Высоко над морем

В один из первых летних дней, когда погода вновь испортилась и заняться мне было нечем, я решил проведать Дженни. В последнее время она постоянно пропадала где-то в городе, и я едва заставал ее в комнате на чердаке. Удивительно, насколько быстро она освоилась на новом месте и как быстро выведала все самые интересные и тайные уголки, до которых мне самому не хватало смелости добраться. Как я успел убедиться, и уже не один раз, она часто проявляла решительность не там и не в то время, когда это сделали ли бы другие люди. Она безо всякого колебания бросалась на преступников, которые угрожали ей, не признавала скуки и монотонности, на дух не переносила учебу. Но было в ней что-то такое, от чего невозможно было оторвать глаз. Она говорила, и я слушал, она звала, и я бежал, мчался, что было сил, и еще ни разу не разочаровался в том, что сделал выбор именно в пользу общения с ней – этой странной девчонкой с рыжими кудрявыми волосами. Полдень стоял пасмурный. Я вышел на крыльцо и поднял руку ладонью вверх – дождь еще не начался. Я взглянул на север: кое-где между грядами кучевых тяжелых облаков мелькали голубые просветы неба. – Ну и июнь выдался в этот год, – с досадой подумалось мне. – Не успело начаться лето, как на нас опять обрушился циклон. На дороге было совершенно пусто. По понедельникам здесь это самое обычное дело: большинство взрослых работают в соседних городах, в частности, в Майлдвилле, а дети либо сидят по домам, либо играют на придомовых участках за заборами. Я спустился с крыльца, но не успел сделать и несколько шагов, как заметил нечто странное, что сразу привлекло мое внимание. Возле тротуара, с той стороны улицы, где росли оплетенные плющом кусты, стояла незнакомая девчонка. Вид у нее был сердитый и встревоженный. Вперив взгляд в землю, она тщательно высматривала что-то под ногами. Наконец она подняла глаза. Темные волосы ниже плеч, очки и голубое ситцевое платье с длинными рукавами. Я постоял несколько секунд в нерешительности, раздумывая, мог ли где-то видеть ее ранее, но память на этот раз подвела меня. – Эй, мальчик, – окликнула она меня некоторое время спустя. – Я ведь не ошибусь, если скажу, что тебя зовут Майк Джефферсон? Я немного растерялся и не произнес в ответ ни слова. – Я видела тебя в газете вместе с… Дженни, с которой вы вместе раскрыли дело о пропаже золотого кольца, – продолжила незнакомка. Через несколько секунд она поравнялась со мной. Я заметил, что лицо, как и руки, у нее были бледные и она производила впечатление чужестранки. – А ты… вообще кто? – удивленно поинтересовался я. – Я совсем не помню, чтобы видел тебя в школе. Девчонка несколько смутилась и быстро захлопала ресницами. – Я новенькая, – призналась она, – новенькая в вашей школе. Но сама из Гринделла. Я присвистнул. Что-то зачастили к нам новенькие. Я отродясь не помнил, чтобы к нам зачисляли сразу двоих за один триместр. – Новенькая? И в каком ты классе? Незнакомка посмотрела себе под ноги. – Ну-у, учебный год ведь только-только закончился. Я никого здесь пока не знаю. Знаю только, что в следующем году буду в «8А». Этот ответ меня удивил. Если это правда, тогда она, должно быть, будет новенькой в классе Дженни. – Надо будет ей об этом сообщить, – подумал я, – как только найду ее. – Послушай, а ты… кажется, искала что-то в тех кустах? – помедлив несколько секунд, я указал на густые заросли возле соседского дома. – А-а, это? По правде говоря, я подумала, что это невероятная удача, что я встретилась с тобой. Понимаешь, у меня пропала одна вещь. Она посмотрела направо, налево, чтобы убедиться, что никто не подслушивал, и быстро прошептала: – Серебряная заколка с драгоценным камнем. У меня рот так и открылся от удивления. Не успели мы найти кольцо за тысячу фунтов, как пропала не менее, а может и более дорогая заколка. Вот тебе и история! – Подожди, подожди. Давай-ка притормозим, – пробормотал я, рассеянно потирая лоб. – Что там был за камень? Незнакомка вновь растерянно захлопала ресницами. – А я даже и не знаю… Какой-то розовый, с вкраплениями. Знаешь, такой, блестящий. По правде говоря, я мог назвать около пяти-шести камней розовых оттенков, но первым мне на ум пришел кварц. Он недорогой, и его часто применяют в изготовлении ювелирных изделий. – А ты не можешь уточнить, какой он был формы? – Ну-у, форма овальная, самая обычная, а цвет… Цвет вот такой! – она ткнула пальцем в высаженные напротив дома маргаритки. – Я выронила ее где-то по дороге. Я задумался. Конечно, можно было бы сию минуту направиться к Дженни и попросить ее о помощи, ведь она явно лучше меня разбиралась в подобного рода делах, но какое-то странное чувство внутри не давало покоя. Я не мог ничего поделать и сказал, будто бы противясь собственному желанию: – Хорошо, я найду ее. Девчонка запрыгала от радости. – Какой ты хороший! Какой добрый! Я знала, что не зря приехала к вам в Скайфилд. – Но радоваться еще, думаю, рановато, – заметил я, смущенный восхищением незнакомки. – Для начала расскажи, как все было, а потом уже подумаем, где ее искать. – Хм! А, может, тогда лучше сразу пойдем по моему маршруту? Я заодно и расскажу по пути, идет? Девчонка энергично потрясла мою руку в знак свершившегося знакомства, представилась как Эмили, а затем повела меня вверх по улице. – Итак, – сказала она, шаркая ногой по камням. – Наверное, я должна сначала рассказать, как все было? Я вышла из дома в четыре часа вечера и направилась прогуливаться по округе. Мой дом находится в южной части города, практически на самой окраине. Заколка была у меня на голове, прямо вот тут. Но потом какой-то негодяй на велосипеде догнал меня и, ты представляешь, сцапал украшение и скрылся за поворотом! – Уехал? – изумленно протянул я, – И куда же? – Не знаю. Понятия не имею. Укатил куда-то очень быстро, а я пешком не смогла догнать. Я мысленно прикинул, сколько у нас в городе было людей с велосипедами и даже выпрямился от гордости. – Еще немного и я смогу сделаться местным экскурсоводом. Если только прирост новеньких жителей не спадет, – с гордостью подумал я про себя. – Я ведь здесь каждый двор знаю. – Говоришь, он был на велосипеде? А сколько лет, какие приметы? – Ой! А я и не запомнила особенно. Знаешь, мне показалось, это был самый обычный парень. Лет примерно как тебе, роста среднего, с каштановыми волосами… – Задача затрудняется, – с досадой подумал я. – Под эти приметы мог подойти каждый второй парень в нашей школе. – А велосипед у него был красный, – вспомнила девчонка. – Правда, надпись на раме я не успела разглядеть. – И что же, он просто умчался, ни слова не сказав? – Не совсем. Он крикнул что-то вроде «Ну ты и растяпа» и скрылся за углом, – ответила она, пожимая плечами. – И это все, что ты знаешь? – Что-то вроде того. Я задумчиво прошелся вдоль дороги, и вдруг о чем-то вспомнил. – Думаешь, зачем я по кустам тогда шарилась? – спросила она, нисколько не подозревая, что читает мои мысли.– Я подумала, что он, возможно, обронил ее где-нибудь или бросил на обочине. Мальчикам ведь заколки не нужны. Если и правда не нужны, тогда зачем он ее отобрал. Позабавиться? Привлечь внимание? А, может, он не так прост, и смекнул, что, заложив украшение, можно заработать немало денег, при условии, что девчонка не ошиблась и заколка действительно была из серебра. Что касалось камня, то, судя по описанию, это мог быть как топаз, так и розовый сапфир, который крайне редко встречается в природе. Однако я не мог утверждать это наверняка. – А ты не знаешь хотя бы примерной стоимости заколки? – Дай-ка подумать, – протянула девчонка. – Около шестидесяти фунтов, я полагаю. Не то чтобы это очень большая сумма, но… Она ужасно мне дорога. Мне стало жаль ее, и я подумал, что это будет позором, если я, как детектив, на которого она полагается, подведу ее. – Хорошо. Тогда еще вопрос. Как ты сама думаешь, для чего он украл ее? Эмили посмотрела на меня слегка свысока и, тряхнув своими длинными волосами, которые развевал ветерок, сказала, не без достоинства: – Потому что я ему понравилась, очевидно же. Не вижу других причин для такого странного поведения. – А ей уверенности не занимать, – подумал я, закусив губу. – Однако отвлекаться не стоит, нужно заняться делом. И мы направились на ту улицу, где недавно ходили с Дженни, когда помогали Мартину искать украденные деньги. – А у вас здесь довольно весело, – заметила Эмили, – Я успела уже было расстроиться, что буду совсем одна, это ведь такая глушь. А ты знаешь, где находится Гринделл? Я неопределенно кивнул. Кажется, это был один из тех промышленных городков, которые расположились к северо-востоку, в отдалении от береговой линии. – Там очень много всего. Три школы, несколько детских площадок, парк и даже театр. Мы прожили там около трех лет, но потом родители сказали, что платить за жилье слишком дорого и мы выбрали для переезда ваш городок. Мы – это я имею в виду маму с папой и двух моих младших сестренок. Выбор, по правде говоря, был не самый разумный, но я решил промолчать. В конце концов, у нее, кажется, сложилось неплохое первое впечатление, и, помимо меня, здесь было полно других вещей, которые могли бы его испортить. Как, например, этот самый… – Мальчишка на велосипеде! – крикнула Эмили, и я мгновенно насторожился, однако, зря. Она с досадой опустила глаза себе под ноги. – Нет, это не он. У этого серый велосипед. Я задал ей несколько уточняющих вопросов о его внешности, но, как ни старался, не смог добиться никакой новой информации. – Самый обычный парень, с темными волосами, – повторяла она, пока я наконец не сдался. Мы шли вдоль участков, и, как назло, большинство заборов были либо слишком высокими, либо сделаны из металлических листов, так что при всем желании невозможно было ничего разглядеть. Я лихорадочно размышлял о том, как на моем месте поступила бы Дженни, и мне казалось, что она легко бы справилась с этой задачей. – Эх, и где же ее носит? – подумал я, – Наверняка прохлаждается сейчас на чердаке, пока мы бродим здесь в непогоду. Небо и в самом деле уже начинало хмурится, но Эмили не теряла бодрости духа. Она рыскала по кустам и все твердила, что мальчишка пошутил над ней и что ему, в действительности, не нужна была эта заколка. Мы обошли все дома, где, как мне помнилось, жили владельцы велосипедов. Среди них были и пятеро моих одноклассников, двое ребят из класса Дженни, и, как минимум, еще семь человек, которых я время от времени замечал на площади, но ни в одном дворе мы не увидели красного велосипеда. Нет, конечно, был один, но он был совсем детским, с запасными колесами. – Неважный какой-то из меня детектив, – вздохнул я, опуская руки, когда мы остановились возле скамеек на площади. Девчонка присела на одну из них. – Неужели он все-таки утащил ее с собой, как ты думаешь? – спросила она голосом, который сошел бы, пожалуй, за укор совести. Я вдруг отчетливо почувствовал, что до способностей рыжей сыщицы мне было как до луны. – Даже не знаю теперь. Скорее всего, утащил, если мы нигде не не можем найти, – я растерянно пожал плечами. – Ты уж прости, но детектив из меня, кажется, совершенно неважный. Я вздохнул и отвернулся, чтобы не видеть разочарованного лица нашей с Дженни клиентки. Быть может, у меня было недостаточно улик, быть может, город, на самом деле, был намного больше, чем мне казалось, а, может, удача в этот день была не на моей стороне – я не знал, но не мог думать ни о чем, кроме как о том, что во всем проигрывал Дженни. – Скоро и дождь пойдет, – как бы невзначай заметила Эмили, и мне показалось, что она порывалась встать и уйти. Я отчетливо услышал, как зашуршал подол ее платья. – Подожди, давай еще немного… – я обернулся и застыл от изумления при виде развернувшегося передо мной невероятного зрелища. Это была не Эмили. Копна каштановых волос и очки лежали на скамейке, а из-под рыжей кудрявой челки на меня хитро глядели два блестящих зеленых глаза. Я вскочил, охваченный одновременно паникой и изумлением. – Дж… Дженни? Дженни, ты… все это время ты… – пробормотал я и рухнул на скамейку. Первые капли теплого дождя ударили о камни мостовой. Девчонка заулыбалась и стерла со щек грим рукавом своего новенького платья. – Я удивлена, что ты сразу не догадался, – проговорила она и тут же залилась смехом. – Майк, ты такой… Майк! Я поднялся со скамейки. – Хочешь сказать, это шутки у тебя такие? Не очень смешно, знаешь ли. Она прекратила смеяться и уставилась на меня непонимающим взглядом. – Я…я ведь действительно поверил во всю эту историю, – пробормотал я рассеянно, – Даже некоторые гипотезы набросал, а ты вот так… взяла и провела меня. Это, знаешь ли... Я хотел сказать «очень обидно», но не смог и застыл в нерешительности, глядя ей в лицо. Дженни больше не смеялась. Резко усилившийся дождь бил по ее волосам и плечам, рыжие пряди мгновенно вымокли и распрямились. Платье смялось и в тех местах, куда попадали капли, окрасилось в васильково-синий цвет. – Ты глупый, Майк, – сказала она так тихо, что я усомнился, что она действительно произнесла эти слова. – Это ведь игра. – Игра? Да кому, скажи на милость, нужны такие игры? Ты... ты... Дыхание перехватило, и я не смог договорить. – Не сердись, я не хотела, чтобы так вышло, – проговорила она виноватым тоном и взяла меня за рукав. – Пойдем скорее ко мне. Сперва мы шли спокойно, но когда ветер усилился и тучи над нашими головами сомкнулись плотной стеной, нам пришлось ускориться. Дженни тянула меня за собой. Не знаю, о чем она думала в тот момент, было ли ей стыдно за свою выходку, но лицо у нее было серьезное и сосредоточенное, будто омраченное какой-то тревожной мыслью. Мы вбежали в дом, и громко хлопнув дверью, Дженни заперла ее. Затем, порывшись в кармане платья, она достала какой-то лист, развернула его и, убедившись, что он не пострадал, положила его обратно. – Хорошо, что он не промок, – сказала она, отряхивая платье. – Майк, не стой там, проходи, переоденешься. Я сложил руки на груди и посмотрел на нее одним глазом. – Эй, да не дуйся ты! Говорю же, это просто шутка, – она в один шаг оказалась подле меня и стала тормошить меня за щеки. Я отскочил в сторону и замотал отчаянно головой. – Ты чего такое творишь? – Да ну! А мне показалось, ты подумал, что Эмили красивая, – сказала она с лукавым огоньком в глазах и взбежала по ступенькам. – Ну же, хватит дуться, пошли наверх! Но я продолжал стоять у двери. – А вот и не пойду. Из-за тебя я, между прочим, вымок весь до нитки. Из-за тебя весь город вдоль и поперек обегал. И все впустую! Дженни посмотрела на меня внимательно. – Дурачок. – Дурачок!? Да кто здесь еще... Я… – Не впустую, – решительно возразила она. – Вовсе не впустую. Я всплеснул руками. – Да о чем ты вообще? Ничего не понимаю. Дженни сделала три шага вниз по лестнице, а, вернее даже, не шага, а прыжка и сунула мне в руки какую-то бумажку. – На, прочти. Я развернул лист. Он был вырван из школьной тетради в клеточку, на полях виднелись следы карандашных надписей. Автор, очевидно, очень торопился, и пару раз размазал буквы в местах соединения. Осмотрев странное послание с обеих сторон, я прочел: «Поймай меня, если сможешь, мисс Детектив». – Это… что это, шутка очередная? – спросил я обескураженно. – Откуда у тебя это? Дженни пожала плечами и присела на ступеньку. – С утра на пороге нашла. Автор неизвестен, хотя… Есть у меня некоторые предположения на этот счет. Она замолчала надолго, а я, видя через окно прихожей, что дождь немного поредел, взялся за ручку двери. – Нет, – вскрикнула Дженни, поднимаясь. – Только не уходи. – А с какой стати мне оставаться, когда ты вот так обошлась со мной? А я плохим детективом посчитал себя, уже ярлык успел на себя повесить! – с досадой проговорил я, твердо намереваясь уходить. Но как только мои пальцы коснулись задвижки, девчонка стальной хваткой вцепилась мне в руку. – Я ведь говорю тебе, что все это было не впустую, а ты и не слушаешь меня! Я обернулся и мы столкнулись нос к носу. Ее глаза засверкали. – Да что я должен слу-... – А то, – перебила Дженни, – что заколка действительно пропала. И стащил ее мальчишка на велосипеде. Моя рука безвольно соскользнула с задвижки. – Что ты хочешь этим сказать? – Именно то, что только что сказала. – То есть?... – То есть то, что все, что ты сделал, было не напрасно. Благодаря тебе мы быстрее отыщем автора, – она помахала бумажкой перед моим носом. – Мы раскроем его самое малое за сутки! Я ничего не понял и опустился обессиленно на пол. Сначала незнакомая девчонка, потом пропажа, потом этот парик и платье, а теперь еще это все. – С меня довольно игр, – сердито сказал я, поднимаясь. – Я немедленно иду домой. Дженни упорно преграждала мне путь, прикрывая рукой задвижку. – Майк, пожалуйста. Прошу, выслушай меня! Я вздохнул и снова уселся на пол, но она заставила меня подняться и потащила на второй этаж. – Если не хочешь верить мне, быть может, ты поверишь моей маме, – пробормотала она, заталкивая меня в комнату, напоминавшую по убранству рабочий кабинет. Я и сам не заметил, как оказался в самом центре тесной захламленной комнатки. За столом, спиной к нам, сидела женщина, с которой я уже однажды столкнулся в коридоре: те же длинные волосы, бледное лицо, серые глаза поверх очков – все, как и полагается человеку, работавшему безвылазно в таком помещении. Дженни подтолкнула меня, и я неуверенно поздоровался. Все это время женщина неотрывно глядела на нас, и, по всей вероятности, не видела в нас ничего, кроме двоих сумасшедших. – Дженни, дорогая. Быть может, вы объясните мне, что здесь происходит? – Конечно, конечно, мамочка. Майк пришел послушать историю с заколкой. Услышав это, миссис Мэттьюс заулыбалась. – Какой ответственный детектив, – похвалила она.– Спасибо тебе, что возишься с моей дочуркой. Она иногда бывает такой несносной! Я надеюсь, вы неплохо ладите. – Да, просто превосходно, – подумал я, но вслух ничего не сказал. – Ты пришел послушать про заколку? Хорошо, тогда я расскажу, – продолжила женщина, не дожидаясь ответа. – Я редко выхожу из дома, можно сказать, практически никогда, но вчера у меня был выходной, и с утра я направилась в овощную лавку, купить морковь. По пути я обронила заколку, и только было собиралась поднять ее, но тут из-за угла показался мальчик на велосипеде. Он схватил ее прямо у меня перед носом и уехал в неизвестном направлении. – И это… все? – Да. По крайней мере, все, что я могу сказать, ведь потом он скрылся, и я больше его не видела, – женщина пожала плечами. Я в задумчивости почесал лоб. – Но тогда… при чем же здесь записка? – Записка? – нахмурилась миссис Мэттьюс. – А, нет, это ничего, – поспешно проговорила Дженни, стоявшая все это время около двери. – Это уже совсем другая история. Она вывела меня в коридор и вновь достала из кармана ту бумажку. – Это, – прошептала она, – улика против преступника, если только он каким-нибудь образом не обманул нас. Я растерянно заморгал. – Но почему ты тогда сказала маме, что они никак не связаны? – Есть вещи, которые не всем следует знать, – ответила она, направляясь в сторону лестницы. – Кстати, как думаешь, мне идет темный цвет волос? Как я ни старался добиться от нее, к чему были все эти переодевания и весьма сомнительный розыгрыш, ничего толкового мне выяснить не удалось. Дженни вела себя как обычно, разве что казалась немного более отстраненной, и мне это показалось недобрым знаком: она либо скрывала от меня что-нибудь, что случилось до этого, либо замышляла что-то, чего я совершенно не мог предсказать. – Итак, – сказала Дженни, деловито закидывая ногу на ногу, когда мы поднялись на чердак, – что мы можем сказать об авторе? Я взял у нее листок и повертел его в руках. – Обыкновенный тетрадный лист. Вырванный, по всей видимости, из тетради по математике или физике. Почерк неаккуратный, бумага мятая. – Хорошо, отлично. Что насчет размазанных чернил? – Возможно, автор торопился, когда писал, но, если честно, я не очень в этом уверен. Дженни отняла у меня бумажку. – Это, – сказала она, – крайне занимательный экземпляр. Однако он нам в этом деле совершенно не поможет. Я подскочил на месте. – Но как? Разве это не идеальная зацепка? Дженни нахмурилась и отбросила листок на пол. – Вот именно, – сказала она серьезно. – Слишком идеальная зацепка. Разве стал бы человек, который хочет оставаться инкогнито, оставлять для нас образец своего настоящего почерка и другие мелкие детали, которые помогли бы нам выйти на след? Нет, это глупости. Мне стало досадно от мысли, что я сам не догадался до этого, и я закусил губу. Дженни продолжала сидеть, нахмурившись. – Те дворы, что мы обошли, когда ты искал владельцев велосипедов, это все, какие есть в городе? Теперь я уже совершенно не был ни в чем уверен. Она провела меня вокруг пальца, как какого-нибудь несмышленого ребенка, и когда я уже почти поверил в то, что ничего не было, выяснилось, что и заколка, и мальчишка существовали на самом деле. – Не знаю, – честно ответил я, поднимаясь с места. – Дело, конечно, интересное. Но я все равно никак не пойму, для чего тебе было меня обманывать, когда ты могла просто рассказать напрямую. Рыжие хвостики сыщицы вдруг поникли. – Я не могла. Думаешь, мальчишка не знает, как я выгляжу? Если он нашел мой дом, то вполне мог знать, что я единственная, у кого здесь такие, – она дернула себя за один из хвостиков, – странные волосы. С минуту мы оба молчали. – И что… что теперь делать с этим? – Искать, – ответила Дженни, но эти слова прозвучали уже не так весело, как обычно. Она оперлась рукой о подбородок и уставилась куда-то в сторону окна. Я стоял возле двери и все думал, стоило мне уйти или остаться, чувствуя себя не в своей тарелке. – Ты только не уходи, – сказала вдруг она, поднимаясь. – Я… – Да я вроде и не собираюсь пока. Она опустила голову. – Знаешь, я просто подумала, что… Мне кажется, я затрудняюсь. Все это время я стоял возле самого выхода в комнату, и пальцы так и тянулись нажать на ручку, но при этих словах я беспомощно опустил их. – Ты… затрудняешься? Она кивнула, и ее хвостики поникли еще сильнее. – Честно, это первый раз, когда я совсем не могу понять, кто воришка. В прошлые разы все было просто, ведь я видела их собственными глазами. Рыбака легко было отличить по одежде, мужчина с кольцом изначально выглядел подозрительно и вел себя так же, а что касается миссис Гибсон, то ее муж сам показался нам, но нам и не нужно было его преследовать. Местоположение Ноя было известно Мартину. Все загадки были крепко связаны нитями неоспоримых доказательств, которые я держала в своих руках и могла когда угодно дернуть их, чтобы разоблачить преступника. Но здесь все гораздо сложнее, ведь нельзя наверняка сказать, не ошиблась ли моя мама, описывая этого парня как обычного брюнета. – Но ты… разве не можешь переспросить ее, уточнить детали? – усомнился я. Дженни, увидев, что я больше не держусь за ручку двери, опустилась в свое кресло, не поднимая головы. – Я ее спрашивала много раз, но она все твердит, что ничего не помнит. Но оно и неудивительно: он так быстро промчался, что ей просто некогда было его разглядывать. И ладно, если бы он лишь украл. Все карты путает эта странная бумажка. Я стал усиленно вспоминать. Если подумать, то в Скайфилде было не более пяти владельцев красных велосипедов, но ведь мы не знали, был ли велосипед новым или старым, спортивным или обычным, хранился во дворе или в доме – практически ничего, что могло бы послужить неоспоримым доказательством. Обход домов не дал, ровным счетом, ничего, просто потому что мы почти не видели нигде каких бы то ни было велосипедов. Я опустился на стул, и мы с Дженни одновременно вздохнули. – Если подумать, то это впервые, когда я вижу, чтобы она затруднялась, – пришла мне в голову мысль, но я от нее отмахнулся: начнешь подтрунивать над девчонкой и от колких комментариев не отделаешься. – Как странно, – проговорила задумчиво Дженни. – Это дело кажется самым простым из всех, что когда-либо были до этого, но, в то же время, самым запутанным. Я ничего не ответил, но, по правде говоря, подумал о том же. – Ужасно не хотелось бы признавать это, но моя неосведомленность сильно мешает делу. Как думаешь, я когда-нибудь полностью здесь освоюсь? – спросила она грустным голосом. – Что за вопрос? – удивленно воскликнул я. – Ты уже и без того за местную отлично сойдешь, особенно в этом платье. Она странно посмотрела на меня. – Хочешь сказать, что в юбке и полосатых чулках я как-то не очень выгляжу? Я покраснел. – Нет, нет, ни в коем случае! Я не это имел в виду… – Дурак, – пробормотала она, утыкаясь лицом в согнутые колени. – Я серьезно спрашиваю. – А я серьезно отвечаю. Она засопела, но ничего не ответила. – И волосы твои тебе идут, даже очень. – Рыжие, имеешь в виду? – Ну… всякие. И рыжие, и другие. – Ладно, хватит уже обо мне, – ответила она, поднимая голову. – Я вот, например, вижу, что ты в последнее время ботаникой занимался вовсю. – Откуда… ты знаешь? Она рассмеялась своим привычным заливистым смехом, и мне подумалось, что я бы лучше остался здесь, и помог ей, даже если бы это стоило мне сил времени, чем смотрел на то, как она грустно хмурится и сомневается в своих блестящих дедуктивных способностях. – Откуда я знаю? Так это же ясно, как день. Посмотри на свои рукава. Они все в зеленом фломастере! И вот еще: у тебя на штанинах какая-то грязь присохла и остатки мелких травинок. Поскольку без меня ты бы вряд ли стал просто так от безделья по кустам шариться, я могу сделать вывод, что ты искал растения и зарисовывал их в дневник. Она захлопала в ладоши и откинулась в кресле. – Скажи, что я отгадала? – Черт возьми, – только я вырвалось у меня, и я засмеялся. – Как обычно, просто непревзойденно. Дженни вдруг отвернулась и покраснела до самых ушей. – Дурак. Не говори такого! Это же неправда. Я совсем обычная… – Совсем обычная непревзойденная сыщица? – хитро поинтересовался я. Она кинула в меня подушку, лежавшую за спиной на кресле. Я поймал ее и показал язык. – Ну вот и все. У тебя и оружия не осталось. Она сложила руки на груди. – Ну и больно надо мне твое оружие!