На заре

      Дома же, все было стабильно, даже на каникулах. Антон сидел за английским, но сегодня он ему никак не давался. Суббота, отец был с утра дома, Антон — в рот ебал все другие уроки кроме иностранного. И в этом они немного не сошлись, потому что громко орущий телек не располагал к хоть какому-то осознанному изучению хоть чего-то.       Ему уже снились все эти артикли и неправильные глаголы, и пытаясь состыковать случайные слова в ровные и правильные предложения в эссе, он каждый раз сталкивался с тем, что не может сосредоточиться из-за рекламного мусора с кухни. Это начинало раздражать, и в какой-то момент — заставило подняться, и выйти впервые за весь день из комнаты на кухню.       — Ты можешь свой ящик сделать тише? — Он попытался спросить это не агрессивно, но, видимо, плохо получилось. Отец, повернувшись к сыну, одарил его взглядом полным пьяного непонимания происходящего.       — Чего?       — Вот именно, чего. Ты меня даже не слышишь, а я заниматься не могу.       — Чем заниматься? Ты нахлебник, тупоголовый, чем ты вообще заниматься можешь?       — Уроками, так что сделай этот еб… — Он прервался на полуслове, когда ощутил вибрацию телефона в руке. Проверил шторку уведомлений: Несатый написал, что они недалеко от его двора.       Английский тут же отправился нахуй.       — Чего блять?       — Ничего. — Подросток развернулся на месте, и ушел в комнату чтобы собраться.       Переодеться и собраться занимало всего минут пять, и уже шнуруя кроссовки, он столкнулся с последствиями своего необдуманного наезда.       — Ты куда собрался, шпендель?       — Гулять.       — Опять шляться? Ты только и делаешь что по дворам гулянки устраиваешь, хоть бы чем полезным занялся.       «Ну так, сегодня еще каникулы.»       — Радуйся, не будут греть задницу на диване в твоей квартире лишний раз.       — Поговори мне тут еще!.. Хосподе, и ты вот так идти собрался? Ты посмотри на кого ты похож…       — Да, да, я понял, я — отродье в чистом виде, ни то ни се, хоть бы меня машина сбила. А я что сделаю? Может, ты мне денег дашь на то, чтобы одежды купить? — Он резким движением застегнул куртку, и накинул капюшон. Сразу вопли стали заметно тише.       — Я? С чего это?       — Может с того, что это твоя обязанность меня содержать?       — Ты чё, мелочь, а ты не забыл про свои обязанности?       — Какие? Которые я выполняю? Учиться и драить твою квартиру?       — ПОПИЗДИ МНЕ ЕЩЕ ПРО МОЮ ЕБАНУЮ КВАРТИРУ. — Видимо, тут он попал в точку. Значит пора сматываться, и Антон суетливо открывал замок. Но, когда мужчина достал из кармана куртки смятую купюру, и бросил на пол, парень замер на месте, не зная что делать.       — Это че?       — Купи себе хотя бы обувь, козел бесстыжий, смотреть на тебя жалко. Бестолочь. Будет он меня, ещё, попрекать… — Бормоча что-то себе под нос он удалился обратно, и Антону оставалось только сунуть деньги во внутренний карман, и смыться в подъезд как можно скорее.

***

      Сегодня у Антона настроение с самого утра не задалось.       Как минимум, из-за отца.       Он квасил с самого утра, и на работу идти вообще не собирался, не смотря на то, что сегодня — понедельник.       В воскресенье все было вполне прилично — все-таки, иногда он не вел себя как уебок. Например, когда не пил. Например, как по воскресеньям.       Но понедельник — дело другое. Антон морщился от запаха перегара, пока жарил себе яичницу, и просто скинув ее между двух кусков хлеба, пихнул в пакет. Съесть это чудо итальянской кухни залитое кетчупом он решил по пути в школу.       — Эй, ты че в итоге, купил себе что-нибудь?       — А?       — Я тебе денег дал, ты их потратил?       — Нет. — Шаст слегка недоверчиво прищурился. Ему не нравилось начало этого разговора.       — Ну, куда ты так торопишься, сядь, поговорим.       — О чем? — Он только быстрее запихивал учебники в рюкзак.       — Да а о чем там в этих ваших молодежных кругах говорят? — Он расплылся в глуповатой улыбке, а потом закашлялся.       — Почему ты сегодня дома? — Решил он в итоге поинтересоваться.       — А ты че, выгнать меня собрался?       — Куда мне тебя выгонять сиди себе на здоровье. Тебя не уволят?       — Так сегодня девятое, выходной. — Видимо, в честь этого, он решил налить себе еще порцию, и с удивительным удовольствием распить. — Ты садись, садись, поговорим.       — Смотри, по новостям ничего не говорили?       — А?       — Новости. — Антон уже одной ногой был в уличной обуви.       — А должны?       — Ну вот, включи, послушай, и расскажешь днем. — Коротко обрубил подросток, и впихнув пульт в трясущиеся руки, поспешно вышел из квартиры.       Да, он очередной раз опаздывал. Все таки, проснуться на утро, в первый учебный день после целой недели ничегонеделанья, ощущалось как измена себе.       В этот раз, проблему усугубило еще и то, что он не знал где урок. С трудом он смог вычленить информацию из конфы класса о том, что химия сегодня не на втором этаже, как обычно, а на третьем, в кабинете, где они никогда не были.       Постучавшись, он осторожно заглянул в кабинет.       — Здравствуйте. Можно?       — Шастун? — Учительница, Галина Ильинична, была дамой почти что пожилого возраста. Худая, не слишком высокая, с тонкими бровями нарисованными одной полоской карандаша. Голос был у нее очень высокий, и химию он вела скорее для тех, кто будет сдавать ЕГЭ, чем для всего класса. — Заходи, раз уж пришел. Опять опаздываете, молодой человек.       — Извиняюсь, автобус задержался. — Он осмотрелся, и понял, что место свободно только одно: с Сережей.       Антону этот класс сразу не понравился. Он был слишком маленьким и стерильным, по сравнению со всей остальной школой. Стеллажи сбоку с формалиновыми склянками навевали странное ощущение нахождения в морге. Да и в целом, смотреть на дохлых лягушек, растянутых на холстах, было мерзко. Место это не внушало желания жить. Но из интересного — на всех партах находилось по крану и небольшой раковине. Присаживаясь к Матвиенко на заднее место, он моментально забил на лекцию, которую читала учитель.       — Привет?       — Привет. — Сосед по парте тоже не очень интересовался темой урока. Он сидел в телефоне, совершенно не стесняясь этого.       Необычный предмет интерьера завладел вниманием сразу, и полностью. Ещё более интересным было то, что весь класс сидел с такими же раковинами, но никто до сих пор так и не попробовал ее включить.       — А они работают? — Подросток осмотрел встроенную в парту, исписанную ручкой приблуду.       — Хз ваще. — Сережа рядом сидел смирно, но с интересом смотрел на происходящее. — Она сказала ничего не трогать раз пять.       Подросток опустился под парту, и оказалось что нормально расставить коленки решалось что-то вроде небольшого, но глубокого поддона прикрученного к столу.       — Ну мы же немного? — Он вернулся обратно, и выждал момент, когда учитель отвернется, слегка повернул кран.       Странно, но ничего не поменялось. Антон оглядел ещё раз конструкцию, прислушался: вроде ничего не происходило.       — Не работает? — Тут и Сережа подключился, наклоняясь ближе.       — Ща, ща, погоди. — Он открыл полностью, подождал несколько секунд и закрыл. — Ну, походу нет. — Снова повернул вентиль немного потом больше, больше. — Неа, ваще тишь да гладь.       Стоило ему только это сказать, как из крана рванула вода с огромным напором, как из шланга. Звук был таким громким, что все моментально повернулись назад. Сережа, видимо, испугался резкого движения, и вздрогнув, отпрянул назад. Ударяясь об алюминиевые стенки, вода взмыла вверх, разлетаясь каплями вокруг, радиусом не менее метра. Девчонки на парту вперед взвизгнули, отпрянув, парни рядом что-то заголосили.       — ШАСТУН. — Химичка, и без того постоянная пискля, сорвалась на ультразвук. Лекция моментально была закончена.       — Извините! — задыхаясь от смеха бросил Антон, пытаясь выключить кран. Вентиль заело, он никак не поворачивался обратно. — Я не хотел!       Сережа рядом от смеха поплыл со стула, все вокруг тоже с интересом наблюдали за происходящим. Когда он кое-как отключил поток воды, то осознал, что подобие раковины снизу, совершенно не рассчитано на такой напор, и обильно протекало. Пол был мокрый, и они с Серёжей тоже, с ног до головы.       — Я ЖЕ ГОВОРИЛА, НИЧЕГО НЕ ТРОГАТЬ!       В итоге, их заставили все убирать, под улюлюканье одноклассников, и веселые перешептывания. Этот поддон откручивался, воду можно было вылить, но крепление в парте еле выдерживало произошедшее, и оба пытались под вопли учителя привинтить раковину обратно.       — Ну, зато узнали, что работает. — Заметил Матвиенко, совсем не обиженный на то, что и его тоже ругали вместе с Антоном. Шаст хихикнул в ответ, за что получил только порцию ругательств от учительницы.       А после, их отправили к классному руководителю. Вернее, отвели — у англичанина оказалось окно первым уроком.       Оба покорно слушали то, что они — бездари, могут только уроки срывать, и вообще, ничего не слушают, ничего не хотят делать, не уважают чужой труд, а Шастун вовсе всенародным преступником стал, из-за того, что опаздывал на уроки, и Арсений Сергеевич смотрел на них со странной смесью укора и понимания.       — Мало того, что опоздал, так нет бы — сесть, послушать. Ну, опоздал ты, пустила я тебя в класс, ну и сиди спокойно. учись. Нет, нужно постоянно куда-то влезать. Сказано для таких-ка вы, Шастун, НЕ ТРОГАТЬ. — Она практически по слогам разделила это короткое наставление. — И вообще… Вообще… Они мне урок сорвали, я их к директору сейчас могу отвести, и…       — Галина Ильинична, ну зачем же к директору. — Наконец, устав это выслушивать, Арсений слегка приобнял ее за плечи, отворачивая от учеников. Оба переглянулись, удивлённые происходящим. — Я вас понял. Работу проведу, выговор устрою, все как нужно. Вы только не волнуйтесь так, это того не стоит.       — Ах, Арсений Сергеевич, да если бы могла, — Она моментально притихла, и больше уже не ругалась, а только расстроенно промакивала розовым платочком глаза под очками. Теперь она выглядела просто хрупкой пожилой женщиной, и Антону даже стало жаль ее. — Да как же так, ну я же попросила, неужели просто…       — Да, вы совершенно правы. Мальчики сейчас извинятся, — Он метнул взгляд пронизывающий до самых косточек, и Сережа рядом поежился. — и больше так не будут. Правда?       — Да… Извините, я случайно. — Еле-еле выдавил Антон, чувствуя, что ему совершенно не стыдно.       — Извините.       Она помолчала некоторое время глядя на них, и выплеснула руками.       — Ну вы уж только поговорите с ними, хорошо? Воспитательную работу проведите… — Причитала она, выходя в коридор. Арсений Сергеевич, провожающий ее, кивал на каждое слово, так же не убирая руку с ее плеча. Дальше было не слышно чего он ей такого наговорил своим приятным, убеждающим голосом, но Галина Ильинична совершенно точно растаяла, и больше не имела никаких претензий.       Зато сам классрук был весь в претензиях. Это было ясно видно, когда он вернулся в класс, хмура глядя на подростков. Скрестив руки, смотрел на них, молча ожидая оправданий.       — Ну, чего молчите? — Спросил он через полминуты тишины.       — Я вообще тут не при чем. — Сережа был ещё не в курсе мягкого характера Арсения, и мог только поднять руки, пытаясь откреститься от грядущего возмездия.       — Да, он просто рядом был, вот и попало ему тоже. — Честно подтвердил Шастун.       — Ладно. Предположим. А ты? — Арсений прищурился, пытаясь вызвать чувство вины. Подросток сначала смотрел на него, пытаясь придумать что сказать, но когда вспомнил лицо Матвиенко от вида внезапно хлынувшей вверх воды, не смог сдержаться. Хрюкнув в ладонь, отвернулся, смеясь.       — Извините… Я случайно, ничего такого не хотел.       — Смешно тебе, да? Ну она же вас просто попросила, не трогайте ничего. — Учитель наоборот, лицом стал только суровее. — О бедном педагоге подумайте, она же просто урок ведёт. Чем она такое заслужила?       — Мы уже извинились. — Антон покачал головой, опуская взгляд, пытаясь хотя бы сделать вид, что ему жаль.       — Я хочу не чтобы вы извинились, а чтобы поняли, что конкретно сделали не так.       — Ну… Нам было интересно. — Подал голос Сережа.       — Это хорошо, конечно, но почему ко мне в итоге вас приводят с жалобой на то, что вы не слушаетесь?       — Мы поняли, Арсений Сергеевич, будем аккуратнее в дальнейшем. — Антон совсем расслабился, и даже пристроил зад на краю первой парты. Сережа повернулся к нему, немного встревоженно, потом обратно к Арсению Сергеевичу, который при всей своей строгости, не внушал в Шаста никакого страха. Сережа, видимо, не разделял его доверия к учителю.       — А опоздал почему? Я же просил?       — Автобус сломался. — Ответил стандартно Антон, стараясь сделать лицо серьезнее. В чужих ледяных глазах промелькнуло недоверие, но развивать эту тему дальше не стали.       — Матвиенко, а тебя почему к этому подвязали?       — Ну я рядом сидел. Смеялся.       — Ах, смеялся. А ты, клоун наш, только рад, был, да? — Он закатил глаза, и отвернулся, обходя стол. Опустившись за свое место, отмахнулся. — Идите. На первый раз, родителям звонить не буду.       — Хорошо, спасибо. — Махнул рукой Антон беспечно, поднимаясь. Сережа поблагодарил его более вдумчиво, оба вышли из кабинета.       Молча шли по коридору до лестницы. Сережа подал голос только когда они уже были на третьем этаже, повернули в нужное крыло.       — Он всегда так ругается?       — Он, обычно, вообще не ругается. — Полуулыбнулся Антон.       — Тыб хоть подыграл ему, что тебе стыдно.       — Да ладно. Яж не спецом ее до истерики довел. И вообще, ничего такого не сделал, я же воду всю убрал. — Они вошли в кабинет как раз к тому моменту, когда все начали собираться, и урок закончился. Собрав вещи, быстро смылись из кабинета, и двинулись за классом на другой этаж.

***

      С начала третьей четверти начался какой-то пиздец. Если до этого он еще успевал следить за всем происходящим на уроках, то сейчас все учителя, видимо, подрубили режим «Заебать и попустить» и одиннадцатый класс усиленно писал проверочные через урок, с трудом осиливал тонны заданий, и периодически еще отхватывали на классных часах замечания за постоянные пропуски и опоздания.       — Следующий вопрос. Родительский комитет поднял тему выпускного, необходимо обсудить, и принять решение до конца месяца. Есть какие-то предложения?       Антон устроился поудобнее лежа на парте, слушая происходящее в пол уха. Его эта тема интересовала мало, он вообще туда идти не планировал.       Снова горестно подумалось про Иру — когда-то они обсуждали, как было бы классно придти на выпускной, пофоткаться, погулять после всем вместе. Антона никто особо не спрашивал, но он и не был против — не хотелось бы лишний раз пересекаться с окружающими людьми, но, раз уж женщина хочет — надо исполнять. И он покорно был готов в любой момент сопровождать ее куда угодно.       Теперь это не имело смысла. Наверно, она найдет себе нового хахаля, и придет вся такая красивая, расфуфыренная, и все у них будет отлично.       Антон не планировал наблюдать это. Как только получит аттестат, сразу же свалит куда-нибудь отсюда, и больше проблем у него не будет.       Пока он молча злился, переваривая эту мысль, классный час неожиданно закончился. Он неспешно поднялся, и немного неловко остановился около Арсения Сергеевича.       — Извините?       — Да-да? — Внимательный взгляд перевелся на парня. Шаст все никак не мог привыкнуть к этому странному чувству, пронизывающему насквозь. Что-то в животе затрепетало, когда они сцепились взглядами, и Антону это не понравилось.       — Мы можем сегодня здесь позаниматься? У меня отец выходной, кухня будет занята.       — Боюсь, что нет. — Учитель задумчиво отвел взгляд, но быстро сориентировался. — Могу предложить только ко мне домой поехать       От этого желудок словно сжали в кулаке. С трудом сглотнув, он еле-еле открыл рот, чтобы ответить:       — К вам? Домой? Заниматься?       — Ну не только ж тебе там развлекаться и спать.       Уши обдало жаром. Подросток прищурился, собираясь что-то ответить, но благоразумно заставил себя сдержаться.       — Вы уверены, что я никак не помешаю? — Все таки решил уточнить он, когда они уже вышли из школы и сели в машину.       — Все нормально, все-таки разницы где заниматься английским особо нет, а после того как ты пришел ко мне обкуренный, ты меня уже ничем не удивишь. — Арсений Сергеевич задним ходом выехал через узкий проезд, и пропустив встречку, резво встроился в поток.       — Даже своими знаниями? — Наигранно обиженно спросил подросток, переводя тему. Вспоминать о том вечере ему было стыдно.       — Даже знаниями. Я и так знаю, что ты умный. — Последняя фраза прозвучала почти что нежно, но Антон не заметил этой интонации. Больше его зацепил сам смысл слова.       «А он… Он правда так думает?» — Внутри что-то вновь затрепетало, он молча поднял глаза, рассматривая Арсения.       Тот был полностью сосредоточен на дороге, но руки лежащие на руле все равно были достаточно расслаблены. Антон так и не нашел что ответить, поэтому просто во все глаза рассматривал собеседника, а после отвернулся к окну. От одного только вида этих запястий, у него все все в животе сжималось в одну точку, и он мог только размышлять над тем, как люди могут быть такими притягательными и красивыми.       — Арсений Сергеевич… — Не поворачиваясь обратно, решил уточнить он. — А это правда ничего… Не боитесь, что я у вас что-нибудь стащу?       — Ты? У меня? Что например? — Он усмехнулся совсем не по-преподавательски, и скосился своим красивым, хрустальным глазом. — Автобус не сломается когда домой будешь улепетывать? Тебе на них всегда везет.       — Да АрсньСергеич… — Состроил обиженное лицо Антон, но основной посыл понял. Корить его никто не собирается.       — Лучше скажи, что мы на ужин будем?       — Мы? — Внутри что-то екнуло.       — Ну я же не могу гостя голодным выгнать. Все нормально, просто, что хочешь поесть?       Тут подросток здорово призадумался.       — Картоха норм.       — Эээ… — Протянул он улыбаясь, но потом только кивнул. — Ну картоха так картоха.       Было в этом что-то насмешливое, но Шаст никак не мог понять, почему над ним посмеялись.

***

      Когда они уже подъехали к дому, Антон столкнулся с тем, что его — совершенно спокойно направляют куда-то по дому что-то принести, или переложить, минимально ставя в положение гостя.       Это было странно, не привычно. Но — как будто бы, это делало все проще.       Поэтому он спокойно прошел в гостинную и опустившись на приятный диван, провел рукой по гладкому темному кожзаму.       Рядом на столике лежала стопка книг — из интереса Антон полистал одну, но поэзия его никогда не впечатляла. Потом огляделся еще раз, и осознал, что в комнате темные обои. Это было как-то странно, потому что комната не ощущалась темной от слова совсем.       Возможно из-за светлого потолка, светло-серого ковра на полу, или — из-за яркой напольной лампы, которую Арсений Сергеевич включил сразу. С другой стороны, с окон с лестницы лился яркий свет, и этого хватало, чтобы можно было осмотреть крупные шкафы напротив и сбоку.       Почти все полки плотно уставлены книгами, при чем — в какой-то своей собственной сортировке. Арсений держал в порядке все, но все равно, частички живого тут присутствовали: на столике рядом лежала оставленная закладка, потрепанная, сильно изношенная, тут же рядом кружка, выбивающаяся своим ярким цветом из окружающего пространства. Рядом приземлилась еще одна: Антона угощали горячим шоколадом.       — М… Спасибо. — Смутившись пробормотал он.       — Наслаждайся. Ну, что у нас сегодня, стендап будет?       Немного подумав, Антон пожал плечами, и хитренько усмехнулся:       — Идет как-то Бог по своим владениям, видит сады горят. На грушевый плевать, яблочный — спас.       Оба поулыбались чуть сильнее, чем можно было из-за шутки такого уровня юмора, и Антон достал из сумки стопку распечаток, протягивая на проверку учителю.       

***

      Домой он возвращался вызвав такси. Уже стемнело, стало заметно прохладнее. Вчера весь день шел дождь, сегодня же, зима вернулась обратно, и снова шел снег.       Мягкий, пушистый. Крупными кусочками он опускался на уже прилично усыпанную землю. Антон вышел из машины, и застрял на месте, задрав голову наверх, какое-то время просто глядя на огромное темное пространство.       Белые мухи красиво кружились в свете фонаря. Антон так и стоял, впитывая в себя вечер, запах прохлады и зимы, ветер по щекам, и звук хрустящего снега под ногами.       Это удивительно расслабляло. Он чувствовал себя… Спокойно?       Не тревожно.       Потому что, последнее время, он никак не мог расслабиться ни на секунду. Еще Арсений Сергеевич этот. Почему он вообще носится с Антоном?       Почему дает столько свободы, соглашается на любую просьбу, и все воспринимает спокойно?       Даже сегодня, сам предложил перенести занятие к нему домой, и два часа болтал с ним на английском — и не только, об английском — и не только. Потом еще и накормил, а после упорно пытался отвезти парня до дома самостоятельно.       Антону пришлось практически сбежать, чтобы на него не потратились дополнительные деньги.       И вот все это было таким заботливым, чутким, таким комфортным, и…       Желанным?       Вот Антон и стоял после, вспоминал теплую еду, и наслаждался ночной тишиной. Он не чувствовал себя так расслабленно уже давно, а если подумать глобально — скорее, даже, никогда.       Все таки, у Иры дома было по-другому. Там он постоянно волновался о том, как он выглядит, как ее родители могут на него отреагировать, не сказал ли он чего лишнего, в конце концов — сама Ира точно не против что он тут?       У Арсения Сергеевича было не так. Там можно было полностью расслабиться, настолько, что временами парень ощущал, как его начинает клонить в сон даже сидя.       И сам Арсений давал такое чувство защищенности, что уходить не то что не хотелось — ощущалось глупым поступком.       И сейчас он нес в себе это чувство тепла и расслабленности, стоя на месте, пока на плечах не собралась пара сугробов. Он стряхнул их попрыгав на месте, и вокруг образовалась небольшая горка снега с куртки.       Но, это ощущение длилось ровно до того момента, пока Антон не поднялся к себе на этаж. Только замок на двери успел щелкнуть, и он моментально столкнулся с уже привычным, но от того не менее мерзким запахом перегара.       И, не успев разуться — тут же столкнулся с отцом напрямую.       — Аа? — Протянуло пьяное тело, и Антон еле увернулся от оплеухи.       — И тебе привет. — Немного скомкано ответил он. Единственное, что ему пришло в голову — забежать в ванную, и закрыв дверь прижаться к ней с обратной стороны.       Какое-то время в коридоре слышались шорохи и невнятная ругань.       — Где ты шлялся?       — Гулял. — Неопределенно ответил он, думая, что лучше бы остался ночевать на улице.       — С кем?       — Один.       — Че ты мне пиздишь? — Удар в дверь был таким резким, что Антона немного отбросило вперед. — Ну сиди там, сиди. Посмотрим сколько ты там пробыть сможешь.       «Взаимно, придурок.»       Он сгреб со стиралки вещи в сторону, и запрыгнул на нее. Какое-то время просто сидел так подпирая кулаком голову, ни о чем не думая.       Через время до него донеслась какая-то возня, после снова звон стекла. Еще минут через 10 стало тихо-тихо, Антон даже задумался, не откис ли он там.       Предосторожность никогда не помешает. Он подождал какое-то время, и осторожно выглянул в коридор.       Он действительно уснул сидя за столом. Ну что за благодать, эта огромная туша, насквозь проспиртованная, и совершенно не отдающая себе никакого отчёта, тихо и мирно посапывает уткнувшись в стол. Что может быть лучше.       Ни издав ни шороха, Антон прошмыгнул в комнату, туша везде свет. Такие вечера возвращали в реальность, при чем с размаху, словно снежком запулили в чье-то окно. Вот Антона и размазывало по стеклу плотной горкой осознания, что такие вечера с Арсением Сергеевичем - это исключение, и еще какое. И, даже если таких будет еще много, в итоге Антону все равн нужно будет вернуться домой, в замызганную квартиру в хрущевке, на втором этаже, и до конца учебного года все еще необходимо дожить.       «Хочется… умереть, и переродиться в другом теле. Хочу чтобы все забыли про меня.» — Подумал он невольно, уже раздевшись, и свернувшись комочком под одеялом.