, чтобы Тёмный лорд не обратил на них своего взора. — Ни с кем не разговаривай, никому о нём не рассказывай и дождись меня… Ты отвечаешь за него жизнью. Тебе ясно? Та кивнула. Гермиона не смотрела им вслед, специально, чтобы не пожалеть о том, что осталась. Вместо этого она взорвала хрустальную люстру, что упала прямо на толпу оставшихся Пожирателей и вскричала: — Протего Тоталум!!! Щит дал ей время добежать до Драко, который скрывался от заклинаний Волдеморта за покорёженной дверью, и упасть ему прямо в объятья. Но вместо того, чтобы почувствовать тепло его сильных рук и аромат его тела, она ощутила, как мантия Боската, что была на неё надета, промокает в чём-то теплом в районе её груди. — Ты ранен… — Где Скорпиус? — Он в безопасности, его забрала Фреэль. Ты ранен, Драко!!! — Я знаю… Гермиона обнаружила огромную кровавую полосу, проявляющуюся на его белой рубашке. Они вместе создали новый щит от потока заклятий, но он начинал моментально ослабевать, потому что Драко еле стоял на ногах, а Гермионе не хватало сил поддерживать его в одиночку. — Нужно вызвать Адское пламя, — заключил Малфой, крепко вцепившись в свою палочку. — Только так у нас получится. Тяжело дыша, Гермиона закачала головой: — Его невозможно здесь контролировать. Надо бежать. — Нет. Мы должны убить его. Любым способом. Щит потух, и зелёная вспышка снова пронеслась между ними. Они спрятались по обе стороны дверного проёма и посмотрели друг на друга — будто делали это в последний раз. — Драко… — прошептала Гермиона, и почувствовала, как её глаза зажглись от наливающихся слёз. Она скользнула своим взглядом по его промокшей в крови рубашке и метке, что уже выглядывала из-под воротника. Она так много хотела ему сказать. Что благодарна за спасение. За то, что вопреки всему не оставил их с сыном вдвоём. Что прощает. И готова начать всё сначала, если им удастся остаться живыми к утру. Но его глаза как всегда отвечали ей решительным холодом: — Ты помнишь заклинание, Грейнджер. Ей ничего не оставалось, как кивнуть. Они ударили им одновременно, почти как на утёсе Скайвей, — сбив с ног живой щит из Пожирателей. Когда язык пламени достиг Волдеморта, тот резко поменялся в лице, и ему с трудом удалось его отразить. Пламя взметнуло в потолок и моментально подожгло его. Огромным огненным шаром оно опустилось прямо посередине столовой и начало захватывать дюйм за дюймом, словно лава. Поток энергии швырнул Драко и Гермиону в сторону, рассыпав вокруг них красно-чёрные искры. Знакомое зарево залило будто всё поместье разом, обжигая стены и окна. — Какая древняя чёрная магия! Браво, юнцы! — с издёвкой прокричал Волдеморт, но на этот раз голос его был не таким уверенным. Огонь окружил его со всех сторон, и несмотря на его заклинания, не гасился. Прийдя в себя, Гермиона вцепилась в свою палочку и снова направила её на Тёмного лорда: — ЭКСПЕЛИАРМУС! — проорала она и запустила ярко-алую вспышку. Потерянный взгляд, в котором отражались языки пламени — последнее, что они увидели с Драко. Малфой среагировал моментально: — Авада Кедавра… И зелёная вспышка пронеслась в этом зале в последний раз.

* * *

Благостная тишина — вот что должно было воцариться после того, как Драко Малфой убил Волдеморта. От силы заклятья его тело срикошетило в стену и бездыханно повалилось на обугленный пол. Но она не наступала. Нет. Только не для Гермионы. Треск горящих стен, стульев, звук падающих карнизов — она безуспешно пыталась потушить пламя с помощью Аква Эрукто, но это помогало лишь на короткое время. — Драко! Он не отзывался. — Драко, прошу, помоги мне!!! Я не справлюсь с ним одна! Через секунду после того, как Гермиона это произнесла, она почувствовала неладное и обернулась. Драко лежал позади нее, и вся его рубашка была пропитана кровью. Сквозь мокрую ткань просвечивалась метка — она занимала почти весь его торс и это было видно даже в полумраке от пылающего вокруг пламени. Гермиона бросилась к Драко и схватила его за руку. — Нет. Нет-нет-нет… Вставай. Пожалуйста, вставай! Нам надо бежать отсюда! — требовательно произнесла она, попутно наколдовывая очередную струю воды. Тот даже не старался ей повиноваться. Просто смотрел на неё мокрыми глазами и сжимал её руку в ответ. — Ты должна идти. — Я не брошу тебя здесь, — прокричала Гермиона со слезами в глазах, не опуская палочку и не останавливая действие Аква Эрукто. — Прошу, вставай. — Нет. Уходи. Потолок над ними начал потрескивать. — Малфой, — она с ужасом посмотрела наверх, — умоляю тебя… — Если я выживу, то и он во мне выживет, — Малфой тяжело поднял ладонь и прикоснулся к месту на груди, где зародилась метка от осколка души Волдеморта. — Я должен… Должен его уничтожить. Адское пламя заберёт с собой проклятье. — Даже не думай, — прошипела она сквозь зубы и вновь махнула палочкой, чтобы новая волна воды сдержала языки огня, стремившиеся к ним. — Мы уйдём домой. Вместе. Мы придумаем, как исцелить тебя… — Мне некуда идти. Я уже дома, Грейнджер. Стены мэнора пылали. Воздух густел и становился едким. Драко перевёл ослабевший взгляд на потолок, словно хотел в последний раз осмотреться и запомнить это место. Попрощаться. И с этими стенами. И с ней. Один из языков пламени ужалил его запястье, но Малфой даже не дёрнулся. Гермиона прижала свою ладонь к обожжённой руке Драко и начала беззвучно рыдать. Нет. Она не может. Уж лучше им погибнуть здесь, держась за руки. — Ты обещала… — прохрипел Драко, — тогда, в этом же зале, когда умерла моя мать… Ты клялась, что убьёшь меня. Помнишь? Гермиона беззвучно замотала головой и опустилась ниже к его лицу. — Ты больше не зло, — её слёзы лились градом и падали на его шею. — Ты не тот… Я люблю тебя, Драко. Я никогда не смогу, я не брошу тебя, что бы эта метка с тобой ни сделала. Ты же знаешь… Он снова посмотрел на неё. В его глазах блестел огонь, что пытался прорваться сквозь Аква Эрукто и поглотить их в момент своей сокрушающей силой. — Ради Скорпи. Ради нашего сына, — прошептал он ей в щёку и сжал её запястье. — Я сделал то, что обещал. Теперь пообещай мне защитить его. Его дыхание казалось ледяным на фоне жара от огня. С каждым его слабым вздохом, с каждым слабым движением руки у Гермионы накатывала новая лавина горечи, которая искала единственный выход — через слёзы. Она не хотела ни на дюйм отходить от него. Она целовала его засохшие губы. Он не отталкивал, не мог, но его взгляд, покидающий, отстраняющийся — он говорил сам за себя. Малфой всё давно решил. Возможно, ещё тогда, когда получил метку на груди от Тёмного лорда. Он злился, отрицал, возможно, какое-то время сходил с ума. Теперь он смирился. Абсолютно точно. — Я тоже люблю тебя, Грейнджер. Поцелуй за меня моего сына. Драко отпустил её запястье и закрыл глаза. *** Её лёгкие разрывало от кашля, горло драло от слёз и дыма. Ещё немного — и она бы потеряла сознание, но свежий воздух ударил ей в лицо вместе с открывшейся дверью, и глоток кислорода будто вернул её к жизни. Гермиона бежала по широкой аллее в сторону леса и не оглядывалась — потому что знала, что стоит ей хоть немного промедлить, обернуться и увидеть пылающий мэнор у себя за спиной — она сойдёт с ума от горечи. «Он дома…» «Драко наконец-то дома…» — крутились волчком мысли в её голове. Только отбежав на безопасное расстояние и скрывшись за раскидистыми кустарниками, Гермиона позволила себе остановиться, повернуться и упасть на колени. Горящий особняк уже не было видно, но он освещал своим заревом всё вокруг. Она зарыдала так громко, что её звуки прошлись эхом по всему лесу. Спрятав лицо в обожжённые и чёрные от копоти руки, она прошептала: — Прости… Если когда-нибудь сможешь, прости…