Высоко над морем

– А что произошло дальше? – спросите вы, и я вам отвечу. Весь следующий день я провел с отцом на берегу. Мы рыбачили, и он учил меня разным премудростям. Но то ли погода была не та, то ли мы что-то неправильно делали, но, в конце концов, когда на море стал уже спускаться вечер, мы так и не поймали ни одной, даже самой мелкой сельди или трески. Отец досадовал и взад-вперед ходил по берегу, ругая ветер и приливы, но мне, честно сказать, было не до этого. Я сидел возле костра, обхватив руками колени, и все думал о том, как так вышло, что Дженни так легко изловила незнакомца, который представлялся мне все это время то мальчишкой лет тринадцати, то маньяком, гулявшим по ночам вдоль берега и нарушавшим намеренно сон приезжих. И откуда у нее был парик, скажите мне на милость? Я не мог придумать ни одной причины, почему она могла бы взять его, есть только это не была обычная прихоть. Сама же девчонка ужасно вымоталась, и, сославшись на плохое самочувствие из-за жары, провела весь день в своей палатке. Пока рыбачил, я мог слышать, как она болтала с моей мамой. Мало-помалу третий день нашего отдыха подходил к концу. Солнце низко висело над горизонтом, и его длинные колючие лучи скользили по воде, отскакивая от нее мириадами отблесков, словно от зеркальной поверхности. Я спустился к берегу и сел на камень. В присутствии родителей с Дженни было не поговорить, и уж тем более теперь, когда нас едва не обвинили в серьезной краже. Волны тихо плескались и то нападали на меня, омывая пальцы ног прохладной пеной, то осыпали песком, а иногда даже приносили с собой ракушки. Дженни выбралась из палатки и незаметно подкралась ко мне сзади. – Бу! – выкрикнула она. – Чего грустим, ассистент? Ого! Смотри, какие ракушки. Она схватила одну из них и показала мне. – Красивая, – сказал я почти равнодушно, – да и только. Девчонка посмотрела на меня заинтересованно, заморгала и озадаченно почесала лоб. – Я знаю, что поднимет тебе настроение, – сказала она после некоторого раздумья, а потом наклонилась к моему уху и прошептала: – Мы пойдем на дальний берег. Я ничего еще успел ни ответить, ни подумать, как она повернулась к маме, которая жарила к ужину мясо на костре. – Миссис Джефферсон, вы разрешите нам с Майком сейчас сходить в сосновый бор? Ну пожа-а-алуйста. Уже, конечно, поздновато, но море теплое, а там такой чудесный берег, – попросила она самым заискивающим тоном, какой только бывает у людей, которые жаждут заполучить желаемое. – Что же вам на месте-то не сидится? – усмехнулась мама, подбрасывая в костер мелкие палочки. – Не лучше ли завтра утром? Отец, сидевший на соседнем бревне, вздохнул. – А завтра, дорогая, обещают дождь. Вот, вчера еще говорили, что солнце будет неделю, а оно, смотри как обернулось, – он указал на алую полоску, начавшую вырисовываться на линии горизонта. – Красный закат к ветренной погоде. И вы только взгляните, как нехорошие тучи. Я поднял голову. Вдалеке, возле того самого места, где море сходилось с небом, проступали розоватые кучевые облака. Они казались сейчас красивыми, но уже завтра к утру заволокли бы весь небосклон. – Западный, – сказал я, поднимая палец, чтобы проверить направление ветра. – Принесет туман с моря. Мы еще немного посидели у воды, но не став, однако, дожидаться темноты, направились по берегу в сторону деревни. Я был в коротких шортах, Дженни – в закрытом синем купальнике, который казался черным в закатных лучах. Мы не особенно много говорили. Мне было неловко спрашивать ее о деле, ведь я знал почти наверняка, каким будет ее ответ. Но меня не покидало чувство досады, ведь я сам не сделал ровным счетом ничего, чтобы помочь ей, и ей в одиночку пришлось справляться с лошадью и взрослым парнем. – Эй, Майк, не тормози там, – позвала девчонка, оборачиваясь. – Сейчас уже и солнце сядет, а нам еще полмили идти пешком. Я быстрым шагом догнал ее, и мы, осторожно переступая через камни и коряги пошли вдоль берега у самой кромки воды. Дженни словно насквозь меня читала. – Все думаешь о Джеке? – спросила она, с любопытством уставившись мне в лицо. – Ох, и интересная же вышла история! Ты знаешь, я иногда даже начинаю думать о том, что удача имеет в нашем деле самое большое значение. – Удача? – переспросил я. – Разве ты не подозревала его с самого начала? Дженни рассмеялась. – Так ты не понял? Конечно, нет! Как я могла подозревать его, когда мы даже не были знакомы? Я, как и ты, узнала про него только сегодня утром, только раньше на два часа. Глупый ты. Я покраснел. – И вот, снова обзываешься! Лучше рассказала бы, как все было с самого начала. – Так я и расскажу, только потом. А сейчас смотри в оба, не то споткнешься. Свое повествование она продолжила уже около соснового побережья. Это было поистине чудесное место с таким приятным золотистым песком, будто мы находились где-то за границей, и высокими величественным деревьями, которые возвышались над водой, как стражи строгого порядка. Кругом не было ни души, и только волны шептали что-то, наползая на широкий пустынный берег. Дженни села на корягу и скрестила ноги. – Я уже, кажется, когда-то говорила, что любопытство сгубило только кошку, а меня оно приводит к совершенно удивительным вещам, – сказала она серьезно. – Так вышло и здесь. Сегодня утром, около шести, я выбралась из палатки и направилась в Санфлауэр. Я все надеялась, что раз таинственный посланник уже был у нас однажды, то, вполне возможно, он решит снова нас проведать. Я шла по тропинке и вдруг заметила кое-кого. Это был парень намного старше нас, очень растрепанный, в ужасно грязной обуви. Мне показался странным его вид и то, что он ходил по лесу в такую рань, и я решила проследить за ним. Итак, он вышел из лесу и направился в конюшню. Окно было открыто, и можно было замечательно услышать, как он докладывал отцу о пропавшей лошади. Сначала я в это поверила, и даже думала вмешаться, чтобы помочь. Но затем… – Дженни на мгновение прервалась и сделала вдох, – я посмотрела на дорогу. Его шаги в пыли отпечатались совершенно ясно. К калитке тянулась цепочка следов грязных сапог с полосатой подошвой. Рядом с ними шла еще одна. С таким же рисунком и такого же размера. Но только в этот раз носки обуви были направлены от калитки. Но, это еще не все! Самое интересное, что рядом были и отпечатки подков, следовавшие к том же направлении, куда шел человек, а именно – к лесу! Сначала это действительно был просто шаг, но у тропинки следы становились все причудливее – отпечатались только носки, будто грабитель крался. Но с чего ему было делать это на таком приличном расстоянии от конюшни? – подумала я. И только потом до меня дошло, что, он, скорее всего бежал, причем очень быстро. Тем временем наш герой пообещал отцу разыскать вора и выскочил из калитки. Я уже тогда начала подозревать неладное, и шмыгнула в кусты. Он направился в лес, и бродил там бесцельно, изображая, видимо, поиски. К тому моменту было около восьми, и я поняла, что не успею вернуться к палаткам, если буду вот так ползать за ним по кустам. Неожиданно он свернул направо и пошел прямиком к болоту, которое, как ты помнишь, в полумиле отсюда по южной стороне леса. И как же я изумилась, когда вдалеке услышала ржание лошади. Парень уже было собрался отвязать ее, и тут я как накинулась на него. Вот же он испугался! С этими словами Дженни расхохоталась, сверкая в темноте глазами. – Честно сказать, я бы, может, и не подозревала его вот так, если бы не ужасная грязь на ботинках. Это сразу навело меня на мысль о том, что он сам и был тем самым «грабителем». И потом, этот клетчатый плащ! Его записка была попыткой вызвать нас на поединок как детективов. Я сидел, раскрыв рот и смотрел неотрывно на Дженни. – Как же… Неужели все настолько просто? Значит, и мальчишка тот ни при чем? – Мальчишка? А-а, ты про того, с заколкой? Конечно, нет. – Конечно, нет? Боже, да как ты могла это знать? – Интуиция, – сказала она с нарочитой серьезностью, и достала что-то из рюкзака, который был у нее с собой. – Да что же это такое! – вскричал я, вскакивая с места. – Ты постоянно увиливаешь от ответа. Это нечестно! – Всегда? – она захлопала глазами, – Майк, ну ты и врушка. – Я!? Да я... Ладно. Я сел обратно на корягу и принялся кидать камешки в потемневшую воду. Вечер спускался так быстро, что от огненно-алой полосы не осталось теперь ничего, кроме пепельно-серых разводов. Небо было почти ночным. – Не хочешь говорить, тогда я вот что спрошу. Как он узнал, где твой дом? – Следил за мной, – невозмутимо ответила Дженни. – Следил. Вот так, как я, по кустам преследовал. – Уверена? – Ну, а как же иначе? – Какой же я дурак! – подумал я и стукнул себя по лбу. – Теперь понятно, к чему были все ее маскировки. И почему до меня всегда так долго доходит? – Ладно, я все понял. Пойдем купаться что ли, пока вода не стала совсем холодной, – предложил я, чтобы скрыть свою досаду и беспокойство. Дженни тут же оказалась подле меня. – Ну, и что это за лицо? Думаешь, мы этому горе-детективу поломали карьеру? Как бы не так. Такие, как он, куда захочешь, пробьются, уж это я тебе как профессионал говорю. Настроение у меня было так себе, но, услышав это неуместно гордое заявление, я не мог не прыснуть от смеха. – Ох, Дженни… Ты не меняешься! Она стояла рядом, и ей не составляло большого труда дотянуться, чтобы щелкнуть меня по носу. – Майк, ты неисправимый. Ой, а смотри, там что-то вдали! Я поглядел на длинную темную полосу, отделявшую воду от облаков в тысяче миль от нашего берега. – Но я ничего не вижу. – А ты вон туда посмотри, – ответила Дженни, хватая меня за руку. Я невольно дернулся, и почувствовал, что какой-то небольшой металлический предмет оказался у меня на ладони. – Что… что это? Ты чего хихикаешь? Дженни подняла одну бровь, и я быстро разжал руку. – Черт возьми… – я отбросил предмет, попятился и, сам не ожидая от себя подобной реакции, грохнулся на землю. – Как? Откуда? Дженни! Я с тобой с ума скоро сойду! В свете карманного фонарика, прямо на песке, лежала, сверкая, словно кристалл, серебрянная с розовым камнем заколка. Нетрудно догадаться, какие мысли в тот момент промелькнули у меня в голове. Ее мама что-то напутала, и вором был вовсе не мальчик? А, может, сыщица просто водила меня за нос все это время? Постойте, но тогда, выходит, она и маму свою подговорила в этом участвовать? Но в чем тогда смысл? Насмеявшись вдоволь над выражением моего лица, Дженни залезла в воду. – Температура отличная, – крикнула она, стоя уже по пояс в море. – Майк, давай присоединяйся. Я пробормотал что-то нечленораздельное и замотал головой. Было темно, но даже так, можно было без труда догадаться, что ее ужасно забавляла моя реакция. – Что это? – слабо спросил я, не вставая с песка. – Совершенно ничего не понимаю. – Да это не та, которую мы ищем, успокойся ты, – захихикала девчонка, и холодные брызги ударили мне в лицо. – Иди лучше поплавай. Я вскочил. – Ну уж нет, не выйдет больше увиливать! Скажи сначала всю правду. Дженни взвизгнула и отпрыгнула в сторону. – Это не та, я клянусь тебе, – закричала она, хохоча и убегая все дальше в воду, но прежде, чем мы оказались на достаточной глубине, я успел схватить ее за руку. – Ну и куда собралась, несносное ты создание? Говори давай, что это за заколка! Мы долго носились по воде и по берегу, запинаясь и смеясь над нелепыми падениями, до тех пор, пока я наконец не схватил ее за обе руки, и не сжал их так крепко, что даже при ее недюжинной физической силе было непросто вырваться. – Это вторая! Вторая заколка. Их было две. Я в изумлении разжал пальцы. – То есть…? – То есть я тебя не обманывала. Да и какой в этом смысл? – сказала она возмущенно, наклоняясь, чтобы поднять заколку. – Но выглядят они одинаково. Я совсем смутился, и решил больше не вести никаких расспросов. Время было уже не раннее, и, как бы нам ни не хотелось остаться, нужно было вернуться в лагерь. – Слушай, – спросила ехидно Дженни, когда мы, выжав из волос воду и собрав свои нехитрые пожитки, повернули назад. – А ты сам-то ничего от меня не прячешь? – Я? А чего мне прятать? Я такими богатствами не располагаю. – Хм-м, – протянула она все с той же хитрой физиономией. – А я помню, какой ты белый был, когда один вернулся с южного побережья. Как будто мелом тебя посыпали! Если бы на улице было хотя бы чуточку посветлее, она увидела бы, что я и сейчас выглядел так же. – Белый? Ах-ха, ты имеешь в виду не загорелый? – нервно выдавил я. – Дурачком прикидываешься? Я давно уже раскусила, что ты… Я почувствовал, как что-то легонько коснулось моей спины, а затем ткнуло меня в левый бок. Я вздрогнул, едва не вскрикнув. – ...Что ты трусишка, Майк. Говорю же, трусишка! Признаться, мне казалось, что я вытерпел от нее уже все, что только было возможно, но эта выходка сыграла на моих нервах даже больше, чем тот факт, что она скрыла от меня существование второй заколки. – Дженни! Прекращай немедленно! – А вот и не прекращу! – она показала язык, щелкнула кнопкой фонарика и помчалась вперед, перескакивая коряги и камни так, словно они были песчинками на этом огромном берегу, усыпанной скользкой галькой. Мы добирались назад около получаса, и когда наконец вернулись, родители посмотрели на нас, как на ненормальных, переглянулись многозначительно, но ничего не сказали. Я забрался в свою палатку весь измотанный, но уснуть не мог и опять вертелся, все никак не находя удобного положения. То же, кажется, мучило и Дженни, потому что я слышал, как нетерпеливо шуршали ее подушка и одеяло, перекладываемые с места на место. Через полчаса я не выдержал и выполз на улицу. Погода и правда начинала заметно портиться. Прохладный ветер налетал время от время с берега, разгоняя, а затем снова нагоняя на линию горизонта темно-серые тучи. Не успел я присесть на бревно у уложенного камнями кострища, как услышал позади себя звук расстегиваемой палатки. – А погодка-то портится, – раздалось где-то позади, и рядом нарисовалась Дженни. – О, и ты тоже не спишь? – Ага, – протянул я, не убирая подбородка с руки. – А ты-то чего здесь делаешь? Дженни подняла бровь и некоторое время молчала, а затем сменила тему разговора так быстро, что я и слова вставить не успел. – Нам еще рано прохлаждаться, – сказала она, серьезно нахмурившись. – Дело не решено. Я кивнул и посмотрел на небо. Оно было синим, даже почти чернильным, хотя местами облака высветляли его до седого серого. – И как ты думаешь искать его? – Не знаю. По велосипеду, думаю. Город маленький, рано или поздно, отыщется. Знаешь, а неплохо было бы, наверное, иметь велосипед. И собаку тоже. – Велосипед, – протянул я. – Да, наверное. Хотя зачем он нужен при разбитых дорогах? Дженни вздохнула, поднимая с земли веточку. – Мне кажется, было бы очень здорово путешествовать. Представляешь, по всем городам, которые есть здесь, а потом и по всему миру. – Пожалуй. Одним местом и правда сложно ограничиться. – Да, – живо подхватила она. – Это просто ужасно сложно. Послушай… Луч фонарика скользнул по моему плечу, затем по локтю и наконец остановился чуть повыше запястья. Я был в футболке, но при его тусклом свете все равно можно было разглядеть то, что я не хотел никому показывать. – Ой, что это, Майк? Шрам? Я никогда у тебя не видела. Я поспешно накрыл другой рукой неприятную отметину и улыбнулся как ни в чем не бывало. – Это просто… с велосипеда в детстве упал. Пустяки, на самом деле. Дженни испытующе поглядела на меня, но то ли действительно не заподозрив лжи, то ли сделала вид и продолжила чертить что-то по земле своей палкой. – Да, это я в семь лет с двухколесного велика грохнулся, – повторил я и поглядел на темную воду. – Что-то волны сильно шумят. – Завтра будет прилив, – Дженни поднялась с места. – Темнота хоть глаз выколи. Ну, вот и почему мне не спится? Я пожал плечами, и мы оба замолчали. Я уже было испугался, что она сейчас снова задумает что-нибудь но, к моему удивлению, девчонка лишь отбросила в сторону палку и побрела в сторону своей палатки. – Делать нечего, – сказала она, забираясь внутрь. – Что-то на улице холодает. И ты не сиди там долго, а то станешь сосулькой к утру. Раздался смешок и ее рыжая голова скрылась в темноте палатки. – Спокойной ночи, мистер Трусишка. Увидимся через восемь часов.