Высоко над морем

– Когда есть хоть какие-нибудь, даже самые мелкие и незначительные улики, даже из них можно сделать правильные выводы. Разумеется, если знать, куда смотреть, – пояснила Дженни, когда мы сидели в зале, попивая кофе, которым нас угостил внук хозяина. Сам он был очень сконфужен и почти ничего не говорил, но постоянно кивал Дженни в знак согласия. – Теперь я понимаю, почему о вас написали в газете. Вы такие молодцы! В одиночку я бы ни за что не приблизился к этому громиле. Он так страшно кричал. Дженни рассмеялась и хлопнула меня по плечу. – Так и я одна не справилась бы! Это все Майк! Я смутился и уставился себе под ноги. Что-то странное было в том, как она хвалила меня перед другими и вредничала, когда мы оставались один на один. Я посмотрел ей в лицо, но она даже не заметила моего смущения и продолжала беспечно болтать что-то о своем переезде и о том, как мы охотились за рыбаком Петерсоном. – Послушайте, – спросил вдруг Мартин, – а что было в той записке, которую вы бросили в окно? Дженни заложила руки за голову и откинулась на спинку стула. – А это секрет! – Как скажете, – покорно проговорил мальчик. – А еще такой вопрос… Как к вам обращаться? Вы ведь с Майком не родственники? Я покачал головой. – Слушай, Майк! А у нас ведь нет названия! – немного поразмыслив, воскликнула Дженни. – Названия? – Ну да. Какого-нибудь вроде «Дети-детективы» или «Городские ищейки». Было бы здорово, ты не думаешь? Я почесал в затылке, и этот момент над дверью раздался звон колокольчика. На пороге появился мистер Миллер. Он вернулся раньше обещанного и, увидев за столиком посетителей, был несказанно рад. К слову сказать, мы втроем потрудились на славу: все стулья и столы на улице стояли на местах, газон был вычищен от принесенного ветром мусора, а уцелевшие цветы вкопаны обратно в землю. – Мартин, дорогой! Как чудесно ты справился с работой! – воскликнул с порога хозяин. – Я был в Майлдвилле, покупал муку у одного торговца, и все это время так ужасно переживал. До меня дошли вести о страшном шторме, но ты, как я погляжу, превосходно выполнил все, что было тебе поручено. Он обвел взглядом стойку, полки за ней, несколько столиков и наконец остановился взглядом на нас. Я сидел напротив Дженни, а она – спиной к двери, поэтому он не сразу меня заметил. – Ох, Майк! Ты что ли? Как давно ты не бывал у нас. Как там в школе дела? Устал уже, наверное? Ну, это ничего, скоро ведь каникулы. Мы поболтали с добродушным владельцем с полчаса: он поведал нам о том, какие нынче были цены на муку и сахар, пожаловался на местные дороги и рассказал еще много чего, что я не запомнил, но что, в сущности, и не имело значения. Дженни ерзала на стуле. Было видно, что ей так и не терпелось что-то спросить, но она никак не могла улучить момент. – И кстати, – заметил старый пекарь, – странный это был шторм. Я читал газеты, но в прогнозах о нем и слова не было. Думается мне, будто бы старик Берг не врал в своих легендах. Я вздрогнул всем телом. – Мне послышалось. Мне точно послышалось, – мысленно заверил я себя, – либо это какой-то другой Берг. Мало ли сколько норвежцев бывало в этой местности! Но Дженни эти слова насторожили не меньше моего. – Вы имеете в виду, мистер Хенрик Берг? – спросила она взволнованно, поднимаясь с места. – Он самый, – удивленно протянул старик. – Вы, детишки, тоже читали его «Легенды от Скайфилде»? Я вспомнил одиноко лежавшую на кресле книгу, и уши у меня загорелись. – Стыдно сказать, но я так и не прочитал, – шепнул я Дженни. Она кивнула мне с обескураженным лицом, и показала взглядом на пекаря. – Вам что ли, интересно, что там пишут? – догадался он.– Книга старая, многое из того, что там написано, не более, чем выдумки, но все-таки одна легенда выделяется. Говорят, будто раз в год за неделю до полной луны над морем раздается протяжный вой. Свидетелей тому очень мало, можно даже сказать, почти нет, ведь в эту ночь поднимается сильный ветер. Люди запираются по домам и боятся выйти. Вой слышится только ночью и стихает, как только придет рассвет. Я знавал этого мистера Берга. Он был большой выдумщик, но его рассказы не лишены здравого смысла. Ты, Майк, должно быть, помнишь, что и год назад, в июле, в Скайфилде был шторм? Я кивнул, и у меня мурашки пошли по коже, но не от того, что я поверил в то, что над морем действительно воют сверхъестественные существа, а от того, что живя все эти годы в этом маленьком городишке, я ничего не знал о вкладе моего дедушки в местные легенды. Старый пекарь, тем временем, продолжал свой рассказ, поглядывая на нас из-под нависших седых бровей. – Штормы бывают в разное время года, и совершенно невозможно высчитать, когда придет следующий, но это, в сущности, пустяки, по сравнению с тем, что я услышал сегодня по дороге из Майлдвилля, – говорящий сделал длинную паузу и закашлялся. – Местный рыбак сказал мне, что был вчера на пристани, и слышал, как пели над водой сирены. Он утверждал, будто знает, как звучат их голоса. Я, конечно, не поверил, и возразил, мол, если это действительно сирены, то где тогда хоть одно затонувшее судно. И тогда он наклонился ко мне и сказал зловещим шепотом: – Вчера к северному берегу прибило пустую лодку, и она валяется теперь на берегу. Сказав все это, пекарь побледнел и, натянув на голову колпак, взглянул на нас троих с выражением явного беспокойства. Мы с Дженни переглянулись. Мартин сильно испугался. Он, по-видимому, еще не успел отойти от всей этой истории с грабежом. – Я не верю в призраков и сирен, – категорически заявил я, – но пустая лодка это любопытно. – Пожалуй, очень любопытно, – подхватил хозяин, переводя взгляд на внука. – Но вы, надеюсь, понимаете, что к воде сейчас ходить опасно. После шторма море буйное. Дженни прикрыла рот рукой. Видимо, она подумала о том же, о чем и я: еще несколько часов назад мы преспокойно сидели там на валунах, море было совершенно спокойным, и ничто не колыхало его ровную безмолвную гладь. Мы с девчонкой оставили обоих Миллеров в пекарне и вышли на порог. Солнце во всю поднялось над городом и сияло так, что едва не ослепило нас. Дженни приставила руку к глазам на манер козырька и задрала голову к небу. – А я и не знала, что твой дедушка был таким. – Таким? Это каким? – Фантазером. Я верю в сирен ни больше, чем в то, что от школы есть польза, но знаешь… Рассказ про лодку был очень интригующим. Я кивнул, и мы медленно побрели вдоль улицы. После шторма она находилась в плачевном состоянии: многие камни из покрытия были вымыты бешеным потоком и разбросаны ветром по обеим сторонам дороги. Я подумал про камень и записку, но вспомнив, что Дженни ответила Мартину, решил ничего не спрашивать. Вскоре мы достигли перекрестка, один поворот которого вел влево вниз, другой – вправо вверх. Дженни вдруг хлопнула себя по лбу. – Ох, Майк! Я ведь совсем забыла, что брала у миссис Джеймс список владельцев дома. Она сказала, вернуть как можно скорее, а уже целый день прошел. Она свернула левее и вскоре уже оказалась по другую сторону улицы. – Ты не скучай! После обеда приходи, пойдем на лодку смотреть! Она сказала это громко, даже почти прокричала, и я испуганно обернулся, но на улице никого не было: пекарня старого Миллера осталась далеко позади. Девчонка махнула рукой, и вскоре ее рыжая макушка скрылась за поворотом, а я побрел домой, размышляя обо всем, что случилось, и мне не верилось, что все эти удивительные события происходили все в том же Скайфилде, который я знал пятнадцать лет. Отец зарулил домой на полчаса и, увидев меня, сидевшего в одиночестве на кухне, удивленно спросил: – Майк, ты дома? А мы-то думали, ты снова убежал гулять. Вы видели альбом? Я слышал, ты искал его вчера. – Да, – ответил я кратко и встал из-за стола. При мысли о судьбе несчастного дедушки Дженни, становилось как-то не по себе. Не дожидаясь ухода отца, я вышел из дома и направился вниз по улице. Хоть я и старался это скрыть, но тот факт, что я сам знал настолько мало, что едва мог превзойти девчонку, которая переехала в эту глушь чуть меньше месяц назад, омрачал меня. Я все никак не мог отделаться от мысли о том, что за короткий срок своего пребывания здесь, она успела выяснить гораздо больше, чем я за целую жизнь. Я был старше ее и, хоть и не любил школу, учился старательно, и даже при этом не мог сказать, что она отставала от меня хоть в чем-нибудь. Скорее даже наоборот. Порой ей были известны вещи, о которых я только слышал, но никогда не утруждался копнуть глубже и вникнуть в суть. Размышляя таким образом, я подошел к двери ее дома и дернул ручку. Заперто. Я поднял голову и увидел, что все окна были закрыты, но зато на крыше… Я не мог разглядеть там никого, но отчетливо услышал звуки флейты, которые доносились откуда-то сверху, сначала очень тихо и нерешительно, а потом громко и даже пронзительно. Я отбежал до середины дороги и увидел рыжую девчонку, наблюдавшую за мной с крыши немигающим хитрым взглядом. Она держала в руках что-то наподобие деревянной дудки. – Нашла вот, – весело заметила она. – На чердаке валялась. Играть пока не очень умею, но, как видишь, практика дает плоды. Я усмехнулся. Звуки, которые доносились секунду назад, скорее напоминали жуткий крик чайки, чем музыку. – Так что? Ты готов идти на берег или мне еще поиграть? – Ну уж нет, спасибо, – отказался я: мои уши не вынесли бы и секунды этого пиликанья.– Мистер Миллер ведь сказал, что лодка где-то на северном берегу, правильно? – Ага, – крикнула Дженни и скрылась за большой трубой, выкрашенной в такой же лимонный цвет, как и остальное здание. Я стоял на дороге и шаркал по камням ногой, когда она выскочила из двери и кинулась ко мне. – Мы идем, – воскликнула она, энергично дергая меня за рукав, – навстречу приключениям. Меня несколько удивил этот настрой, ведь еще утром она мне плакалась о трагической гибели дедушки, а теперь уже преспокойно собиралась смотреть на выброшенную лодку. – А ты уверена, – спросил я, когда мы вышли на крайнюю улицу, соединявшую город с берегом, – Что все это не просто россказни старого Джеймса? Он немного слеповат, поэтому ему вполне могло показаться, что он видел лодку, а на самом деле это был какой-нибудь плоский валун или выброшенное на сушу бревно. Дженни странно посмотрела на меня, и я понял, что лучше будет сменить тему на что-то нейтральное. – Послушай, а ты… с кем-нибудь общаешься, кроме близнецов? Вы ведь, насколько я понял, дружите? – Да не то чтобы. Они просто увязались за мной однажды, когда я помогла Джеку – это наш одноклассник. Я отыскала его пропавший ботинок. С тех пор они стали ходить за мной хвостом по школе, но я не думаю, что вежливо было бы отказывать им. – И что же, больше ты ни с кем в школе не общаешься? – Любопытным нос на базаре отрывают, – отозвалась Дженни, перепрыгивая через огромную выбоину. – Ты ведь и сам знаешь, насколько я терпеть не могу школу. – Но ведь школа и друзья в ней – это разные вещи, – подумал я, но промолчал, вспомнив, что у меня самого не было в этих каменных стенах никого, с кем я мог бы пообщаться по интересам. Дженни, как и обычно, была в прекрасном расположении духа и скакала по разбитой, размытой улице не хуже какого-нибудь маленького зверька. Разговор не клеился, и я решил наконец спросить, каким же образом ей удалось выманить на улицу Ноя. – Эй, Дженни, а что ты написала в той бумажке? Пригласила его выйти на встречу с другом? Или… может соврала, что его ждет еще больше денег? – Неа, – ответила она, будучи уже в нескольких метрах от меня. – Кое-что поинтереснее. – А-а, – догадался я, – на свидание пригласила что ли? Она обернулась. – А может и на свидание. Представляю, какое у него было лицо, когда его пригласила погулять какая-то тайная поклонница Мэри. С этими словами Дженни расхохоталась так, что я сразу понял, что угадал. Но одно не давало мне покоя. Как так выходило, что во всех делах, в которых нам довелось участвовать, обстоятельства и, что самое главное, само время настолько идеально совпадали с ее задумками, что мы еще ни разу не провалили плана, даже если изначально мне все казалось не больше, чем просто игрой? Сгорая от любопытства, я быстро поравнялся с ней. – Скажи мне тогда еще вот что… Как так вышло, что у него в кармане были деньги? Разве не мог он оставить их где-нибудь в доме? Тогда весь этот план не имел бы смысла, и мы бы вхолостую использовали такую замечательную идею с окном. Дженни затормозила и, посмотрев внимательно мне в лицо, ответила совершенно уверенно: – Такого просто не могло быть. – Но как, – воскликнул я, – как, черт возьми, ты можешь быть уверена? Как так получается, что все действительно выходит согласно твоему плану? Я не-... – Тшшш, там кто-то идет! Она зажала мне рот, глядя испуганно в дальний конец улицы. Я повернул голову, чтобы увидеть, кто это был, и тут же услышал позади себя сдавленный смешок. – Какой ты доверчивый, – захихикала Дженни. Притворившись, что очень обиделся, я отвернулся и сложил руки на груди. – А вот дуться уже необязательно. Видишь ли, мне сложно объяснить, каким именно образом я прихожу к своим заключениям: они настолько быстро мелькают у меня в голове, что я даже не успеваю их запомнить, – сокрушенно пояснила она. – Если я возьмусь объяснять, трудно будет мне самой не запутаться. И к тому же… Тут она дернула меня за рукав, и я увидел, что по правой стороне пляжа, там, где поросший густыми кустарниками, начинался дикий берег, вдали виднелось что-то темное. – Это лодка! – закричала Дженни и со всех ног рванула вперед. У меня болела поцарапанная утром нога и угнаться за ней я не смог, но заковылял вслед довольно быстрой походкой. Если эта девчонка что-нибудь задумала, ее не остановила бы даже целая армия вооруженных до зубов морских разбойников, и я знал это лучше, чем любой другой во всем городке. – И что это? – спросил я, подходя ближе. – Будто сам не видишь! Лодка, конечно же! Дженни гордо встала одной ногой на перевернутое вверх дном судно и сложила руки на манер подзорной трубы. – Итак, ассистент, – сказала она, обводя взглядом горизонт, – мы направляемся на… Ох, боже! Майк, там остров! Она вцепилась в мою руку и втащила меня на скользкое деревянное дно. – Клянусь тебе, я вижу сушу! Я прекрасно знал о существовании этого острова. И, честно говоря, не горел желанием отправляться туда ни самому, ни с Дженни, ни с кем-либо еще. – Послушай, – начал я убедительно, – ты разве не читала легенды? Говорят, там обитают сирены, и это именно их жуткий вопль доносится до берегов по ночам. Дженни расхохоталась. – И ты в это веришь? Уж не ты ли сегодня утром говорил, что все это глупые россказни? – И к тому же, – она сделала паузу и засмеялась еще сильнее, – где это видано, чтобы сирены жили на островах? Я страшно смутился, но еще больше разозлился на себя и свою оплошность. Быть может, если бы я как можно убедительнее рассказал ей о каком-нибудь монстре, которого видел сам (что легко было устроить, ведь я давно здесь жил), то это, может, и отпугнуло бы ее. – Как ты мог подумать, – сказала она, сердито садясь на деревянный край лодки, – что мы придем сюда просто на нее поглазеть? Это же ску-учно. Я сел с другой стороны и погрузился в мысли. Смысла в том, чтобы переубеждать ее, было мало, но и в том, чтобы куда-либо плыть, тоже, потому что время было не раннее, и через два-три часа начало бы уже темнеть, а мне очень не хотелось снова попадать под арест. Я подумал о двойном домашнем задании и скучнейших днях взаперти, и в глазах у меня потемнело. – Ну так что, ты со мной или как? Она повернулась ко мне и состроила такую жалобно-печальную физиономию, что я едва не купился снова. – А кто будет грести? Весла-то тяжелые. Этот вопрос ее не смутил. – Ты, конечно же! Ты сильный, смелый и в сирен не веришь. Тебе любое море ни по чем! – сказала она и бросила мне одно весло, лежавшее на песке возле колючего куста. Я поднял его. Рука дрогнула и печально опустилась к земле. – Они намного тяжелее, чем я думал, – с досадой заметил я, опуская весло. – Я вряд ли потяну. Дженни подняла одну бровь, а затем схватила второе весло и подбросила его. – Сочинять будешь потом, – сказала она невозмутимо, – А теперь помоги мне перевернуть лодку. Я видел, что деваться было некуда, но и сдаваться тоже не был намерен. – И что же? Если я не поплыву, ты сама будешь грести? Дженни не ответила и налегла всем корпусом на край деревянного борта. Лодка с шумом перевернулась, оставляя на песке глубокий неровный след. – Черт возьми, – подумал я. – Да она, если хочешь, и мужика здоровенного поднимет, да еще и в воздух подбросит, глазом не моргнув. Лихорадочно я стал придумывать, как можно было бы отговорить ее от этой безумной идеи. Жаловаться ее маме было попросту бесполезно, потому что, насколько я успел убедиться, она была человеком довольно специфических взглядов и считала, что ее ребенку пойдет на пользу заниматься всем, что взбредет в голову, даже если это рискованно и опасно. Впрочем, я подозревал, что она, скорее всего, даже не догадывалась обо всех похождениях дочери. Пока я стоял поодаль, неугомонная девчонка уже вовсю толкала лодку вниз по песку. Я не успел и моргнуть, как она дотащила ее до кромки и движением одной руки спустила на воду. – Так, – сказала она, внимательно вглядываясь в темнеющее на горизонте пятно, – а я почему-то не припоминаю, чтобы на твоей карте был остров. Я почесал в затылке. – А его там и не было. Просто потому что это не городская собственность. Там никто не живет. – Необитаемый остров! – воскликнула она. – Всегда мечтала побывать! Чего же ты сразу не сказал? Я прикусил язык. Энтузиазма после этих слов у нее только прибавилось. – Ладно. Ты как хочешь, а я отчаливаю. К вечеру вернусь, можешь не переживать. Я надеюсь, там нет чудовищ. Но даже если есть, думаю, я с ними быстренько расправлюсь. С этими словами она втащила в лодку вторую ногу и оттолкнулась веслом от берега. И если все это время я был уверен, что она просто шутит, то теперь перепугался по-настоящему. – Стой! Ты куда собралась? Тебя ведь все потеряют! А если что-нибудь случится? А если родители придут сюда искать нас, а тебя здесь не будет? А что если-... Она взмахнула другим веслом и, опустив его в воду, принялась грести. Словами не передать, какой ужас охватил меня при мысли о том, что ей не хватит сил доплыть обратно. – Стой! – я кинулся в воду. – Только не это! Не уплывай! Дженни опустила весла. Я догнал ее и собрался уже потянуть судно в сторону берега, но девчонка быстро схватила меня за запястье и втянула в лодку. Та сразу же закачалась, вода едва не полилась через борта, но руки Дженни крепко вцепились в мои, и я не успел даже пикнуть, как уже сидел весь промокший на соседней скамье. – Ты что творишь? – вскричал я в отчаянии. – Кто же так делает? Разве у тебя есть хоть какой-нибудь опыт? Поверить не могу, что тебе удалось затащить меня в эту шаткую лодку! Дженни продолжала преспокойно грести в сторону темного пятна, находившегося приблизительно в пяти милях от нас. Не сказал бы, что это было особенно далеко, но для девчонки ее возраста… – Давай сюда, а то устанешь еще, чего доброго. Удивительно, но она не стала сопротивляться. – Даме решил помочь? Каков джентльмен, – ответила она насмешливо, передавая мне весла. Я фыркнул и стал медленно грести. Всю дорогу мы сидели молча, но зато хотя бы до острова добрались без приключений. Я достал часы из кармана, до которого, благо, не достала вода, и взглянул на время. Было около четырех вечера. Дженни выпрыгнула на берег и, обведя зорким взглядом густые заросли и высокие ели, закричала во весь голос так, что их верхушки закачались: – Необитаемый остров, как здорово-о! – Ты чего орешь? А что, если здесь кто-нибудь есть? – Кто-нибудь это кто? Лисы? Медведи? Нет? О, а может быть, люди? Не успела она закончить, как мы услышали негромкий протяжный вой, доносившийся откуда-то из глубины поросшей лишайниками чащи. Я насторожился. Звук был такой, будто где-то вдалеке выла какая-нибудь собака. И что-то тревожное было в этом долгом приглушенном вое. – Это волки? – спросила Дженни и прижалась ко мне. Вся ее веселость в мгновение улетучилась и теперь она была больше похожа на испуганного кота. – Ну же, Майк, скажи, это волки? Она стала тормошить меня за руку. Звук повторился снова, и на этот раз он был еще печальнее прежнего. – Нет, – ответил я серьезно, – это воет пес. Он, скорее всего, напуган, либо ранен. А, быть может, и то, и другое вместе. Дженни отцепилась от меня. – Ты сказал «ранен»? – спросила она взволнованно. – Так и сказал. – О нет, бедненький! Мы должны скорее ему помочь. – Ты добрее к животным и растениям, чем ко мне, – захотелось язвительно вставить мне, но я промолчал. – Звук глухой, и, скорее всего, раздается из самой чащи. Нам придется обойти добрую половину острова. – И пусть, – сказала она, надувая губы, – и пусть! Ты же не боишься, что это волки? Если боишься, то какой из тебя джентльмен? Я рассмеялся. – Да какие тут волки могут быть? Мы на юге Англии! – Хочешь сказать, я не знаю этого? – обиженно фыркнула она. – Ты за кого меня держишь? – Так ведь ты сама начала про волков! – Я пошутила, чтобы ты испугался. – Ну у тебя, конечно, и шутки… – Признайся, что в юморе я все равно разбираюсь лучше тебя! Она отвернулась и уверенно зашагала в сторону леса. Я только всплеснул руками. – Если ты не пойдешь, то я не возьму тебя с собой на дело в следующий раз, – сказала она, подойдя вплотную к высокому раскидистому дереву. – Ты совершенно не исполняешь своих обязанности ассистента. Я рассердился. – Мы, кажется, не договаривались о том, чтобы я ассистировал тебе в спасении собак посреди леса на острове. Это даже не относится к делу! – А с чего ты взял? – спросила она с искренним изумлением. – Никогда не знаешь заранее, к чему все придет. C этим трудно было поспорить. – Хорошо, идет, – нехотя согласился я. – Только давай ты пообещаешь мне что-нибудь взамен. Не все же мне одному отдуваться. – Что-нибудь? – плутовская улыбка озарила ее лицо. – Ну хорошо. Торжественно объявляю тебе, Майк, что обещаю тебе… что-нибудь. Глаза у нее заблестели, по всей видимости, от восхищения собственным остроумием, и она рассмеялась. – А что-нибудь это что? – парировал я. – Говори конкретнее. – Ну, не зна-а-аю, – замялась она, – Пусть это будет… О! Как думаешь, если я позову тебя ночью на крышу, ты придешь? Я обнаружила там секретный лаз. Ты ведь сам отлично видел, как я сидела наверху. Там та-ак здорово! Она закружилась на месте, прижав руки к груди и глядя в ясное голубое небо. – Так что, идет? Я нехотя протянул ей руку. – Ладно. – Ура! А теперь пошли, а не то, что будет, если несчастная собака умрет до нашего прихода? – Если она еще жива, – подумал я, и в эту же секунду вой раздался с новой силой. На это раз он был громче, и теперь я ясно мог определить местоположение. – Нам сюда. Мы свернули вправо, туда, где за рядом кустов лесной малины, на которой только распустились цветы, начиналось что-то наподобие протоптанной дорожки. Видно было, что здесь редко проходил человек, но примятая трава и поломанные ветки недвусмысленно намекали на то, что как минимум за сутки до нас кто-то уже успел побывать на острове. Не успели еще мне в голову закрасться смутные подозрения, как Дженни остановилась и указала пальцем на метку, сделанную лезвием на коре молодой осины. – Как странно! – воскликнула она. – Здесь явно кто-то был. Причем, кто-то сильный, раз сумел проделать такие глубокие прорези. Я был того же мнения, и чем дальше мы шли, тем гуще становились заросли, и тем отчетливее становилось ясно, что шедший был либо чем-то разозлен, либо очень спешил, потому что пробирался самыми непроходимыми кустами и перепрыгивал через самые широкие ручьи так, будто они были ровной дорогой. Любопытно Дженни росло все больше, по мере нашего продвижения. Наконец, когда мы выбрались на более-менее ровный участок леса, она, немного покопавшись в кармане, достала лупу и принялась разглядывать что-то на земле. – Да это же след! – воскликнул я удивленно. – Причем след взрослого человека. Смотри, здесь он определенно бежал. А вот здесь остановился в раздумьях. Дженни приложила измерительную ленту к земле. – Высокий, – сказала она. – Высокий мужчина лет сорока. – По длине шага определила? – догадался я. – Именно. Есть формула при помощи которой можно легко вычислить рост. А пол и возраст я определила по форме следа. Такие отпечатки могли оставить только широкие мужские ботинки с тупыми носами. Она спрятала в карман приборы, и мы пошли дальше в том направлении, где были больше всего помяты кусты. Я шел за Дженни, наполовину удивленный, наполовину рассерженный, но в то же время в глубине души ощущал, что сколько бы я ни упирался и ни отнекивался, атмосфера таинственности и бесконечного преследования загадок, начинала овладевать и мной, и я просто не мог не следовать за девчонкой по этому тернистому, в прямом и переносном смысле, пути. Дженни вдруг затормозила и прислушалась. До нас обоих сначала донесся шорох, а затем пронзительный лай – настолько громкий, что теперь местоположение животного можно было определить совершенно безошибочно. На широкой, усыпанной хвоей и корягами камнями тропинке, привязанная к дереву за ошейник сидела маленькая собачка. Вид у нее был настолько жалкий, что мы, не раздумывая, бросились к ней и присели рядом на корточки. Дженни засверкала глазами. – Ох, и не поздоровится же тому негодяю, который с тобой такое сотворил! Не волнуйся, песик, сейчас мы тебя развяжем. К счастью, веревка оказалась непрочной, и мы быстро расправились с ней даже безо всякого лезвия. – И откуда здесь собака? – обескураженно начал я, хотя вопрос был, скорее, риторическим. – В такой страшной глуши, да еще и на веревке! Сдается мне, кто-то затевал здесь недоброе. – Ты знаешь, – сказала Дженни серьезно, – мне кажется, нам стоит поскорее отсюда уходить, а собаку взять с собой, в город. Быть может, там отыщется хозяин. – Пожалуй, – согласился я, и спина у меня похолодела. Человек, совершивший подобное с несчастным животным, явно был не из добряков, и меня до смерти пугала перспектива встречи с ним на таком отдаленном острове. Но Дженни, на удивление, сохраняла рассудительное спокойствие. Она завязала конец веревки так, что теперь он напоминал ручку поводка и повела за собой собаку. Бедное животное было до того напугано и растеряно, что шарахалось от каждого куста и каждую секунду оглушало нас громким лаем. Лицо рыжей сыщицы помрачнело. – Мы выясним, где ее дом, и я обязательно выскажу хозяину все, что думаю о нем, – проворчала она, когда мы остановились на небольшой поросшей травой полянке. Я осмотрел ошейник в надежде найти хотя бы что-нибудь вроде адреса. Надпись была сделана на обратной стороне очень неразборчивым быстрым почерком. Я с трудом прочитал ее, и ужас, одновременно с гневом и отвращением в тот же миг смешались во мне. – Майк, Майк, с тобой все хорошо? Я повернулся и увидел обеспокоенное лицо Дженни. Она заглянула через плечо и тоже заметила адрес. Увидев, что она собирается вскочить и издать вопль восторга, я приложил палец к губам и нахмурился. Она непонимающе захлопала глазами. – Ты хоть знаешь, чей это адрес? – спросил я шепотом, видя, какое изумление охватило ее при виде моего унылого вида. – Ты мне, скорее всего, не поверишь, но… Это дом того самого Ноя, за которым мы гонялись с утра. Я вздохнул и закрыл глаза. Воцарилась мертвая тишина. Слышалось только, как легонько шуршал о траву хвост собаки. Дженни вытаращила глаза и вскочила. – Хочешь сказать, того разбойника и грубияна? Не может быть! Такого просто не может быть! Я вздохнул и посмотрел снова на ошейник. – К сожалению, я не ошибаюсь. Ты ведь приметила указатель на перекрестке? Это была Большая морская улица, пятый дом. Тот же адрес, что указан здесь. – Как же так! Разве мы для того сюда плыли, чтобы помогать ему? Но, знаешь, это очень на него похоже – только бессердечный мог бы такое выкинуть! Она так рассердилась, что щеки у нее стали багровее помидора. Я сам был зол не меньше, и отнюдь далеко не только на Ноя – мне пришлось грести весь путь в одиночку, и я порядком измучился лазать по кустам. От нагрузок ушибленная коленка разнылась еще больше, но хуже всего было даже не это: оставлять животное погибать на острове было бы в высшей степени бесчеловечно. Я присел на поваленное дерево. Собака жалостливо скулила и смотрела нас обоих такими несчастными голодными глазами, что сердце дрогнуло бы даже у каменной статуи. Дженни опустила взгляд в землю. Видно было, что она сама была не рада тому, к чему привела нас эта длинная цепь событий. – Слушай, Майк. Все это очень подозрительно, – наконец сказала она. – Земля сырая, но я видела только большие следы. Конечно, тот парень ростом не мал, но даже для него чересчур иметь такие широкие ступни. Я подумал о дочери миссис Гибсон в огроменных взрослых сапогах и горько усмехнулся. – Тут уже сложно сказать. Ни в чем нельзя быть уверенным наверняка. Следы довольно свежие, но если их оставили вчера, то они могли просто расползтись после ливня. – Ты прав, – вздохнула Дженни, присаживаясь на то же бревно, где сидел я.– Не знаю даже, но если адрес и правда верный, то нам придется вернуть ее. Она потрепала собаку за ухом. – Что с тобой сделали? Смотри, у нее даже бока в колючках! – сокрушенно сказала она. – Как думаешь, это правильно, если мы заберем ее, вместо того, чтобы возвращать этому негодяю? Я поднял глаза и уставился в небо. Оно проглядывало маленьким голубым кусочком среди сплетающихся ветвей елей, осин и лип и казалось таким высоким, что даже на самолете до него невозможно было достать. – Не знаю, – отозвался я, но голос прозвучал слишком уж равнодушно. – Это довольно сложный вопрос. Дженни положила голову на руки и тяжело вздохнула. – Это ведь все из-за меня, да? – Из-за тебя что? – протянул я, продолжая глазеть на небо. – Из-за меня с нами всякие неприятности происходят, да? Признайся, из-за меня же? Она схватила меня за руку и принялась трясти ее. – Ты ведь сказал, что не нужно плыть, а я не послушала. Я никогда не слушаю тебя. Она закусила губу и уткнулась лицом в колени. – Сама не пойму, почему я такая. Мама говорит, что это все корни, но я ни капельки не верю ей, потому что ни она сама, ни отец, никогда не были такими… – Хочешь сказать любознательными? Она подняла на меня глаза. – Что ты сказал? Любознательными? Да разве же это правда? Я взбалмошная и безрассудная, а еще… еще…! – А еще ты – это ты, – проговорил я медленно, не отрываясь от неба. – Дженни Мэттьюс или… Гроза местных негодяев, спасительница пропавших вещей и великий детектив. Она ужасно смутилась этим словам и в сердцах щелкнула меня по носу. – Дурак! Я ведь серьезно говорю. Я несносная! – Несносный детектив, – усмехнулся я, – самый несносный в мире. – Майк! – Чего? Ты сама напросилась! Говоришь тут про себя всякое. – Всякое? Так это ведь не мои слова. Ты сам сказал, что меня терпеть невозможно. – Сказать-то сказал. Сказать можно многое. Она отсела от меня на дальний край край бревна и надулась. – Ну так что? Я молчал. – Чего в рот воды набрал? – А что я тебе скажу, если мы в такую историю угодили, что теперь непонятно даже, как выпутаться? Она с досадой закусила губу. – Ты прав. Но все равно… Ты ведь не думаешь, что я глупая? Не думаешь ведь, что меня терпеть невозможно? – Да что на тебя нашло? Может, думаю, может – нет, – уклончиво ответил я, замечая, как она косится на меня исподлобья. – Если думаешь, то дурак! – Дженни поднялась и отряхнула юбку. – А теперь быстро на берег. Я аж подпрыгнул. – На берег? И собака с нами? – Разумеется. Домой ее повезем, что ж еще остается, – вздохнула Дженни, присаживаясь на колени рядом с лохматым комком рыжей шерсти. – А ведь она такая хорошенькая! Жаль будет отдавать. – Ну, может, у него хотя бы родители добрые и они будут о ней заботится, – сказал я, чтобы хоть немного ее утешить. – Боюсь, если они уже допустили такое раз, то оно вполне может повториться. Мы должны сделать хоть что-нибудь, чтобы несчастная Джесси не страдала! – Джесси? – Да, здесь написано ее имя. На внутренней стороне ошейника.