Высоко над морем

Если бы не помощь мамы, нам бы вряд ли продали хотя бы даже воду. – Какие они все зануды, – ворчала Дженни, когда дверь в столовую со скрипом затворилась за нашими спинами. – Как так можно! – Они не зануды, просто везде существуют правила. Сама подумай, что было бы, если бы они пускали сюда каждого встречного-поперечного? – возразил я, с видом знатока поднимая палец. – Скажи спасибо, что нас не выгнали. – Пожалуйста, – фыркнула Дженни, но, подойдя к лестнице, неожиданно просияла. – Куда пойдем? Может, к водонапорной башне? Я не понял, для чего нам туда, но по блестящим глазам девчонки догадался, что идти у нее на поводу не стоило и поспешил обогнать ее. – Башня? Да что там делать? – махнул я беспечно, перебирая в голове идеи о том, как сделать эту поездку как можно более безопасной для нас обоих. Однако безопасность была последним, о чем думала Дженни, и это привносило в наше общение внушительное противоречие. – И не скучно им тут работать? – полюбопытствовала она, всем телом налегая на входную дверь. – Я бы давно померла со скуки. Везде заборы, двери, всякие турникеты… – А это чтобы такие как ты здесь чего-нибудь не наделали, – подумал я, тоже толкая дверь. – Ну она и тяжелая, – Дженни выскочила на улицу и застыла, вертя головой из стороны в сторону, – Я не помню, нам направо или… – Налево, – сказал я, со смехом поворачивая ее голову в нужном направлении. Она сверкнула глазами и тряхнула рыжими хвостиками. – Без тебя знаю! Достигнув угла здания, мы оба замерли: со стороны ворот отчетливо доносился шепот. Одним из говорящих был мужчина, лица которого не было видно со спины, а рядом с ним стояла мисс Рич. Лицо у нее было бледное и взволнованное. Они о чем-то спорили, что было слышно по резкому отрывистому тону, которым мужчина объяснял ей что-то. При этом он размахивал руками, но, время от времени, как бы опомнившись, оглядывался по сторонам, но и невооруженным глазом было видно, что он был просто вне себя. – Каков злодей, – шепнула Дженни, дергая меня за капюшон толстовки. – А ну-ка, тише. Присядем пока тут. Мы быстро отползли назад, к стене, и засели в засаду. Оживленная беседа продолжалась не более минуты, но даже из того, что мы услышали, становилось примерно понятно, о чем шла речь. Мужчина явно не собирался уступать девушке свои средства. Решив, что это был начальник моих родителей, я прямо-таки вскипел, но рыжая девчонка быстро, как по мановению палочки, развеяла мои сомнения. – Вот это да! Будь я не я, и провалиться нам на месте, если это не тот самый мистер Рич, которого мы знаем. Майк, посмотри же, это он. Высокий, полный… В шляпе с потертыми краями. – Т-ш-ш, – шепнул я сердито. – Ты спугнешь их. – Как птиц каких-то, что ли? – хихикнула Дженни и, опершись на локти, сползла на песок. Мы оба замерли в томительном ожидании. Мисс Рич, бледнея, опустилась на скамейку рядом с воротами, мужчина даже не взглянул на нее и вышел, хлопнув дверью. Поблизости никого не было, но даже несмотря на то, что я немного опасался обнаруживать себя и прошептал об этом Дженни, она проигнорировала это и, тряхнув волосами, вылезла на свет. – Эй, стой! – но моя просьба повисла в воздухе. Девушка вскочила, сама не своя и не без возмущения посмотрела на Дженни. – А, это всего лишь ты... Что вы тут делаете, дети? – и тут же, видимо, заметив что-то, она побледнела и снова опустилась на скамейку. Я не сразу заметил эту реакцию и уже был готов во всеуслышание объявить, что я предупреждал Дженни не вмешиваться. Мисс Рич смотрела на нас обоих во все глаза, а точнее сказать, всматривалась, будто бы старалась что-то припомнить и наконец воскликнула: – Ах, Боже мой. Я вас знаю! Бьюсь об заклад, вы те самые детективы из газеты, я права? – Еще как правы! – выпалила Дженни, будто ожидала этих слов с самого начала. – Я вижу, о нас уже даже в других городах наслышаны, – добавила она, с самодовольным видом поворачиваясь ко мне. Я кивнул, с видом не менее изумленным, чем у самой охранницы. Ее бледность прошла, и теперь щеки покрывал болезненный румянец. – Какое счастье, что я вас нашла, – проговорила она тихо, почти про себя. – Мне как раз нужна помощь частного детектива. Нужно было видеть, как в эту минуту заблестели глаза у Дженни. Я читал по ее лицу, что ее прямо-таки распирало от радости. – О, правда? Мы будем так безмерно рады помочь! – начала она, но, заметив мой взгляд, умолкла. – Чего тебе, Майк? Не видишь, это дело просто само идет к нам в руки! – Знаю я, что это за дело, – оттащив ее в сторонку, прошептал я. – Это же дочка мэра. С ней лучше быть осторожнее. Но Дженни грубо выдернула руку и посмотрела на меня тем самым убийственнм взглядом, под действием которого я не мог даже открыть рта. – Ты просто ассистент, так что не вмешивайся. Затем она обернулась к охраннице и заговорила с ней самым дружелюбным тоном: – Частный детектив Дженнифер Мэттьюс к вашим услугам, мисс. Прошу вас, опишите вашу проблему как можно детальнее. Мисс Рич молчала, губы у нее подрагивали. И хотя вся ее фигура вызывала жалость и сочувствие, в глубине души я был практически уверен в том, что от нее вряд ли можно было ожидать хорошего. Не знаю, понимала ли это Дженни, но ее поведение, как, впрочем, всегда, оставляло желать лучшего. – Расскажите все сначала. Не переживайте. Если тот полный господин – ваш отец, то можете не утруждать себя объяснениями. Мы знаем, что он – мэр нашего Скайфилда. Девушка вспыхнула, но быстро стряхнула с себя удивление. – Что ж, раз вы знаете, тогда пожалуй… Могу я начать издалека? Если вы знаете, кто мой отец, тогда вам должно быть известно, каким человеком он слывет. Его не любят в Скайфилде, но и в других местах, поверьте, его репутация не многим лучше. Тут получилось, что когда мои родители только познакомились, миссис Гибсон, кажется, любила его по-настоящему, но он не испытывал к ней никаких чувств. Она была главным кандидатом в мэры в далеком 1980 году, а мистер Рич был богат и мечтал однажды тоже добиться этого положения. Он сделал все, чтобы она поверила в искренность его намерений, но как только отец миссис Гибсон увидел в нем лучшего кандидата, Рич незамедлительно развелся с ней. Они не прожили вместе и трех лет. С того момента между ними ничего, кроме вражды, не было. Я, как дочь от первого брака миссис Гибсон, совсем не знаю, что за человек моя мать. О ней в Скайфилде ходят разные слухи, и вы, как ученики местной школы, думаю, знаете ее лучше меня… Мы с Дженни обменялись ошеломленными взглядами, не произнося ни слова. Мисс Рич запнулась, произнося последнюю фразу и посмотрела на нас. – Я почти уверена, что вы знаете, – сказала она немного погодя, пытаясь вернуть голосу бодрый тон. – На днях мне удалось немного поговорить с Мэйси Гибсон. Она сказала мне, что ее отец собирался сдать миссис Гибсон в полицию, откопав на нее компромат в заброшенном доме. Я была в ужасе, потому что знаю, что компрометирующие документы существуют не только на миссис Гибсон, но и на моего отца – мистера Рича. И если бы эта информация попала мистеру Гибсону, он бы сдал его с потрохами, – говорящая снова запнулась и потупила взгляд. – Вы только не подумайте, что я прошу вас помочь моему отцу или я какая-то там пособница. Если говорить откровенно, изначально я именно так и планировала – самостоятельно выкрасть компрометирующую информацию и передать отцу на хранение, но сегодня… Дженни хмыкнула, потирая руки, и я догадался, что ее любознательный острый ум уже выдал ей какой-то более или менее подходящее решение ситуации. Я же в это время едва успевал за ходом речи мисс Рич. Она говорила много, и, мое счастье, что на днях я встретил рыбака Тома, потому что в противном случае с понимаем ее слов у меня возникли бы еще большие проблемы. – Но потом, – продолжала девушка, отвлекая меня от попытки сложить в голове пазл происходящего, – я передумала. У нас с отцом натянутые отношения. Он знает, что дела его идут не очень. Он теряет поддержку горожан и понимает, что ему скоро неоткуда будет взять средства на предвыборную кампанию. Я всегда подозревала, что ему было на меня наплевать, но сегодня… Нет, еще год назад я поняла, что не ошибалась. Он помогал мне все меньше, не делился и третьей частью того, что получал, а недавно и совсем перестал меня финансировать. Вы, наверное, видели здесь недостроенную пекарню? Это наша. Но отец отказался вносить в это дело и пенни, а сама я… Что я могу сделать, работая здесь за шестьсот фунтов в месяц? У меня… У меня просто руки опускаются. Девушка закрыла лицо ладонями, но тут же встрепенулась, будто осознав, что сболтнула лишнее. – Я, прошу прощения… – Господа детективы, – подсказала Дженни. – Да, господа детективы… Я не должна была вам всего этого говорить. Это, возможно, не ваше дело… К тому же, вы еще дети… – Дети? – переспросила рыжая девчонка, делая шаг в сторону нашей новой знакомой. – Да будет вам известно, что среди настоящих детективов не бывает «детей». Дети – это те, которые играют в песочнице! – Дженни, перестань так себя вести, – прошептал я строго, поравнявшись с ней. – Ты уверена, что нам и правда нужно во все это вмешиваться? – Помолчи, – отрезала Дженни, поворачиваясь к растерянной девушке. – Что угодно, мисс. Мы к вашим услугам. Вы хотите, чтобы мы отыскали компромат на мэра мистера Рича? Тон, с которым эти слова были сказаны смутил и без того чувствовавшую себя виноватой дочь мэра. – Д-да, именно так. Я надеюсь, что это будет для вас несложно. Не поймите меня неправильно. Если бы не Мэйси, которая рассказала мне о двух детективах-супергероях, я бы не обратилась к вам. – Так и знал, что эта девчонка все разболтает, – с досадой кусая губы, подумал я. – Эх, Дженни, Дженни, зря мы вообще рассказали ей. Зная, какой взбалмошной была миссис Гибсон, нам бы стоило тысячу раз подумать прежде, чем лезть в их семейное дело. Но Дженни влезла, причем не сейчас, а еще тогда, когда я нашел ее на берегу в заброшенном доме. Раздалась трель звонка и мисс Рич подошла к воротам. А я, тем временем, улучив момент, оттащил Дженни в сторону. Она посмотрела внимательно мне в лицо и заулыбалась. – Выше нос, господин ассистент, – сказала она беспечно. – Если будешь кривить лицо, я отстраняю тебя от миссии. Я хотел высказать ей напрямую все то, что думал, но ее искренняя уверенность в своем деле, в очередной раз совершенно обезоружила и без того сомневающегося меня. – Ну, смотри, чтобы ничего не случилось. И чтоб директриса ни о чем не узнала, – предупредил я, стараясь казаться грозным, но Дженни опять начала смеяться. – Ты ненормальная. Просто неисправимая. Что ты опять смеешься? – рассердился я, заливаясь краской, но она не переставала. – Ха-ха. У тебя на голове пчела сидит. Ха-ха. Давай осторожнее, ассистент, а то косым на один глаз останешься. Я быстро смахнул насекомое и кинулся за девчонкой, которая со всех ног помчалась к воротам. – Не волнуйтесь, мисс Рич! – крикнула она, обгоняя на бегу застывшего в дверях посетителя. – К пятнице, самое позднее, к концу недели, найдем мы вам эти документы. – Стой! – крикнул я, роняя на землю кусок мороженого. – Подожди хоть минуту! Выбежав за калитку, я схватил девчонку за плечи и стал трясти. – Ты чего орешь? А что, если кто-то услышит? Ты вообще видела того парня? Какой-то подозрительный тип, тебе не кажется? Чего он сюда пришел? – Да ладно тебе, – перебила, переводя дыхание, Дженни. – Какой же он подозрительный. Ты вообще видел, что у него букет? Это ухажер мисс Рич, не иначе! – Ч-что? – только и успел выдавить я, как девчонка шмыгнула в кусты, которые росли на обочине по другой стороне дороги. Осмотревшись, чтобы понять, что могло бы вызвать такую реакцию, я заметил, что с того участка пыльной дороги, которая вела к заводу, вырулила незнакомая черная машина. Но, вопреки всем нашим подозрениям, из нее вышел не мэр Рич, а другой мужчина – с черными волосами и в костюме. Проходя мимо охранницы, которая ему открыла, она поздоровался и направился прямо к лестнице, которая вела наверх. – Какая скука, – бросила Дженни, вылезая из укрытия. – Я-то думала, сейчас здесь будет целое представление. – С отцом мисс Рич? – А с кем же еще? С таким, как он, не забалуешь. Если бы я была на ее месте, не стала бы даже пытаться выбить из него деньги на финансирование. Последняя фраза была произнесена вполголоса, поскольку кусты росли через дорогу напротив калитки и мисс Рич могла нас услышать. – Ладно. Пора за дело, – бодро скомандовала Дженни, помогая мне отцепить от ветки край толстовки. – Нужно сообразить, с чего начать. Я сразу понял, что мне будет не отделаться и тяжело вздохнул. План сыщицы был до смешного прост – нам предстояло пробраться к ветхой хижине, где мистер Гибсон в прошлый раз оставил фотографию и деньги, и обыскать ее на предмет наличия каких бы то ни было документов. Дженни, будучи уверенной в том, что эта затея сработает, стала уверять меня в том, что нам непременно нужно было пойти вечером на берег. Я согласился, чувствуя где-то глубоко внутри, что ничего хорошего из этого не выйдет, но поскольку это чувство преследовало меня и в прошлом, и тогда все происходило как нельзя лучше, я принял решение подавить его. Как-никак я обещался быть хорошим ассистентом, и случилось с девчонкой что-нибудь, не нашел бы себе места от вины. Часов в восемь я отпросился к Дженни и, заверив маму, что мы будем только сидеть у нее в комнате, вышел на улицу. Резкий вечерний воздух ударил в лицо, напомнив о том, что совсем недавно город каждый день заливало дождем. – Мда, – вздохнул я, щелкая языком. – Главное, чтобы снова не начался ливень. На этот раз дверь мне открыла мать Дженни. Мне показалось, что она была уставшей или, может быть, расстроенной, но, осведомившись о ее самочувствии, услышал в ответ только: – Все в порядке, Майк. Спасибо, что спросил. – Может быть, ей надоели проделки дочери? – подумал я, но, вспомнив о том, как много дел уже успела решить Дженни, отогнал эту мысль. – Нет, скорее всего, это из-за скверной погоды. В коридоре было пусто и темно, и, с трудом нащупав ручку, я распахнул дверь в комнату сыщицы. Она сидела на полу, и, не поднимая на меня головы, копошилась в той самой коробке, где хранила клетчатые кепки. – Это не то, это тоже не то… Ерунда какая-то! А, вот! Пришел уже? А ты вовремя… На, держи! Что-то синее, похожее на скомканную ткань, ударило меня по лицу и с шумом отлетело на пол. – Ой, извини, я тебя не задела? – Да прямо ни капли. Только как бы не получить синяк на все лицо, – ответил я и наклонился, чтобы рассмотреть вещь получше. Это было не что иное, как та синяя форма, которую Дженни надевала на мой день рождения. – Зачем она мне? Это же твое. – Нет, моя вот, смотри! – она стащила с незаправленной кровати мятые брюки. – А там твоя. Надевай и бегом же на улицу. – На улицу? Ты имеешь в виду, мы пойдем на берег? – А куда же еще! Дженни натянула на голову клетчатую кепку и, сложив что-то в сумку, перекинула ее через плечо. – На, это тоже возьми. – Это еще что? – спросил я удивленно, поймав одной рукой что-то, напоминавшее маленький значок. – Какая-то штуковина… – И все-то тебе надо объяснять, – с неудовольствием заявила Дженни, проходя мимо меня к двери. – Помнишь, в Санфлауэре я придумала название «Рыжая стрела»? Чем, думаешь, я все эти дни здесь занималась? Вот, сделала нам эмблемы. Негоже это – ходить без опознавательного знака. – А-а, – протянул я, пытаясь сообразить, стоило ли прикрепить значок или убрать его на время в карман пиджака. – Спасибо, что ли. – Что ли, – фыркнула она. – Кто так говорит? Деревенщина! С этими словами она стукнула по козырьку моей кепки. – Переодевайся, я жду внизу, – раздался приглушенный возглас уже с лестницы. Я обвел взглядом тесную неубранную комнату. – Боже мой. Здесь даже нет зеркала. И как она здесь живет? – Эй, слышишь, что я говорю. Хватит глазеть на мои вещи, переодевайся быстрее! – послышалось откуда-то снизу, и я вздрогнул, невольно осмотревшись снова, как будто где-то среди хлама здесь могли были быть установлены скрытые камеры. – У нее глаза, кажется, есть даже на затылке, – подумал я и, поежившись, вышел в коридор. Дорога к морю в тот вечер показалась нам мрачной и тревожной. Спускаясь к пристани, я старался держаться подальше от кустов, бившихся друг о друг под порывами ветра. Песок, тяжелый, липкий приставал к подошвам, затрудняя шаги. Мы медленно брели вдоль кромки, глядя на поблескивавшую в почти кромешной тьме рябь на воде. – Мне кажется, я там кого-то слышал, – прошептал я, стремясь идти быстрее. – Тут что, правда водятся сирены? Кроме ветра и плеска холодных волн, я ничего не могу уловить в сгущавшихся над морем сумерках, но мне отчаянно хотелось напугать Дженни, чтобы сбить с нее спесь и просто немного повеселиться. – Что, что? Сирены. Да ладно Майк, – беспечно начала она, не оборачиваясь. – Но разве ты не знал… что на здешних пляжах водятся морские гномы? Об этом еще твой дедушка писал. Я усмехнулся и махнул рукой, твердо решив про себя, что на сей раз не уступлю ей. – Скажешь тоже! Какие гномы? В них даже дети меньше верят, чем в сирен. А, вот еще, русалки… Ты разве не видела? – Все, что я видела, это твое испуганное лицо, – со смехом перебила она, и луч фонарика ударил мне прямо в глаза. Я заморгал, прикрикнул на нее, но когда наконец смог видеть, девчонки рядом уже не было, и где-то высоко, над моей головой раздался протяжный резкий крик. – Черт побери, – прошептал я, замирая. – У меня ведь даже нет фонаря. К счастью, это оказалась всего лишь чайка. Она кружила, в поисках добычи в такой поздний час и, кажется, была очень разочарована тем, что не могла пикировать на бешено шумящие волны. – А ну, немедленно стоять! – закричал я, ускоряя шаг, хотя сделать это из-за налипшего песка было трудно. – Только попробуй снова от меня убегать! Песчаный пляж закончился, и в темноте я рассмотрел справа от воды тропинку к лесу. Я знал, что Дженни была там и ринулся в сторону хижин. Солнце, как назло, уже почти скрылось за горизонтом, а до восхода луны оставалось не меньше пяти часов, так что на то, чтобы что-то рассмотреть без фонаря, я не мог даже рассчитывать. Дверь в хижину, куда мы заглядывали в прошлый раз, была приоткрыта, и я, не задумываясь, рванул ее на себя. Ржавые петли не выдержали и заскрипели. Почувствовав неладное, я сделал неловкую попытку установить на место ветхую дверь, но она в щепки разлетелась у меня перед глазами. Я не успел даже опомниться от страха, как впереди блеснул свет фонаря, и что-то зашуршало и загрохотало внутри хижины. – Дженни, бессовестная, – резко начал я и в то же мгновение осекся. Фонарь погас, но при свете тонкого блеклого луча, который пробивался из окна, я ясно различил сгорбленную фигуру человека, который стоял, нагнувшись над единственным в хижине столом. Я в ужасе попятился назад, споткнулся и упал коленями на землю. Фигура замерла, будто прислушиваясь, затем приблизилась к дверям, и, так и не показав своего лица, опрометью выскочила из хижины и помчалась вдоль берега. Как парализованный, я застыл в той позе, как упал, и долгое время не мог пошевелить и пальцем. Даже способность кричать пропала, и я только смотрел в одну точку, не в силах ничего поделать с тем, что силуэтом оказалась не Дженни, и сейчас этот вечерний гость бежал куда-то под покровом темноты, унося с собой все те улики, что мы планировали раздобыть для мисс Рич. Наши дела шли катастрофически плохо. Я поднялся, отряхивая брюки, и побрел в ту сторону, куда помчался незнакомец. – Эй! – позвал вдруг кто-то, и в кустах у хижины послышалось шевеление. – Ты видел? Майк, ты это видел?! Сбивая меня с ног, Дженни кинулась мне на шею, но я, перепуганный до смерти, не сразу понял это и решив, что это был сообщник того неизвестного мужчины, со всей силы оттолкнул ее от себя. – Ты что творишь? – возмущенно завопила она. – Смотри, я все рассыпала! Среди острой травы, которая здесь достигала нам почти до колена, я разглядел что-то белое, похожее на листы бумаги. От ветра они тут же разлетелись во все стороны: несколько из них лежали на земле, другие застряли в зеленых зарослях. Меня просто распирало от любопытства, но времени на разговоры не было, и я быстро помог девчонке все их собрать. Когда мы уходили, она раз пять оборачивалась, чтобы удостовериться, что мы не оставили после себя никаких улик. Ближе к пристани стало светлее, и единственный старый фонарь, словно светлячок, заполнял тишину своим щелканьем и слабым мерцанием лампы. Дженни шла молча, прижимая к груди кипу потрепанных бумаг. Я донимал ее расспросами, но она упорно игнорировала мои слова. – Чего ты хочешь от меня? Я и сама не знаю, что там написано. Неужели непонятно, что только ради этого мы и идем на свет. Мы остановились у фонаря. Дженни присела на корточки и принялась раскладывать найденные листы на нижнюю ступеньку лестницы. – Так, так, – шепотом приговаривала она, поднося к глазам по очереди каждую из бумажек. – Кажется, этому мистеру Ричу скоро не поздоровится. Я стоял рядом, молча недоумевая происходящему, пряча дрожащие руки за спину, чтобы не давать повода для колючих шуточек, но Дженни, кажется, совершенно не обращала внимания на мое присутствие. – Ох, ну и не поздоровится, – повторяла она, как наседка над своими цыплятами. Наконец, все листы были сложены в нужном порядке, и она повернулась ко мне. – Ты не представляешь, что это. Просто не представляешь, Майк! – Ты права… Совершенно не представляю… – Слушай, знаешь! Завтра нам позарез нужно в Тауэр Таун. Разыщем там мисс Рич, и… – Подожди, – перебил я, стараясь ее успокоить. – Завтра ничего не выйдет. Мама дома, и она обязательно станет допытываться зачем нам туда. – А мы ничего ей не скажем, – нетерпеливо продолжала Дженни. – Пускай думает, что мы где-нибудь в Майлдвилле или вообще на пляже. Эта затея мне совершенно не нравилась, более того, она даже без вранья, казалась опасной. Но поскольку я прекрасно знал, что так просто заставить девчонку передумать не выйдет, мне пришлось подключать тяжелую артиллерию. – А мисс Рич завтра не работает, – соврал я без зазрения совести. – Я увидел краем глаза расписание смен охранников. – Что? – встрепенулась Дженни, отрываясь на секунду от своих драгоценных бумаг. – И ты тоже его видел? Тогда тебе стоит надеть очки. Я побледнел, осознав мгновенно, что такой дешевый трюк сработал бы разве что на невнимательном или очень близоруком человеке. – Что? Что значит, «ты тоже видел»? – глупо улыбаясь, спросил я, съеживаясь под суровым взглядом сыщицы. – Бьюсь об заклад, ты ничего не видела. – А это не тебе судить, кто и что видел, – фыркнула она, поднимаясь на ноги. – А теперь смотри. Это не просто какие-то там листочки. Тот тип в черном, который выскочил из хижины, это, кажется, был мистер Гибсон. Я не знаю, что он делал там, но, похоже, нам удалось выкрасть самые что ни на есть непреложные доказательства… – Доказательства чего? – перебил я, попытавшись отобрать у нее бумаги, но встретив сверкающий быстрый взгляд, тут же поспешно опустил руки. – Хочешь сказать, что это именно то, что нам нужно? – Не совсем, – протянула она задумчиво, – но я думаю, что для начала и это пойдет. Нам же надо же как-то пошатнуть его репутацию как мэра? Я не удержался и прыснул со смеху, облокотившись рукой о столб. – Скажешь тоже, репутация! Я боюсь, он даже никогда не слышал в своей жизни этого слова, – рассмеялся я, чувствуя, как из глаза брызнули слезы. Это был скорее нервный смех, но, даже зная это, я никак не мог перестать хихикать. Дженни посмотрела на меня укоризненно. – Что, смешинка в рот попала? – строго спросила она, но не смогла сохранить серьезность и вскоре тоже захохотала. Через полминуты мы уже оба чуть не катались по земле, держась за столб, чтобы не упасть. У меня от страха и постоянного хождения по лезвию ножа развилось такое напряжение, которое невозможно было погасить никакими логическими доводами и увещеваниями. Моя жизнь могла оказаться в опасности, но еще сильнее я переживал за нее – эту безрассудную девчонку, которую, словно флюгер на ветру, поворачивало то в одну, то в другую сторону. – Ладно, хватит, – вытирая слезы, с трудом выдавила она, – пошли уже назад. Завтра непременно нужно связаться с дочкой мэра. Я нахмурился, но промолчал, закусив губу. В конце концов, если не сейчас, то, по крайней мере, с утра, я бы мог придумать что-нибудь, чтобы отвлечь ее от этой идеи хотя бы на сутки. – Слушай, – перевел я тему, когда мы были уже в начале первой от пляжа улицы. – А как ты нашла ту шкатулку? Неужели вот так просто, по стиху? – Разумеется! Там ведь все написано: «Перейдете через косу, там растут большие сосны» или, вот еще: «Встаньте к северу спиной, сделайте три шага вдоль». Это только то, что я помню. – Интересно, – хмыкнул я, замедляя шаг. – А сосна разве не выросла? Я помню, там были слова про ее тень.... – Ну-у… Ведь не так много лет прошло с момента написания тех стихов. – Стой, не говори, не говори, – перебил я, ловя на себе ее удивленный взгляд. – Я сейчас сам посчитаю. Если шкатулка была зарыта в 1972 году, то она провела в песке как минимум тридцать три года. Высота сосны, о которой шла речь, на данный момент составляет около тридцати метров, а возраст, вероятно, достигает сотни лет, судя по ширине ствола, толщине ветвей и оттенку коры – все это я заметил, когда мы с Дженни гуляли в южном направлении. Зная, что после тридцати-пятидесяти лет сосны растут не в высоту, а в ширину, можно легко подсчитать, что к тому времени, как шкатулка была зарыта в землю, дереву было чуть менее семидесяти лет. – Понял! – воскликнул я, хлопая себя по лбу. – Наши деды взяли за ориентир сосну, которая уже перестала расти вверх. – Скорее всего, это было просто совпадение, – усмехнулась Дженни, хитро поглядывая на меня. – А ты, я посмотрю, много о соснах знаешь. – Да пустяки, – начал отмахиваться я, чувствуя, что в ее словах была доля сарказма. – Об этом каждый уважающий себя ботаник знает. – Но ты-то не ботаник, ты – мой ассистент, – ответила она со смехом. – И, кстати, знаешь, почему от тебя тот странный тип как от огня умчался? Ты не забыл, во что одет? Я взглянул на свой полицейский костюм и в ужасе отпрянул. – Какой кошмар! Я правда совсем забыл. Ах, Дженни, он ведь наверняка принял меня за полицейского! И что нам теперь делать? – Да ничего не будет, не переживай. Из тебя полицейский такой же, как из меня ботаник, – рассмеялась она, взбегая на крыльцо высокого, казавшегося в темноте зеленоватым, дома. – Ладно, бывай. Завтра еще увидимся!