Высоко над морем

История с кольцом порядочно затянулась, так как вестей о возможных хозяевах все не было, но я не мог, однако, сказать, что Дженни была особенно расстроена этим. Она рассказывала мне всякое о разных вещах, сидя на своем чердаке, и выражая при этом всем видом удивительное спокойствие и уверенность в том, что дело будет закрыто, и победа окажется в ее руках. Я давно заметил за ней эту привычку: она никогда не выдавала своих намерений до конца и не распространялась о деталях, хотя порой едва удерживалась от того, чтобы не выболтать все за раз. Я не знал точной причины этого поведения, но догадывался, что она страшно гордилась тем, чего могла добиться без посторонней помощи, и, кроме того, явно наслаждалась эффектом, который ее острый ум оказывал на меня. Идея с объявлениями в школе, оказалась, однако, неудачной, и это было единственным, что выбивало ее из колеи. – Директор сказала, что вся эта затея – глупости для детей, и попросила старосту немедленно снять листовки, – рассказывала мне Дженни, откинувшись в кресле и задумчиво глядя в потолок. – Терпеть не могу тех взрослых, которые не сохранили в душе и капельку человеческого понимания. Я сидел на ковре и рассматривал книгу о мифологии скандинавских богов, которая, как бы между прочим, валялась здесь же на полу. – А что если мы расклеим листовки в городе? Так точно будет шанс, что, в конце концов, нас заметят. Она скептически нахмурилась. – Это подождет. Мы ведь до сих пор так и не разобрались с кольцом, и если этот Чарли или те, кто за ним стоит, будут здесь, эти листовки могут их спугнуть, – пояснила она, понизив голос до свистящего шепота. Она всегда так делала, когда речь шла о важном деле, даже если рядом не было никого, кто мог бы подслушать нас. Ее отец, как она и сказала ранее, действительно был военным и за все время я ни разу его не видел. То же самое, однако, касалось и матери, которая, по словам Дженни, была не слишком общительна и проводила большую часть времени в кабинете на втором этаже. День был пасмурный, и мне не оставалось ничего, кроме как наконец вспомнить о данном слове и начертить для Дженни карту местности. Я взял карандаш, и в эту же минуту внизу раздалась пронзительная трель звонка. Дженни вскочила с кресла. – Боже мой! – вскричала она, бросаясь сначала к окну, а затем к лестнице. – А вот и наша первая посетительница. Это действительно было так. Правда, пришла она не по листовке, а по адресу из газеты и, очевидно, была владелицей кольца, которую мы искали. Я сбежал по лестнице за Дженни, и столкнулся в коридоре с незнакомой женщиной средних лет с заостренными серьезными чертами лица, серыми глазами и слегка вздернутым острым носом. Она стояла возле открытой двери, за которой я сразу заметил Дженни и… кого-то еще. Незнакомая женщина обратилась ко мне по имени. – Ты, вероятно, тот мальчик, о котором она без умолку трещит каждый день за ужином, – добродушно сказала женщина, и я даже удивился тому, какой мягкий у нее был голос, который совершенно не сочетался с ее пристальным взглядом, и каким-то вытянутым, даже суровым бледным лицом. Я догадался, что она спустилась, чтобы открыть дверь незнакомке, но Дженни опередила ее. Я подошел поближе. На пороге стояла девушка лет двадцати пяти, печальная, с большими выразительными глазами, одетая, однако, очень богато. Она явно была приезжей, и ее слова подтвердили мою догадку. – Понимаете, у меня случилась страшная трагедия, – сказала она дрожащим голосом. – Мне так мало лет, а я уже вдова. Мой муж погиб чуть более недели назад при ужасающих обстоятельствах. Его родные живут вон там, недалеко от вас, и я была у них в прошлый вторник, но когда уезжала домой, по неосторожности обронила кольцо. Я не местная, и живу далеко, а читать газеты не имею привычки, поэтому уже совсем отчаялась вернуть пропажу. Все это время Дженни не спускала с нее своего любопытного проницательного взгляда. Девушка заметила мать Дженни, и собиралась было обратиться к ней, как к взрослому человеку, но девчонка как бы ненароком заслонила часть проема так, чтобы невозможно было заглянуть внутрь. – Я прошу прощения, но не могли бы вы говорить со мной? – попросила она, вежливо улыбаясь, и я в очередной раз убедился в том, что театры Лондона понесли большие убытки, упустив из виду настолько превосходную актрису. – К-конечно, – поспешно проговорила незнакомка. – Кольцо это было свадебным, и его мне преподнес муж. На нем были выгравированы мои инициалы «Л.С.» – Лора Стэнтон. И я очень прошу вас вернуть мою пропажу. Манера разговора и история бедной девушки явно тронули сердце Дженни, и, не сказав ни слова, она кивком попросила меня сходить наверх. Когда я вернулся с кольцом в руках, девушка показывала обеим хозяйкам удостоверение и некоторые другие бумаги, из чего они заключили, что она была его истинной владелицей. – Так я и знала, что рано или поздно кто-нибудь вроде нее придет сюда, – торжествующе заявила рыжая сыщица, закрывая дверь. Я обернулся: ее матери уже не было видно в коридоре. Видимо, она поднялась наверх, пока мы провожали гостью. Я пожал плечами. А Дженни, тем временем, кружилась, легко перепрыгивая со ступеньки на ступеньку по лестнице. – Но объявление мы пока снимать не будем, – сказала она. – Если они действительно эксплуатируют детей, то не видать им прощения!