Высоко над морем

Для меня завтра наступило почти в полдень. Я сильно проспал, а когда наконец открыл глаза, с ужасом подумал, что уже было слишком поздно. – Ты куда так спешишь? Думаешь, я бы стала ругать тебя, что ты так долго спал? У меня и самой выходной сегодня, – сказала мама, встретив меня, на пороге кухни. В одной пижаме я кубарем скатился с лестницы и поспешил к раковине, чтобы умыться и поскорее отправится к Дженни. – Ты прямо как на пожар сегодня, Майк! Что я тебе говорю, не бегай! Не успела она закончить фразу, как я запнулся о ножку стула, стоявшего возле раковины, и грохнулся на пол, наделав столько шума, что если бы дело происходило ранним утром, это перебудило бы всех соседей. Мама нахмурилась, поднимая перевернутый стул. – Если ты будешь так носиться, я никуда тебя не отпущу, – сказала она строго, но это была только показная серьезность, на деле же она с трудом сдерживала смех. – Что будете сегодня делать? У меня внутри все похолодело, и я медленно повернул голову. Но мои опасения не оправдались – по добродушному выражению ее лица была понятно, что она ни за что бы не догадалась. – Мы… с Дженни? Мы... будем играть в морской бой у нее на чердаке. Да, мне очень нравится эта игра… Она… забавная. Я чувствовал, что начинаю заикаться и, подавив глупую нервную усмешку, поспешил замолчать. – Хм, это интересно, – закивала мама, заливая воду в чайник на столе. – И поэтому ты так спешишь? – А… да. Просто мы договорились встретиться в десять, а сейчас уже почти полдень. Мам, я, наверное, не буду чай. Пойду сейчас… – Подожди, подожди. А как же абрикосовые кексы? Я купила вчера… Я прикусил язык, изо всех сил пытаясь подавить картину, которую рисовало мне встревоженное воображение, и твердо сказал: – Прости, в другой раз. Наверное, я вернусь к обеду. – Наверное? Ох, дорогой, но ты ведь знаешь, что я приготовила котлеты, и… – На ужин доем, – заверил я, не дав ей договорить и, наскоро натянув ботинки, хлопнул дверью. – Только бы не ушла, только бы она еще никуда не ушла, – почти молился я, глядя в ясное голубое небо, на котором не было ни облачка. Солнце палило, и отметка на термометре медленно ползла к тридцати градусам. – Зря я надел толстовку, зря, – крутилась мысль где-то в глубине сознания, но я упорно игнорировал я, шагая все быстрее и, наконец, переходя на бег. На площади было полно народу, но я спешил и не успевал даже поприветствовать соседей. Многие вышли погулять с детьми и, хотя была пятница, по пути мне встретилось столько людей, будто это день объявили государственным выходным. Взлетев на порог дома Дженни, я замер на секунду, чтобы перевести дыхание и постучал. Как я и опасался, мне не открыли. Ни через две минуты, ни через три, ни через пять. Я долго смотрел вверх, пытаясь разглядеть какое-нибудь шевеление на этажах или лестнице, но дом безмолвно смотрел на меня своими черными окнами, и я невольно вспомнил, почему раньше никогда здесь не гулял. – Все-таки мрачное местечко, – подумал я. – Неудивительно, что ее маме здесь не нравится. И, кстати, почему даже она не открывает мне? Никого больше не было на улице, я пнул с досады дверь и опустился на крыльцо, опершись рукой о подбородок. – Если она и правда уехала в Тауэр Таун – это очень плохо. Но, с другой стороны, какое мне дело, если что-то случится с ней? Я вроде не подписывался был ей охраной. Ишь, чего выдумала. Ассистент! А я, может, не хочу и никогда не хотел быть им. В конце концов, я же не мальчик на побегушках. Размышляя таким образом я все больше и больше распалял себя. Мне уже давно начало казаться, что с моей стороны бегать за девчонкой вот так, было проявлением высшего благородства, и я упивался этой ролью, чувствуя при этом, что временами позволял ей слишком многое, наступая себе на горло. – Она просто очень эгоистичная, ее испортили родители, вот что! Я поглядел на крышу в надежде, что рано или поздно замечу там ее хитрое рыжее лицо. Но этого не происходило, и я злился, попутно стараясь сообразить, куда она пропала и чем занимается сейчас. Но в голове была только одна картинка: угольный завод, изумленная мисс Рич и документы, которые вручила ей Дженни. Наверняка мисс Рич даже расплакалась от счастья, ведь, судя по выражению лица, с которым она говорила о своем отце, ей не терпелось сдать его в полицию. – Не хватало нам еще впутаться в судебное разбирательство, – сердито думал я, идя по улице в сторону дома. – Там была просто директриса, а тут мэр города! Конечно, здесь его никто не любит, и все были бы очень рады от него избавиться, но… Но, черт возьми, в какую передрягу мы впутаемся, если хотя бы кто-нибудь об этом узнает! Чем больше дело близилось к вечеру, тем больше я мрачнел и тем больше мне становилось не по себе. Я просто не мог усидеть на месте: любое дело просто валилось из рук, отвлечься никак не выходило. Мама, сидевшая на кухне в кресле с вязанием в руках долго наблюдала за моим странным поведением, ни говоря ни слова, но наконец не выдержала: – Ты как в воду опущенный. Случилось что? Майк, не молчи. – Я и не молчу. Просто… – Просто что? – Да это, ерунда… Дженни уехала в Майлдвилль на целый день, не предупредив меня, – сказал я, стараясь, чтобы ответ звучал как можно равнодушнее. – Она могла бы сказать... – Действительно, – кивнула мама, поднимая соскользнувшие с носа очки. – Но раз ты знаешь где она, почему бы тебе не отправится туда? В Майлдвилле ты уже бывал, дорогу знаешь… Я слушал и не мог поверить собственным ушам. Никогда не думал, что мне так просто разрешат сделать подобное. Поехать одному в другой город с согласия родителей! Может, я просто слишком легко свыкся с тем, что моя жизнь по большому счету состояла из запретов и ограничений? «Туда не ходи, этого не делай» – с самого детства я только и слышал это, в конце концов, смирившись с тем, что в моей жизни никогда не будет приключений. – В Майлдвилль, мам, ты это серьезно? – Майк, ты меня просто удивляешь! То жалуешься, что тебя не отпускают, то, наоборот, сам напрашиваешься остаться дома. Смотри, а то я сейчас передумаю… – Нет, мам. Я понял. Сейчас же собираюсь, – бодро ответил я, исчезая в прихожей. – Вернусь не позже полуночи. – Полуночи? Майк, ты что…! Но я даже не слушал. Это был редкий шанс, и я не мог им не воспользоваться. Конечно, Дженни не поехала в Майлдвилль. Уверен, ее не было ни на пристани, ни в заброшенном доме, ни где-то еще – словом, нигде, кроме Тауэр Тауна. Через несколько минут я уже был на остановке, в еще через полчаса – у парка на въезде в город, где, выйдя из автобуса, помчался в сторону Прибрежной улицы – той самой, где находился угольный завод. Я бежал так быстро, что к концу пути начал задыхаться, но что-то внутри говорило мне не медлить, и я беспрекословно подчинялся этому чувству, все ускоряя шаг. Ворота мне открыла наша недавняя знакомая – мисс Рич. Я рассчитывал на то, что сразу проберусь внутрь и разберусь со всем, что успела натворить Дженни, но охранница, ужасно бледная и удивленная, преградила мне путь. – Майк, это ты…? – спросила она, слабо улыбаясь. – Прости, но твоей напарницы тут нет. – Что? – удивился я, забыв, что даже не поздоровался. – Что значит «нет»? Девушка вздохнула, опуская глаза. – Здесь кое-что произошло в твое отсутствие. Дженни… Она принесла мне те бумаги, которые были нужны, но… Как раз тогда, когда мы говорили с ней, сюда приехал мой отец. Он хотел выяснить что-то насчет инвестиций в «Южный лес». Ты знаешь, местная компания и все такое… – И… что? – нетерпеливо перебил я, бледнея. – Он… увидел Дженни? – Ты понимаешь, он… – губы мисс Рич задрожали, она сжала руки, – он стоял за забором и подслушал наш разговор. А когда я ему открыла, он был очень сердит, и, не сказав ни слова, отнял у меня бумаги. Когда Дженни кинулась за ним, он уже был в автомобиле. Она так защищала эти документы, что… Даже когда он начал уезжать, она не отстала… И тогда мой отец, он… Он бросил ее в машину и увез. Я не знаю куда, скорее всего, в Скайфилд… Ведь он живет там, и там его администрация. Ох, Майк, я… – на глазах девушки поблескивали слезы, – я не успела сделать ничего, чтобы помочь. Мой пост… Я не могу его покинуть, пока не закончится смена… – Я все понял, – неожиданно резко и решительно для самого себя ответил я. – Куда они поехали? – Точно не знаю, но по прямой и в сторону шоссе. Кажется, я видела, как они поворачивали налево… или направо. – Прекрасно, лучше быть не может! – в сердцах воскликнул я, что было сил пустившись бежать вдоль дороги, залитой палящим июльским солнцем. – Надеюсь, ему хватило ума просто отпустить ее, иначе… О том, что могло случиться иначе, я даже боялся думать и бежал, зажмуривая глаза при мысли о том, что могло быть уже поздно. Конечно, Дженни была не глупой и обладала недюжинной ловкостью, но что она могла сделать одна против мужчины, который при желании мог бы уложить ее на землю одним пальцем левой руки? И если бы он хотя бы обладал хорошей репутацией… Но поскольку это был никто иной, как мистер Рич, надеяться на лучшее не приходилось. – Дженни, держись, я постараюсь, как могу… Я… Нет, Майк, не останавливайся, беги, беги! – подбадривал я себя, не сбавляя скорость. В тот день, когда за нами гнался Петерсон, я был уверен, что мне больше никогда не придется так бегать, но я и не предполагал, насколько жестоко ошибался. Я так спешил, что даже забыл спросить, какой была машина и во сколько они выехали, и, уже оказавшись в Скайфилде, очень пожалел об этом. Но делать было нечего, и единственный способ раздобыть хотя бы какую-нибудь информацию был направиться в администрацию – что я и поспешил сделать. Сидевшие на входе девушки странно посмотрели на меня, видно, решив, что я не вполне нормален, но я не обратил на них внимания и поспешил наверх – туда, где, как я знал, находился кабинет самого мэра. Не знаю, о чем я только думал и что двигало мной в тот момент, но я не слышал никого и ничего вокруг, лишь, словно заклинание, повторяя про себя: – Держись, держись, Дженни. Я скоро буду. Я постучал, затем еще раз и еще, но в кабинете было тихо. – Провались пропадом, ты, негодяй, – процедил я сквозь зубы, дергая ручку, но дверь не поддавалась. Тогда я пнул ее, но тут же обернулся, испугавшись, что кто-то из сидевших внизу работников мог услышать шум. Но никто не пришел, чему я был одновременно рад и расстроен, потому что, должно быть, опоздал, и мэр с Дженни были сейчас где-то в другом месте. – Если подумать, то я никогда не думал о том, где он живет. Мисс Рич сказала, что в Скайфилде, но разве здесь не слишком грязно для такой важной шишки, как он? – чем больше я думал об этом, тем сильнее становилось мое намерение скорее расквитаться с этим человеком. Проблема была лишь в том, что я не мог представить как, ведь у меня не было ни опыта, ни полномочий, ни возраста... – Нужно спуститься и спросить у них… В этом ведь нет ничего страшного и подозрительного, правда? – спрашивал я, больше, конечно, ради самовнушения. – И правда, какое дело им до мальчишки, который просто ищет мэра, чтобы пожаловаться на то, что ему негде поиграть в футбол? (что было чистой правдой, ведь в городке так и не построили спортивную площадку) Собравшись было повернуться в сторону лестницы, я вдруг краем глаза заметил, что прямо из-под двери выглядывал клочок рваной бумаги. Не размышляя, даже не успев сообразить, что это, я схватил находку и поднес к глазам. – Это же… Это… Здесь адрес! Почерк такой плохой, но разобрать, кажется можно. Пляжная улица, дом 87. Но кто это написал? Никаких опознавательных знаков! Был бы я Дженни, я бы наверняка мгновенно разгадал намерения автора записки и даже больше, но даже в подобной ситуации я оставался самим собой, что не могло не тормозить ход дела. – Там живет мэр? Или это какой-то другой адрес… А, может, он просто случайно выпал, кто знает? Нет, так не пойдет. Думай, думай! Чтобы не привлекать к себе внимание и не вызывать ненужных подозрений, я вышел из администрации и принял решение немедленно направится по адресу. На улице уже темнело, и теплые июньские сумерки спускались на притихший городок. Как мог, я шел быстрее, но ноги плохо меня слушались, и я чувствовал, как они гудели, до сих пор не придя в норму после пробежки по Тауэр Тауну. – Где же ты, Дженни? И где же машина мэра, хотелось бы мне… знать. В недоумении я осмотрелся, и вдруг понял, что стоял возле дома Ноя – того самого, собаку которого мы с Дженни нашли на острове. Недалеко от его дома, буквально через несколько участков возвышался внушительных размеров коттедж с бассейном и балконом. Я видел его здесь и раньше, но никогда еще он не казался мне таким роскошным и от того вызывающим бо́льшую неприязнь, чем остальные дома на южной стороне Скайфилда. – Теперь все ясно. Так вот, оказывается, кто здесь так хорошо обосновался… Мистер богатый мошенник. Я всегда думал, что злорадствовать нехорошо, но в ту минуту вполне мог заслуженно себе это позволить. Если бы этот тип хотя бы немного догадывался о том, кем была Дженни, он бы не стал с ней связываться. Но теперь было уже поздно. Неосознанно подражая ее манере поведения, я вскинул голову, расправил плечи и нажал на кнопку звонка. Где-то на том конце участка раздалась негромкая трель. Мне так долго не отворяли, что я начал терять терпение, но прежде, чем успел позвонить снова, ворота приоткрылись и передо мной предстала полная круглолицая женщина в переднике и с садовой лейкой в руках. – Чем могу служить, юный господин? – поприветствовала она меня своим низким, но добродушным голосом. – Вы, наверное, ищете мистера Рича? – Д-да, именно, – заикаясь, ответил я, удивленный ее манерой выражаться. – А к вам как мне обращаться? – Я миссис Бэнкс, его служанка. Прошу прощения, юный господин, но я вынуждена отказать вам. Мистер Рич очень занят и сейчас не может принимать гостей. – Но я не… «Не гость» – хотел сказать я, и тут же осекся, увидев за спиной женщины то, что заставило волосы встать дыбом. Я чуть не закричал и не смог сделать и шага в сторону: из распахнутой двери дома раздался грубый оклик, и на порог, потрясая кулаками, выскочил мистер Рич. Как тигр, которого загнали в клетку, он стал рыскать по сторонам, сверкая маленькими злобными глазками, пока, наконец, не увидел меня. – Ты, ты! – закричал он. – Куда ты дел девчонку, отвечай? И где все документы, которые вы, бесстыдники, украли? Прямо из под моего носа! Как вы не стыдно, мошенники! Миссис Бэнкс испуганно отпрыгнула в сторону, давая дорогу своему разъяренному хозяину. Я попятился от ворот, не силах выговорить ни одного слова. – Ты Майк! Я знаю тебя из газеты. Скажи мне, где девчонка, и я тебя отпущу, – в два прыжка он уже был подле меня, хватая меня за воротник новой рубашки своими цепкими ручищами. – Мне нужны те бумаги, больше ничего. Если она вернет мне их, готов поклясться, я от вас отстану! Я слушал и не понимал его, но даже если бы и понял, то ни за что не поверил был, что кто-нибудь вроде него, мог клясться в том, что говорит чистую правду. Пользуясь тем, что хватка его рук ослабла, я оттолкнул мужчину и, попятившись, отступил к другой стороне улицы, но вряд ли смог бы сообразить, что делать, если бы не знакомый звонкий голос, раздавшийся откуда-то сверху: – Простите, сэр, что мне приходится вам это повторять, но вы первостатейный негодяй и лжец! Я поднял голову и обомлел: на ветке клена, который рос у перекрестка, сидела Дженни. Времени не было, но я был настолько изумлен, что несколько раз протер глаза, чтобы убедиться, что мне не померещилось. То же сделал и мэр, лицо которого тут же побагровело от возмущения. – Эй, слезай оттуда сию секунду, а не то я вызову полицию! Куда это годится, что какая-то девчонка сует нос в частные дела моей семьи! – Ах, значит, частные дела, – невозмутимо повторила Дженни, болтая ногами, – а я-то думала, что городской бюджет пополняется за счет средств жителей. По-вашему это честно – набивать общими деньгами свой карман, а, мистер Рич? – Что ты сказала?! – прошипел мэр, вскидывая голову и выпрямляясь во весь рост. – Да как ты смеешь, дерзкая девчонка! Так и знай, что я выселю твою семейку из Скайфилда, если вам не нравится здесь жить. И твою тоже, Майкл Джефферсон! – Что… Но, но… – запинаясь, попытался возразить я, но мистер Рич грубо прервал меня, а затем, повернувшись в сторону дома и заметив, что за этой сценой наблюдала на только миссис Бэнкс но и его сосед – мистер Дайсон, поспешил сделать вид, что ничего не происходит. Но то ли отец Ноя давно уже наблюдал за нами, то ли крики возмущенного мэра были слышны издалека, но, так или иначе, сосед не преминул вмешаться. – Прошу прощения, мистер Рич, что здесь происходит? Надо сказать, что поскольку дело происходило вечером в пятницу, вскоре у дома номер 87 собралась целая толпа зевак. Мистер Дайсон повторил свой вопрос уже настойчивее и громче, и судя по тому, что он произнес далее, я понял, что он был не на шутку разозлен. – Мистер Рич, у нас к вам тоже есть вопросы, и они назревали уже давно. Скажите-ка на милость, почему в нашем квартале уже неделю нет теплой воды? И почему по всему городу улицы в таком состоянии, что невозможно выехать на работу? – Да, да, – подхватили несколько собравшихся. – Городу просто катастрофически необходим ремонт. Как вы смотрите на то, чтобы выделить средства на это, а не на свой роскошный бассейн? – Чего? – ошеломленно, но пристыженно пробормотал мэр, бегая по сторонам сощуренными глазками. – Это какая-то ошибка. Кто сказал, что у меня есть бассейн? Какой бассейн? – Вот этот, – вдруг выкрикнула Дженни, привставая на ветке. – С шезлонгами вокруг и искусственной пальмой рядом! Толпа ахнула, и разом десятки глаз собравшихся обернулись на ее тоненькую фигурку. – Кто это? Кажется, это новенькая? – Да, она переехала весной. Я помогал им таскать чемоданы. – А я читала про нее в газете. Это же девчонка-детектив! – Да, точно! Она самая! – Я про нее никогда не слышала... Забыв на мгновение о виновнике всеобщего возмущения, собравшиеся окружили клен, на который взобралась Дженни. Та гордо смотрела на них сверху вниз, и, наконец, когда толпа немного поутихла, подняла кверху палец. – Дорогие жители Скайфилда, как вы, наверное, слышали, меня зовут Дженни Мэттьюс, и я недавно переехала сюда. Многих из вас я совсем не знаю, но это совсем не значит, что этот город для меня чужой. Скайфилд очень уютный и тихий, здесь есть где погулять и чем заняться, но, к сожалению, существуют и некоторые проблемы. Вы жалуетесь на разбитые дороги, и вы правы – на моей улице дела с этим обстоят хуже всего. И все мы понимаем, что виной тому не только непогода, но и крайнее нежелание некоторых людей использовать бюджет на нужды города. Все дружно загудели и стали перешептываться. Толпа становилась все больше, и я, хоть и старался пристально следить за мэром, вскоре потерял его из виду. Ворота, около которых меня встретила его служанка, захлопнулись, но никто, кроме мистера Дайсона, кажется, не обратил на это внимания. – Да, все мы понимаем, о ком идет речь, – продолжала Дженни, повышая голос, чувствуя, что горожане горячо одобряли ее слова. – Но что же делать? Время идет, а Скайфилд не меняется, а если и меняется, то не в лучшую сторону. – Да, ты права, девчонка, – крикнул кто-то. – Ты молодец! Все засвистели и захлопали. – Кто твой отец? Пусть он станет нашим мэром! – Да, правильно, правильно! – Прослушайте… Т-тише, – запинаясь, Дженни попыталась усмирить толпу. – Мой отец, мистер Джейкоб Мэттьюс – военный, и, к сожалению, не сможет занимать эту должность. Он редко бывает дома и, к тому же, из-за его профессии нам часто приходится переезжать. Но вы не расстраивайтесь, мы… Мы с моим ассистентом Майком обязательно подыщем вам кого-нибудь, и… Поднялся такой шум, что голос Дженни потерялся в этом гудящем хоре. Каждый наперебой пытался что-то у нее спросить, некоторые заметившие, что мэр запер ворота, принялись ломиться в них, третьи пытались снять девчонку с дерева. – Постойте, – крикнул я, ринувшись напролом через толпу. – Дженни, как ты добыла эти документы? Разве он не отнял их у тебя? Мужчины, женщины и дети – множество лиц одновременно повернулись в мою сторону с недоумением, написанным на каждом из них. – Что ты сказал? Какие документы? – Мальчик, ты тоже из той газеты? Снова поднялся такой галдеж, что мы вдвоем с Дженни на силу смогли всех успокоить. – Эти бумаги – ценнейший артефакт. Если они окажутся в руках полиции, через некоторое время там же окажется и мистер Рич. А так же мистер Гибсон, на которого также предостаточно компрометирующего материала. Не успела девчонка даже договорить это, что тут началось! Бумаги тут же были переданы миссис Джеймс, которая тоже была в толпе и стояла ближе всех к дереву. Пробежавшись глазами по первым двум листам, она в ужасе ахнула и передала смятые листы мисс Эш, затем на них взглянул дедушка Мартина и многие, многие другие. – Что же это такое делается? Мы ему платим, а он на наши деньги покупает себе новые ковры и полотенца? Куда это годится, господа? – Именно. Я требую компенсацию. – А я требую двойную компенсацию за моральный ущерб! Мы с Дженни слезли с дерева и слились с глазеющей толпой. Когда бумаги оказались в руках стоявшего ближе всех к воротам отцу Ноя, он поднял руку и призвал всех замолчать. – Я предлагаю успокоиться и прислушаться к тому, что говорит здравый смысл. А он говорит, что нам нужно подать коллективный иск в районный суд, чтобы они там рассмотрели это дело. Я верно говорю? – Верно! – подхватили все, одобрительно кивая. – Назначим новые выборы сразу после того, как они вынесут решение. – Надеюсь, он понесет наказание и за то, что подвергал опасности жизни несовершеннолетних, – прибавил, откашлявшись, мистер Дайсон. – Я собственными глазами видел, как он накинулся на Майка с кулаками. Так оно и было, да, Джефферсон? – обратился он ко мне, выискивая нас с Дженни в толпе. – Он и Дженни тоже схватил, – взволнованно прибавил я, и мне стало неловко от того, что мы наделали так много шума. – Когда она была в соседнем городе, он отобрал у нее бумаги и закинул ее в свой автомобиль. – Каков подлец, ах, негодяй, – запричитала стоявшая подле меня жена местного парикмахера. – За это его должны бросить за решетку! Я лично ручаюсь за то, чтобы донести это до начальника полиции. – Девчонка должна будет лично дать показания, и ее друг пусть тоже явится в суд, – прибавил кто-то, и толпа снова загудела на разные лады, часть одобрительно, часть крайне недовольство. – Пойдем, – шепнула Дженни и потянула меня за руку. – Дальше они и сами разберутся. По правде говоря, – прибавила она, когда мы отошли в сторонку, – не очень-то мне хочется влезать в судебные дела. Пусть этот мистер богатей сам дает показания. Точнее, противопоказания, конечно, против самого себя. И, аплодируя собственному остроумию, она рассмеялась, увлекая меня за собой в сторону опустевшей площади.