На заре

      На утро Нового Года Антон практически с гордостью мог сказать, что вот поэтому — он и не пьет.       Проснулись они дома у Марата, и выглядели все помятыми, хоть и счастливыми в той или иной степени.       — Ну. С новым Годом, пацаны? — Донеслось из угла дивана, где Илья свернулся калачиком. С другой стороны, был Арсений, который занимал меньше места чем сам Марат — тот спал на кухне.       Антон отхватил себе самое крутое, по его мнению, место — огромное и очень мягкое кресло. Колени, конечно, немного затекли, но поспать пару часов, пока все отходят от пьянки, как раз нормально.       Тем более что, с него было удобно вставать, чтобы покурить на балконе.       С кухни донеслось слабое ответное поздравление, а потом вышел Марат, и кинул на диван бутылку минералки. Антон с ухмылкой наблюдал за тем, как они вдвоем по очереди осушают полторашку до дна.       — А ты чего? — Донеслось от двери.       — Что? — Шаст не ожидал, что его о чем-то могут спросить. — Я-то тут при чем?       — Вот именно. Нас не уважил, пить не стал, а теперь сидит свежий и святой. — Илья подключился к Марату.       Арсений, которому все было до пизды, достал откуда-то одноразку, которой не было весь вечер, и наблюдал за диалогом, пуская кольца дыма.       — Я не пью не для того, чтобы злорадствовать, если вам интересно.       — Ай, да, в пизду его. — Отмахнулся Илья, и потянулся к куртке на полу, ощупывая карманы.       — Да ладно, че ты. — Шаст протянул свою пачку, поднимаясь.       — О, да ты, брательник, мысли читаешь?       «Ну да, не зря же ты меня вчера братом своим окрестил.» — Мелькнула мысль. Эти трое, походу, уже забыли, что вчера, в пылу праздника, практически облизали его с ног до головы, за то, что он с готовностью подкуривал им сигареты.       — Да ты ваще. Надо будет с тобой взорвать, это точно. — Внезапно, подал голос Несатый, из облака пара, которое плотным слоем стояло вокруг него.       Антон только ответно вежливо посмеивался. Диалог прервался, когда Марат снова вошел из кухни, держа в руках пару банок кефира.       В общем, первое января прошло под "Не грозите южному централу", остатки салатов с новогоднего стола, и пары десятков сижек, скуренных в импровизированную пепельницу из разбитой чашки.       Антон вернулся домой только под утро второго января, и как же разбито и счастливо он себя чувствовал.       Проснулся он весь опухший и помятый, но зато, теперь он хотя бы мог сказать, что эти каникулы пройдут весело.

***

      — Ты знаешь про теорию с чайником?       — Нет.       Это было необдуманно.       Но весело.       — У тебя есть хоть один аргумент против того, что где-то на орбите какой-нибудь планеты крутится фарфоровый чайничек?       — Прикольно.       Антон осмотрел их небольшой круг, на то, как Илья что-то рассказывает, эмоционально жестикулируя, как Марат слушает его, чуть ли в рот не заглядывает, и как Арсений рядом просто разложился по подушкам. На этом взгляд зацепился подольше: темные волосы разметались в стороны, и грудь в темно-бордовой футболке размеренно вздымалась от дыхания. Подросток задумался над этим на пару секунд, и ощутил, что сам тоже — дышит, сидит, и спине его так удобно, как никогда раньше.       — Ну, и она тоже всадила пару штук. А я че, казино всегда в выигрыше.       — Ты ебнулся. Если кто-то сольет, что ты ещё и ставки с них собираешь, хер ты отвертишься.       — Да ладно, я же не на постоянке. Ну, тут как говорится, знаешь в чем навар? В бульоне, бро. — Илья захихикал, выпуская облачко сизого дыма в потолок.       Приятно было слушать редкий голос Марата: низкий, приглушенный. Где-то далеко за окном играл какой-то биточек, кажется, трек из тик-тока из какой-то тачилы.       Начало вечера было более тривиальное: Антон разложил свои конечности на кресле, которое теперь занимал каждый раз, оказываясь дома у Несатого. Никто не возражал: у Арсения было удивительно много мягких поверхностей.       А еще, у него был целый, блять, пакет травы.       Антон от вида того, как подросток довольно ловко сворачивает косяк, делая фильтр из картонки, потерял дар речи.       — Это?..       — Ну, мы же обещали. — Марат, как всегда, появился откуда-то сзади. Он бледно улыбнулся, похлопав парня по плечу — Не парься, ничего не случится. Расслабишься, поугараешь с нами, может хоть ебало попроще станет.       Антон смотрел это с неким скептицизмом, но особо не отпирался.       Кто вообще от такого подарка судьбы отказывается?       Дают бери, не дают — отбери.       Интерес рос с каждой секундой. Арсений бросил что-то невнятно-приветственное Илье, который пришел позже, и не успев даже скинуть куртку, еще из коридора отметился протяжным воем победителя:       — Я чувствую этот сладкий запах кайфа, — Антон бы назвал этот травянистый, слегка горьковатый запах сладким, только если бы у него была черепно-мозговая травма, влияющая на рецепторы. — Кто сегодня взрывает? Сенечка?       — После того сена, что ты в прошлый раз притащил, я на движ с тобой вообще соглашаться не собираюсь.       — Но, собираешься на меня тратиться? — Он быстро упаковался на диван рядом с Арсением, который обмакивал косяк во что-то вроде меда в железной крышке от солений. Как кот, он подлез под локоть брюнета, и Марат на это кинул в него тапком.       — Куда от тебя деться. — Арсений же, видимо, уже давно смирился с таким положением дел. Он вытащил зажигалку откуда-то из складок одежды, и какое-то время подпаливал косяк. Быстро светлый сверток в его руках задымил, ореховый запах стал еще ярче.       Антон смотрел как парень делает пару затяжек, и в моменте никак не мог осознать, что происходит. Когда ему протянулась рука с косяком, он даже удивился. Он открыл рот, чтобы сформулировать вопрос, но Марат, кажется, умел читать мысли:       — Есть такое правило этикета: передавать косячок по кругу, влево. Ну, или водник, что там у людей. Так что, давай, тяни, и передавай эстафетку.       Шаста это смущало, но задерживать их он не смел. Забрав самокрутку, собрался с мыслями, и затянулся. Дым был мягкий, хоть и очень травянистый по вкусу. Под носом что-то щелкнуло несколько раз, Анон повернулся снова к Арсению, и заметил, что у того были подпалены ресницы.       Эффекта он особого не заметил, раве что, только то, что трава шла тяжелее чем сигареты. Он с трудом подавил желание откашляться, хоть и вдохнул не глубоко. Сделав еще одну затяжку, кривясь, и протянул косяк Марату, который сидел напротив Несатого, на полу.       Что происходило дальше, быстро смешалось в странный круговорот. Руки быстро онемели, как после хороших, свежих сигарет. Челюсть приятно свело, и в груди будто больше воздуха стало. Шастун оглядел комнату раз, второй, и осознал, что видит, кажется, каждую ворсинку темно-серого, затасканного временем ковра.       «Вот это нихуя себе»       — Ну че, как тебе? — Прилетел вопрос вскоре от Марата. Он с интересом осматривал Антона, почти не отрывно.       — С кайфом. — Отозвался он кое-как, и голос его звучал так странно. Он почти физически ощущал, что звук проходит сквозь кости, гортань, ребра. Это было так необычно, что он приложил руку к груди, и повторил. Потом откашлялся, и от чувства вибрации в сердце засмеялся.       — Да, хна зачетная. — Заметил Илья, сильно притихший. — С таким вайбиком бы да за шавухой сходить.       — Ну косяк же не бросать, потом можно. Эйй, — Арсений потянул Антона за рукав футболки. — Ты в порядке? Если что не так будет, говори.       Антон определенно был в порядке. Он себя не чувствовал так расслабленно уже давно.       Следующий круг он пропустил, но потом сделал еще пару затяжек, и последовал примеру хозяина дома: растянулся на кресельных подушках, и хихикая, наблюдал за тем, как Илья что-то рассказывает Марату. Смысловую нить он упустил в самом начале, находясь в шоке от того, что его зипка может расстегиваться.       Куда улетело время он не заметил, но в какой-то момент очнулся от мыслей из-за того, что все начали куда-то собираться.       — Вы че? Вы куда? — Появилось ощущение, что его хотят кинуть тут одного.       — За шавухой, бро, а то скоро закрывается, уже двенадцать почти. Пошли. — В Антона прилетела его куртка, и тому оставалось только как можно быстрее соскребсти себя с кресла, и вместе со всеми собраться на улицу.       Идти было недалеко, на углу района находилась ярко-желтая вывеска, и Антон уже издалека ощутил, что шавуха — это просто восхитительная идея.       — Большая Азия, две большие стандарт, ии… — Илья повернулся к Антону, рассматривая его, и вернулся обратно. — Три стандарта. Да. Нет, ничего не надо. Да, номер… — Он достал несколько смятых бумажек, оплачивая заказ. Шастун смотрел на это с задумчивостью, не понимая, как он мог раньше не замечать, в каком красивом городе они живут.       На свежем воздухе все немного прояснилось, но ощущение все еще оставалось каким-то странным. Осознание себя как тела бредущего по асфальту, получающего в руки пакетик с шавухой, и осознание того, что он сам регулирует то, что дышит, моргает, жуёт, смеётся вместе с остальными — было невероятно. Он осмотрел себя в отражении темной витрины, и никак не мог поверить в то, что вот он — и он существует. У него есть руки и ноги, и все это живое.       — Братишка, о чем думаешь? — Они приземлились на какую-то лавочку во дворе, весело болтая. — Выглядишь чёт загрузившимся.       Антон ответно посмотрел на Марата, который на лавочку не сел, оставшись стоять. Он пожал плечами, не зная что ответить.       — Да не, я норм, устал только чета кажется.       — Да эт нормально, щас бы ещё раскидать, было бы славно. — Илья ни о чем другом думать не мог, Арсений просто хихикал, глядя на то как голуби то-ли дерутся, то ли ебутся в сугробе, под скамейкой напротив.       Шаст пожал плечами, и поднял взгляд, рассматривая ветки деревьев. Теплая еда грела желудок, и если жизнь и без того была хороша, то теперь — это было просто праздником.              Разошлись они как-то странно. Видимо, решив что ходить пинать мусор по дороге уже не интересно, все синхронно решили, что пора по домам, и Антон представив, как сейчас дойдет до дома и ляжет спать, чуть не застонал от удовольствия.       Предвкушая этот невероятный момент воссоединения с подушкой, он распрощался с кентами, и двинулся к себе домой. Идти по пустынному району было интересно: обычно, по ночам ничего не происходило, но сейчас даже пустые черные окна в спящих домах были самым запоминающимся событием в жизни.       Поэтому, когда он подошёл к подъезду, и не нашел ключи, он знатно удивился.       В такой день подобной хуйни просто не может происходить.       «О, просто восхитительно» — подумал подросток, копаясь в рюкзаке. Он три раза вытащил все предметы из всех кармашков, перерыл все основное отделение, выбросил наконец все чеки из магазинов скопившиеся за многие месяцы, но ключей все ещё не было.       Вариант был только один: только звонить в домофон, надеясь что отец ещё в состоянии услышать и открыть.       Однако, набрав номер квартиры, подросток стоял, разглядывая темное небо, добрых пять минут слушая урчащие гудки домофона.       — Что мне делать теперь? — Выдохнул он риторический вопрос в воздух, когда стало тихо. Слегка похолодало, парок изо рта стал более плотным и явным. Асфальт блестел в свете далёких фонарей тонким слоем инея, редкие машины тихонько катились за пределами двора, светя желтыми фарами. Антон какое-то время наблюдал за смятым бумажным стаканчиком, который ветер гнал по земле, пока не понял, что начал замерзать.              «Ну что ж, придется тратить последние деньги на такси, видимо» — Парень достал телефон, и набрал номер учителя по английскому.       — Арсений Сергеевич.       Голос в трубке показался каким-то замедленным, но Антон не мог понять, из-за чего: из-за его состояния, или Арсений спал в этот момент.       — Антон?.. Почему ты мне звонишь? В такое время?..       — У меня проблема… — Он икнул, и с трудом сдержал приступ смеха.       — Что? Какая?       — Я не могу попасть домой. Кажется, ключи потерял. Можно к вам приехать? Вы не подскажете адрес?       — А… Да, конечно.       Антон быстро вбил в заметки названную улицу и номер дома.       Пока он это делал, его разбирало на части от смеха. Осознание, что он на каникулах, разбивает голову своему классному руководителю, укуренный травой, да еще и ночью, вызывало такую бурю эмоций, что подросток не мог сдержаться, Глупо хихикая, он вернулся к звонку:       — Извините пожалуйста… Я скоро буду, спасибо. — Он сбросил, и ему было так тяжело стоять на ногах, что он опустился на бордюр, почти что кашляя от смеха.       Это было потешно.

***

      Арсений так внимательно смотрел на подростка, что тому хотелось отвернуться.             — Антон? С тобой все нормально?       — Чувствую себя прекрасно, если вам интересно, но, АрсеньСергеич, у меня проблема. — Говорил он четко, но с каждым словом чувствовал, как все сильнее устает от работы ртом.              — Какая? — Учитель, опомнившись, резко отступил в сторону, пропуская: — Проходи.       Антон сделал несколько шагов вперед, и от вида этого коридора ощутил себя очень странно.       — Тут всегда была эта люстра?       — Да, всегда. — слегка удивлённо ответил Арсений и чуть прищурился, провожая парня глазами. Антон чувствовал как его прожигают подозрительным взглядом, не зная, на что перевести разговор.              Учитель все так же молчал, и он решил просто двинуться вперёд. По темному коридору далеко не уйдешь, и он остановился рядом с местом где в прошлый раз был выключатель. Потянувшись чтобы включить свет хлопнул ладонью по пустой стене.       «Не понял?»       Хлопнул ещё раз. Потом ещё раз, чуть ниже.       «Я промахнулся расположением? Да нет, вроде был сразу после входа»       Он снова опустил руку на стенку и прислушался ко звуку, ожидая, что сейчас зажжётся свет. Потом ещё раз. Потом ещё раз сильнее, и ещё раз так, что почувствовал, как немеет ладонь.       Послышался щелчок — но это Арсений аккуратно пальцем нажал на клавишу.              Сантиметров на тридцать выше того места, которое лупил Антон.       — Оу. Извините.       — Ты в порядке? — Он сделал несколько шагов ближе, и Антон увидел как резко тот сменился в лице.       От этого он сорвался на новый приступ бурного смеха.       Арсений же, сначала прищурился, морща свой аккуратный нос, а потом с каким-то осуждением глянул на Антона с выражением полнейшего шока. Да чего уж там: это был полноценный ахуй.       — Да ты… Ты же?..              — Я спалился, да?              — Когда подросток приходит в два часа ночи к твоему дому то да, есть сомнения в том, что он был на ужине с родителями. — Антон захихикал, и вновь ощутил, как хочется скрыться от этого пристального взгляда. — От тебя шмалью несёт за километр, если тебе интересно.       Шаст попытался отвернуться, но не рассчитал силы, и сделал полный оборот вокруг себя. Потом, решил попробовать в другую сторону, но снова промахнулся и опять встретился с яркими, голубыми глазами.              — Не знаю откуда вы знаете запах шмали, Арсений Сергеевич, но вы максимально правы. — Не стал припираться подросток, все ещё делая попытки отвернуться. После третьего поворота на месте, Арсений схватил того за плечи:              — Ты что, вообще, делаешь?              — Пытаюсь не смотреть на вас. — Честно ответил Антон, сквозь непрерывный тихий смех.       — Тогда шел бы домой, что ты сюда приперся-то? — Процедил мужчина, прищуриваясь.       — Так в этом-то и проблема, АрсеньСергеич, я ключи потерял, а батя походу выпил перед сном, и не открывает.       Арсений отстранился, округляя глаза. Он разглядывал расслабленное лицо ученика, словно мог увидеть там ответы на какие-то свои вопросы.       Антон ощутил, что ему стало жарко, и ватными пальцами медленно начал расстегивать куртку. Стягивал он ее почти что недовольно, потому что, она ощущалась неприятно в теплом помещении.       Учитель поглядел на это дело скептичным взглядом, и помог тому раздеться. Антон же, разуваясь, чуть не упал, и от того, как его схватили за локоть, удерживая, снова залился смехом. Ощущение того, как Арсений Сергеевич его держит, вызывало целую эйфорию.       — На самом деле я даже рад что я сюда приехал, — Промямлил подросток отдышавшись от смеха, пока его чуть ли не волоком тащили куда-то по коридору. — Я так рад вас видеть, Арсеньсергеич, я так вас люб…       Его голос потонул в потоке воды, когда мужчина бесцеремонно усадил Шаста на табуретку на кухне, и подал тому стакан воды. Не успев обработать информацию о том, что прежде чем пить воду, стоит закончить мысль, он приблизил стакан опрокидывая, да с такой силой, что стекло зазвенело о зубы.              — Дурак! — Резко одернул его за руку Арсений, — Сначала рот закрыть надо, потом пить уже.       — Ага. — Парень послушно сомкнул губы, и почти что выплеснул на себя содержимое стакана. Вода стекала по щекам на шею, и волосам на плечи, вылилось на колени, и растеклась прозрачной лужицей под стул, впиталось в темные пятна на одежде. Мужчина оторопело смотрел на Антона, а тот только фыркал от попавшей в нос воды.              — Мне тебя нужно учить воду пить, или что?       — А у вас есть что-нибудь съедобное? — От прохладной влажности на коленях стало так холодно и неприятно, что подросток в момент почувствовал себя самым несчастным человеком в мире.       — Ну точно, — Как-то обреченно протянул мужчина. — Сладкого хочется, да?       — Да. — Антон вытер подбородок от влаги.       — Ладно. Сейчас найду чего-нибудь. — Арсений забрал стакан, наполнил его водой снова, и вставил в цепкие руки увешанные браслетами и кольцами. — Пока что, пожалуйста, выпей воды, но нормально, влей ее в рот, а не на пол, и проглоти, хорошо?       Антон кивнул, и сосредоточив на стакане все свое внимание, где-то через полминуты осушил его до дна.       В это время, Арсений заглянул в один кухонный ящик, потом в другой. Немного покопавшись, достал оттуда пачку печенья.       — Ах!!!!! — Шаст чуть не вскочил с места от вида красной упаковки. — Шоколадные?       — …Да.       — Класс! Люблю шоколадное! — Радость от того, что он наконец поест, перекрыла все предыдущие заботы.       Ему придвинулась пачка печенья, пересыпанная в тарелку, а Арсений Сергеевич подставил чайник согреваться, и опустился на стул радом.              Он смотрел на подростка непроницаемым взглядом, но Антона сейчас это волновало мало. Он пихнул в рот целый пластик теста разом, и чуть не застонал от удовольствия.       — А вы будете?       — Нет, спасибо.       — Не любите сладкое, АрсеньСергеич?       — Нет, не люблю.       — А откуда у вас печенье?       — Для тебя купил. - с иронией приподнял бровь Арсений.              — Для??? Меня??? — Антон чуть не подавился очередной порцией, ощутив, как от этой фразы ему дофамин со всей силы ударил в голову бейсбольной битой.       — Не разговаривай, пока ешь. А еще лучше подожди. Сейчас чай тебе заварю.       — Ооо, Арсений Сергеевич, вы самый лучший. Как вы узнали что я пить хочу?       — Дедукция. — Слишком мрачно, для обладателя такой поразительной способности, ответил он.       Антон послушно успокоился на пару минут, и не трогал печенье, хотя от одного взгляда на выпечку, у него слюни собирались под языком.       — АрсеньСергеич, хотите анекдот? — Попытался Антон развеселить не то расстроенного пропажей пачки печенья, не то обескураженного пролитой на пол водой, Арсения.       — Да. Просто мечтаю. — Отозвался тот угрюмо.       — Ну, смотрите. Просыпается человечек как-то, а все вокруг синее. Дом синий, кровать синяя, зеркало синее, и человечек в нем тоже синий. Выглядывает на улицу: там тоже все синее, трава, деревья, забор, машины. Он выходит на улицу, в магазин, думает, может прогуляется, и лучше станет, — тут Антон не смог сдержать себя от тихого хихиканья. — Идет в магазин по улице. А ему на встречу розовый человечек. Синий его спрашивает: «Эй, бро, почему все синее, а ты розовый?», а тот ему в ответ: «Не знаю, я не из этого анекдота».       Антон полагал, что от этой шутки Арсений как минимум улыбнется, а как максимум, распластается вместе с ним по столу, в приступе смеха. Но, он заварил чашку чая, добавил туда три ложки сахара, и помешивая поставил перед Шастом:       — Восхитительно, Антон. Тебе нужно идти в стендап.       — Прислушаюсь к наставлению от старшего. — Антон был так рад тому, что чай сладкий, что не смог сдержать себя от радостного возгласа. Было так тепло, и так вкусно, что он был готов хоть сейчас бросаться в ноги учителя. Возможно, на колени перед ним. Возможно, отрабатывать полученное. — А хотите еще один адекдот? — И не дожидаясь ответа, начал: — Просыпается как-то розовый человечек…       — Антон…       — А вокруг все синее: Дом, кровать, деревья, зеркало, кусты, — Он запихнул в себя еще одну печеньку.       — Нет, Антон…       — Выходит на улицу, не понимает, почему все синее, а он розовый…       — Ты можешь просто…       — …Подходит к магазину, а ему на встречу синий чувачок, и спрашивает…       — Просто, спокойно поесть?..       — …Почему все синее вокруг? А ты розовый? А розовый ему в ответ…       — Антон…       — …А он ему в отВЕТ: «НЕ ЗНАЮ, Я НЕ ИЗ ЭТОГО АНЕКДОТА.»       Антон был настолько восторге от себя, что не мог остановиться смеяться.       Минут через пятнадцать, он все-таки расправился с чашкой чая и чувствовал себя в миллион раз лучше.       — Ты все? — Спросил Арсений, почему-то очень понуро. Антон на пару секунд завис, обрабатывая свое состояние. В сон определенно клонило, но уходить с насиженного места не хотелось. Слишком приятно было находиться здесь, на кухне, в компании, и с пустой, но ещё теплой чашкой в руках.       — Да, АрсеньСергеич, я все, спасибо. А комната наверху, да?.. Ну я и сам дойти могу…       — Стоять, — Обрубил учитель холодно. — В уличной одежде я тебя в кровать не пущу. Переодевайся, а потом спи сколько влезет.       — Аа, ну да, да, вы правы. — Закивал Шаст, покорно стоя на месте.       Подростка почти под руку повели обратно по коридору, и завели в еще одну дверь, прям напротив входа. Там его усадили на бортик ванны, и оставили подождать. Арсений вернулся довольно быстро, со стопкой своей одежды. Это была та же футболка и те же штаны что и в прошлый раз — они остались в той гостевой комнате после прошлого визита Антона, и Арсений так и не постирал и не повесил обратно, просто забыв об этом.       — Антон. Если я тебя тут оставлю, ты переоденешься сам?       — Да. — Ответил он не задумываясь, откладывая полотенце, которое рассматривал в одиночестве, и поворачиваясь к Арсению. Оба продержали зрительный контакт пару секунд, а после Арсений вышел.       В теплом доме, после горячего чая и целой пачки печенья, его здорово разморило. Учитывая что незадолго до этого он впихнул в себя огромную шавуху, он явно перебрал с едой, и желудок был ощутимо тяжелым.       — Антон? — Донеслось из-за двери через какое-то время. — Ты там в порядке?       — Да.       Мужчина помолчал несколько секунд, Антон стянул с себя футболку. Стало немного зябко, но не так плохо, как от ощущения мокрых джинс.       «Их бы ещё постирать было бы не плохо?»       — Я зайду? — Донеслось приглушённые из-за двери, но Шаст не нашел в себе силы чтобы ответить.       Аккуратно повернулась ручка, темная макушка медленно сунулась в ванну. Антон, сидя все на том же месте, мял в руках свою футболку, и смотрел на чужую одежду аккуратной стопкой лежащую напротив.       — Арсений Сергеевич. — Четко выговаривая все окончания, позвал подросток. — А вы уверены, что это ничего, что я вашу одежду уже второй раз надевать собираюсь?       — Нашел время об этом думать. — Учитель аккуратно изъял у него предмет одежды, и встряхнул. — Ты сам переодеться-то сможешь?       — Да. Нет. Не знаю. — Он помотал головой, и спрятал лицо в ладонях. Пальцы были холодные, кожа под ними — горячая.       — Ладно, давай сюда свои конечности. — Мужчина явно устал ждать. Немного суетливыми движениями, он натянул на подростка футболку, даже расправив подол. Оставалось самое сложное.       — Антон.       — …да? — Отозвался он с перерывом в несколько секунд. Арсений в очередной раз за вечер тяжело вздохнул, не зная, смеяться ему или плакать. За руки потянув парня на себя, попытался его поднять, но тот плохо держался на ногах. Хихикая, он опустился обратно на бортик ванны, руками держать за нее.       — Так или иначе, тебе придется переодеться. — С каким-то то ли огорченным, то ли взбешённый выражением лица проговорил он тихо. Вытаскивая край ремня, который держал черные джинсы на худых бедрах, из шлевок, потом из бляшки, он немного медлил.       — Это вы меня пороть собрались? — Еле выдавил Антон из себя, захлебываясь в хохоте. Арсений не разделял его веселья.       — Вот завтра и узнаешь. — Когда он расстегнул пуговицу, то хриплый заливистый смех сверху стал громче.       — Арсений Сергеевич, это я вам должен штаны расстёгивать, а не вы мне.       Мужчина так и замер, не доведя молнию до конца. На какое-то время зависнув так, немного отвернулся, продолжая этот разврат.       — Никто из нас никому вообще джинсы расстёгивать в таком контексте не должен. — Он быстро дёрнул за штанины в районе колен. Шаст послушно поддался, позволяя раздеть его.       — Ногу. — комнатным тоном, как ребенка, одевал мужчина Антона в домашние серые штаны. — Вторую. Вот так. Встань.       Когда Антон понял, что от него хотят, они уже держались резинкой за плоский живот. Арсений поднялся было с колен, чтобы снова потащить его за собой, на этот раз в комнату, но подросток неожиданно резко и сильно схватил его за ладонь.              — А-арс… — Не в силах выговорить все длинно имя полностью, Антон хихича, потянул того обратно.       — Чего тебе? — Как-то обессиленно спросил мужчина. Немного растерянно глядя на подростка, попытался выпрямиться, чтобы все-таки отвести того в комнату       — Вы можете меня… погладить?       В голубых глазах читалось что-то не то осуждающее, не то молящее помощи.       — В каком это смысле?       — Ну… — Парень прикрыл глаза, слегка ерзая на месте. Ему, в этот момент, было ужасно весело. — Вот тут, пожалуйста. — Он помедлил пару секунд, крепче сжимая широкую ладонь, а потом положил ее к себе на макушку.       На какие-то несколько секунд они оба застыли в этой непонятной позиции. Антон прикрыл глаза, чувствуя вес ладони, и уже был доволен даже этим.       — Ты вообще помнишь, что я твой учитель?       — Да какая разница. Я же к вам на вы обращаюсь, значит все нормально. — Честно говоря, подросток сразу понял, что в этой логике где-то есть нестыковки, но ему было все равно.       Когда ты накуренный, а перед тобой стоит настолько красивый человек, вообще плевать кто он тебе. Хочется просто какого-то физического.       «Не могу же я вам предложить потрахаться?» — Осталось невысказанным в горле, потому что его действительно потрепали по макушке. Даже, почесали где-то на затылке, и перебрали волосы пальцами, расправляя.       Ладно, поебушки можно и отложить. На сегодня план был уже выполнен, с остальным — как покатит.       — Ты же понимаешь, что я все это тебе завтра все это припомню?       — Правда? — Он хитро приоткрыл глаз, рассматривая Арсения Сергеевича.       — Только попробуй забыть эту сцену, я тебе посекундно все распишу. — Он, почему-то, нервно улыбался, и было не понятно, мужчина все ещё злится, или его тоже начинала веселить эта ситуация.       — Надеюсь не забуду, потому что вы мне никогда в жизни не докажете, что переодевали меня.       — Почему это? — Арсений снова взял Антона за кисти, и слегка потянул себя, побуждая встать.       — Потому что я раздеваюсь рядом с людьми только для одного, и явно не в том контексте, что тут произошел. — Антон стоял ровно, даже не покачиваясь. Сделав пару уверенных шагов, вполне прилично открыл дверь, и вопросительно воззарился на Арсения.       У того словно все зубы разом заболели. С таким же неловким выражением лица, он потянул парня за плечо, и повел на второй этаж, следя за тем, чтобы подросток нигде не навернулся.       Уложить Антона было не так сложно: он сам хотел спать, и только увидев кровать без лишних слов юркнул под одеяло.       Арсений только приоткрыл окно на зимнее проветривание, поставил на тумбочку стакан воды, и принес из ванной ведро.       — Если ты наблюешь мне на ковер, я заставлю тебя все это вычищать. — Не слишком грозным тоном сообщил Арсений.       — Это не педагогично, АрсеньСергеич.       — Языком. — Припечатал сверху тот. Это только вызывало очередной приступ смеха.       — Хорошо, АрсеньСергеич, постараюсь наблевать на кровать и ни капли на ковер.       — Очень смешно. Если что — моя спальня справа. Справа — это та рука которой ты пишешь, умник, а слева — ванна. Ведро — вот, аккуратно.       — Смешно, что именно в этом вы решили меня подстраховать. — Заметил Антон, стягивая кольца и укладывая на прикроватную тумбочку. Арсений вышел ничего не ответив, только плотно прикрыв дверь за собой.       Парень немного повертелся, и свернувшись калачиком поперек кровати, быстро уснул обнимая подушку.

***

      На следующее утро, единственное что он мог себе сказать, это «Зато, будет что вспомнить».       Но даже это не спасало.       Рассматривая светлый потолок, он нервно постукивал пальцем по одеялу, пытаясь понять, от чего ему хуже: от боли в желудке, в груди, в голове, от стыда или от сушняка. Возможно, проблема была в совокупности данных проблем, поэтому, стоило начать их решать по порядку, даже если в обратном.       Стаканчик воды рядом помог проснуться, и чувствовать себя немного лучше. Немного посидев, прислушиваясь к себе, он решил, что блевать все-таки не планирует, и поэтому поднялся, и приоткрыл окно.       От свежего морозного воздуха стало немного легче. Через пару глубоких вдохов, он даже почувствовал себя человеком.       Какое-то время он задумчиво мерил шагами комнату из угла в угол, пока не замёрз от открытого окна. За это время, он пришел только к одному выводу: желание, чтобы его трахнул учитель по английскому, немного безумное, но все-таки присутствует. И, лучше всего сделать вид, что то, что было ночью — он действительно не помнит.       Арсений, как ни странно, выглядел как всегда чист и свеж. Антон же, нервно умываясь в ванной пять раз подряд, никак не мог поверить в то, что люди могут выглядеть так страшно. На фоне учителя, ему становилось стыдно за свое существование.       — Как дела? — Миролюбиво уточнил Арсений Сергеевич, что-то мешая в тарелке вилкой.       — Я прекрасно себя чувствую, если вы об этом. — Губы с трудом разлепились. Он потёр глаза, и присел на краешек стула. Становилось неловко от того, что он находится здесь.       — Ну и отлично. Завтрак?       — …Да. Пожалуйста. — Он неловко отвёл взгляд, все пытаясь понять, в чем подвох.       Почему его ещё не ругают?       Арсений, как ни в чем не бывало, вылил на сковородку яичную смесь, и через пятнадцать минут, на столе было две тарелки, в каждой было по омлету. У Антона слюни текли от одного взгляда на них, но он не мог заставить себя двинуться.       — Чего притих? Анекдотов больше не будет? — Донеслось ехидное напротив.       — Анекдотов? — Он почесал затылок, чувствуя как в горле стоит неприятный ком.       — Ну ты если решишь продолжать свою программу, то давай, не стесняйся. — Он отпил кофе из крупной чашки, и немного прищурился улыбаясь. — Или, пока что тебе нечего сказать?       — М. Неа. — Он сглотнул, чувствуя себя загнанным в угол зайцем. Чужие глаза-льдинки снова гипнотизировали. Шаст гадал, о чем он сейчас думает, и никак не мог предположить, даже близко.       — Ну хорошо. Ешь давай, чего сидишь, остынет же.       — Ага.       Парень чувствовал себя немного неловко, но Арсений, кажется, никаких проблем не ощущал.       Когда подросток реанимировал свой телефон, то обнаружил, что Несатый писал ему.       Арсений 2:19       Ты ключи у меня оставил?       Арсений 2:27       Да, у остальных все нормально, это твои       Арсений 2:28       Ты заберёшь их?       Антон вздохнул с облегчением. Это была хорошая новость.       — Я ключи нашел. — Решил сообщить он, раз уж Арсений все равно был рядом.       — Да? И где они?       — У кента на хате.       — М. — Лицом он не поменялся ни на грамм. Пожав плечами, уставился на Антона, ясным, долгим взглядом. — Ну поехали, довезу тебя до ключей твоих.       — Да я… — Подросток проверил карманы джинс, и понял, что у него нет денег. Совсем. — Ну… Спасибо.       Арсений не открывал взгляда, пропиливая в Шасте дырку насквозь. Чувствуя, что щеки от этого начинают гореть неприятным румянцем, он быстро вышел в другую комнату, собираясь.

      ***

      Разговор их продолжился только в машине. Они выехали из частного сектора, и двинулись в сторону Левобережного. Бледное зимнее солнце ярко блестело на снегу, тонким слоем распластанным по обочине. Людей было мало, еще не все успели отойти от празднования Нового Года.       — Я… наверно столько неудобств вам доставил? — Чувство вины жгло где-то под ребрами.       — Да что ты, всегда рад приютить оболтуса, наполненного дурью, особенно посреди ночи. Любимое развлечение на каникулах.       — Извините. — Он опустил взгляд, чувствуя себя совсем тварью.       — Да ты знаешь. Все нормально. С каждым бывает. — Это, кажется, он сказал совсем серьезно. — Просто… Ты уверен, что вот такое времяпрепровождение — это хороший вариант?       — А что, болтаться по улицам, пиная мусор, лучше? — Почему-то огрызнулся парень. От этой несдержанности во рту стало как-то горько.       — Думаю, что угодно лучше, чем вот так.       Антон ничего не ответил. Только ещё раз поблагодарил за то, что его приютили, когда выходил из машины.