На заре

      Машина тихо скользила по асфальту, неспешно подбираясь к пятиэтажкам. Район был не самым ухоженным: разбитые детские площадки, деревья либо безобразно разросшиеся, либо лишенные крон обрубки, как инвалиды, раскидывали свои культи вверх, к небу. Антона они всю жизнь заставляли ощущать какую-то безнадежность, за свою не способность противостоять коммунальным службам.       Арсений заехал на парковку внутри двора, на единственное свободное место — под фонарем, на пригорке, как ни странно.       Подросток приспустился на сиденье вниз, упираясь коленками в приборную панель, рассматривая окна дома.       — Еще немного, и проткнешь нам подушку безопасности. — Заметил, внезапно, Арсений Сергеевич.       «Это что… Шутка такая?»       — Какое счастье, что это не моя машина. — ответил он, не сильно цепляясь за диалог. Мысли были заняты другим.       — Что ты делаешь?       — Смотрю, ждут меня, или нет.       Арсений поднял руку с колена, и одним движением пальцев потушил фары. Глазам и правда стало легче после этого.              — И что там?       Антон никак не мог понять, насколько верно он нашел нужное окно.       — Вроде нет. Все нормально.       На время оба замолчали, Антон втянулся обратно, устраиваясь удобнее. Хотя, это было не сложно.       Кресла в кабине в целом были удивительно комфортными.       — Тебе точно не нужно ничего?       — Говорю же, я не люблю гранатовый сок. — Отмахнулся парень. Он с трудом уговорил Арсения Сергеевича не ехать искать круглосуточный магазин, соврав, что у него дома есть горький шоколад. Было тяжело, но он сумел убедить учителя не заморачиваться так сильно — парню было неловко от такого пристального внимания. Следующей задачей, которую он осмысливал, было добраться до квартиры через лестницу. Здоровой рукой он не глядя потянулся назад, и на ощупь достал злосчастный пакет, надорванный и пыльный.       На коленях лежала испорченная толстовка, в которой он вышел сегодня из дома. Антон был не уверен, что сможет ее отстирать, хоть и успел уже наслушаться советов о том, как лучше всего отмыть кровь. А ведь ее и зашивать ещё.       — Антон. — Арсений облокотился локтями на руль, тоже разглядывая темный двор. — Я уже понял, что ты не готов идти в открытую конфронтацию ни с кем из класса. И то, что ты не хочешь об этом говорить, я тоже понимаю, и уважаю твое желание не распространяться об этом случае. Но скажи мне одну ведь, просто да или нет: то, что я видел Игоря и Максима неподалеку, как-то имеет к этому отношение?       Антона словно под дых ударили. Он застыл на месте, пытаясь только не забывать дышать. Не поворачивая головы, он медленно перевел взгляд на Арсения Сергеевича.       Мужчина выглядел хмурым, но не агрессивным. Спокойно смотрел на то, как по двору ветер гоняет листья. Лицом он не выражал ни капли эмоций или замыслов.       Подросток с трудом сглотнул, и медленно сделал глубокий вдох.       Насколько это будет правильным решением? Что он будет делать? Это будет того стоить? А это будет законно? Антон действительно был не готов воевать ни с кем из школы, даже если его чуть не проткнули ножом. С кем не бывает, типичная потасовка в Воронеже. Просто по темноте меньше шнырять надо, вот и все.       Мужчина, так и не дождавшись ответа, повернулся к парню, и хмыкнул.       — Полагаю, твое молчание — ответ сам по себе. — То, как он произнес эти слова, не шло ни в какое сравнение с тем, как он говорил две секунды назад. Моментально скучающий взгляд сменился на холодный, и в целом выражение лица стало нечитаемым. Общий вид учителя больше не был уверенно-расслабленным. Атмосфера в машине моментально поменяла настроение: Антону теперь стало страшно, и не только от того, что все произошедшее выйдет за рамки этого вечера в люди.       — Я ничего не сказал. — Еле выдавил он. Во рту все пересохло.       — Тебе и не обязательно.       У подростка появилось ощущение, что Арсений может ебнуть и его заодно. Это правда один и тот же человек, сейчас и час назад, в травме?       — Только… Не надо ничего делать. — Попытался он хоть как-то спасти свое шаткое положение. Если эта история где-то всплывет — ему бы дай бог дожить до Нового года, не то что до конца школы. — Пожалуйста. Я прошу.       Тот поджал губы, размышляя, а потом кивнул.       — Конечно. Я же сказал, что уважаю твое мнение. Только, хочу напомнить, что это ты — жертва произошедшего. А значит ни в чем не виноват.       Антона снова крупно затрясло. Он молчал, боясь сказать хоть слово поперек.       Видимо, это было заметно. Арсений повернулся к парню, и усмехнулся с какой-то странной смесью удивления и умиления:       — Ты хочешь чтобы это осталось только между нами?       — Да. — Выдавил Антон из себя.       — Я тебя понял. Да, конечно. Не пугайся так: я не сделаю ничего против твоего желания.       Шаст неловко кивнул, и попытался расслабиться.       «Ну, меня он не пришьет, к этим ебланам сказал, что лезть не будет, батьку на меня плевать. Вроде как, выкрутился.»       Оставалось только решить, что делать с синяками на лице.

***

      Но со школой оказалось все намного легче, чем он предполагал.       Арсений — как воды в рот набрал.       Максима не было неделю, как Антон понял позже, из-за того, что у него остался нехилый фингал. Игорь — даже не смотрел на парня, и по возможности, старался не оставаться в одном помещении с ним. Это выглядело забавно, но Антон мог посмеяться над этим, только по пути домой, размышляя над тем, что теперь происходило в компании этих упырей.       Антон никак не мог понять что хуже: когда все вокруг смотрят на тебя как на говно, или когда игнорируют тебя полностью.       Один раз он умудрился заметить уморительную сцену.       Перед физрой, на большой перемене он вышел из школы в курилку. Просидел там все 15 минут, возвращался обратно уже к самому звонку.       Зайдя в зал, он сразу поймал на себе взгляды компании Игоря. Все они сидели на лавочке поотдаль, о чем-то болтая. Только завидев его, Андрей хотел что-то крикнуть — кажется, подозвать Антона ближе. Игорь не дал этого сделать, ткнув его так, что тот улетел со скамейки.       Антон еле сдержал приступ смеха. Сев на место напротив, он с удовольствием наблюдал, как Ксения Юрьевна заставляет их бегать кросс по залу — двадцать кругов. К парню у нее вопросов особо не было, как он понял — это Арсений Сергеевич постарался.       Если бы рука не болела так, словно хочет отвалиться, он бы особо не парился по этому поводу. Но, всю следующую неделю, швы тянуло, ноющая боль не отпускала его, и писать на уроках было сложновато, а спать иногда просто невозможно.       Он и без того переодически просыпался по ночам. Но теперь, к этому примешалось ещё и болезненное ощущение в руке. Если он и мог уснуть вечером, то по ночам он просыпался, либо от кошмаров которых не помнил, либо от резкой, нестерпимой боли. Утапливая стоны в подушку, он стоически терпел все страдания, долго ворочался, пытаясь уснуть, но поделать с собой ничего не мог.              Следующий визит Арсения на репетиторство был ещё более тревожным, чем первый. Антон пришел со школы, сел за стол, и вспомнив, что к нему через час должен придти англичанин— понял, что не может двинуться.       А куда тут двигаться-то? От страха его, кажется, парализовало. Он даже сам не знал, чего боится, перебирая в голове происходящее.       В память отлично врезался яростный холодный взгляд, и на контрасте с тем, как Арсений обычно выглядел глядя на Антона, это было не то что пугающим — подросток даже думать боялся о нем лишний раз.       В итоге, он так и просидел целый час, не двигаясь. Все конечности налились свинцом, и даже повернуть голову было стрёмно.       Но, когда в дверь позвонили, Антон резко сорвался с места, и почти моментально оказался у двери. Открыв подъезд припал к двери лбом, прислушиваясь.       От каждого шага, гулко разносящегося по лестнице, внутри все вздрагивало.       Арсений, заглядывая в квартиру, выглядел раскрасневшимся, от резко упавшей на улице температуры, и весёлым.       — Ты чего тут? Все хорошо? — Поприветствовал мужчина. Антон сделал пару шагов назад, с трудом сглотнул, и выдавил из себя улыбку.       — Как всегда, лучше всех.       — Болеющему — презент. — Арсений выудил из складок пальто две шоколадки: горькую, и молочную.       — А… — Подросток подавился возражениями.       — Никак не могу выбрать, решил обе взять. Как там задания на времена?       — Блин. — Антон ненавидел времена в английском языке.       И вот, они уже сидят за столом на кухне под лампой, за окном уже стемнело, и Арсений проверяет задания, которые писал Антон.       Постепенно, чувство тревожности ушло. Антон уже даже начал забывать и о больной руке, и о произошедшем. К концу вечера, жить ему стало заметно легче.       Прощаясь, он так же насильно впихнул хрустящую купюру в руку Арсения: тот не возражал в этот раз, что Антона порадовало.       А когда он ушел из квартиры, похлопав парня по здоровому плечу, Антон обнаружил, что на тумбочке на входе лежит и третья шоколадка. Милка. С карамелью.       Он поднял плитку, и под ней увидел купюру в тысячу рублей.       «Какого хуя.» — Единственное, что смог сформулировать Антон.

***

      Начало второй четверти у него совсем не задалось. Все шло наперекосяк с самого утра.       Честно говоря, Антон предполагал, что все будет сложно. Такая мысль закрадывалась еще начиная с середины каникулярной недели, когда он понял, что не может толком уйти спать, пока не заставит себя сделать хоть какие-то задания по английскому.       Арсений Сергеевич на занятия, время от времени, приносил ему учебники, и они начинали уже скапливаться двумя стопками на углу стола. Те, которые Антон уже вылизал, пристально вчитываясь в каждую букву иностранного алфавита и те, которые были еще в процессе. Рядом множились листы из тетрадок с выполненными заданиями из этих самых книг.       И сейчас, на каникулах, он поймал себя на том, что даже выполняя заданий больше, чем ему давал Арсений Сергеевич, меньше волноваться о том, что он ничего не знает, не получалось. Заданий было много, все разные, и у Антона иногда трещала голова от того, как он несколько часов вглядывался в затертый временем текст. Но этого всегда казалось мало.       Но, зато, злополучное «Решу ЕГЭ» уже не внушало такого ужаса. Хотя и приходилось платить за это сном.       Периодический приступ паники от того, что он взялся за дело, которое не потянет, глушилось стопками информации о грамматике и аудированием вместо сказок на ночь, и учеба занимала все свободное время.       Если он не учился — он тревожился о том, что у него нет денег.       Иногда он, конечно, что-то брал у отца, но этого катастрофически не хватало. Спасибо хоть, еда в холодильнике появлялась магическим образом, сама собой. Но, по ночам, засыпая он постоянно думал о том, что нужно где-то искать источник заработка. А потом просыпался через часа два, от голода.       И в итоге, четверть началась с того, что он проспал. Конечно, пропустишь тут подъем, когда вместо сна в голову идет только панический страх будущего. Суетливо собираясь, Антон забыл дома часть тетрадок, и в какой-то момент даже подумал, что проще за ними вернуться домой, или не идти вовсе никуда. Но сегодня был английский, а потом - репетиторство, ему за этот пропуск еще нотации выслушивать потом. В итоге, он все-таки остался в школе, но пожалел моментально, как только началась история. Нудная лекция о том, что весь класс — сборище недоумков, еще больше отупевшая за неделю отдыха, и контрольная работа. После рассеянность тоже никуда не делась. Напряжённо закрашивая клеточки в тетрадке, он сидел на последней парте, стараясь не отсвечивать и не высовываться. Его не спрашивали, но внезапное, давно забытое ощущение неудобства перед учителями, не давало спокойно жить.       Можно было сказать, что рука начала заживать за прошедший почти месяц. Во всяком случае, нигде ничего больше не кровило. Антон покорно обрабатывал и перевязывал швы каждое утро и каждый вечер, потом этот ритуал сократился с двух раз в день до одного, а вчера он и вовсе снял повязку, и впервые позволил себе не закрывать болезненные участки бинтом, тем более, что запасы закончились, покупать новые было лень.       А болели раны ещё как. Любое касание отдавалось неприятным ощущением и одновременно жутким зудом. Парень знал, чешется — значит заживает, значит все хорошо. Но ощущение было непередаваем отвратительным. И сегодня оно ощущалось особо сильно и раздражающе.       Хотелось есть, но в столовой из еды особо ничего не было. А то, что осталось, выглядело не то чтобы съедобно. Он вливал в себя крашенную воду с названием чай, и мечтал о том, что придет, а дома найдет что-нибудь съестное.       Но, надежды рассыпались прахом, как только он открыл холодильник. Там было пусто: ни больше, ни меньше. Только пара луковок раскатилась по нижнему ящику. Понимая, что до английского осталось, в общем-то, почти ничего по времени, он то ли печально, то ли озлобленно вздохнул, закрывая дверцу. Бедный холодильник весь затрясся от того, как Антон впечатал дверь в него. Самому парню же оставалось только недовольно застонать, сгрести денег, и отправиться в магазин.       Их было два неподалеку: один небольшой, в котором была продавец, сама выдающая товар с полок сзади, в котором постоянно затаривались цыгане, своим табором, шумом и детьми наполняя все помещение днями напролет, и второй — плюс-минус адекватный, тоже не крупный, но хотя бы спокойный, и с самообслуживанием.       Антон старался в нем бывать редко: каждый раз, когда он там оказывался, на выходе он обнаруживал в карманах всякую дребедень за которую он не платил ни копейки. День сегодня был отвратительный, и он решил, что хотя бы тут, на этот раз точно все сделает по человечески.       Он ощущал вину уже на входе, но, увидев издали знакомую высокую фигуру, резко застопорился.       Арсений Сергеевич высматривал что-то на полке с йогуртами, и повернувшись, взглядом упёрся в Антона. Подросток, не зная что ещё сделать, помахал рукой. Давать задний ход было уже поздно, да и, в общем-то, не хотелось.       «Да что со мной такое?» — Парень очередной раз ощутил, что глядя на учителя, ему становится проще жить. Как минимум, настроение становилось получше.       — Добрый день. А вы чего тут? — Спросил он немного неловко, подходя ближе.       — Урок отменили, подумал, что идти сразу к тебе будет неприлично, мы же на другое время условились. — Он внимательно посмотрел на подростка, а потом отвёл взгляд.       — А. Может, хотите пообедать вместе? — Выдал единственную реакцию, которую смог обработать. Все что у подростка было в голове, это найти хоть что-нибудь съедобное.       Арсений, кажется, воспринял это как-то по-другому. Он перемялся с ноги на ногу, и немного неуверенно уточнил:       — Ты приглашаешь меня на обед к себе домой?       — А есть другие варианты? — Антон уже осматривал полки, в поисках чего-нибудь, на что упадет глаз. — Только, нужно что-то купить, у меня дома ничего готового нет. — Желудок уже начинало сводить судорогой. А глаз цеплялся только за яркую упаковку чипсов, которая так и манила положить ее в карман. Он старался игнорировать ее как мог, игнорировать то, что она была последняя, на полке с уценкой, и без того дешёвая да ещё и по скидке сейчас. Но, даже тот факт, что Арсений Сергеевич был рядом не помогал не пускать слюну на этот пакетик. Поэтому, парень отвернулся от нее к другой полке, пытаясь не думать о ее существовании.       Маленькая, граммов двадцать. Кому она такая нужна? Детям такое нельзя. Он знал, ему все детство так и говорили. Сама пачка была чуть больше ладони, но всё ещё отлично помещалась в карман отцовской куртки. Сейчас тот ее уже не носил, парень полностью приватизировал ее себе. Она была ему большая на пару размеров, и подросток очень любил это в ней.       Тяжёлая кожа не продувалась ветром, была насыщенного, красивого коричневого цвета, и хоть и была тонкой, но отлично грела поздней осенью. Даже потёртости на локтях выглядели хорошо, словно так и должно быть.       — Ты сам еду готовишь? — Донеслось от учителя.       — Мм, ага, отец на работе днями пропадает. — Ответил он быстро, привычно. Странно-сформулированный вопрос был здесь явно не просто так. Но, было бы странно, если бы Арсений не заподозрил ничего странного за эти пару месяцев их частого общения в школе и за ней.       — Может, лучше мы куда-нибудь сходим? — Донеслось сзади. Антон так и застыл с поднятой рукой, на полпути к полке с печеньем.       Повернувшись назад, он осмотрел учителя с головы до ног. Он тоже выглядел не слишком уверенно, но смотрел прямо в глаза парня. Не отпускал своим взглядом.       — Пообедать?       — Ну да.       Этот неловкий диалог так и сквозил чем-то странным и неправильным, только он никак не мог понять, чем именно. Антон сунул руку в карман, пересчитывая купюры.       Подумав ещё некоторое время, он открыл рот чтобы ответить, но не успел:       — Я угощаю. Пошли, хватит тут посреди дороги мяться. — Резкая перемена в чужом тоне с неуверенности, на руководство обескураживала.       Тут он хотел было начать отказываться, но его особо не слушали. Арсений уже развернулся, и двинулся по коридорчику из продовольственных полок на выход. Сначала он даже потянул Антона за руку за собой, но моментально отпустил. Антон посмотрел ему в след, чувствуя, что ещё пару секунд, и он ебнется окончательно.       «Ну нельзя быть таким… Таким…» — Он даже не мог подобрать слов для описания своих ощущений. Проводив его взглядом до самых дверей где-то за кассами, он все пытался двинуться с места, но не мог. Его будто парализовало.       «Ебаный Арсений Сергеевич, вот и надо было меня тут бросать?» — Почти что агрессивно подумал он. Единственное, что он смог заставить себя сделать, это повернуться назад, оглядываясь.       Время было сильно послеобеденное, но ещё не вечернее, многие ещё не закончили рабочий день. На улице и в помещениях людей было мало.       Рука уже сама тянулась, и он не смог ее остановить. Пока Арсений Сергеевич был рядом, сдержаться была возможность, но тепеоь - просто нет.       Парень быстро схватил ту самую злосчастную пачку чипсов — и сунув ее в карман, вышел вслед за учителем.       Арсений знал куда идти. Оказывается, если пройти ещё квартал, то можно было выйти к какому-то магазину, за которым находился пустой огороженный двор. Вроде как, парковка. И на другом краю — вполне уютное здание. Арсений воодушевленно прибавил шагу, когда они вывернули из-за поворота к странной, то ли кофейне, то ли кафешке.       — Это… Оно тут всегда было? — Тупо спросил Антон, не понимая, как он мог не знать о ее существовании.       — Ну некоторое время уже.       Антон кивнул, пальцами нервно сминая края пакета в кармане.       Они вошли в помещение, вкусно пахнущее кофе и едой. Теплый свет от гирлянд под потолком разливался по светлым стенам.       Антону жутко понравилась обстановка внутри. До этого момента, он и не знал, что у него метафорично-эстетично стоит хуй на вид барной стойки, на которой стоит настоящий блять граммофон.       Его это впечатлило настолько, что он невольно прибавил шагу, подходя ближе.       Да, самый настоящий: работал, и музыка лилась с характерным шипением. Откуда, правда, он так и не понял: это была просто коробка, видимо динамики были где-то по бокам.       Подросток моментально забыл обо всем на свете, глядя на то как тонкая игла плавно движется по черным, глянцевым дорожкам. Из-за стойки послышалось довольное хмыканье. Антон поднял на наблюдающего за ним сотрудника взгляд, и понял, что выглядит чуть ли не как дикарь.       Айй. Неприятно.       Арсений глянул на него мельком, и подросток не мог не увидеть его улыбки. Он выглядел таким довольным, словно сам сколотил этот граммофон, и приволок сюда, показал подростку. Вежливо улыбаясь бариста, он поздоровался, взял два комплекта меню, и окинув взглядом полу-пустое помещение, двинулся к одному из не занятых столиков. В самом укромном углу.       Антону это место понравилось.       Он двинулся следом, и только подходя ближе к простому столу теплого серого оттенка, понял, что совершенно не знает что делать со всем происходящим. Арсений первый опустился на сидение, выжидающе глядя на парня.       — Почему… здесь? — Антон еле держался, чтобы не начать крутить головой по сторонам.       А смотреть было на что. Стены, до середины высоты обделаны под дерево, дальше — белые и переходят в высокие потолки. Лампы с теплым освещением, соседствовали со свисающими лианами каких-то комнатных растений. Вообще, зелени было много, и на стенах, и на столиках, и у входа. Крупные окна были увешаны гирляндами из бумажных флажков, а на низких подоконниках стояли какие-то украшения: бутылки от напитков и сиропа, из которых торчали тонкие букетики искусственных цветов, свечи, искусственные и настоящие, посуда, чашки, стопки книг; Все было наполнено ощущением нежного, тихого отдыха, когда наконец можно было расслабиться после долгого, полного мыслей дня.       — Тебе нравится? — Ответил вопросом на вопрос Арсений. Он выглядел солнечно в этом нежном свете свете. Голубые глаза блестели чуть ли не бриллиантами, волосы светились неожиданным карамельным оттенком. Антон остановился у столика, и замер на месте, рассматривая это великолепие.       — Да. Красиво. — Выдавил он из себя, чувствуя, что внутри все перетягивается жгутом.       Оба быстро определились с выбором, Арсений ушел к стойке, чтобы заказать. Подросток рассматривал помещение, рукой накрыв карман в котором лежали злосчастные чипсы.       Настроение и без того было не ахти, но это был про крах. Он боялся даже представить, что будет, если учитель об этом узнает.              Довольно скоро вернулся Арсений Сергеевич, а потом — принесли заказ. Антон уже какое-то время пускал слюни на происходящее, но когда рядом появился обед, у него от запаха резко заболел желудок. Антон моментально придвинул к себе красивую тарелку из темного стекла. Ничего сложного, просто какое-то мясо, какая-то картошка. Антон подозрительно относился к новым местам, и его не очень интересовала идея придти в неизвестное кафе, и перепробовать все неизвестные ему вкусы мира.       У мужчины — вроде салат, а вроде сверху лежала нарезка мяса. Выглядело контрастно, и вкусно.       — В следующий раз, в мак поедем. — Бросил подросток не задумываясь.       — А где он тут? — Сразу же ответил Арсений.       Подросток подумал пару секунд, ковыряясь ложкой в пище.       — В тцшке там, к мосту ближе.       Арсений многозначительно кивнул головой несколько раз. Сам он не спешил с едой, Антон заметил это, когда поймал себя на том, что глотает почти не жуя, и за золотистым бульоном, уже просвечивает дно тарелки, а тот только пару листиков обкусал. Антону стало неудобно, но чувство голода превышало.       Неожиданно, снова подошла улыбчивая девушка, которая обслуживала их, и поставила на столик рядом ещё и два стакана с напитками. Арсений кивнул ей с благодарностью, и трубочкой перемешал содержимое. Ярко-желтый, но сверху было налито что-то розовое, к низу же наоборот — более прозрачное. Антон сразу же потерял интерес к еде, придвинув свой стакан поближе к себе.       — Что это?       — Не знал что ты любишь, взял что-то нейтральное. Не помню что там, ну вроде не цитрусовое и не приторное.       Антон последовала примеру, так же перемешав градиент. Потом попробовал — сладкий, немного кислый вкус, лёгкий, фруктовый. На контрасте с теплой едой словно десерт.       Подросток поднял взгляд, не понимая, какую эмоцию использовать.       Арсений, кажется, впечатлился произведенным эффектом, и наконец, полноценно принялся за еду, с хитрой улыбкой.       Антон подумал о том, что кажется, все плюс-минус наладилось, и чувствовал себя даже вполне спокойно, пока они не собрались уходить, и рука не нащупала противную глянцевую упаковку в кармане.

***

      Они никуда не торопились, и подходили к дому Антона в аккурат к пяти часам. Сегодня получилось больше прогулок и разговоров ни о чем, чем учебы.       — Сегодня мы поздно, — Заметил Арсений, в который раз словно читая мысли подростка. — Задержимся до темноты, или просто меньше времени проведем за работой?       — М. Не получится. — Неспешно ответил Антон после короткой паузы. — Отец с работы возвращается после шести, ему не понравится, что мы лишнее место занимаем.       — Строгой он у тебя, да? — Вопрос был странный, словно не настоящий.       — Ну можно и так сказать. — Хмыкнул парень, сворачивая с аллеи рассаженной тонкими берёзками, в полу-пустой двор, с истоптанной землёй, и кустами сирени, уже давно без листьев. Антон окинул взглядом парковку, и перевел взгляд на Арсения Сергеевича:       — А где ваша машина?       — А. Да там. — Неопределенно махнул он рукой. — Решил, что сегодня хочу прогуляться. Сухо вроде, а у меня резина уже зимняя.       — О. — Антон поднял взгляд на серое небо, которое не обещало ни снега ни дождя. — Рано вы.       — Ездил на выходных в область а там уже снег выпал. Родителей видел.       — Они где-то рядом живут?       — Ну. Не совсем. — Он полуулыбнулся. — Мы раньше в Омске жили, но мамины родители жили всегда в Воронеже. Вот и меня жизнь сюда забросила. Сестра в Питере. А родители остались там.       — Далеко. — Заметил подросток. Немного прикинув в голове расстояние, удивлённо уточнил: — Петербург и тот ближе находится, чем Омск. Не скучаете на таком расстоянии?       Арсений не изменился в лице, так же задумчиво рассматривая двор, и помолчал какое-то время. Антон на секунду подумал что спросил лишнего, или его решили проигнорировать, но тишина прервалась:       — Наверно, все-таки, нет.       Этот ответ был настолько неожиданным, что у Антона что-то внутри сжалось от тоски. Он снова осмотрел Арсения, и было в его взгляде что-то такое хрупкое, что продолжить расспросы он просто не смог.       — Вот и я не буду. — Тихо буркнул Антон, доставая ключи из кармана.       Поднимались в квартиру они в тишине.       Антон заставил Арсения пройти в квартиру первым, приоткрыв ему дверь. Закрыв замок, бросил ключи на тумбочку. Разувшись, прошел в квартиру не снимая верхней одежды. Арсений всегда сначала раздевался, потом снимал обувь. И сейчас, он уже прошел в кухню, и сел на привычное место.       Антон достал стопку заполненных распечаток, тетрадок и учебников, и вернувшись, придвинул все учителю.       — Я делал.       — Вижу. Давай, проверю.       Снимая куртку в узком проходе, подросток неловко развернулся — с тихим хлопком пачка чипсов выскользнула на пол.       Антон на секунду замер на месте, чувствуя как кровь отхлынула от лица. На поднимающихся коленях он усилием воли заставил себя выйти в прихожую. Это — ничего не значит. У него, что угодно может лежать в карманах, и когда угодно.       Вернулся он как раз, чтобы увидеть, как Арсений поднимает пачку с пола, и внимательно рассматривает.       Подросток сел напротив, стараясь не выдавать, как внутри все клокочет от волнения.       — А ты любишь картошку, да?       Антон неловко почесал затылок.       — Ну, вроде того.