На заре

      Антон огляделся на шумную, людную улицу. Сделав пару шагов назад, прошел мимо остановки, и решив, что лучше прогуляется, свернул во дворы.       В голове была каша из мыслей, и он никак не мог прийти в себя. Всё ещё мутило, и в голове стоял противный ком.       Внутри гнило ощущение ненависти то ли на себя, то ли на окружающих, и краем глаза парень заметил, как куда-то пробежала серая кошка.       Он проследил за ней взглядом, а затем достал пачку сигарет.       Последняя.       Закурив, выбросил коробку в мусорку, и без того переполненную банками от пива и энергетиков, и двинулся в сторону дома.       Когда он уходил от Иры сумерки только опускались на город, но к тому моменту как он дошел до своего района, уже полностью стемнело. Он обходил крупные улицы, проходя через темные дворы. Скрываясь в темной арке, он увидел, как на лавочке сидит компания друзей. Да, у каждого по бутылке характерного вида, но выглядели они добродушно и весело.       В груди что-то защемило от вида подъехавшей ментовской машины.       Быстро он преодолел большую часть пути, и повернув, оказался под светом фонарей возле школы. Антон посмотрел на ее ночное освещение, и прошел через начинающий ржаветь железный забор внутрь, на территорию, чтобы сократить путь, и выйти через заднюю калитку на другую сторону улицы.       Прохладный воздух отрезвлял. Уже не так сильно Антона и расстраивала вся эта ситуация. Он, несомненно, теперь был полностью убежден в своей недалекости — все-таки, идти в таком состоянии рвать себе душу еще сильнее — это было сильно. Но, хотя бы, он выбрался из дома, и мог в одиночестве пройтись, обмозговать это. Он смотрел на небо, которое заволокли мелкие облака, и думал о том, что пусть все вокруг и дерьмо сплошное, но лучшей погоды чем сейчас припомнить было сложно.       Наконец, показался просвет желтого фонаря, на котором Антон повернул в сторону дома.       Идти оставалось минут 15.       В целом, ему нравился этот промежуток дороги. Безлюдный, а дома стоят плотными рядами друг к другу. Деревья были еще довольно пушистые, хоть уже и перекрасились полностью в желто-красно-коричневые оттенки. Осень в этом году приходила сдержанно, не спеша. Листья клёна, дуба и берёзы опадали, насыпая яркий ковер на землю, но не слишком быстро, и в этом процессе было что-то уравновешенное, спокойное. Недавно был дождь, но небольшой, и асфальт был сухой. Обычно здесь тихо, спокойно, сам этот участок улицы так и говорил о том, что в этих домах живут семьи с детьми, которые ходят в детский сад на соседнем перекрестке, а потом пойдут в ту же самую школу что и Антон заканчивает в этом году.       Когда время так быстро пролетело?       Антон остановился, прислушиваясь. Сейчас явно был тот случай, когда все было не как обычно. Откуда-то сзади, из глубин двора, слышались шаги, которые не предвещали ничего хорошего.       — Эу. Че это у тебя?       «Ого, а с каких пор у нас начали за шмот спрашивать?»       — Трусики Виктория Сикрет. — не задумываясь ответил он, с иронией. Развернувшись, он увидел Игоря и Максима. Оба веселые, вроде не под алкоголем — но не значит, что трезвые. С интересом рассматривали Антона, будто бы не собирались ему набить рожу. Как, в общем-то, и предыдущие пару раз.       — Нихуя. Спиздил? — Даже посмеялся первый. Максим стоял поотдаль, ухмыляясь.       — Откуда шуруешь? — Подал он голос. Антону стало мерзко от этого звука.       Вечер набирал обороты.       — А вы по делам своим не торопитесь разве? — Парень прищурился, делая полшага назад. Отступать не хотелось, но другого выбора у него не было.       — Да ладно тебе, Тош, мы же просто поболтать решили со старым кентом. Да ведь? — Длинная фигура ухмыльнулась. Антон попытался мимикрировать под эту эмоцию, так же расслабленно засмеявшись.       Но, ситуация злила. Это случается не впервые, но каждый раз, Антон не знал как себя вести. Как будто в первый раз, он сделал еще полшага назад, вставая в более устойчивую позицию. Руки он не поднял, но держал наготове. Сжимая челюсть до того, что в глазах начинали плясать белые пятна, он поднял взгляд выше, ища по кустам еще кого-то.       Либо это была и правда непреднамеренная встреча, либо этот гопстоп из девяностых умело прятался.       Краем глаза он высматривал угол дома. В темноте к нему было тяжело подойти через полу-застывшие бугры грязи. Однако, находиться на открытой местности без возможности зарыть спину, пугала больше остального.       — Да ладно тебе, не очкуй, че ты. — Развязный тон Игоря не внушал доверия.       Второй только хихикнул:       — Целочку свою ты давно видел?       — А тебя это ебать не должно. — От этого вопроса он чуть не задохнулся. Руки в момент затряслись от тихой ярости, и теперь его почти не волновал вопрос с открытым тылом. В голове моментально кинолентой пронеслись все коллектинвые тусовки, где присутствовал Максим.       Вот же гнида.       — Меня? Меня-то может и нет, а вот ее, — Он сделал два шага к Антону, но тот не сдвинулся ни на миллиметр. В голове набатом стучала мысль «Только бы не натворить хуйни». — Видимо, ты перестал ее удовлетворять, раз теперь она меня своим ебырем называет?       — Конечно, после твоей жирной мамаши, интереса уже ни на что не остается.       Он знал, что как только он это скажет, то пути обратно уже не будет, но все равно сдержаться не смог. Как и увернуться, только закрыться: удар был закономерно скорым и сильным. Бумажный пакет жалобно заскрежетал — и тут же был отправлен сильным броском куда-то в сторону. С трудом удержавшись на ногах, Антон почти что тараном кинулся на одноклассника.       Антон умудрился повалить его на земь, и даже успеть ударить пару раз куда придется, однако, неожиданный пинок под ребра его остудил: он совершенно забыл об Игоре, который стоял рядом.       Дальше все как-то смешалось, парни тягали друг друга за одежду, катаясь в пыли, пинались, кусались, и изредка удавалось нанести действительно сильный удар кулаком. В какой-то момент, в чужих руках что-то блеснуло, но в это время, Антону прилетело по голове так мощно, что перед глазами заплясали звездочки.       Прикрываясь руками от ударов, он упал на спину, и ощутил вес чужого тела на себе. Все болезненные ощущения перемешались в одно, и Антон совершенно не понял, почему все в какой-то момент прекратилось.       Антон с глухим стоном растянулся на асфальте, и далеко не сразу смог сфокусировать взгляд перед собой. Топот удаляющихся парней стоял в ушах. Когда на темном полотне неба звезды стали проступать не единичными огоньками, а целыми группками, Антон решил, что набрался достаточно сил чтобы двинуться.       «А нехуйно они меня так.» — Кажется, он пробормотал это вслух.       Нужно было подниматься, идти уже домой, но он все никак не мог себя заставить.       После еще нескольких минут раздумий, он почувствовал, что в груди что-то нещадно колет.       «Неужели она так быстро нашла мне замену?» — Он сел, потирая лоб. Обида горела в желудке, и он никак не мог поверить в то, что она и правда бросила его на совсем, и заменила вот этим.       Или, это не замена? Вдруг, это и была причина расставания?       Откуда-то сбоку донесся специфичный звук обуви по асфальту. Это заставило резче подняться, и даже не глядя в ту сторону, попытаться уковылять в проход между домами, чтобы не получить добавки. По желанию — ещё поднять пакет, который так и остался валяться на земле. Однако, легко сказать, а вот сделать уже — проблема.       — Шастун? — Голос знакомый, но это делает все только хуже.       Парень сделал еще пару шагов, но все-таки не успел: видимо, мужчина до него бежал, и успел подойти вплотную.       — Антон! — Упомянутый нехотя повернулся. Арсений Сергеевич. Собственной персоной. И вот чего он делает у школы в это время? Дома не сидится?        — Да, здравствуйте. — Он чуть глаза не закатил видя, как меняется взгляд направленный на него. Сначала это была нейтральная эмоция, но почти сразу, как он пригляделся к парню, она сменилась на непонимание, и какое-то подобие ужаса.       — Что случилось? —Учитель хотел, было, схватить подростка за плечи, но остановился буквально в сантиметрах, передумав.       — Ничего. — в подтверждение, Антон резко покачал головой, и тут же пожалел об этом. В виски с обоих сторон словно синхронно ударили молотками, голова почти что взорвалась от приступа боли.       Все таки, Арсений аккуратно сжал худые плечи, ощупал, а потом одну руку аккуратно положил на лоб подростка, приподнимая, чтобы лучше рассмотреть.       — Голова не кружится? — Антон ясно видел как голубые бархатные радужки рассматривали его глаза. От этого стало как-то странно. Что он там в полутьме ищет? Ближайший фонарь находился метрах в десяти, и был не слишком ярким.       — Нет. Я прекрасно себя чувствую. — Прохрипел Антон, и сам ужаснулся от только что изданного скрипа. Отстранившись, он осмотрелся, и осознал, что одна из машин неподалеку как раз учительская.        «Чел реально любит свою работу.»       — Да, я вижу. В чем ты весь измазан? — Не смотря на тревожный вид, он сохранял спокойствие хотя бы в голосе. Антон не сдержал усмешки, и тут же ощутил, как в ребрах что-то колет. Потом, вдумавшись в чужие слова чуть глубже, недоуменно свел брови:       — Ни в чем я не перемазан.       — Перемазан. Что случилось, Антон?       Подросток смотрел исподлобья, насупившись. Будто бы учитель может испугаться этого взгляда и наконец отстать, сесть в свой обоссанный лансер, и укатить к себе домой, где тепло и уютно. Кого-то наверно жена ждёт дома, и все такое. А Антон и так доберется до дома, ему не нужно сопровождение.       Хотя, чего ему, тогда, до темна задерживаться в школе и репетиторстве? Чего не поехал к себе после Антона?              Когда молчание затянулось и его план не сработал, он наконец тяжело вздохнул:       — Я с лестницы упал.       — Где ты здесь лестницу нашел? — Арсений комично развел руками, ясно давая понять, что не верит этому бреду. Антон поморщился от громкого тона (вообще-то не такого уж и громкого, но явно более звучного чем до этого) и попытался отвернуться ещё дальше.       — Отпустите меня уже, я домой пойду.       — Ага. Куда тебя отпустить, если ты только что тут растянувшись на асфальте птичек подсчитывал?       — Я сказал же, что я прекрасно себя чувствую. Мне не нужно ничего, я могу сам… — Антон невольно дёрнулся от боли в ребрах. Даже понимая, что уже никак не отвертится, все равно отвернулся, чтобы не видеть этого взгляда.       — Не боишься снова «с лестницы упасть»? — Тут чужие руки все-таки легли на его плечи. Почти сразу же подросток ощутил непривычную боль в руке.       — Отпустите меня, у меня и так ребра больные, ещё вы стискиваете. — Решил надавить на жалость Шастун. Арсений с первых же слов, моментально одернул руки. Антон почувствовал смутное желание развернуться и рвануть во дворы бегом, но, судя по всему, он не сможет бегать еще ближайшую неделю.       — Так ты объяснишь, что случилось?       Антон упорно молчал. Тот самый взгляд так и прошибал его насквозь.       — Я же сказал, все лестница.       — Как ты мог упасть с лестницы посреди улицы?       — Упал дома, ну а тут поскользнулся.       — На асфальте? Осенью?       Антон чуть не обматерил вслух сухой, теплый октябрь. Стало тошно.       — Да что вы ко мне прицепились? — Антон уже устал оправдываться. Резко свалилась какая-то усталость, колени были словно ватные. Ему не нравилась позиция ругаемого ребенка: он не в школе и не дома, нечего его учить. Решив просто отмахнуться и, наконец уже уйти, он слегка оттолкнул мужчину. Получилось плохо: рука почему-то онемела.       — Антон? — Арсений, вопреки желанию Антона, моментально оказался рядом, подхватывая подростка под локоть.       — Что-то у меня голова кружится… — Мягко сказано. В глазах начинало все плыть.       Подросток медленно опустил взгляд вниз.       Тут он сообразил что темные влажные пятна, которые он сразу не заметил — это все кровь, при чем ее так много, что она пропитала почти весь рукав плотной толстовки до самого плеча, залила всю ладонь, стекала с пальцев, капала на асфальт, оставила отпечатки на белой рубашке Арсения, которую было видно через расстёгнутое пальто. Антон непонятливо покрутил запястье, и наткнулся взглядом на разорванную ткань выше локтя.       «Зашивать придется»       — Блять. — выдохнул он напрочь забыв о субординации.       Под порванным рукавом виднелся глубокий порез. Только увидев его, Антон резко ощутил прилив боли. Тут он понял, что конкретно блеснуло в руках одноклассника.       — Это ты так с лестницы упал? — Потрясение Арсения ничем не скрыть.       — Походу придется накладывать швы. — Антону показалось что сейчас, кажется, упадет в обморок.       — У меня машина тут рядом, пошли. — Арсений снова схватил подростка, и почти что волоком потащил за собой к парковке.

***

      В машине пахло чем-то пряным, то ли хвойным, то ли просто древесным. Антон осмотрел красивый, чистенький салон, и снова ощутил желание развернуться, дать деру куда-то в кусты, и провести остаток жизни в степях. Сначала Антон ещё пытался собрать вытекающую кровь чтобы не заляпать хотя бы салон арсеньевской машины, но после того как тот недовольно гаркнул ему что-то типа «сиди спокойно», оставил все эти попытки, просто свесив руку над ковриком.       Уже на подъезде к «травме» Антон начинал чувствовать, как болит рука, плечо, боли было столько, что она отдавала даже в челюсть при ходьбе. Пальцы почти не двигались, словно опухли от этого тошнотворного ощущения, и дорожка из кровавых пятен тянулась по белому, выложенному дешевой плиткой полу.       В травмпункте светло, чисто, стерильно. От этого тошнит, Антону хотелось бежать отсюда как никогда сильно. И курить. Бежать и курить. Вернее, бежать отсюда, а потом курить? Учитывая, что Арсений найдет его где угодно и начнет читать нотации ещё и за это, наверно, все же курить, пока бежит.       Поздний вечер, и почти никого нет. Оба в спешке прошли к стойке регистрации, Арсений бросил пару слов, и после каких-то указаний, оба идут в кабинет. Антон не слышал диалогов: он чувствовал себя неимоверно грязным, и, очевидно, лишним в этом белом помещении. Даже Арсений Сергеевич сюда никак не вписывался, а побитый, окровавленный, замученный и испуганный Антон — тем более. Ещё и лицо все перемазано, никак иначе и быть не могло же, да?..       Заходить в кабинет было не только больно, но и страшно.       Он знал чего ожидать, и от этого становилось только хуже.        Увидев доктора, он ощутил рвотный позыв. Мужчина средних лет, начинающий седеть, в аккуратном халатике, с красивой осанкой, прямо как у самого Арсения. Подростка и вовсе крупно затрясло, когда он узнал специфичную форму лица и носа. Он остановился у входа, не решаясь портить своим присутствием стерильное помещение.       — Антон? — Чужой взгляд за тонкими линзами очков сразу же критично осмотрел пациента. Арсений уже кратко изложил суть проблемы, потому что сам парень говорить не хотел (не мог?).       Этого он и боялся. Узнавать старых знакомых.       — Здравствуйте. — Неловко протянул он. К своему стыду, он забыл отчество мужчины. Не называть же его «Темур Батькович».       — Давно не виделись. Ну, по такой причине, лучше бы и дальше не виделись. Не стой, проходи, кусаться не буду.       Арсений только перевел взгляд с подростка на дежурного врача и обратно.       — Подними руки, нужно снять кофту. — Вернулся он к Антону.       «Это толстовка. А ещё точнее, худи.» — Чисто из вредности подумал он, пытаясь только вслух не застонать, когда поднял больную руку. Это было тяжело — она еле-еле двигалась. Арсений аккуратно потянул вверх ткань, освобождая Антона, и только оставшись в футболке, он понял, как в помещении было жарко после свежести улицы.       Тут он ощутил себя настолько неприкрытым, что машинально поднял руки, стискивал плечи. Стало только хуже. Опустив взгляд испуганно вздрогнул: порез на толстовке может был и один, но ран было две.       — А вы уже знакомы, да? — Немного неловко уточнил Арсений.       — Город маленький, все друг друга знают. — Резко ответил Антон.              Вообще-то, называть Воронеж маленьким городом было странно, но он был не согласен вести разговор еще и на эту тему.       Только лишь, все ещё стоял не двигаясь, чуть ли не физически ощущая, как кровь просто течет. Кажется, она только набирала обороты: если до этого, он вообще не замечал травмы, потому что все было стабильно и хорошо, то теперь кровь решила, что ее никто не держит, и можно бежать по своим делам, и это ощущалось.       Арсений, понимая, что Антон сам никуда не пойдет, аккуратно подтолкнул подростка к кушетке. Врач кратко осмотрел руку, и нахмурился:       — Что произошло? — Он резкими, скорыми, но отточенными движениями, выудил из какого-то ящика жгут. Антону стало совсем страшно:       Он же не умрет тут от потери крови?       — Мне он не говорит, оправдывается, что с лестницы упал. — Ответил Арсений, после полуминутной тишины. Антон все так же молчал, в ступоре глядя куда-то в пол, пока руку перетягивали почти у плечевого сустава. Сухие, побледневшие губы сжимались в тонкую полоску, выдавая нервозность и отрешённость. — Я думал, он головой ударился, но признаков сотрясения я не увидел.       Мужчина наконец закончил, и все так же хмуро осмотрел представшую перед ним картину. Все так же как и Арсений пятнадцать минут назад, заглянул в глаза Антона, аккуратно осмотрел его голову по кругу, и отошёл на секунды. Вернулся он с бутыльком перекиси и ватными тампонами       Антон почти с ужасом наблюдал за тем, как открывается препарат, и как врач снова осматривает рваные раны выше и ниже локтя. Он не успел подготовиться, хотя знал, что сейчас будет.       У подростка потемнело в глазах от резкой боли. Руки крупно затряслись, и он еле сдержался, чтобы не заорать в голос — издал только хриплый стон. Сворачивающаяся кровь стекала и с локтя и с пальцев на специальный алюминиевый поднос на столике рядом. Почти не осознавая, что происходит вокруг, он дернулся куда-то в сторону, и не сразу ощутил на плечах ладони которые аккуратно, но все же с силой сжимались, удерживая Антона на месте.       Шастун уже подумал что ослеп, но постепенно начали расплываться белые а за ними и цветные пятна, словно бензин в лужах на школьной парковке. Умом осознавая, что это скоро закончится, подросток ровно сидел на месте и покорно ждал, пока жар в руке не утихнет хотя бы немного. В глазах прояснялось, звуки постепенно возвращались тоже.       — Антон? Антон!       — Да здесь я. — еле слышно прохрипел подросток. Он пару раз максимально глубоко вздохнул, пытаясь умерить сбившееся, тяжёлое дыхание, и с трудом сфокусировался на ярких-ярких, голубых глазах Арсения.       — Ты как вообще? Тебе успокоительного может быть?       — Я прекрасно себя чувствую. — Как заведённый повторил парень негромко. Потом, прищурившись, перешел на язвительный тон: — Без меня и пары минут прожить не в состоянии? — Стеклянным взглядом он осмотрел помещение, доктора, который готовил инструменты, и его чуть не замутило от вида специальной иглы. Ошибкой было опустить взгляд на руку: в бело-кровавом месиве пены и воды, ясно виднелось просвечивающееся мясо.       — Хорошо, что порез не глубокий. — Наконец, Антон был в состоянии слышать и врача. — Если бы чуть глубже было, задело бы вены, было бы сложнее. Сейчас достаточно просто швы наложить. Неделю пообрабатываешь, и будешь как новенький. — Мужчина копался стоя спиной к пациенту, от чего тот только более нервировался. Крупно трясущиеся руки постепенно успокаивались, а когда Арсений положил руку на плечо подростка, тремор и вовсе почти сошел на нет. — Только обезбола у нас нет.       — Как нет? — Недоуменно моргнул Арсений. — Так ведь нельзя же?       — Закончился, уж как есть. Могу направить вас в больницу, подойдёт?       — Да уж что-нибудь сделайте уже пожалуйста, — Антона раздражала вся эта ситуация. Хотелось уже оказаться дома и свернуться калачиком в постели. — Я и без обезбола переживу.       — Это почти не больно, а если и больно то довольно быстро. — Практически промурчал мужчина, игнорируя осуждающий взглял Арсения Сергеевича.       — Да, почти не больно, как будто КамАЗ сбил. — Еле слышно прошипел Антон. Учитель рядом сдавленно фыркнул, и засмеялся. Подросток не мог понять, нервное это, или ему было действительно смешно.       — Если можешь шутить, Шастун, значит жить будешь.       — Обязательно. — Антон усмехнулся, чувствуя, как этот мелодичный, бархатистый смех, слегка унял и его волнение. Он даже нацепил на себя какое-то подобие улыбки, но видя, как все инструменты уже разложены над ним, и врач, надев медицинскую маску, склоняется над ранами, чуть не застонал в голос. Не от боли, ещё ничего не произошло: от бесконечной тревоги и страха. В ступоре он не мог отвести взгляда от аккуратных ладоней хирурга, которые подготавливали две длинные раны.       — Антон. — Арсений, понимая, что происходит резко поменялся в лице. — Не смотри, Антон. Смотри на меня. — С этими словами он бесцеремонно взял парня за подбородок, и отвернул. Шаст с трудом оторвал взгляд от страшного зрелища.       Ледяные глаза, особенно яркие в белом больничном свете, словно гипнотизировали. Этого взгляда было так много, что Антон никак не мог отвернуться, даже в мыслях не было, чтобы оторваться от этого взгляда. Арсений успокаивающе поглаживая парня по плечу, а потом аккуратно взял вторую ладонь в свою.       Антон даже не заметил этого движения, и осознал, только когда почувствовал острую боль. От внезапности хотелось отстраниться, он, кажется, чуть не задохнулся воздухом, от внезапно нахлынувших ощущений. То, что он с силой сжал арсеньевскую ладонь, Антон понял только когда почувствовал, как онемели его собственные пальцы.       Ощущения странные, и крайне неприятные. Его корежило не только от боли, но и от ощущения стягивания кожи. Чувство, как игла с трудом проходит сквозь кожу, намертво въелось в мозг. У него разом заболели все зубы от напряжения.       — Тешь, тешь, тешь. Вот так. — Врач же работал, не обращая ни на что внимания. Быстро и слаженно, аккуратно.       Антон потерял столько крови, что сил уже ни на что не было.       Он что-то прохрипел забывая, как двигать языком чтобы издавать слова, а не просто случайные звуки, и не сдержавшись, сорвался на вскрик, от чего захотел ударить самого себя в лицо.       «Когда-нибудь это закончится, когда-нибудь — обязательно»       — Скоро все закончится, совсем скоро, — Словно прочитал мысли Арсений Сергеевич, убеждающе шепча на ухо подростку слова поддержки. — Немного осталось, ты молодец.       Антон до боли в дёснах сжал зубы, чтобы не издать ни единого звука, и подумал, что после этого придется идти ещё и к стоматологу. Болезненно вытянувшись, в попытке отстраниться назад, он закинул голову так глубоко, что ещё немного, и череп просто отломился от позвоночника.       Так же напряжённо он старался просто не ёрзать на месте, пока все это не закончилось. Кончики пальцев определенно онемели, будучи перетянутыми жгутом.       — Вот так. Все. Завязываю. Молодец, Антох, все хорошо. — Чужой голос немного привел в чувство. Постепенно приходя в себя, он понял, что все в порядке. Он перевел взгляд вниз на перевязываемую руку, и только задался вопросом, как давно он выпал из реальности, забывшись от бесконечной боли?       Вернулся в себя он как раз вовремя, чтобы ощутить как его бедро соприкасается с чужим. Краем глаза он видел красивую руку Арсения, все ещё держащую Антона, а после ощутил вторую — обнимающую его и прижимающую грязную щеку, в слезах, соплях и крови, к красивой белой рубашке, в попытке успокоить.       — Ты молодец, Антош, ты умница. Все закончилось. Все хорошо. — Разными формулировками, Арсений пытался донести почти что одну и ту же мысль до парня. Когда двигаться стало хоть немного более реально, Антон снова задрал голову, пытаясь заглянуть в лицо учителя.       От этого голубого бархата никуда не деться. Он везде и и повсюду, такой яркий, что затмевает все вокруг.       — Я вам рубашку испачкал — Антон еле дышал, говорить — непреодолимое испытание, а чувство вины за то, что сейчас произошло, давило на макушку, заставляя горбиться.       — Нет. — Он ласково улыбнулся, и размял затекшую руку. — Это ничего. У меня их еще полно.       — Не жалко? — Антон хочет отстраниться, но не может. В кабинете неожиданно холодно, от звуков уборки инструментов, льдом сковывает ещё грудь изнутри. Слабость во всем теле еще не отпускала, и парень ощутил, что взмок насквозь.       — Это не самая моя любимая была. Кроме того, — Взгляд у него как-то изменился, но Антон не мог понять, что поменялось. — Для тебя ничего не жалко. — Без тени насмешки ответил учитель. Антон задумчиво посмотрел ещё несколько секунд в чужие глаза, пытаясь понять, насколько он искренен, но в все же не выдержал: усмехнулся, опуская голову и взгляд, и уперся светлыми кудряшками в широкую грудь. Больную руку прижал к себе, и подумал, что никогда еще не испытывал ничего подобного.       Теплые, сильные руки стиснули его сильнее, но все ещё аккуратно. Нос предательски зачесался, и глаза противно мокли не переставая. Протяжно шмыгнув носом, он хотел выпрямиться, отстраниться, но у него не было сил.       — Все ещё больно? — Арсений перешел на шепот, и это был самый нежный звук, который только мог ощутить сейчас намучавшийся подросток.       — Нет. — Ответил он не задумываясь, твердым голосом, не понимая какой ответ на самом деле правильный. Он вздрогнул плечами, аккуратно касаясь пальцами второй руки повязки, исследуя новый предмет гардероба. — Просто сил нет. Мне кажется, я сейчас в обморок упаду.       — Столько крови потерял. Конечно. — Откуда-то снова появился Темур. Антон разглядел дверь за ширмой, где, видимо, он и приводил себя в порядок. — Шоколадку съешь, гранатового сока выпей. Лечение тебе такое на ближайшую неделю: есть, спать, месяц спортом особо активным не заниматься. Справку тебе выпишу, классному руководителю передашь.       — Я тут. — С легкой улыбкой ответил Арсений. Антону показалось, что тому было неловко от этого.       — Тем лучше. Подождите тут, сейчас все сделаю.       Антон отвел взгляд в сторону, постепенно начиная осознавать произошедшее.       Его уже не било крупной дрожью, как до этого. Дыхание выровнялось, даже как-то легче стало после того, как нарыдался.       Единственное, что не давало ему покоя — врезавшееся в память самодовольное лицо Максима.       Было злобно и обидно. Постепенно приходя в себя, и переваривая все происходящее, он снова вернулся мыслями к одноклассникам. И Ире.        «Вот суки.»       «И она еще мне говорит что-то о том, что я нелюдимый.»       «Лучше уж так, чем как она.»       «За что она так со мной?»       «А Игорь вообще без мозгов?»       «Или тормозов.»       «Тоже гнида.»       «Страха нет, епта.»       «Наверно с ними, все втроем это обсуждают.»       Арсений же в это время ни о чем не подозревая, сидел рядом, словно ребенка успокаивая. Ласковые поглаживания по плечу и по волосам слегка отвлекали, и Антон не сразу понял, что учитель прижимает его к себе крепко и нежно, стараясь не сделать больно, и слегка покачивается вперед-назад. Темур Батькович что-то подписывал там в бумагах, пациентов, почему-то, в это время больше нет, и они ожидали пока Антона выпишут ещё минут десять.       «Нужно идти домой» — От этой мысли парня перекосило.       Рассказывать отцу об этом он не хотел. Как и видеть его, собственно. Как и разбираться с произошедшим.       А в кровать вот забраться под одеяло, было бы классно. Только, рука теперь с этой повязкой почти не двигалась, к тому же, ужасно болела: ни помыться нормально, ни подроч…       Они почти синхронно поблагодарили врача. Слушая короткую лекцию о том как перевязывать и обрабатывать шов, подросток зацепился взглядом за зеркало над раковиной в уголку помещения, и не смог отказать себе в «удовольствии» посмотреть на себя.       — Ёб… — Он невольно вздрогнул, видя свое грязное лицо, с синяками, перемазанное в крови, пыли и соплях. Быстро сунув ладонь левой руки под воду, протер лицо, чтобы хоть немного привести себя в человеческий вид. Арсений на фоне хихикнул, застегивая пальто.       — Спасибо. Всего доброго. — Арсений попрощался за двоих. Антон посмотрел назад, и встретился с ясным взглядом Темура.       Антону стало резко холодно от этого взгляда, хотя никаких проблем он и не предполагал. Слабо кивнув, в знак благодарности, он выскользнул в приемный покой, в котором было тихо и пусто. Арсений Сергеевич уже был впереди на несколько шагов, глянул на него через плечо, и махнул рукой, подзывая:       — Не отставай.       — Есть. — Понуро согласился Антон, прибавляя шагу.