На заре

      Антон все никак не мог понять, почему все складывается именно так.       Он все так же не мог спать, ему становилось дурно от одной только мысли, что придется возвращаться в школу, что там будет Арсений Сергеевич, что ему придется с ним снова увидеться, что они будут снова разговаривать, и что ему нужно будет как-то пережить этот стыд.       Но, выходные закончились, а следующая неделя была, ну… неплохой?       Нет, серьезно, все было так обычно, что даже скучно.       Арсений Сергеевич упорно делал вид, что ничего не произошло. Так же нежно улыбался, так же смотрел на него с интересом, выглядел все так же восхитительно. В какой-то момент подросток даже подумал о том, что действительно, ничего дурного и не произошло.       Может, никакой проблемы и нет? Может, ему показалось?       Вообще, было не ясно, жёстко это или нет, но пока никто не возмутился. Поэтому, он просто покорно наблюдал за происходящим.       Антон стряхнул пепел, сделал последнюю затяжку, и щелчком пальцев направил сигарету за клумбу.       Конец дня, и ему нужно было уже идти домой, но ежедневный ритуал перекура за воротами школы пропускать было нельзя. Ученики уже разошлись по домам, седьмой урок приближался к середине.       На улице было прохладно, листья на деревьях уже почти осыпались. Ноябрь уже закончился, но на декабрь окружающая погода не очень была похожа. Антон сидел на корточках на углу в переулок, где люди почти не проходили, слегка покачиваясь вперед-назад. Сквозь решетку он увидел как открывается школьная пластиковая, белая дверь, и заветная фигура в черном плаще появляется на крыльце. Он был чем-то увлечен, перебирая листы в папке, и не заметил, как Антон шустро обогнул линию забора, и зашел на территорию.       — АрсеньСергеич!       Мужчина оторвался от стопки листов, и закрыл папку. Улыбнувшись, пихнул ее в сумку для ноутбука, и всей пятерней поправил волосы. Ветер уже начал сбивать аккуратную прическу в сторону, и учитель быстро пресек миграцию пробора в сторону.       — Антон! А ты чего здесь?       — Да я всегда поздно ухожу, вы же знаете. А вы сегодня рано?       Арсений приблизился, осматривая подростка, и странное выражение промелькнуло у него по лицу.       Антон понял, что ему что-то не понравилось, но только, не понял в чем проблема.       — Там у пятиклассников конкурс чтецов, почему-то — именно в рекреации у моего кабинета. — Парень завороженно проследил за тем, как он закатил глаза. — И! Ты представляешь! Меня выгнали за то, что я сказал, что мне это мешает.       — Выгнали? — Не понял парень.       — Ну, я сказал, что это — издевательство над молодым специалистом, которого они так все стерегут. Мне ответили, что молодой специалист может и дома готовить отчёты и проверять диктанты.       — Ну точно. — Улыбнулся Антон невольно. — Может, вам помочь?       Арсений Сергеевич от этой фразы споткнулся на ровной поверхности.       — Ты к ЕГЭ готовишься, а не к курсовой работе по педагогике. Нечего тебе в тетрадках пятиклашек копаться. Лучше, будешь мне пересказывать текст, пока я исправляю одни и те же проблемы у 25 человек подряд…       — Оу… — Антон не знал что его тронуло больше, 25 одинаковых, криво написанных работ, или то, что он подготовил только три пересказа из шести выданных распечаток.       — Не делал? Ну и отлично, я посмотрю, как ты справляешься с этим на ходу. — Арсений только усмехнулся, глядя на растерянность Шастуна.       — Блин, лучше бы они вас не выгоняли. Посидели бы, послушали как они стихи читают.       — Мне этого стихочтения на всю жизнь хватило. — Арсений засмеялся, доставая из кармана ключи от машины. Забросив свой багаж на заднее сиденье, высунулся обратно, выпрямляясь, и с любопытством глянул на Антона. — Не хочешь до магазина пройтись? Я бы попить взял. Тут рядом, буквально два квартала пройти.       Шаст поджал губы, пытаясь придумать ответ внезапному предложению. Блин, и любит же Арсений ходить по магазинам, а.       — У меня дома вода есть. — Единственное что сообразил он.       — Я пригласил — значит, я угощаю. Просто колы возьму, и все. Хоть какая-то награда, с этими вашими домашками…       Антона каждый раз поражала воодушевленность Арсения. Или то, что он такой весь возвышенный, читает на переменах какие-то книги с оторванными корешками, и пьет колу после занятий. Временами, то, что он был обычным человеком, таким же как Антон, била парня с размаха по затылку, и это было странное ощущение.       — А что вы имели ввиду? Вы тоже в школе стихи отчитывали? — Решительно разбавил подросток паузу.       — О. — Арсений скосился на него как-то странно, и Антон понял, что попал в самую точку. — Было дело, ага. Я не очень все это дело любил, но нужно же было соответствовать статусу.       — Статусу? Вы были отличник? — Антона начал веселить этот внезапный разговор.       — Ну. Можно и так сказать. — У него дернулся уголок губ. — У меня мама учитель русского языка и литературы, стоит ли говорить, что у меня не было выбора.       — Нда. — Посочувствовал Антон, оглядываясь по сторонам, на переходе дороги. — Даже первый урок не прогуляешь.       — Вот вот. Некоторым из вас тоже не помешал бы такой надзор. — Пожурил Арсений их класс. — Спасибо, что хотя бы на мои уроки ходишь бесперебойно.       — АрсеньСергеич, молю, давайте не будем. — Он закатил глаза.       Учитель только посмеялся.       — Не устаешь так часто меня видеть? — Спросил он внезапно после паузы. Они перешли дорогу, и впереди уже виднелся магазин, к которому они шли.       — Вас?       — Ну да. Ты, ведь, достаточно много времени проводишь за английским? Я даю тебе с каждым разом больше заданий, а ты каждый раз все приносишь, и все выполняешь.       Антон икнул от возмущения.       — То есть, мне не показалось?       — Ну, мне было интересно, как долго это будет длиться. — Арсений улыбнулся той самой ехидной ухмылкой. Антон от ее вида каждый раз ощущал себя как кролик перед питоном. — Но, как видишь, эксперимент удался: я выяснил, что ты почти не спишь.       Антон помолчал, выбирая, какую эмоцию использовать на этот выпад.       — А у меня разве есть выбор не делать всего этого?       — Ты же понимаешь, что если ты не будешь отдыхать, то твоя работа будет не такой продуктивной?       Он все это знал. Антон уже заебался придумывать, где взять время на то, чтобы решать подготовительные варианты, слушать километры текстов и записывать их, переводить, а так же заучивать слова. Но с того момента, как он решил, что в итоге хочет сдавать егэ по английскому, у него все словно из рук валилось. И постоянная тревога о том, что времени до весны остается все меньше, не давала уснуть.       И он все никак не мог понять, почему просто шутливая идея «ну английский значит английский, почему нет, сдавать же что-то надо» его волнует сейчас больше всего на свете.       — Я отдыхаю столько, сколько нужно. — Твердо ответил он наконец. — Я уверен, что делаю недостаточно.       — Это не так. — Донеслось сбоку какое-то, скорее, ласковое.       — Я должен больше работать, если мне действительно нужно что-то. — Выдавил он с трудом. Внутри гнило чувство никчемности, беспомощности.       — Твое стремление похвально. — Начал Арсений, после очередной паузы. — Но, ты забываешь о том, что если ты не будешь отдыхать, то у тебя просто не будет сил для работы в конце, когда она действительно нужна. Это как долгий путь. Иногда нужно сделать шаг назад, чтобы потом ускориться. А отдых — это не просто пауза, а возможность накопить силы для новых достижений. Всё в жизни, как в шахматах — нужно планировать свои ходы, но иногда просто нужно дать себе время подумать.       — Да, хорошая мысль. — Задумчиво ответил подросток. Он сам не мог себе даже представить, что он так просто разрешит себе уделять английскому чуть меньше времени. — Но разве я…       Он резко замолчал, и даже остановился от удивления.       Арсений повернулся на Антона буквально за секунду до того, как тот осекся на полуслове. Глаза у него расширились резко, почти пугливо, и он застыл на месте с открытым ртом.       Последний раз они виделись под позапрошлый Новый Год. Кажется, так же случайно: они с отцом были в магазине. Если родители между собой никак не разговаривали, то Антон моментально оказался рядом, бесконечно спрашивал, и неловко мылся на месте — но, только для того, чтобы выяснить, что она уезжает в другой город. И то, диалог был коротким, она улыбнулась не глядя на Антона, и быстро ретировалась. Только и оставалось что смотреть ей в след.       После этого они еще созванивались пару раз, но в этом году — никак не контактировали вовсе. Он ждал звонка на день рождения, но не получил даже ссаной открытки в вотсапе.       Он принял это с полной уверенностью, что так и должно быть. Она — занятая женщина. На звонки не отвечает, перезвонить некогда, живет в другом городе, да и вообще, общаться надо в реальной жизни, а не вот так.       Да ведь?       — Мам? — Выдал он совсем тихое, пораженное.       Арсений проследил за взглядом подростка, и сразу понял, о ком он.       Она была чем-то похожа на парня, вроде такая же, но в то же время — совсем другая. Не высокая, задумчивая, такая же красивая. Она не смотрела на прохожих, что-то листала в телефоне, курила тонкие сигареты прислонившись одним плечом к пластиковой белой двери магазина.       — Что она тут делает? — Почти шепотом спросил Антон вслух, даже не замечая этого.       Он преодолел это расстояние в несколько метров в секунду, забыв про все на свете. Внутри занялось то самое чувство волнения, от которого руки и ноги становились как макароны — вроде недоварены, внутри что-то еще жесткое, но снаружи как желе, и совершенно ничего не держится на своем месте.       — Привет.       Она подняла на него взгляд и тупо уставилась не сводя глаз. Кажется, ее эта встреча удивила не меньше, и парень никак не мог понять, почему.       — Ну, привет. Давно не виделись.       — Ну. Два года.       — Уже так долго?       — Ага.       Повисла тишина, в которой Антон словно тонул. Хотелось что-то сказать, но он не знал что. От ее взгляда, Антону становилось очередной раз неловко: за то как выглядит, как одевается, как разговаривает. Как не может подобрать слов.       Как сильно рад ее видеть.       Внутри буквально все взрывалось то ли фейерверками то ли террористическим актом, и Антона крупно трясло. Колени у него были совсем слабые, и он огляделся, в поисках стены рядом, если вдруг все-таки упадет в обморок. Судя по тому, как сердце билось в горле, он был совсем близко к этому.       — Как дела? — Аккуратно спросил он, глядя как пепел летит в мусорку рядом.       — Да нормально. Учишься? Как школа?       — Да пойдет. Экзамены скоро. Буду английский сдавать.       — Не знала, что ты в английском спец.       — Я тоже, до этого года не знал. — Оба снова замолчали, рассматривая друг друга как в первый раз. — А ты чего тут?       — Да жду вот… Ага. — Она повернулась как раз вовремя, чтобы встретиться взглядом с каким-то мужчиной. Она улыбнулась, и у Антона что-то неприятно засосало под ложечкой.       «Мне она так не улыбается»       — Антон. — Представила она парня. — А это Валера.       — Очень… Приятно. — подросток пожал поданную руку, глядя новому знакомому прямо в глаза. — Ты теперь… С ним живёшь?       — Да. — Она выбросила докуренную сигарету, и поправила сумочку на плече. У Антона в голове взыграло странное чувство дежавю.        — И как дела? — Медленно, со спины начинало накрывать чувство разочарования.        — Говорю же, все отлично. — Она смотрела куда-то мимо парня, и это начинало раздражать.       — А. Я звонил тебе, ты не отвечала.       — Ну… Я не беру незнакомые номера, наверно поэтому и пропустила. — Небрежно бросила она. Упомянутый Валера стоял на месте почти не шевелясь, и это так сильно напрягало, что Антон далеко не сразу осознал смысл фразы.       — У тебя даже не записан мой номер? — Еле выдавил он.       — Да, у меня многие удалились, все никак не восстановлю. — Она говорила об этом так легко, словно так и должно быть.        — Ты даже не попыталась?        — Ну знаешь, новые заботы, новая жизнь, времени все не было. — Она отвлеклась на что-то на секунду, и Антону показалось что его уже исключили из этого диалога. Что она предполагала, что он уже сейчас развернется и уйдет, не станет ей докучать своим присутствием и желанием понять, что происходит.       — А… Мам? А… А я? — Он заикнулся, не понимая, как правильно спросить об этом.       — Ты же живёшь с отцом?       — Да?       — Ну вот.       Сказала, как отрезала. Тупой диалог. Антон перемялся с ноги на ногу, чувствуя, как в горле встаёт неприятный ком.       — Я не хочу с ним жить.       Она молчала, слегка покачивая головой. Антон смотрел на это чувствуя, как внутри все ломается.       «Ты меня что… Бросаешь?»       — Я тебе совсем не нужен?       — Ну ты сам подумай. — Безжалостно ответила она, видимо, теряя терпение.       — О. Теперь я понимаю. — Он вновь осмотрел пару, но теперь ясно чувствовал, что он тут лишний. — А я надеялся что ты меня заберешь. А ты и правда бросила меня, как он и говорил. — Он напряжённо сжал кулаки, чувствуя как ободки колец неприятно впиваются в кожу.       — А ты ждал? — спросила она слишком легкомысленно.       — А как я мог не ждать? А ведь я верил тебе… а он оказался прав. — Сделав глубокий вдох, он постарался немного поумерил пыл.        — И ты теперь винишь меня в этом? — Она выглядела слишком неправильно весело для этого разговора.       «Что за бред»        — В том что я тебе не нужен? Ну да, не могу не винить. — Он отвернулся, глядя куда-то себе под ноги.       — Да, понимаю. Я тоже вас всех виню. — Она сказала это с каким-то странным надрывом в голосе.       — В том, что ты ушла к любовнику и бросила нас? — Не сдержался Антон. Язвительное высказывание слетело прежде, чем он успел что-то сообразить.       Взгляд у нее в секунду переменился на тот самый, после которого Антона начинали пиздить по лицу, когда ему было четырнадцать.       — Лучше бы тебя и вовсе не было. — Бросила она тихо после короткой паузы, а затем ушла быстрым шагом. Ее мужик на секунду оставался на месте, осматривая подростка, но быстро двинулся следом.       Антон окаменел на месте. Арсений сбоку почти что вздрогнул от этих слов.       «Она что… Реально сказала это ему?»       У Антона внутри пустота. Он давно привык к тому, что разговор с родителями хорошо не заканчивался почти никогда, но это было выше всяких сил. Услышать такие слова было чем-то странным, хуже и придумать нечего. С учетом всех остальных проблем — это была просто вишенка на торте.       «Торт моего психического расстройства, похоже.»       Он перевел взгляд на Арса, ища хоть какую-то поддержку. Чувствуя себя очень глупо, он запустил одну ладонь в волосы, почесал затылок.       — Что-то я уже и не хочу никакой колы.       — Антон? Ты в порядке? — Ответом стал стеклянный взгляд. Он был такой пустой, что у Арсения все внутри проняло судорогой.       — Да. Все прекрасно. — Ответил он все же, чувствуя как челюсть сводит. — Я думаю… Я пойду домой.       — Что? Нет, подожди, — Внезапно запротестовал Арсений. — Я не уверен, что тебе сейчас стоит оставаться одному. — Даже самого Арсения удивляло то, с какой настойчивостью, он не желает отпускать подростка.       Тот же неопределенно пожал плечами, мол «Делайте что хотите».       — Честно сказать, я уже ничего не хочу, мне бы в душ сходить и спать лечь, чтобы не думать ни о чем.       Арсений потрясённо замолк. Он уже почти открыл рот чтобы сказать, что тогда он сам его отвезёт до дома, но подросток сразу же продолжил:       — Но да, я правда не хочу к себе. — Хотелось сказать что-то еще. Например, пожаловаться на то, что в носу с самого утра так и стоял противный запах хлорки после судорожной уборки. То, что его тошнило уже от необходимости постоянно наводить этот ебаный марафет. Потому что, только ему одному и нужно было, чтобы эта кухня выглядела по человечески.       В голове мелькнула мысль, что живя он с матерью, не было бы хотя бы таких проблем, и это было смешно. Тогда бы у него был ворох других забот.       — Может хочешь ко мне в гости? — У Антона глаза округлились от этого предложения. Он медленно поднял взгляд, не в силах сказать хоть что-то. — У меня как раз тихо, как ты и хотел. Сможешь побыть один.       «Чего?»        — Вы уверены, что это хорошая идея? — Выдавил парень из себя после продолжительного молчания.        — Почему нет? — Мужчина сказал это с таким видом, будто бы он подобрал котенка с помойки и тащит его в ветеринарку, а не пытается спасти подростка от самоубийства в подворотне.       Голубые бархатные радужки снова пронизывали его с головы до ног своим внимательным, чутким взглядом, с такой надеждой на положительный ответ, что Антон ощутил как по щекам разливается жар от смущения.       — А можно? — Наконец процедил он еле слышно.       — Да.       — Тогда я с радостью.

***

      Ехали они в молчании, на фоне играла какая-то тихая, ненавязчивая песенка из магнитолы. Антон всю дорогу смотрел в окно, погруженный в свои мысли. За окном стремительно темнело. Ветер не шумел в ветвях, он просто тянул сухие листья по асфальту, сбивая их в кучки чтобы потом снова разить, и так по кругу. Пыль на поворотах вздымалась из-под колес машины, оседая на обочине. Людей почти не было, ни в районе в котором жил Антон, ни в частном секторе, куда завернул Арсений. Даже старые дубы и берёзы здесь казались замедленными, их ветви тянулись вниз, не желая отпускать увядшие листья, но и не производя новые. Жалкое зрелище, Антон чувствовал, что и сам застрял в такой же стагнации.       — Ты как себя чувствуешь? — Спросил Арсений, когда машина остановилась перед воротами дома.       — Да нормально. Бывало и хуже. — Не задумываясь ответил подросток, хотя не мог вспомнить, в какой момент времени ему было хуже чем сейчас.       — Тогда пошли. Хочешь чай?       — Да, наверно.       Оба не двинулись с места, продолжая сидеть.       — Ты в порядке?       Антон неопределенно пожал плечом. Приложив ладонь к груди, проверил, нет ли там дыры.       — Ну так. Нормально.       Они помолчали какое-то время, после чего Антон все-таки не удержался и протянул руку, подергав Арсения за одежду.       — А?       — А я… Может это со мной что-то не то?       — Почему? — Тон учителя нет, а вот вид — совершенно полностью выдавал почти что траурную печаль.       — Ну я понимаю, да, у многих родители разводятся. Но почему я никому из них не нужен?.. — Он возвел глаза к крыше, рассматривая бархатную поверхность.       — Антон…       — Ладно отец, я всю жизнь это наблюдал, но типа… Я думал, она заберет меня… — Он откинулся на спинку кресла, скрещивая руки на груди. Хотелось сжаться в комок, но не давал ремень безопасности, которым Антона пристегнули почти что насильно.       — Родителей не выбирают. Если у них нет возможности, или желания общаться — такое случается. И, к сожалению, не редко. — Четко и ровно, словно смакуя ребенку, сказал Арсений Сергеевич, — Испытывать тоску в этом случае нормально, но помни что это ни в коем случае не твоя вина.       Через некоторое время тишины, Антон проговорил вслух, не задумываясь:       — С ней мне хотя бы не нужно было бы выдраивать всю кухню по пять раз в неделю.       — А что, всего лишь четыре? — Лучезарно приулыбнулся Арсений.       — Типа того. — Тут Антон даже усмехнулся.       Они снова помолчали какое-то время.       — Это несправедливо. — Пожаловался он все-таки в итоге.       — Согласен.       — Вот вас никто не бросал, — В бессильной злобе подросток поморщился как будто съел что-то горькое. — Вы живете, работаете на приличной работе, и — со мной таскаетесь. А я… зачем? Зачем? Я? Зачем?       Арсений помолчал, и полуобернулся к Антону.       — Ты так же, наверняка будешь жить в хорошем доме, работать на хорошей работе, будешь приятным молодым человеком. — Заверил он подростка в итоге. Антон перевел на него скептичный взгляд. — Будешь приятным молодым человеком, а я буду старым и мерзким стариком, буду по голове стукать молодежь палкой. — Посмеялся он вдруг.       — Арсень Сергеич, — Улыбнулся Антон, выпрямляясь, — Не говорите так. Вы будете приятным… Старым? Человеком.       — Вот уж спасибо, — Снова посмеялся Арсений. Антон посмотрел на его приятное лицо, с икорками смешинками в глазах, и поймав его теплый, нежный взгляд на себе, сдался. — Пошли в дом, а то околеем тут скоро.

***

             У Антона закончилось все дыхание уже когда он вошёл во двор. Он уже знал, что Арсений живёт в частном доме, но его вид впечатлял: двухэтажный, с темной крышей и светлыми, бежевыми стенами, отделанный пластиковыми панелями, большими окнами.       Он сдержал восхищённый вздох, но когда прошел по выложенной камне дорожке, и поднявшись по ступенькам, прошел по коридору внутрь — невольно ахнул. Внутри дом выглядел ещё лучше.       — Вот тут можешь тапочки взять, у меня тепло, но все равно, на всякий случай, тебе какой чай?       Антон не ответил, пытаясь оправиться от культурного шока. Из коридора дом плавно переходил в столовую, из которой через арку было отлично видно кухню — она была больше привычной Шастуну раза в два, если не в три. Ещё один коридор вел к дверям и в зал, где сразу было видно плазму в половину стены, диван обитый какой-то бархатной тканью, и такие же кресла рядом. За поворотом из зала была лестница на второй этаж.       — Ты чего, потерялся что ли? — Почти смеясь спросил учитель.       — Не каждый день, знаете ли, приезжаешь в такой коттедж. — Вспоминая свою квартиру, Антону становилось стыдно жить. — Это ваш дом?       — Достался от бабушки с дедушкой. — Учитель повел плечами, отправляясь в сторону кухни. — Родители живут в Омске, у них там квартира. Я там рос, а потом поступил на целевое в Воронеже, где жили бабушка с дедушкой. Жил в этом доме с ними, но к концу учебы остался один. — Он не очень весело хмыкнул. — Я тут ремонт сделал за эти пять лет, очень хорошо стало. Вернее, было тоже хорошо, но стало совсем лучше. Так что, Антон, тебе черный…       Усталость валилась так резко, что Антон был уже не в силах слушать и отвечать.       — Можно я помоюсь? — Прервал его подросток хрипло.       — Чт. Да, конечно. — Арсений завис на месте от неожиданной просьбы. Он простоял пару секунд в ступоре, а потом суетливо вернулся в коридор и подошёл к одной из дверей. — Вот тут ванная, — щёлкнула ручка, и войдя внутрь, учитель покопался в одном из шкафчиков за ней, — Вот полотенце, одежду я сейчас принесу. Чувствуй себя как дома.       Антон не слушая и не глядя на мужчину просто забрал из рук предмет, и прошел за внутрь. Чтобы понять как закрыться на защелку ему потребовалось несколько секунд.       А оглядев комнату снова застыл на месте, не в силах осознать весь контраст: ванная у него дома, это маленькое помещение обложенное блевотно-мятной плиткой, с не слишком большой ванной сбоку от двери во всю стенку, рядом — стиралка, которая закрывала остатки другой стены. В оставшемся квадратике места можно было только посмотреться в зеркало над машинкой, и стянуть с себя одежду. Тут же — ванная совмещённая с туалетом, последний огороженный небольшой перегородкой, больше для красоты: она была стеклянная, но непрозрачно-матовая. Такое же стекло было в душевой кабинке у противоположной стены. Рядом была ванна, белая, контрастирующая с серой плиткой, которой была выложена вся комната. Посередине была раковина с шкафчиками, и большим зеркалом над ней. Антон сразу же представил, как Арсений по вечерам мажется кремами перед сном после ванны. Стало смешно, но зрелище казалось очень приятным.       Между душем и ванной выбор подростка пал на первое. Он быстро разделся, бросив одежду прямо на пол. Повернул вентиль, и подставил пальцы под струи: вода очень быстро согрелась до теплой, но не горячей.       Антон встал под поток, закрывая за собой матовую стеклянную дверцу, и застыл, чувствуя как упругие струи бьют в макушку. Светлые кудряшки распрямились, закрывая половину обзора.       «Ну, стоило ожидать такого исхода, верно? — Антон не знал как оправдать эту ситуацию.       Не глядя, он потянулся к крану и отрегулировал температуру на более горячую, немного отодвигаясь. Теперь вода стекала по плечам по телу, но даже так лучше не стало.              «Я все равно её ненавидел.» — Попытался убедить себя Антон. Получалось плохо, честно говоря.       «Чувствуй себя как дома, да?» — усмехнулся парень.       Он терпел горячие струи минут пять, давя в себе желание докрутить температуру до кипятка. Когда боль стала невыносимой, подросток сначала тихо застонал, а потом завопил, выбивая из лёгких весь воздух.

***

      Когда Антон опустился за обеденный стол, исподлобья глядя на Арсения, тот во всю хлопотал возле плиты. Запах готовой еды заставлял бедного подростка чуть ли не стонать от боли в желудке: он не ел ничего со вчерашнего обеда, а за окном тем временем уже сгустилась ночь.       — Ты как, в порядке?       — Да. Конечно. — Довольно живо ответил Антон, слегка помедлив. — Я прекрасно себя чувствую.       Это прозвучало даже почти не как сарказм.       В тот момент когда перед ним опустилась тарелка с пастой, он не сдержал восхищенного вздоха. Она выглядела просто великолепно.       — У меня есть сок, хочешь?       — Да, спасибо. — Он медленно накрутил на вилку спагетти, и долго разглядывал ее, не решаясь отправить в рот.       Когда, в итоге, все-таки это сделал — чуть не застонал. Во рту сразу стало тепло, а после того как прожевал и проглотил — ещё и в желудке.       «Как же я люблю еду» — Замученно подумал парень.       — Если что, я все ещё могу приготовить чай.       — Да нет, все нормально, я больше холодное люблю. — Арсений поставил стакан рядом с тарелкой, и сел напротив.       — А вы не будете есть? — Тут же замялся подросток, увидев его взгляд.       — Нет, мне не очень хочется. — Вид у него был хоть и ободряющим, но заметно хмурым. Антон рассматривал его лицо, чувствуя себя не на своем месте.       — Это точно ничего, что я здесь?       — Нет, я рад видеть тебя, постараюсь быть достаточно гостеприимным хозяином. — Он улыбнулся и от этого ласкового взгляда у Антона в груди поползло тепло. — У меня гости не очень часто бывают, но, думаю, что хоть что-нибудь соображаю в том, что нужно делать.       — Я тоже гостей обычно не принимаю. Вы, в общем-то, были первый за долгое время.       — Что ты имел ввиду, когда говорил, что кухня обычно не такая чистая? — Антона этот неожиданный вопрос огрел пощечиной. С трудом прожевав, он выпрямился, глядя куда-то вдаль, за стенку.       — Он… Любит выпить, с тех пор, как они развелись. Один. Он, конечно, тихий, но у него, видимо, проблемы с координацией. То прольет что-то и не вытрет, то начнет готовить — бросит, оставит портиться на плите, то тарелки грязные везде. Что угодно выкинуть может. Иногда на пол.       Арсений не сводил нечитаемого взгляда, внемля каждому слову. Антон наконец сфокусировался на мужчине.       Аккуратная одежда, сейчас домашняя — футболка светло-серая, какие-то штаны. Руки сложены поперек туловища, сам расслабленно сидит на стуле. Несколько прядок волос обрамляют лицо, совершенно ровное, печальное, и красивое, до такой степени, что Антон не мог оторвать взгляда.       — Мне жаль. Это неправильно.       — Как есть. — Отрезал Антон. Он не планировал собирать жалость к себе.       — Возможно, оно и к лучшему. Лучше раньше, чем позже.       Антон немного неловко поджал губы. Резонно.       — Они… Развелись три года назад. — Аккуратно начал он. — Разъехались ещё раньше. Она просто ушла из дома, сказала, что и меня заберёт, и квартиру у него отсудит, и вообще, все ему испортит. Но, что квартира осталась на месте, что я. Сильно раньше это не назовешь — скорее, закономерное позже.       Арсений Сергеевич не глядя на подростка кивнул каким-то своим мыслям.       — Прости.       — Все хорошо. Вы же не знали. — Антон залпом допил остатки сока из стакана, и, на самом деле, чувствовал себя уже не на все сто процентов плохо.       Хотя бы, колени перестали подгибаться от слабости и голода.       Поднявшись, он собрал посуду намереваясь помыть, но Арсений Сергеевич его прервал:       — Вот тут шкафчик открой. Ага, в посудомойку ставь, и забудь вообще. Пошли, покажу комнату.       Антон на пару секунд завис, а потом невольно расплылся в улыбке.       Ну конечно, у Арсения Сергеевича на кухне посудомойка. Ну конечно, у него есть гостевая комната. Конечно, она находится на втором этаже, и конечно — Антон может чувствовать себя как дома.       Может ли этот вечер быть ещё более клишированным?

***

             Антон лежал в кровати, раздумывая над произошедшим. В голове была какая-то каша из мыслей, и он никак не мог понять, что из этого — настоящие проблемы, а что просто накручено его тяжёлым мозгом.       Явное разочарование неприятным осадком висело на душе. Это немного контрилось приятной концовкой вечера и теплое одеяло, которым укрывался подросток, но каждый раз, когда он вспоминал, с каким видом она смотрела на него, становилось тошно.       «Она бросила меня. Так легко. Я ей совсем не нужен.» — В какой-то момент, пытаясь уложить все происходящее в голове, он начал прогонять эту фразу по кругу. Как заевшая попса с тик-тока.       Осознание приходило с трудом. Пытаясь понять, что он вообще чувствует, ничего кроме разрухи внутри он идентифицировать не мог.       «Наверно, это что мной что-то не так.» — Антон был просто уверен, что просто так она бы его не бросила.       Хотя в целом, можно и ее понять. Муж — еблан, сын — долбоеб.       Хотя, и мать тоже хороша — блядина ещё та. Они ведь развелись, потому что отцу не нравилось, что она ходит гулять.       В какой-то момент он не вытерпел. Подойдя к двери подёргал в обе стороны, проверяя, что она плотно закрыта. Потом, в темноте нашел свои джинсы и достал из кармана пачку сигарет.       Комната Арсения находилась через стенку — хозяин дома сам сообщил об этом, и Антон не хотел быть особо шумным. Но желание закурить было выше всех его сил.       Спальня находилась на втором этаже, рядом была ванная — Антон туда не заглядывал, но охотно верил, что она была не менее шикарной, чем на первом этаже.       Сама комната была довольно уютной, просторной. Кровать широкая, двухспальная, рядом лежал небольшой ковер. У изголовья пара тумбочек, но они были пусты. Арсений оправдал это тем, что одна лампа перегорела, и он не хотел, чтобы там стояли разные. И пока он не купил новые, он просто убрал их куда-то. Антон подумал о том, что это странная логика, но потом понял, что здесь гости бывают не очень часто. Напротив стоял шкаф, с настоящими дверцами — не купе, как современные. Светлый, красивый, и полупустой: там лежало только постельное белье на полочках, но плечики скучающе ожидали своего часа. На двери со внутренней стороны висело зеркало. Рассматривать себя в чужой одежде, в одежде Арсения Сергеевича было странно, просто страннее некуда. И тем не менее, где же она сейчас была? Висела на нем, как на вешалке.       Большое пластиковое окно легко открылось, оценив скрепку москитной сетки за пару секунд, Антон одним движением вытащил ее из рамы, и поставил на пол рядом.       «Насколько я, интересно, обнаглел?» — Антон открыл пачку, и достал оттуда сигарету и зажигалку.       Кажется, весь сегодняшний день был для того, чтобы испытать наслаждение от первой затяжки. Мгновенно стало легче жить. После второй из головы начал улетучиваться неприятный шепоток тяжёлых мыслей, после пятой по пальцам прошло лёгкое онемение. Швы на руке перестали ныть.              Он смотрел на домики расстилающиеся до самого горизонта, высунувшись по пояс. На улице было не слишком холодно, но изо рта кроме дыма поднимался и пар.       Он осмотрел наружный подоконник, и понял, что тушить сигарету не обо что. Подумав пару секунд он плюнул в ладонь, и аккуратно затушил бычок о влагу. Щелчком пальцев запустив ее куда подальше — он понадеялся, что бычок вылетел за забор на соседский участок — отошёл и упал на кровать, прислушиваясь к ощущениям. Ветра не было, но холод медленно заполнял комнату. Луна светила на подоконник и пол, подросток поднял ладонь подставляя под серебристый свет.       Спать хотелось неимоверно, но нужно было проветрить комнату. Какое-то время он рассматривал видный кусочек неба, пока не осознал, что буквально ни о чем не думает. В голове словно вата лежала, и наконец-то стало легче.       «Наверно, до утра само по себе выветрится.» — подумал он, поспешно закрывая окно. Вернувшись в кровать и упав на спину мимо подушек, он даже впечатлился ощущением. Разморенный температурой, сытным ужином и сигаретой, он уснул почти сразу, только краем сознания успев подумать о том, что настоящий отрезок его жизни — очень странный.