Высоко над морем

Даже несмотря на то, что шторм разрушил дороги, а в некоторых местах повалил деревья и фонарные столбы, здание школы совершенно не пострадало, разве что флагшток на его крыше вырвало с основанием, но это была сущая мелочь, и на следующий день мне пришлось тащиться на уроки. Учебный год подходил к концу, и обязанность появлятся в школе теперь была целиком и полностью возложена на тех, кто имел какие-либо задолженности. Я много пропустил из-за своего ареста, и, к тому же, все это время не ходил на отработки по физике, а потому просидел в тот день за партой до самого вечера. Было около пяти, когда я возвращался домой и по дороге очень надеялся, что встречу где-нибудь Дженни. Но она все не появлялась. Это была среда, мамин выходной, и я поспешил показаться дома, чтобы обезопасить себя от каких-либо подозрений. Родители, кажется, начали о чем-то догадываться, когда увидели нас в оборванной мокрой одежде, но я списал все это на сырость после дождя, а также на то, что собака бегала от нас по кустам. Я даже порадовался тому, что мы повстречали их в темноте и невозможно было разглядеть внешний вид грязного взлохмаченного животного. Расправившись с домашними поручениями, я стрелой вылетел на улицу. Небо начало уже алеть, а на западе появилась первая полоска заката. Любопытство терзало меня, и в голове беспрестанно крутились воспоминания о вчерашнем вечере. Я резко затормозил возле высокого дома и, сложив руки рупором, во весь голос позвал: – Дже-е-енни! Сперва никто не ответил. Прошло минуты две прежде, чем на крыше загрохотали жестяные листы, и сверху раздался знакомый голос. – Майк, это ты? Над козырьком показались рыжие хвостики. – А кто же еще? Ну, что там с Ноем? Дженни сложила руки и демонстративно отвернулась. – А вот и не скажу тебе, – ответила она неожиданно сердито. Я немного опешил. Еще вчера она вела себя совершенно иначе. – Он не вышел из дома? Прогнал тебя? Что-то случилось? – Ты случился, – она надула губы, – а если точнее, то не случился. Я весь день тебя прождала, а ты опять в своей школе сидел! Я только руками всплеснул. Ну и как, позвольте спросить, можно было донести хоть что-нибудь до этой несносной девчонки? – Я не виноват. Это все из-за того, что я под арестом был и пропускал отработки. – Что? Хочешь сказать, что это я виновата в том, что сейчас ты ходишь на дополнительные? – еще более сердито спросила Дженни. Это было опасно. Ее правая нога стояла на самом краю крыши, и один неверный шаг мог бы привести к плачевным последствиями. – Ни в коем случае, я так не думаю! Только, ради бога, отойди от края, а не то упадешь! Она покосилась на меня сверху вниз и, приложив руку к груди, гордо заявила, что уж кто-кто, а она-то точно не свалится. – Да что случилось? – возмутился я. – Успокойся и расскажи уже, что с собакой? Ты отдала ее? – Может, и отдала. – То есть ты мне не скажешь? – Скажу. Только на крышу поднимись для начала. Я совершенно не понял, что так рассердило ее, но на крышу все-таки полез. Оказалось, что наш чердачный штаб был не единственной комнатой наверху: рядом находилась еще одна, заваленная старой поломанной мебелью и черт знает, чем еще, потому что темнота там стояла такая, что я ничего толком не смог разглядеть. Мы поднялись наверх по приставной деревянной лестнице и вылезли на крышу. Никогда я еще прежде не видал такой высоты. Возможно, это прозвучит смешно для людей, живущих в квартирах, но я никогда прежде не бывал на таком огромном расстоянии от земли. Люк выходил почти на самый край крыши, и у меня закружилась голова, и я не успел и шага ступить, как Дженни схватила меня за обе руки. – Оставайся тут, а то грохнешься еще, чего доброго, – наказала она и скрылась за темнеющим в закатных лучах выступом трубы. Я сидел совершенно обескураженный, размышляя о том, что же такого могло произойти вчера там, на Большой Морской улице. – Я за флейтой ходила, – пояснила Дженни, опускаясь рядом на крышу. Я смотрел на город. С этой высоты он казался почти игрушечным. Только-только распустившиеся цветы сирени и жасмина колыхались под порывами ветерка, который, сменив направление, дул нам в спины; редкие прохожие появлялись и исчезали, скрываясь за поворотами разбитых узеньких улиц, а солнечные лучи проползали по крышам и, останавливаясь на вершинах деревьев, озаряли алыми отблесками молодую листву. – Повезло тебе. Каждый день можешь любоваться таким видами, – сказал я, оборачиваясь в сторону моря. Его тонкая полоска виднелась за туманной далью берега и домов. Дженни хмыкнула. – Так и ты тоже можешь. – Скажешь тоже! У нас дом маленький, крыша остроконечная. Я при всем желании на нее не залезу. Да и потом, с нее вид только один: на дымящиеся трубы завода. – А зачем тебе твоя крыша? – озадаченно спросила Дженни, – Приходи сразу к нам. Я промолчал, но про себя подумал о многом. Наконец вытянув ноги и замотавшись с ног до головы в свой плащ, который был надет на ней все это время, Дженни вздохнула и начала свой рассказ: – С этим Ноем такая история вышла, что словами не передать. Я сначала думала, что он шутит, но когда на пороге показались его родители, мне пришлось поверить всему, что он говорил. Так вот, вчера вечером, как только ты ушел домой, я направилась вверх по улице. Окно было закрыто на этот раз, и я решила просто позвать его по имени. Мне было ужасно жаль Джесси, и я едва не убежала оттуда, когда Ной вышел из калитки и злобно уставился на меня. Но я поборола свой страх и осталась. И тогда произошло просто невероятное. Произошло такое, Майк! Злодей вдруг бросился к собаке, но, вместо того, чтобы сделать что-нибудь ужасное, обнял ее и прижал к себе! Было темно, но в свете фонаря я разглядела, что он улыбался, и, прежде чем, успела сказать хоть что-нибудь, он начал благодарить меня. Увидев, что я почти вскочил с места от изумления, Дженни, усадила меня обратно и продолжала поспешно: – Подожди, подожди, это еще не самое интересное! Чуть позже на порог вышел его отец, и, увидев собаку, страшно на него рассердился. – Как ты нашел ее, дрянной ты мальчишка? – закричал он на Ноя, но потом заметил меня и принял нарочито спокойный вид. Сам Ной настолько переменился в лице, что я едва его узнавала. Он не кричал, не злился, не угрожал. Он просто молча сидел на тротуаре, а собака прыгала вокруг него с радостным лаем. – И что же, что дальше? – нетерпеливо воскликнул я. – А дальше… Дальше они стали ссорится. И из их ругани я поняла, что Ной нашел эту собаку где-то на окраине города и забрал домой. Родители поначалу были не против, но, когда он снова подрался в школе, разозлились и отвезли питомца на остров. Его отец стал кричать, что я сообщница и выследила его, когда он прошлой ночью плавал туда на лодке, но это все полная чушь, ведь ты сам знаешь, что мы в тот день сидели на чердаке. – Неужели все так и было? – воскликнул я, потирая рукой похолодевший лоб. – Неужели это была… лодка его отца!? – Представь себе! А старый рыбак ввел весь город в заблуждение своей историей про сирен! – Но для чего он бросил лодку на берегу? И почему именно перевернутой? Дженни внимательно изучила мое лицо, и в глазах у нее заиграли лукавые огоньки. Я даже смутился. – Чего смотришь так? Думаешь, глупости спрашиваю? – И еще какие! Тогда ведь шторм был. Он отвез собаку, а на обратном пути начался страшный ливень. Он бросил лодку, как пришлось, и со всех ног припустил домой. Я с досадой закусил губу. Это было слишком просто даже для такого дилетанта, как я. – Но что в итоге стало с собакой? Дженни закуталась еще сильнее в плащ и притянула к себе согнутые ноги. Но, мне показалось, что сделала она это скорее из какого-то внутреннего побуждения, чем из необходимости, потому что вечер стоял теплый и над крышей еще горела красная закатная полоса. – Не знаю, – сказала она задумчиво. – Ной, каким бы он ни был, кажется, очень привязан к Джесси. Но родители у него слишком строгие. Меня внезапно осенила одна очень интересная мысль. – Послушай… Но ведь на ошейнике был адрес. В чем смысл подписывать его, если ты не хочешь, чтобы собаку кто-то нашел? Быть может, это-... Дженни покачала головой. – Я тоже думала об этом. Но когда его отец ушел в дом, Ной сказал мне, что нарочно подписал адрес на случай, если кто-нибудь ее найдет. Но он и не предполагал, что собака окажется на острове. Одним словом, все очень сложно, – резюмировала она, вздыхая. – Ну, а у тебя что? – У меня? – я рассеянно почесал затылок. – Я в школе был. Завтра последний день. – А у нас сегодня был. Скоро лето. – Ага, – протянул я, глядя на простиравшуюся под ногами картину. – Как думаешь, могут ли такие, как Ной, исправиться? – Хотелось бы в это верить. По крайней мере, если ему нравятся собаки, он не может быть таким уж плохим, – грустно улыбнулась Дженни. – Но это я больше так себя утешаю. Мы вздохнули одновременно. – Как-то не слишком весело каникулы начинаются, – с грустной усмешкой заметил я. Дженни кивнула и достала флейту, которая все это время лежала у нее за спиной. – Будешь играть? – Играть это громко сказано. Скорее пиликать. Меня это успокаивает. Флейта издала несколько тихих звуков, а затем раздалось что-то наподобие мелодии, очень неразборчивой и хаотичной, как прыгающие по волнам буйки. – Точно, пиликать, – рассмеялся я. Дженни сверкнула на меня глазами, но не сказала ничего и продолжила старательно извлекать из флейты звуки до тех пор, пока я ясно не услышал повторяющийся мотив. – Выучила что-то? – спросил я, с любопытством разглядывая инструмент. Она опустила флейту. – Не выучила. Ты ведь сам сказал, что было бы здорово песню сочинить. Вот я и сочиняю. – Серьезно? – Ну конечно! Вот, послушай. И она начала играть. – Только текста нет пока, но это дело поправимое. Ты его напишешь. Я вздохнул. – Вот и молодец, – она потрепала меня по голове. – Грустно, конечно, что так вышло с Джесси, но ты знаешь, у нас ведь теперь есть штаб. Кто-нибудь обязательно придет, и у нас будут новые дела. Мы еще решим сложные загадки! Чего ты так смотришь? Эй, да перестань, это же не смешно! Она толкнула меня в бок, и я повалился на холодную крышу. – Я просто… вдруг подумал… ха-ха..! – Дурак, дурак, – рассердилась Дженни, но я услышал, что она сама едва сдерживала смех. – Я хотела тебе про свою мечту рассказать, а ты веселишься тут. Я встал, быстро отряхиваясь. – Мечту? – Ну да, – она сложила руки на груди и посмотрела на меня одним глазом. – Знаешь, какую? – Какую? – Огромную-преогромную, – ответила она и очертила в воздухе круг. – В двадцать раз больше, чем у меня сейчас есть. Я задумчиво покачал головой. – Разбогатеть хочешь, что ли? Клад найти? Она только фыркнула. – Клады пусть остаются кладоискателям. А я хочу… решить тысячу загадок! Но пока у меня только пятьдесят четыре, так что до этого еще далеко, – она вздохнула и поднялась с места, расправляя свой плащ. – А у тебя, Майк, есть мечта? Я задумался. Закончить школу без троек, купить машину, побывать на южных островах, быть может, даже, в космос слетать однажды, но все это казалось каким-то нелепым, и я не стал говорить. – У меня нет конкретной мечты, – ответил я уклончиво, когда она нависла надо мной, пристально поглядывая из-под челки. – Есть много мелких, но они не в счет. Дженни подняла голову к небу. Солнце совершенно скрылось и на светло-сиреневой безоблачной глади, словно светлячки, стали загораться первые звезды. – А мечте ведь совсем не обязательно быть большой, – сказала она серьезно.– Мечты как звезды – только кажутся маленькими, а на самом деле вон какие яркие, посмотри. Я вскочил и застыл на месте с поднятой головой. Прямо над нами, высоко-высоко в небе виднелась ослепительно горящая белая точка. Сначала маленькая, а потом все больше и больше, пока ее длинный след, похожий на хвост, не озарил блеклое вечернее небо. – Это метеор! – воскликнул я. – Настоящий метеор! Я никогда не видел! – Я тоже, – прошептала Дженни и вцепилась в мою руку. Казалось, будто прошла целая вечность, прежде чем мы оба опомнились и оторвали глаза от неба. – Ну, теперь твоя мечта точно сбудется, – с улыбкой сказал я. Дженни встрепенулась. – Ой, – воскликнула она расстроенно, – а ведь я совсем забыла! Я должна была загадать желание! Ты чего раньше не сказал? Она села на край крыши и свесила ноги вниз. – Такой редкий шанс упустила. Вот же голова дырявая! Я присел рядом и тоже опустил ноги, а когда голова перестала кружиться и сердцебиение успокоилось, положил руку ей на плечо. – Да не переживай. Все равно оно сбудется. Дженни подняла на меня удивленные глаза. – Ты так думаешь? – Я уверен, – ответил я и откинулся на крышу. Холодный металл неприятно обжег спину даже сквозь плотную ткань рубашки. Девчонка вопросительно посмотрела на меня, и я рассмеялся. – Уверен, уверен. На все сто. А знаешь, почему? – я выдержал короткую паузу. – Потому, что… я загадал его для тебя.