На заре

      День сегодня был удивительно хорошим.       Было тепло, так, что снег весь сошел, и не смотря на периодические лужи — в целом, город выглядел крайне приветливо, поблескивая своими солнечными лучами. Обычно, на улицах было влажно а иногда и даже снежно до самого дня рождения Антона, но в этом году было тепло, и к середине марта устаканилась уверенно-весенняя погода.       Весь месяц он просто старался быть хорошим типочком: да, опаздывал по утрам, но помимо этого, кажется, свыкся с происходящим. Влиться в учебный ритм было немного сложно, но когда они с Арсением вновь стали заниматься дома у Антона, будто бы, все вернулось на круги своя. Время заполненное бесконечным облизыванием вариантов на Решу ЕГЭ пролетело так незаметно, что начало весны утекло куда-то мимо, и только сейчас он будто бы очнулся, стоя на улице, ловя солнечные лучи в ладони. Они грели кожу, создавая ощущение чего-то упругого и теплого в руках. Подняв взгляд он вновь зажмуриться на небо, и подумал, что давно уже такого не ощущал.       После школы он бесцельно шатался по городу, сначала купив сигареты в ларьке который находился далеко от его дома и школы, потом дошел до остановки, и сев на автобус, час просто ехал до конечной, бесцельно глядя в окно.       Возвращаться домой совершенно не хотелось. Там его ждали только дела, а сегодня выдался спокойный, свободный, теплый денёк, и хотелось провести его наедине с собой.       Он даже не стал писать кентам, потому что, в сегодняшние планы не вписывалось ничего сложнее чем «ходить и думать».       Он попытался реанимировать старые проводки-наушники, но они как и раньше, работали только на одно ухо, и то попеременно. Какое-то время он довольствовался этим, но быстро решил, что ему не нравится такое положение дел.       «Может, просто новые купить?» — С этой мыслью, он бесцельно шел вперед, глядя на то, как люди ходят по улицам, как толпа детей смешно укутанных в цветастую одежду, бесцельно болтаются по двору детского сада, как ветер гонит сигаретный бычок по пыльному асфальту, как какие-то цветастые птички ютятся на веточках невысокого дерева, как крупный светлый пёс подходит к двери подъезда, и его впускает внутрь спортивного вида женщина. На окне сидел пушистый кот, жмурясь на яркое солнце, а торговый центр напротив переливался яркими красками, которые выделялись даже на свету.       Антон терпеливо прождал 90 секунд красного светофора, и вместе с шумной толпой пешеходов, перешёл четырехполосную дорогу. Там все рассыпались кто куда, но он вместе с частью людей спустились с пригорка по ступенькам, и чем ближе он подходит к раздвигающиеся дверям, тем сильнее в груди разрасталось ощущение интереса.       Он редко гулял вот так. Но как же это было приятно.       Болтаться среди торговых рядов, где все блестело и светилось, привлекало внимание, играла музыка, разговаривало. Приятный запах духов из магазинов косметики, разговоры мам с детьми, молодой человек подбирающий пакетик к какой-то коробочке в сувенирном. На втором этаже было интереснее, там было много магазинов с одеждой.       И он заходил во все подряд, рассматривал манекены, следил за красивыми людьми всех возрастов, что-то подбирающими себе.       Бродя между стеллажами с дешевой бижутерией, он даже примерял некоторые кольца или браслеты. Присмотрев себе даже пару, он призадумался над тем, чтобы купить что-нибудь.       Но, решил, что не хочет стоять в очереди на кассе, отложил обратно белые картонки с закреплёнными на них наборами колец.       Он обошел ещё пару стендов, рассматривая золотые и серебряные украшения, перебирая их, прикидывая, сколько нужно зарабатывать, чтобы покупать такие, в большом количестве, и на постоянной основе.       Судя по Арсению Сергеевичу, зарплаты учителя английского языка должно хватать на бесконечные запонки, резные часы, шелковые рубашки, вельветовые пиджаки.       «Красиво жить не запретишь» — Подумал он, перебирая в руках четырехзначные ценники.       Арсений, наверно, так же ходит, смотрит, прикидывает, долго выбирает, но в итоге — берет два варианта, между которыми никак не мог определиться. По-другому и быть не могло. Он был такой же как и все эти серьезные люди, которые увлеченно тратили деньги на свои нужды или не очень нужды, а обычные хотелки.       Кто-то покупает подарок другу или себе, кто-то возвращает не понравившийся товар, кто-то уставший сидел на пуфике, кто-то нервно что-то обсуждал в примерочной по телефону. А кого-то стопорил охранник, хмурый, и уставший.       — Молодой человек, карманы покажите.       — Да, конечно. — Антон остановился не задумываясь, и спокойно сунул руки в карманы куртки, уверенный, что ему нечего стесняться. Он так уверенно шел к выходу, задумавшись о своем, что даже не сразу заметил крупного мужчину рядом в охранной спецовке. Пошарившись внутри, чтобы вывернуть ткань, он вдруг замер на месте.       Внутри что-то было.       Медленно он вытащил руку. Опустив глаза, он ощутил что в горле пересохло. В ладони у него лежало несколько запонок, ещё с прицепленными бирками. Какое-то время он вглядывался в них, пока не понял, что только что украл мелочи на несколько тысяч рублей.       «Вот сука. И что мне делать теперь.»       Время остановилось. Антон медленно поднял взгляд на охранника. Здоровый, недовольный. Знает, кого поймал.       — Яяяяя… — Неуверенно протянул Антон, пытаясь понять, как это вообще вышло. — Кажется, забыл кое-что в зале.       — Нет, ты меня этим не наебешь. — Подросток даже удивился, услышав нецензурную речь. — Пошли, в комнату досмотра. Живо.       У Антона закружилась голова. Покорно следуя за охранником, он перебирал в голове варианты, при которых:       а) Сможет откосить от последствий задействования в этом отца;       б) Сможет откосить от последствий задействовании в этом школы;       в) Сможет просто откосить от последствий и не встать на учёт;       г) Сможет остаться в живых.       Ничего из этого радужными перспективами не блистало. Первые два варианта и вовсе не казались реализуемыми. Он медленно поднял взгляд на охранника, который набирал что-то на стационарном телефоне, пожелтевшем от времени. Они уже были в небольшом, но длинном помещении. Полутьма создавала ощущение что здесь грязно, но Антон провел рукой по столу — пальцы остались чистыми.       — Да. Да. Это я, да. Дааааа, у меня тут… Эй, — Охранник оторвался от трубки в сторону подростка. — Тебе лет-то сколько?       — Семнадцать. — На удивление спокойно ответил он.       — Школьник какой-то. Украл тут, да, да не абы что. Ну приезжай, да. А? Ну да, да. Сейчас скажу. — Положив трубку, охранник повернулся к подростку. — Звони родителям, опекуну, кому там, кто тебя из этой задницы доставать будет.       Да уж. Действительно, задница ещё та.       Антон сунул руку в карман за мобильником, и открыл перечень контактов.       Неловко, как-то, выходит. Номера отца-то у него и нет.       Да и на самом деле, это был бы последний человек, которому стал бы звонить Антон сейчас. Но звонить Арсению… Из-за этого… Когда он только недавно решил… что…       Антон большим усилием воли заставил себя сидеть спокойно, и не попытаться въебать самому себе по лицу.       Несколько раз глубоко вздохнув, он зажмурился, и нажал на набор контакта.       Пока шли гудки, он примерно прикинул что будет говорить, но особо ничего не успел придумать.       — Извини?.. Ты не мог бы за мной заехать?       — Антон? Да, конечно, что случилось?       — Я… Я тут натворил делов… — Неожиданно, трубка выскользнула из руки.       — Здравствуйте. Папаша что ли? У вас тут сынок на краже попался. Ну да. Да.       Антон слушал, разговор охранника с Арсением Сергеевичем, как тот объяснял где вообще они находятся, и пытался не упасть в обморок.       А чувствовал себя так, словно сейчас умрет.       Это неприятное, тянущее чувство в груди снова заполняло все пространство. Пытаясь не задохнуться, Антон несколько раз глубоко вздохнул. Получалось плохо.       Внутри начинала зарождаться паника, но он держался с каменным лицом, только подергивая нервно ногой. Глядя на то, как коленка ходит из стороны в сторону, охранник только лыбу давил.       — Нервничаешь? Ну вот, то-то же.       Первым приехал Арсений Сергеевич. Он вошёл в магазин, осмотрелся, и наткнувшись взглядом на Антона сквозь приоткрытую дверь, поспешил подойти ближе.       — Добрый день. — Он окинул взглядом присутствующих, и задержался на Антоне. — Не опоздал?       — Сейчас приедет старший уполномоченный, зафиксирует происшествие. Потом можете забирать. Только, штраф нужно будет оплатить.       — Штраф, так штраф. — Вздохнул учитель, переводя взгляд на охранника, и обратно на подростка.       Тот пытался сжаться в точку. Он и думать забыл о том, что обычно, за правонарушения ещё и штраф возлагается.       «Ебаные запонки.»       Все трое молча дождались приезда полицейских. Шаст как в тумане помнил, как два высоких мужчины вошли в помещение, кратко пересказали происшествие друг другу несколько раз, и обсуждали то, сколько и чего пытался вынести Антон, что это значит для самого парня, и сколько нужно будет заплатить штраф.       От услышанной суммы, у парня выступил холодный пот на спине.       Он за два месяца зарабатывал меньше. И он был не уверен, что его батек смог бы найти всю сумму разом. Когда он подписывал протокол, у него тряслась рука.       Арсений Сергеевич спокойно все выслушал, и совершенно не спорил. На Антона он почти не смотрел, а когда смотрел — спокойно, строго. Тем самым нечитаемым взглядом, который Антона пугал до усрачки.       Было ужасно стыдно. В какой-то момент, он сидел уже, просто свесив голову, не глядя ни на кого. В горле стоял ком, и он мог только стыдливо кивать на чужие вопросы:       — Ты взял? Хотел вынести? Признаешься? Раскаиваешься?       Вот бы раскаяться лбом об пол, так, чтобы кровью истечь тут, и умереть.       В итоге, Арсений все оплатил. Антон чувствовал, как челюсть сводит судорогой, от вида нескольких купюр, которые учитель отсчитал из своего кошелька. Потом его выгнали постоять за дверью, пока взрослые разговаривают. Подросток ссутулившись подпирал стенку, пытаясь себе представить, какой Арсений Сергеевич в гневе.       Он захочет ударить Антона? Если да, то это будет очень болезненно. Не физически, Антон просто не сможет этого вынести морально. Но это будет справедливо? Наверно, да.       Кто говорил, что детей нельзя бить? А если ребенку почти 18? А если, он — конченный? Антон себя вот очень хочет убить, и Арсения, наверно, он сможет понять.       Он теперь денег торчит? Своему учителю по английскому? Вот это тема. Нашел куда воевать.       В какой-то момент, он понял, что у него глаза уже на мокром месте. От того, что он такой дурак. От того, что Арсений и правда разозлится. От того, что отец все равно узнает.       Арсений, конечно, сразу сказал, что он учитель. Сразу сказал, что он проведет воспитательную работу.       Сразу сказал, что даст на лапу им троим, да хоть всему торговом центру, чтобы Антона не поставили на учёт за это происшествие.       Подросток резко вцепился пальцами в волосы. Пытаясь привести себя в чувство, тихо застонал.       Как же он себя ненавидел в этот момент. Просто до смерти.       Арсений появился спустя мучительные пятнадцать минут. Антон посмотрел на него, нервно закручивая кудряшку на пальце где-то на затылке.       — Что… там? — Хрипло спросил он.       — Все нормально. Тебя по полной сдали. — Холодно ответил учитель.       Ай.       Это резануло по сердцу так, что Антон и не заметил, как выдернул эту прядку.       — Я верну вам…       — Не утруждайся. Я не обеднею.       Все что оставалось Антону, это последовать за Арсением Сергеевичем к машине.       Ехали молча. Антон понимал, что это справедливо. Понимал, что так и должно быть. Но не хотел, чтобы Арсений молчал.       Он был готов уже разреветься от стыда, начать сопливо извиняться, лишь бы не продолжать ехать в тишине, упасть на колени, лишь обратить на себя хоть какое-то внимание, даже если это будет злость или агрессия но Арсений, неожиданно, затормозил, а потом вышел из машины. Антон поспешил за ним, и понял, что они свернули с привычного маршрута до его дома.       Вместо пятиэтажек с окраины, он теперь смотрел на раздолбанную дорогу простирающуюся до самого горизонта. Все, что была не дорога — пустырь, серый, чернявый. Где-то вдали виднелись тонкие проволочки электровышек. В другой стороне, парень различил мятный элеватор. А на небе цвета незабудки всполохами разошлась алая рана заката. Антон так и остановился на полуслове, чувствуя, как у него захватывает дух от вида этого бесконечного пространства.       Он осмотрелся несколько раз, настолько заворожённый сменой окружения, что даже забыл повод их встречи.       Арсений тоже рассматривал горизонт. Высматривал что-то в дали. Молча. Только ветер тепал край его весеннего пальто.       Антон, в какой-то, момент засмотрелся и на мужчину. На его аккуратный силуэт, темные волосы, так же слегка шевелящиеся на ветру.       И, вдруг вспомнил, как выглядит на фоне него. Старая ветровка, выстиранное джинсы. Футболка, которая была когда-то белой, а сейчас — тоже поношенно-серая. Кеды, с растрепавшимися в хлам шнурками. Снова появилось это чувство стыда, которое каждый раз возникло рядом с Ирой, но в последнее время возникало все чаще от просто нахождения в обществе.       И зачем тот вообще с ним носится?       Антон опустил взгляд, не зная что сказать. Ком в горле так и не прошел, и паника не отпускала до сих пор.       — Мне… очень жаль. — Выдавил он из себя наконец. Получилось тихо, намного тише чем хотелось.       Антону хотелось кричать, о том, как ему стыдно, бросаться на колени пред Арсением Сергеевичем.       Его разочарование сквозило в молчании так же, как ветер меж редких деревьев с той стороны, откуда они приехали.       — Я правда не хотел. — Вторая попытка прошла чуть лучше, но Арсения и она, видимо, не впечатлила. Мужчина даже не повернулся.       — Я знаю, что ты можешь больше. — Донеслось, наконец, тихое, спустя еще одну продолжительную паузу.       У Антона внутри все рухнуло вниз.       — Я?       — Ты. Ты способен на большее. Эта кража, не определяет тебя как человека, как личность, наши ошибки не делают из нас монстров. — Наконец, мужчина повернулся. Антон вдруг ощутил себя намного меньше, чем учитель. Его взгляд был совсем как тогда в машине, после травмпункта. — Но она показывает твой образ жизни. Ты же и сам это понимаешь.       Антон снова опустил глаза. Чувствуя, что сейчас расплачется, провел носком обуви по земле. Остался неглубокий след.       — Я… Делал это не специально. Я даже не заметил, как это произошло. Вроде бы, просто смотрел на них. Вроде бы, даже и мысли не было. А вот я уже на выходе, и… — Он замолчал, чувствуя себя ребенком, который отчитывался перед родителем.       Оба снова молчали. Оба отвернулись к небу. Солнце стремительно скрывалось, и постепенно, начинали сгущаться сумерки. Антон судорожно втянул прохладный воздух, во все глаза глядя на темнеющие оранжевые всполохи.       — Я не могу тебя ругать. — Наконец вымолвил Арсений. — Все таки, кто я такой? Просто учитель. Тебе, вообще, оно надо — слушать меня?       — Нет, — Прошептал Антон, и тут же понял как это выглядит. — Не просто… Нет, не просто…       Арс покачал головой.       — Нет, ты только не оправдывайся. Не надо, я знаю, ты не такой. Я от тебя ничего не жду, я и не должен. — Мужчина развернулся, и двинулся к машине. — Но я в тебя правда верю, и ты не оборванец с улицы. Ты хороший парень. Я это знаю, и ты не забывай.       Антон ещё какое-то время стоял как вкопанный. Даже то, как хлопнула дверь авто, не привела его в чувство. Он усиленно перебирал в голове чужие слова, и в какой-то момент, паника в голове дошла до своего пика.       Прикусив два пальца, так что остались следы, Антон огляделся.       Местность, окружающая его, была такой многогранной но такой серой. Такой разной, но такой холодной.       «Может сбежать в степи, и никогда больше не возвращаться домой?»       В груди нестерпимо щемило, и подросток с трудом мог дышать.       Ему было так стыдно. Просто невыносимо.       — Как же я себя ненавижу. — Процедил он вслух.       Вернулся в машину он только когда продрог насквозь.

***

      Арсений, как обычно, остановился перед подъездом, на стоянке. Антон привычно приспустился на сидении вниз, и не увидев света в окне, немного удивился.       «Чего это он. Решил с кентами уйти бухать?»       — Сегодня тебя не ждут? — Арсений выглянул вместе с Антоном.       — Да. Не понимаю, хорошо это или плохо.       — Почему? — Чужой взгляд быстро скользнул по парню. Тому было и так не по себе а после этого совсем как-то некомфортно.       — Мне вообще бы… Дома лучше не появляться. Сегодня. Или, скорее, совсем.       Арсений ничего не ответил, но на подростка взгляд перевел. Немного встревоженный, но в целом — все ещё холодный, пронизывающий насквозь. Не дающий возможности даже подумать о происходящем. Антон вздохнул, скрываясь от этого, и кивнул сам себе, отворачиваясь практически полностью.       — Спасибо… Спасибо. Что довезли меня. И не только. — Наконец выдавил он хрипло.       Не в силах больше терпеть это все, он выскочил из машины, и бегом понёсся в подъезд. Грудь сдавливало тисками, когда он с силой тянул на себя тяжёлую дверь, когда оказался в темном помещении, отрезая себя от сухой прохлады улицы. Чтобы не упасть, пришлось схватиться за ледяные перила лестницы, но даже так, колени подгибались. Он уже не мог дышать, поднимаясь первые пять ступенек. Так и застыл, наверху, покачнувшись. Но так и не упал, тяжело дыша, с хрипами где-то на уровне ключиц.       «Идиот.»