На заре

      Дальше все было как-то смазано. Антон очнулся только на середине каникул, когда ехал с Арсением Сергеевичем из школы, где проводился допрос. Все как положено: рядом стоял красивый мальчик-лейтенант, не сильно старше Арсения, делал какие-то записи в блокноте, а напротив сидел очень взрослый и крупный мужчина. Выглядел он, честно говоря, не похожим на полицейского, но тоже интересно. Рядом был небольшой штатив, на нем — обычная черная видеокамера. Это была обычная дача показаний, где его из него всю душу вытрясли. Вечером перед этим он долго размышлял над тем, что у него могут спрашивать, и что он должен отвечать, и в итоге — пришел к выводу, что в целом, действительно, не делал ничего противозаконного. Ну, кроме передачи денег в туалете клуба, но в остальном, он проверил временные рамки, прикинул, когда кого встретил, и построил ветку повествования, которую никто не мог опровергнуть, потому что она была правдивой. Да, когда Арсений убеждал его в этом — он никак не мог понять, как он может так спокойно говорить о подобном. Но, пережив с этой ситуацией почти неделю, он начинал чувствовать себя вполне сносно, и мог, наконец, адекватно оценивать происходящее. Но даже так, на некоторые вопросы формулировал ответ по паре минут, с серьезным волнением в груди.       Он заполнил и подписал несколько документов с личной информацией, пробежавшись по ним глазами. Во рту все пересохло, хотя он понимал, что к нему эти проблемы не имеют никакого отношения. Перед этим был ряд вопросов, вроде против ли он того, чтобы велась съемка допроса, и будет ли присутствовать официальный опекун. Отец знал, что что-то произошло. Но, ему было не очень интересно, что конкретно. Лучше было жаловаться на то, что школа ничего не делает для воспитания его сына.       От этого было мерзко, даже на допросе присутствовать было лучше, чем дома. Поэтому, Антон аккуратно обошел тему дачи показаний стороной. Больше, об этой ситуации речь не поднималась.       «Перед началом допроса, свидетелю повторно разъяснены права…»       «Свидетель предупрежден об уголовной ответственности…»       «Перед началом допроса свидетель заявил (а), что разъясненные ему (ей) права и обязанности понятны, показания желает давать на русском языке, в переводчике…»       — Сколько полных лет?       — Семнадцать.       — Как вы попали на место преступления?       — Просто пришел. Отдохнуть. Ну, как и многие. Клуб же.       — Какого числа это было?       Он призадумался на пару секунд.       — Шестого апреля, в пятницу. Это был последний учебный день, после выходные и эта неделя — каникулярная. Ну, тогда и пошел, решил отпраздновать.       — Можете описать, как вы пришли туда?       — Да, конечно. После школы пришел домой, и уснул. Часов в семь проснулся, подумал, что хочется куда-нибудь пойти. Пока в душ сходил, пока туда-сюда, уже поздно стало, с отцом попрощался, ну и вышел. Примерно около двенадцати уже сидел там, потягивал какое-то пойло.       — Вы выпивали?       — Да, но не алкоголь. Мне бы не продали там ничего. — Пожал плечами Антон, как будто бы это была правда.       — В какое время вы вошли в заведение?       — Около половины двенадцатого.       — Откуда такая точность?       — Я выходил из дома в одиннадцать, расстояние примерно двадцать минут ходьбы. Постоял немного на улице сначала, потом уже вошел. Я там был пару раз мельком, поэтому выбрал именно это место. Зал был почти пустой, поэтому я посмотрел на время. Но, еще не было полуночи, поэтому было тухло.       — И что было дальше?       — Ну, я сидел у бара. Какой-то коктейль потягивал. Просто смотрел на людей. Долго просидел, музыку слушал, в телефоне залипал. Ничего интересного. Еще минут через сорок пошел в туалет. Там нет разделения на мужские и женские кабинки, все одинаково, — Он поймал себя как раз вовремя, чтобы не сказать случайно «однохуйственно». — Подхожу ближе, а там волнения какие-то. — В голове стоял ритмичный стук и хрип. — Вижу, кто-то голосит, кто-то разговаривает о чем-то, все толпятся там. Ну я заглядываю, а там из кабинки торчит рука. — Он с трудом проглотил рвотный позыв, вспоминая запах уксуса.       — Было, может, что-нибудь необычное, в тот вечер?       — Ну, встретил старого знакомого. Не знал, что он там тусуется. — Предупредил он вопрос, который сто процентов ему собирались задать.       — Какой знакомый? — Тут мужчина заметно оживился.       — А. Точно. — В груди что-то клокотало от волнения. — Когда сидел, подошел Выграновский. Ну, Эдуард. Мы просто пересекались пару раз, особо не общаемся. Я удивился, он, обычно, по местам уровня повыше гуляет. Например, «Вкурсе». — Уголок губ дернулся в нервной улыбке от воспоминания. — Мы там познакомились. Увидел его, подошёл поздороваться. Прошлись до туалета около двенадцати, все нормально было, вернулись в зал. Потом он на улицу вышел, а я еще посидеть решил. После уже зашел в туалет, а там… — Он шмыгнул носом, пытаясь не думать о том, как сидел в соседней кабинке. Ноги фантомно заболели, от одного воспоминания о неудобной позе.       — Если вы тоже посещаете места другой ценовой категории, то как попали в «Бардак»?       — Так я вовсе не хожу по клубам. — С совсем честными глазами заверил он. В ответ получил полный усталости взгляд. — Учеба, некогда. Ради интереса зашел. — Он никак не мог сдержать губы, расползающиеся в нервной улыбке, и потупил взгляд как делали девчонки, когда их ругал физрук. Они краснели, мило улыбались, и мужчина просто отмахивался от них.       Вряд ли Антон подходил под описание смущенной глупой девицы, но это было лучше, чем просто крипово улыбаться в ответ.       — Когда это было? Какого числа?       — Шестого апреля, перед выходными.       — Может, вы видели кого-то необычного, кто заходил в заведение? Вам не предлагали чего-нибудь купить?       — Не видел никого, кто мог бы быть как-то связан с темой наркоторговли, если вы об этом.       Ещё один взгляд неодобрения. Антон с трудом сдержался, чтобы не отвернуться.       — Как думаете, есть ли там возможность приобрести запрещенные вещества?       — Не могу точно сказать. Сам никогда не интересовался, и знакомых в теме особо нет. — Пожал он плечами спокойно. — Даже если что-то такое и есть, то я не знаю.       — Видели ли вы ещё кого-то из ваших знакомых там?       — Нет.       — Что вы пили?       — Какой-то безалкогольный коктейль. Не помню как называется, типа голубой лагуны. По цвету как омывайка, по вкусу — так же.       — Значит, расстояние от дома до клуба было примерно полчаса ходьбы?       Антон грустно вздохнул. Он понимал, что весь допрос будет состоять из кучи вопросов, которые будут противоречить друг другу, но это начинало утомлять.       — Ну, не совсем, скорее минут двадцать.       Арсений Сергеевич не присутствовал на допросе. Он ждал в другом кабинете. Когда через полтора часа Антона отпустили, то он с удивлением обнаружил, что кроме самого класрука там были еще и завучи и директор.       — Здравствуйте? — Немного застопорившись в двери, поздоровался он, не ожидая увидеть весь педколлектив тут.       — Ну что? — Арсений моментально поднялся с места, когда подросток вошел в класс.       — Все в порядке, думаю.       — Ну, хорошо. — Кивнула головой Екатерина Андреевна.       Директриса оглядела его критическим взглядом, но ничего не сказал. В прочем, она даже на приветствие ответила лишь слабым кивком.       — Подвести тебя? — Арсений, не дожидаясь ответа, накинул пиджак, и проверил карманы.       — А… Вам не сложно?       — Да, все нормально. Все равно домой тоже ехать.       — Как вы о детях своих заботитесь. Как о родных. — Заметила Светлана Михайловна.       — Ну, у ребенка стресс, не бросать же мне его на удачу автобуса. — Лучезарно улыбаясь, отшутился Арсений, и как-то слишком поспешно двинулся к выходу. — Коллеги, вынужден откланяться.       — Удачной дороги. — Наконец подала голос директриса. Едкий взгляд прлжигал спину. Антон попрощался, и так же поспешно скрылся в коридоре.       Они молча шли к лестнице, и Антон невольно возвел глаза к потолку.       — Завтра об этом будет знать вся школа.       — Не преувеличивай. — Слегка пихнул Арсений парня. — Распространяться об этом вообще ни в чьих интересах. Было и было, все забудут быстро.       «Кроме меня» — Антон не слишком волновался перед самим допросом, но сейчас ему было тошно.       Уже в машине, парень заметил, как мужчина практически растекся по сиденью.       — Что-то случилось? — Шаст еле сдержался, чтобы не засмеяться от этой картины.       — Да они меня… Угнетают.       — Тебя? — Неверное обращение, но сам Арсений на это не обратил внимания. Даже взгляда не перевёл.       — Да, есть момент такой. Впрочем… — Он не стал заканчивать мысль, и наконец запустил двигатель.       Примерно в этот момент Антон ощутил, что в целом, был бы готов к еще какой-нибудь хуйне, лишь бы Арсений Сергеевич рядом так лучезарно ему улыбался.

***

      Антон после биологии покорно сидел под окном напротив кабинета Арсения Сергеевича. Ожидая, пока закончится урок у семиклашек, он даже чуть не задремал, не зная чем ещё себя занять в эти 40 минут.       Время от времени он заглядывал в переводчик чтобы проверить какое-нибудь слово, и удостоверившись, что ещё не всё забыл после каникул, позволял себе дальше расслабиться и ничего не делать.       Но в остальном, больше не было ни одной идеи, чем себя занять.       После звонка тишина стояла несколько секунд. Как затишье перед бурей: он практически отсчитывал секунды перед тем, как отводится дверь класса. Шумные дети смеющейся гурьбой пронеслись к лестнице по коридору, и Антон завидовал их беспечности.       Он уже не помнил когда сам чувствовал себя так же в последний раз.       Он проследил глазами за ними до коридора, и вдруг заметил знакомую женскую фигуру.       Ирина прижалась к стенке, пропуская детей, и растерянно осматриваясь, перевела взгляд на Антона.       Он так и застыл на месте, не зная что делать. Пару секунд они так и смотрели друг на друга, пока он не поднял ладонь в приветственном жесте.       Девушка смотрела на него ещё некоторое время, а потом она подошла ближе.       — Ты чего тут? — Миролюбиво начала она. Где-то в желудке у Шаста все скрутило неприятным предчувствием.       — Сижу. — Хмыкнул он, не зная, о чем с ней разговаривать.       — И как сидится?       — Нуу… — Он осмотрелся, и похлопал ладонью по полу рядом. — Сама попробуй, узнаешь.       Девушка пару мгновений смотрела на него, а потом действительно — бросила сумку, и упала рядом, на нее, так же прижимаясь лопатками к стене.       — Тебе не холодно? — Она осмотрелась, в поисках сквозняка от окна.       — Нет. — Он тут же отругал себя за необдуманное предложение. — Не сиди на холодном.       — Да ладно. Ничего такого. — Она пожала плечами, и расслабленно откинула голову.       Повисла тишина, и Антон понимал, чего она ждёт.       Он ненавидел такие моменты. Все их отношения строились на этом: они ссорятся, и Ира просто даёт возможность Антону первому пойти на примирение, особенно, когда его вины ни в чем не было. Он каждый раз злился, но каждый раз вёлся на это.       Потому что, находиться в ссоре — было хуже, чем просто сказать то, что она хочет услышать.       Но сейчас ему начинать диалог вовсе не обязательно. Даже, скорее, наоборот — глупо. Но слова срываются с губ раньше, чем Антон успевает подумать:       — Как дела?       — Все хорошо. — Она рассматривает аккуратный маникюр, и отбрасывает порядку волос с лица. — Покурить бы, но сигареты кончились.       — Я на мели.       — Понятно.       Антон с каждой секундой все больше задавался вопросом, что они здесь делают.       — Ты… Хочешь что-то сказать? — Не глядя на нее, попытался угадать он.       — Да не то чтобы. А что, уже прогоняешь? — Было слышно по тону голоса, как Ира слегка улыбнулась.       — Просто интересно. — Он вдруг ощутил, как одежда вся начинает колоться, воздуха становится меньше, и грудь неприятно стискивает чувство тревоги. — Сначала не хотела разговаривать, сейчас сама лезешь.       — Да ладно тебе. — Она слегка коснулась его плечом. — Не обижайся.       «Ахуенно, так и поступлю»       Чем дольше он смотрел на нее, тем больше начинал ощущать разрыв между ними. И она, очевидно, тоже это видела.       — А что случилось в Бардаке?       Вот оно. Наконец-то.       Это было настолько ожидаемо, что он даже засмеялся.       — Откуда ты знаешь?       — Вся параллель гудит об этом.       — Так если все и так все знают, тогда зачем у меня спрашивать?       — Я уверена, там все было не так как говори… — Она осеклась, и тут же отмахнулась. — Не важно. Просто, не может быть, чтобы все было так ужасно. Что ты там делал?       — Мне нечего тебе сказать. — Он устало вздохнул.       — Ну Антон!       — И вообще, не знаю о чем ты. — Он поднялся, стремясь уйти от этого разговора. Он и так всю прошедшую неделю после допроса не мог толком спать от тревоги.       — Ну стой, стой. Извини, ладно. — Она быстро догнала парня, ловя за руку. — Извини, наверно тебе и так тяжело.       «Спасибо, что подумала»       Он не повернулся к Ире, глядя в окно напротив.       — Тебя кто-то подослал? — Спросил он более агрессивно, чем хотел бы.       — Нет, мне просто… Важно, что с тобой происходит.       В сердце что-то защемило, он осторожно вывернулся из ее рук.       — Как скажешь. Извини, мне пора.       Ира недовольно поджала губы, но не стала настаивать. Не прощаясь, медленно повернулась, и двинулась по коридору прочь. Антон проводил ее взглядом, чувствуя, как внутри все сжимается в тошнотворный комок.       Он не хотел пересекаться с ней, и не хотел говорить о этом. Ну просто комбо собрал.       Вернувшись к насиженному месту, снова опустился на пол, и уткнулся лицом в локоть.       Откуда она знает?       Шаст не верил ни секунды в то, что она волнуется за него. Она сама никогда в жизни не подошла бы к нему, чтобы спросить об этом, да и ещё и так прямо, не тактично, бездумно. Но кому ещё это надо? И почему через Иру?       То, что перед ним кто-то стоит, он понял далеко не сразу. С трудом разлепив глаза, он медленно поднял взгляд вверх. Встретившись с ярко-голубыми глазами за черной оправой очков, даже не сразу вспомнил, зачем он здесь.       — Ты меня ждёшь? — Прилетел удивленный вопрос сверху.       — Нет, у меня запись на аудиенцию. У вас талончик есть? Если нет, то вперёд не пущу.       Арсений усмехнулся, немного щурясь — глаза Антона зацепились за лёгкие морщинки от улыбки.       — Проходи в класс, не сиди на холодном. И ты целый урок так? Не замёрз?       Он зашёл в класс в котором было тепло, и понял, что продрог.       — Все хорошо. — Отмахнулся, присаживаясь за место на первой парте. Прозвенел звонок — в голове он отозвался глухим гулом. Медленно парень приходил в себя после вышибающей из лёгких весь воздух встречи.       Перекинулись парой слов о том, как прошел день. Арсений, с лёгкой улыбкой на губах, поведал Антону о том, что он наконец сменил разбитый поворотник на зеркале заднего вида. Примерно неделю назад он задел столб, и с тех пор, лампочка была без рассеивателя. Теперь эта проблема была решена. Подросток слушал это с завидным интересом, и только после окончания истории задумался: а зачем ему это вообще?       — Ладно. Чего это я. Антон… Не хочешь пройтись до учительской? Журнал кинь им, и давай обратно, они сами разберутся куда поставить. — Арсений явно был чем-то очень занят. Антон никак не мог понять чем именно, но покорно принял свою ученическую ношу.       — Я быстро. — Он кивнул, и вышел из кабинета. Спускаясь по ступенькам с третьего на второй этаж, он рассматривал серое небо, начинающее уже темнеть.       Сейчас, заниматься в школе ему нравилось больше чем дома.       «Хоть по поводу отца нервничать не приходится.» — Подумал он, перепрыгивая через ступеньку.       Подходя к учительской, он сбавил шаг. В тишине школы даже шорох одежды разносился эхом.       Из-за приоткрытой двери слышались голоса. Антон уже занёс руку, чтобы постучать, как тут же замер, не успев опустить.       — Одиннадцатый класс, да. У них мальчик один вляпался во что-то, я слышала? — Он сразу узнал голос Ирины Витальевны, его исторички.       — Да, на пед-совет выносили же, в тот понедельник. А ты не была? Сказали, до выяснения обстоятельств. Я так удивилась, что он там оказался — думала, он за голову взялся. — Это была учитель физры, Ксения Юрьевна.       «Они что… Меня обсуждают?»       — Да, так старается в последнее время. Я даже удивилась, когда заметила. — Донесся третий, ласковый голос.       Антон затаил дыхание, и тихонько прижался плечом к стенке.       — Так он давно уже. За ум решил взяться, видимо. Вспомнил, что экзамены сдавать скоро. — Антон подумал о том, что ему стоило бы чаще ходить на физру.       — Ой. Да ладно уж. Домашние задания списывать это половина дела только. Надо самому что-то тоже знать, а он на уроках ни бэ ни мэ. Да что уж там говорить, про произошедшему и видно, что у него в голове творится. — Ирина Витальевна так не считала.       Антон в этот момент сжал зубы с такой силой, что челюсть хрустнула.       — Бедный ребенок… — Третий голос был тихий, Антон никак не мог понять, кто это.       — Да какой там ребенок! Лоб здоровенный, одиннадцатый класс уже.       — Вот именно! — Снова Ксения Юрьевна. — Одиннадцатый класс. Нужно тебе его гасить? Поставь ты ему эти четверки за домашку, и пускай ступает с Богом. Дальше это уже не наша забота, где он там шляется.       — А чья? Мамки его, которая на собрания ни разу не пришла?       Антон зажмурился на этом моменте, чувствуя, как колени становятся ватными.       «Вот уж не твоя точно»       — Так он с отцом живёт, не с ней.       — Да ты что! Ну, оно и видно, женской руки дома нет, вот и таскается по клубам, оболтус. Ищет себе приключений. Дай бог чтобы не умер раньше положенного, прости Господи. А что родители то у него, развелись? Давно?       — Года три наверно.       — Ооо. Ну, отец его тоже ни разу не приходил, ничего не узнавал.       — Маринка говорила, он звонил пару раз узнать, что там и как, но она его сплавила на Арсения. — О, Марина Сергеевна. Антон уже даже забыл, как она выглядит. Настолько давним и неважным ощущалось присутствие в школе его прошлой классной руководительницы.       Отец звонил? Когда это, интересно. И что ему Арсений наговорил?       — О. Арсений-то. Он его жалеет, занимается с ним. Молодой специалист, что с него взять. Сердечный он, конечно.       — Да уж, ещё замотивированный весь из себя. Видно, как горит преподаванием, любит свое дело. Даже жалко как-то будет, если из школы нашей уйдет, все-таки не каждый год такое золото к нам попадает. Даже таких вот выхаживать пытается.       «Таких это каких?» — Антона бросало то в жар то в холод от злобы, почти после каждого слова,       — А, вы, кстати, не знаете, — Вмешался третий голос. — Кто видел-то Антона там?       — Да Алене кто-то из ее класса передал, Арсений сразу вызвался с ним поговорить. Волнуется, видать. Ну, не знаю, что уж там такое произошло.       «То есть, кто-то из «В» класса тоже был там, а прессуют теперь меня за это?» — Антон быстро прикинул в голове, и понял, что это не мог быть Джарахов — не сходится информация.       Вот это было действительно удивительным открытием — что Арсению лично никто не рассказывал о том, что происходило в клубе.       — Он так уверенно сам к Шастуну домой напросился поговорить. Психологом себя великим возомнил.       — А у него разве нет дополнительной квалификации?       — Психолога?       — Есть. Он числится вторым школьным психологом. — Спокойно подтвердила Екатерина Андреевна, информатичка и завуч в одном лице. Антон удивился, осознав, что их там не трое, а четверо. А может и того больше.       И все его обсуждают. Ну что за прелесть.       У Антона в этот момент глаза на лоб полезли, хотя куда уж дальше. Он вцепился зубами в кулак, чтобы не выдать ни звука, восстанавливая дыхание. Каким-то нутром он ощутил, что пора сваливать.       Слушать дальше у него не было ни желания, ни сил. Он осмотрел журнал, который нужно было отнести, и решил, что никому ничего не должен. Почти что в ужасе он отстранился от стены, так же тихо отходя обратно к лестнице.       «Пусть сам носит и слушает, какой он сердечный. Нежный, эмпатичный папа, ебать его рот.»       Антон развернулся, и двинулся обратно вверх по лестнице.       Действительно, он вообще кто — психолог? Лезет, куда не просят. Всю душу из подростка вытряс, а оказывается, на этом педсовете кто-то кому-то просто упомянул что его видели где-то там, с кем-то там. Никакой конкретики. Что за бред?       Удивительно, сколько всего можно успеть обдумать в таком состоянии, за такое короткое количество времени. К тому моменту, как он вернулся к Арсению Сергеевичу, в нем уже кипела ярость.       — Ты долго, что-то… Что, учительская закрыта была? — Задал резонные вопросы тот, увидев сначала парня, а потом журнал в руках.       — Да лучше бы уж была. — Процедил Антон. С хлопком синяя книжка приземлилась на стол. Арсений посмотрел на парня с какой-то усталостью.       — Что случилось?       Антон открыл рот чтобы ответить, и понял, что даже не знает с чего начать.       Не зная, как снизить уровень ненависти, он оглядел класс, но ничем не впечатлился. В сердцах он поднял кулак, словно хочет ударить по парте, но и этого не смог сделать.       Агрессия быстро потухла, и он с силой заставил себя усесться за парту.       Он хотел уже отмахнуться от произошедшего, чтобы обдумать все после, но учитель считал по-другому.       — Не смей сейчас говорить, что ничего. — Строго осадил он парня.       Антон спорить не стал. Он чувствовал, как в висках все пульсировало.       — Там на весь коридор слышно как они меня обсуждают. — Сдался он ещё через некоторое время тишины. Он кинул взгляд на дверь класса, и понизил тон. — И тебя. И то, какой ты сердобольный молодец, меня, нерадивого выхаживаешь. — Он не мог поднять взгляд на мужчину. — Кстати, когда хотел мне сообщить о том, что это ты сам там был в клубе, и это ты видел меня?       Если Арсений ещё хотел что-то ответить на первый выпад, то после второго, вся спесь спала. Повисла неприятная тишина.       — Я был в клубе? — Тупо повторил тот. Антон здесь вспомнил, что он хоть и учитель — но всё ещё обычный человек. Который не сильно старше Антона, честно говоря.       — Ты. Ты был там. Это ты меня видел.       — С чего бы это?       Антон невольно засмеялся.       Он ещё смеет отпираться.       — Ладно, я — идиот, не понял сразу. Не выкупил за своими душевными метаниями того, что слишком ты много знаешь для «Видели с Выграновским в клубе». Потому что туда действительно, кроме Джарахова никто соваться и не станет. Я-то подумал, что это он крыса, не может держать язык на зубами. Ну, это конечно правда — но это было на уровне «где-то там, с кем-то там» и все. Это просто ты был, и ты видел, как мы выходили покурить. — Он говорил не громко, в конце не мог сдержать истеричного смеха.       — Неужели? — Арсений спросил это с полным видом осознания своего поражения.       — Неужели. Я не поверю, что он рассказывал во всех подробностях о том, кто, как и куда меня таскал, как минимум потому, что он скорее всего и дал деру сразу же из туалета. Его вообще, хоть кто-то видел после этого в школе?       Арсений молчал. Антон не мог понять по его выражению лица, о чем он думает.       Тишина висела какое-то время, пока Антон не сдался. Его эта тема, честно говоря, совсем не вдохновляла. Последнее, что он сейчас хотел, это выяснять отношения.       Он молча достал листы с заданием, которые упорно заполнял пол ночи. Вспоминая, с каким трепетом он садился за домашку, он не мог понять, почему ему было так тошно сейчас.       То, что Арсений делал в этом притоне, он решил обдумать потом. Сейчас он хотел хотя бы немного отвлечься от всей этой грязи.       Арсений Сергеевич — каменный. Лицо маска, взгляд пронзительный, но ничего понять было нельзя.       Он поднялся, подходя к Антону. Надел очки, молча взял бумагу в руки. Прислонился бедрами к столу, и скрестил ноги.       Антон смотрел на эту картину, и в какой-то момент понял, что впервые в жизни видит, как он злится.       А у Антона на это хуй стоит.       Метафорически. Или нет?       Все проблемы с обсуждением его в этом крысьем гнезде сразу отошли на второй план, и сейчас подросток не мог оторвать взгляда от того, с каким видом Арсений вчитывается в текст. Как вздымается грудь при дыхании, как пролегли складочки одежды на торсе.       И стоял он так долго, проверяя сначала один лист, потом второй, третий. Антон уже устал сидеть в одном положении, но боялся двинуться.       В какой-то момент ему стало ужасно стыдно за то, что он сейчас устроил.       Потом быстро успокоил себя: Арсений сам хотел про это послушать. Антон не хотел рассказывать.       Но легче от этого стало не сильно.       Он смог наконец двинуться только когда Арсений бросил его задание на стол, и нервно потёр виски.       — Сегодня займёмся эссе. Структуру мы уже разбирали, надеюсь ты ещё помнишь. Сейчас найду темы, на выбор дам три, а ты выберешь.       Антон поерзал на месте, но спорить не стал.       Если Арсений Сергеевич сказал, что он будет сидеть в школе до темна, писать рассуждения на тему, значит так оно и будет.       И так оно и было.       Антон три часа сидел над письмом, иногда о чем-то спрашивая Арсения, но в целом, стараясь углубиться в задание и материал, не думать о постороннем.       Когда Арсений наконец закончил что-то печатать в своем ноутбуке, что-то распечатывать и подписывать, что-то заполнять в тетрадях, блокноте, журналах — он сказал, что пора уже переставать мучать парня, и поднялся первый.       Антон был рад сделать перерыв, потому что голова у него кипела. В мыслях заело «лангуаге» и крутилось на повторе, как звук рекламы из какой-то вкладки среди тысячи открытых.       Но когда он подумал, что ему пора двигать домой, он понял, что не готов к такому.       «Завтра ещё и будний день. Точно никто не поздравит.»       Антон с неприязнью вспомнил встречу с матерью.       А было время, и она ему подарки на день рождения дарила.       — Ну. И чего ты загрузился? — Вырвал Арсений Сергеевич парня из мыслей.       Антон тут физически ощутил, с каким сложным лицом сидит.       — Не хочу домой возвращаться.       Несомненно, по прошествии такого количества времени, его уже не пугала идея проводить ночь в одной квартире с отцом. Но, желания все равно не возникало, хоть он больше и не ловил панические атаки оставаясь в темноте.       Мужчина сначала не обратил толком внимания на то, что сказал подросток. Видимо, осознание пришло позже: он перестал запихивать ноутбук в сумку, уперевшись взглядом в стол.       Через несколько секунд перевел его вверх на Антона, сиротливо стоящего у парты.       — Ты чего, ко мне напрашиваешься?       — Ну если у вас нет планов на вечер, и вы не против, может я могу к вам в гости заехать?       Антон не мог поверить что правда сказал это.       Арсений Сергеевич стоял со странным выражением лица, немного дрожащим взглядом, и совершенно красивыми, поджатыми губами. Он выглядел как пёс, забредший по неосторожности на скользкий лед, не понимающий, почему лапы разъезжаются в стороны, и никак не хотят стоять прямо.       Парня это удивило насколько, что он уже пожалел о своем предложении, но когда он уже открыл рот чтобы сказать, что в общем-то не так важно, он и дома побудет, его перебил немного неловкий ответ:       — Да, конечно. Только у меня нет ни торта ни свечей.       Теперь уже Антона словно по голове ударили. Он опустил взгляд, смущенно пожал плечами.       — Я же не ради подарков еду.       — Ну, значит, договорились. На, в машине подожди, а то холодно на улице. Мне нужно в учительскую, разложить по полкам это безобразие. — Антон в последний момент заметил, как Арсений копается в кармане пиджака, и еле успел поймать летящий в него ключ с фирменным брелком. А учитель даже не смотрел на него, сортируя стопки листов с отчетами и конспектами по какому-то странному, только одному ему известному принципу.       — Не боитесь, что угоню? — Ехидно процедил он, еще не до конца осознав произошедшее.       — Я тебя из-под земли достану. Так что, не боюсь. — Донеслось до парня тихое, но уверенное.       Подросток резко ощутил, что во рту стало больше жидкости.       — Тогда, пожалуй, я бы все-таки ее угнал. — Еле выдавил Антон из себя, и поспешно скрылся в коридоре.