Высоко над морем

Утром следующего дня я проснулся довольно рано и застал на кухне отца, который с чашкой кофе и новеньким выпуском новостей, сидел, откинувшись на спинку стула. Очевидно, он и сам встал немного раньше обычного и теперь не особенно спешил. – Что пишут? – сонно протянул я из чистого любопытства, но мои глаза округлились, когда он показал мне передовицу. Слева внизу, возле колонки самых обсуждаемых новостей, красовался заголовок: «Эксплуатации детей или кто стоит за...». Далее текст прерывался многозначительным троеточием, и я выхватил у отца газету. Он ошарашенно поглядел на меня, но ничего не сказал. Я быстро пробежал глазами по странице. «…Обстоятельства пропажи различного рода украшений, однако, все еще довольно туманны. Даже полиция затрудняется дать точный отчет о действиях мошенников. Установлено, однако, что несовершеннолетние орудуют не только в Майлдвилле, но и нескольких других городах округи. Ранее сообщалось, что в дело был замешан лишь один ребенок, но, в связи с последними событиями, обнаружилось, что первоначальная версия была ошибочной. В округе орудует, по меньшей мере, шесть человек, трое из которых – дети. Ведутся поиски в отношении лиц, стоящих за преступлениями…». Я чуть не выронил газету и наспех проглотив свой завтрак, выскочил на улицу, чтобы немедленно сообщить об этом Дженни. Газету я прихватил с собой в качестве вещественного доказательства. Я бежал по улице, и меня буквально распирало от гордости за себя и свое открытие. Незадачливая сыщица наверняка еще крепко спала, в то время, как я собственноручно раздобыл настолько важную, можно даже сказать, критически важную информацию. В два шага я взлетел на крыльцо и, последовав примеру вчерашней гостьи, зажал кнопку звонка. Ответа не последовало. Я звонил снова и снова, но дверь упорно не открывалась. Тогда я вышел на дорогу и, сложив руки рупором, прокричал, что было сил: – Дже-е-енни! Замок щелкнул с внутренней стороны, и из-за двери показалось взлохмаченная, больше похожая на огромное гнездо, рыжая голова хозяйки. – Ну, и чего же ты орешь? – пробормотала она сердито, протирая глаза. – Часы у тебя что ли барахлят? До уроков еще целая вечность. О-ох, а я так хотела поспать. Она вылезла на улицу, прижимая к себе подушку, которую, вероятно, обнимала во сне, и села на порог, бормоча себе под нос что-то неразборчивое. – Но я просто не мог не прийти, – начал оправдываться я. – Как-никак, а мы ведь теперь коллеги. Я… читал утреннюю газету, и там пишут о пропавших драгоценностях и детях-воришках. Видели бы вы ее глаза, стоило мне только полслова сказать об этом. – Чего ж ты раньше молчал? – воскликнула она, подскочив на месте. – Скорее же, что там пишут? Я вкратце изложил все, что знал, показал ей газету и… тут же пожалел о содеянном. – Этот ваш Майлдвилль… Насколько он далеко? До него ходят автобусы? Мы успеем обойти все за час? Я не успевал даже рта открыть, чтобы ответить на весь этот шквал вопросов, как она уже продолжала засыпать меня новыми. Невооруженным взглядом было видно, что жажда тайны вновь овладела ей. – Постой, а как же школа? Я имею в виду… разве о тебе не спрашивали вчера? Да и мне тоже нужно быть на уроках. Я никак не могу пропустить отработку по геометрии. – Если бы не мог, тогда и не пришел бы сюда, – проницательно возразила Дженни. – К тому же, отработка у тебя внеурочная, так что не сочиняй мне тут! Как несложно догадаться, через минуту я уже был уже в ее комнате возле той загадочной коробки, из которой она на днях извлекала клетчатые шляпы. – Никогда не знаешь, что пригодится в дальней дороге. Нам нужен компас, лупа и… пожалуй, эта модель пистолета тоже не будет лишней. – У тебя и такое есть? – изумился я. – А то! И кстати, где твоя кепка? Она встала на носочки, чтобы казаться выше и строго посмотрела на меня, уперев руки в бока. Я не нашелся, что ответить, но она тут же принялась усердно рыться в коробке, а затем кинула мне еще одну. Я только ахнул от удивления. – Если у человека дома нет хорошего склада подобных кепок, то нам с ним не по пути, – пояснила она, вытаскивая из коробки что-то большое и такое же клетчатое. Не успел я моргнуть, как передо мной стоял уже совершенно другой человек: короткие волосы лежали на обеим сторонам лица волнистыми прядями, нелепая розовая юбка и красная футболка были скрыты под длинными полами серо-черного клетчатого плаща, на голове красовалась такой же расцветки кепка, и только ноги в полосатых чулках выдавали мою прежнюю знакомую. – Мы без промедления отправляемся в Майлдвилль! – объявила Дженни, и меня снова охватили сомнения. – Но как ты можешь быть уверена наверняка? Мы знать не знаем, кем был тот мальчишка. У нас только его имя и ничего, ни факта больше. Ты же сама сказала, что улик против-... В один прыжок она оказалась подле меня. – Если об этом деле пишут в газетах, то мне кажется, что вот это может стать орудием правды в наших руках, – сказала она, хлопая по карману юбки, куда было запрятано лезвие. – Н-но… Куда нам идти? Мы не знаем ни адреса, ни имен его родителей. Можно сказать, ровным счетом практически ничего! – Черная ауди, номер 14853. Мы знаем номер и марку машины, а также некоторые ее внешние особенности. Этого достаточно, чтобы схватить, по крайней мере, сообщников, а с ребенком они разберутся и без нас. Я меня на лбу выступили капельки холодного пота. Эта девчонка обладала каким-то нечеловеческим даром видеть и запоминать все, что хоть на долю секунды попадало ей на глаза. Пока я, совершенно растерянный, глупо моргал вслед автомобилю, в котором скрылись мошенники, она не только разглядела марку, но и номер успела выучить. – Как же хорошо, что некоторые люди настолько убеждены в собственной гениальности, что совершенно слепы к банальным вещам, – говорила Дженни, когда мы были на остановке, ожидая автобуса. Идея поездки все еще казалась мне далеко не блестящей, но я, по крайней мере, был рад тому, что у меня нашелся повод пропустить первые несколько уроков. Признаться, я знал соседние города так плохо, что едва мог правильно указать на карте их местоположение, но Майлдвилль был скорее исключением из этого правила, не делавшего мне чести. Я не ошибся бы, если бы сказал, что все города, протянувшиеся цепочкой по побережью, имели самое что ни на есть прямое отношение к морю. Был поблизости даже один островной поселок, но я ни разу там не бывал: родители люди занятые и не отпускали меня туда одного. В Майлдвилле я знал названия пары улиц и, при желании, мог бы найти хорошую пекарню или почтовое отделение – этот городок был чем-то вроде местного центра, и кое-какие воспоминания о нем имелись и у меня. Не позднее, чем в девять часов утра мы прибыли на главное автобусное кольцо Майлдвилля, и с первых же секунд, как ноги наши ступили на асфальт, воздух мгновенно наполнился шелестом колес, шумом, грохотом и бормотанием голосов множества людей, проживавших здесь, в этом местном оживленном оазисе. Дженни спрыгнула с последней ступеньки автобуса, и я последовал за ней. Все дорогу мне было ужасно стыдно: из вещей у меня имелся только наполовину пустой портфель и ни гроша в кармане. – И куда идти? – спросил я, пока мы оба растерянно осматривались: остановка выходила на главный сквер, и, не смотря на будний день, здесь было достаточно многолюдно. – Понятия не имею, – пожала плечами Дженни. – Но я была бы не против, если бы ты провел меня по всему периметру города, так, чтобы мы могли удостовериться в том, что злодеи не скрываются где-нибудь… на окраине в кустах. Она ткнула пальцем в куст, росший возле самой обочины. Его слегка зеленоватые ветки зашелестели, и из них с пронзительным чириканьем выпорхнул воробей. – Ну вот! А я уж было подумала, что мы поймали их, – насупилась она с притворным возмущением. Я не хотел более ударять в грязь лицом, а потому нехотя, но согласился быть экскурсоводом, однако, расположение улиц давалось мне с огромным трудом, и мы больше плутали, чем придерживались маршрута. – Возьми, – наконец не выдержала она, кидая мне компас.– Мы ведь уже второй раз ходим здесь кругами. Блуждания привели нас к развилке, где я и принял решение взять правее. В этой части город совершенно менялся: асфальтированная улица превращалась в старую разбитую дорогу, вымощенную чем-то наподобие кирпича, низкие дома, почти такие же, как у нас, встречали путников задернутыми окнами, а где-то на самых шпилях остроконечных крыш посмеивались чайки. В нашем городе их было мало, и я был несказанно этому рад: их крик наводил на меня ужас по ночам. Солнце уже полностью поднялось над горизонтом, и стало ясно, что днем начнется сильная жара. Девчонка сняла свой плащ и кинула его мне. – Понеси пока, а то солнце что-то сильно печет, – пожаловалась она, и я мысленно вздохнул, зная, что мне придется таскать его с собой до самого нашего возвращения. – Слушай, а что мы вообще сейчас делаем? Ты понимаешь, куда идти? – Конечно. Мы ищем черную Ауди. Я щелкнул языком. – Когда же до тебя наконец дойдет, чт-... – Тшшш, – зашипела она, устремившись взглядом в центр толпы, собравшейся на тротуаре. – Давай-ка свернем сюда. Я пробормотал несколько нетвердых возражений, и через секунду уже оказался в самом неприглядном ресторанчике, который только можно было отыскать во всем Майлдвилле. – Что ты творишь? – прошипел я, вырывая у нее руку. – Сейчас не время прохлаждаться в кафе! Но Дженни не была намерена развлекаться. Она смерила взглядом стойку, весь зал и посетителей и остановилась на столике в самом дальнем углу. После этого она посмотрела на меня такими глазами, что я готов был провалиться под землю. – Мы нашли его, – прошептала она. Я вздрогнул и едва не отпрыгнул от нее, но мы были в ресторане, и если бы я странно повел себя, это привлекло бы лишнее внимание. – Ты имеешь в виду… мальчишку? – спросил я, осматривая зал в поисках какой-нибудь ребенка. – Сообщника, – ответила она все тем же голосом, не спуская взгляд с незнакомца за столом. Это был обычный мужчина средних лет, в черном пальто с поднятым вверх воротником, без шляпы, но с отросшими каштановыми волосами, которые спадали так низко, что почти закрывали ему глаза. Он читал газету, по всей видимости, именно ту, что я видел у отца. Взгляд его, при этом был опущен в левый нижний угол на последнем развороте, где располагалась известная нам статья. Я стал смотреть на него во все глаза. Мы сели за двухместный столик в начале зала, и Дженни опустила голову на руки, размышляя. – Следи за ним, – только и прошептала мне она. Мужчина долго вчитывался в статью, и глаза его, наполовину прикрытые длинной челкой становились все краснее. Он резко поднялся из-за стола, швырнул газету на пол и, чертыхаясь наполовину вслух, наполовину про себя, быстрыми шагами вышел из ресторана. Я увидел, как официантка, побледнев, посмотрела ему вслед и медленно подняла газету. Дженни вцепилась мне в руку. – Сейчас или никогда, – читалось в ее решительном ясном взгляде. Мы стрелой выскочили на улицу. Незнакомец успел уже скрыться в толпе, и только часть его иссиня-черного пальто мелькнула за поворотом. Я не знал, что делать, не понимал, зачем мы его преследуем и совершенно не видел смысла так безрассудно шпионить за каждым, кто носит черное и скрывает лицо за поднятым воротником, но Дженни это, очевидно, не волновало. С каждым шагом мы все больше приближались к цели, которая не могла видеть нас среди целого океана других людей. Мы покинули старый и самый близкий к побережью квартал и выбежали на широкую улицу. Точно так же, как мальчишка, незнакомец петлял как мог, заворачивая за каждый угол, будто боялся, что кто-нибудь преследовал его. Я шепотом спросил у Дженни, для чего мы гонимся за ним, но она не отвечала, плотно сжав губы и вперив стальной взгляд в спину жертвы. Спустя десять минут скитаний по всем возможным улицам центра, мы оказались в безлюдном, почти заброшенным переулке, около огромного парка, который протянулся по всему периметру города с южной стороны. Я дрожал, и на сердце у меня было неспокойно. Что-то страшное должно было непременно произойти, если бы мы не остановили этого подозрительного господина. И тут мы оба увидели то, чего совершенно не могли ожидать. На обочине стоял поцарапанный и проржавевший до основания, с плохо закрывающимся капотом тот самый черный автомобиль, который я лишь мельком видел около шлагбаума. Номер был изменен, и теперь на переднем бампере красовались цифры «56143» вместо тех, что ранее называла Дженни, но даже так, безо всякого сомнения, это было именно то, что мы искали. Сверкая злобными глазами, мужчина отпер дверь и собрался было усесться за руль, но… Я мгновенно считал намерение Дженни броситься к нему и, не желая больше подвергать ее опасности, молниеносным движением извлек из кармана ее плаща «пистолет» и в два шага оказался на дороге. Тот факт, что ее плащ все это время был у меня, превосходно сыграл мне на руку. Дженни, в секунду поравнявшись со мной, прокричала несколько угроз в сторону преступника и достала из кармана юбки… тот самый нож, а, если точнее, именное лезвие. – Ни с места! – одновременно пригрозили мы ему оба, и он застыл, роняя на асфальт только что зажженную сигарету. Наконец он-таки опомнился и с вызовом прикрикнул на нас: – Проваливайте прочь, малявки! А иначе я разделаюсь с вами так же, как с тем негодным мелким прохвостом, который проедает мои деньги, почем зря! Я испугался, но ни один мускул не дрогнул на лице моей спутницы. – К чему такая спешка? Я слышала, вы кое-что ищете, – вкрадчиво заговорила она. – Кажется… кольцо с лунным камнем, стоимостью почти в тысячу фунтов? Не сказала бы, что цена особенно высока, но и такой приятный улов терять не хочется, правда же? Я направил на незнакомца пистолет, он сильно задрожал, и все его лицо покрылось от волнения пятнами. – Злодеи! – прокричал он. – Вы угрожаете оружием честным гражданам! Я обязательно подам на вас в суд, как только мне удастся выбраться отсюда. С этими словами он попятился к машине, и я услышал, как что-то металлическое звякнуло прямо у наших ног. Подпрыгнув от неожиданности, незнакомец разглядел в предмете лезвие перочинного ножа. Глаза его загорелись свирепым пламенем. Минута-другая, и он настиг бы нас и перерезал бы нам глотки, если бы не быстрая рука Дженни. Девчонка сцапала лезвие прямо перед носом у злодея, и блестящее острие засверкало высоко-высоко над ее огненно-рыжей головой. – Ваша алчность погубит вас, – заявила она бесстрашно.– Говорите немедленно, где мальчишка? – Какой черт вселился в тебя, девчонка? – простонал мужчина. – Какое, скажи мне, дело тебе до моего бездарного сына? – Ваш сын вор и один из самых бессердечных детей, которых я только видела в своей жизни. Однако, это все на вашей совести, мистер Брэтт. Немедленно ответьте нам, где ребенок, а иначе вы еще пожалеете о том, что зашли в кафе почитать статью! Она прокричала это так громко, что у меня зазвенело в ушах. Зрачки мужчины стали маленькими, будто бисер, и он мертвенно побледнел. – Шпионы! – в ужасе завопил он. – Подлецы! Вы следили за мной! Я разделаюсь с вами на этом самом месте, и мне плевать, что скажет на это суд! Он схватил Дженни за руку и замахнулся, чтобы врезать ей в лицо. Без сомнения, с таким остервенением этот гражданин мог не только преспокойно избивать несчастного Чарли, но и вполне убить мальчишку, если бы мы только… сняли объявление из газеты. – Мое дело еще не кончено, – проревел он. – Я достану это кольцо, и не только его – все остальные пропажи вашего околотка и научу этого дрянного мальчишку, как нужно работать! Он взбесился так, что выдавал нам факты о себе один за другим, совершенно не стесняясь того, что кто угодно, проходивший мимо переулка, мог услышать этот вопль. Когда он немного успокоился, Дженни схватила его за шиворот, и мы, приставив пистолет к его груди, медленно сопроводили его к машине. Он яростно сжимал кулаки, сыпал проклятиями, грозил полицией и судом, но против «оружия» поднять руку не решался. Все это время я с недоумением смотрел на полый кусок железа в своих руках, и ужас сковывал меня при мысли о том, что было бы, если бы в его голову закралось хоть малейшее сомнение в его способности стрелять. Дженни выхватила что-то из рук мужчины, мы затолкали его в машину и, хлопнув дверью, быстро повернули ключ в замке. – Двойной позор тому, кто вовлекает маленьких детей в свои мерзкие делишки! – прокричала она в закрытое окно. – Таким, как вы, не место в Майлдвилле и вообще нигде! Вы незамедлительно ответите за все, что сделали. Майк, полицию! Я бросился на соседнюю улицу. На крики уже стала собираться толпа. Я бежал и странное чувство охватывало меня, я едва дышал; в ушах у меня стоял хриплый голос Брэтта, вопившего на нас с жестким остервенением, а перед глазами стояло невозмутимое лицо Дженни, которая с поразительной беспристрастностью смотрела на неравного противника. Было уже почти по-летнему тепло, но внутри у меня все сжималось, а на сердце холодело от нестерпимого ужаса, который гнался за мной по пятам с самого места событий. На этот раз мы не отделались так легко, как в деле с пропавшей кошкой, и, как только полиция прибыла на улицу, нас обоих задержали вместе с загнанным в ловушку преступником. – Мы конфискуем у вас оружие, неважно, настоящее оно или нет, – строго сказал полицейский. – Все объяснения будете давать, когда приедете в участок. И не думайте ничего утаивать! Дело крайне серьезное. Но утаивать мы и не собирались. Я решительно ничего не знал о том, как именно Дженни удалось опознать мужчину, как так вышло, что мальчишка оказался его сыном и даже то, почему мы оказались именно в Майлдвилле, а не в любом другом городишке, из десятка других, разбросанных здесь и там вдоль берега моря. Дженни доложила следователю все детали дела с поразительной точностью, и только тогда до меня стало доходить, сколько всего успело произойти за моей спиной, а, если точнее, прямо под моим носом, в то время как я был подле девчонки практически все время. И мужчина, и мальчик оказались членами банды, существование которой, как оказалось, ужа давно подозревала полиция, а мальчишка по неосторожности проболтался Дженни о названии города. Из разговора я также понял и то, почему Дженни просила мать не снимать с печати объявление: Брэтт признал, что избавился бы от сына без промедления, если бы понял, что у него нет больше шанса выманить кольцо. Был ли он сумасшедшим или просто алчным до мозга костей, мы так и не узнали, ведь, внимательно выслушав подробности, полицейские оставили нас и направились искать Чарли, а также двух других детей, которых держал в своем распоряжении злостный вор из Майлдвилля.