На заре

      Антон выглядел действительно плохо. Арсений, сначала, даже подумал, что тот заболел. Бледный, с грязной головой, уставший. Толстовка на молнии в которой он постоянно ходил в школе, сейчас — сильно замызганная, видно, что давно не переодевалась. Щеки впалые сильнее чем обычно, длинный и нескладный, неправильно-хрупкий, подняв взгляд на мужчину выглядел так, словно смерть увидел.       Арсению это не нравилось. Он понимал, что все это не просто так.       Он уже устал, что с каждым разом, вид у подростка становился все хуже и хуже.       В этот раз, Антон сразу прошел в комнату — ту самую, без двери. Арсений сразу приметил то, что она выглядела по другому, не так как вся квартира. Везде была какая-то безнадежная пустота, здесь же — вещи валялись по всем поверхностям, рядом с окном стоял угловой стол — очевидно для компьютера, но без него. Листы бумаги, ровные или скомканные, валялись на нем, на полках, и на полу. Корзина для мусора рядом была перевернута на бок, банки энергетиков и коробки от сигарет словно вытекали из нее на пол.       Поперек узкой комнаты на полу валялась куртка. Арсений смутно припоминал ее, видел пару раз.       Он не сомневался, что эта вещь Антона, и хотел было поднять ее чтобы бросить на кровать, но Антон удивительно твердо оборвал его:       — Не трогайте. Это не ваше.       — Извини. Конечно, как скажешь. — Арсений тут же мысленно отвесил себе оплеуху. Неловко получилось.       Пройдя вслед за парнем, опустился на предложенный стул, размышляя над тем, с чего бы начать.       — Как дела? — Миролюбиво начал Арсений разговор. Антона моментально скривило.       — Нормально.       — У меня есть к тебе разговор. Хочу просто кое-что уточнить.       Антон выглядел уставшим, но было видно, что он внимательно слушает.       — Да, конечно. Все равно вы уже здесь. Выбора у меня особо и не было. — Кивнул он.       — Извини, но ответ нужен как можно скорее. Если бы это затянулось, ты бы разговаривал уже не со мной. — Это правда. На пед-совет быстро вынесли информацию о том, что в Бардаке скончалась девушка от передоза, а кто-то видел Антона в тот день после инцидента. Арс тогда еле сдержался, чтобы не закатить глаза. Конечно же, это Антон. Конечно же, его кто-то еще видел. Единственное, что он мог, это как классный руководитель взять на себя воспитательные меры, и вот, Арсений сидит сейчас здесь, пытаясь вытерпеть побитый вид подростка. На секунду он отвлекся, и осмотрел комнату получше. Окно старое, но видно, что часто открывается. Подоконник пустой, пыли нет только посередине, в углах же — можно картошку сажать. Рядом несколько пустых пачек сигарет, смятых и не очень.              В голове сразу возник образ, как парень с какой-то немыслимой скоростью дымит белые палочки. Арсений уже давно принял то, что он обкурил буквально каждый кусочек школьного двора. После, заходя в класс, он приносил за собой специфичных запах табака, который одновременно был противным, но уже настолько плотно ассоциировался с Антоном, что и с ним уже можно было (очень хотелось) смириться.       На столе помимо исписанных листов валяются тетради, несколько ручек. Увидев, что отдельной аккуратной стопкой лежат учебники по английскому, которые он отдавал парню, внутри что-то восторженно затрепетало. Но, рядом стояла знакомая обувная коробка, которая теперь была практически разорвана в хлам, помята, и перемотана скотчем. Заметив чужой взгляд, Антон издал плохо идентифицируемый стон, отворачиваясь:       — Это… Издержки, приходится терпеть. — Он спрятал лицо в ладони.       Арсений, почему-то, моментально понял, что когда Антон говорил «Он копался в моих вещах» ввиду он имел именно эту коробку.       — Дело, в общем-то, в том, — Арсений сразу вернул глаза обратно на парня. — что тебя замечали выходящим из Бардака.       — А у нас запрещено ходить по клубам? — Подросток откинулся на спинку стула, и Арсений на секунду увидел в нем того самого Антона из сентября — спокойного, развязного, ни в чем не заинтересованного.       — Ну вообще. Подростков там никто не ждет. — Недоуменно моргнул Арсений Сергеевич. — В час ночи, в месте где сплошной алкоголь?       «Особенно, рядом с такими людьми.»       Антон усмехнулся, покачивая головой. Глаза бегали где-то по полу.       — Ну и что с того? Мне восемнадцать через неделю.       Арс вдруг осознал, что не задумывался раньше о том, что Антон, в общем-то — практически дееспособный человек.       Получается, действительно взрослый лоб, как говорила Марина.       — В пятницу там произошло… — И как это назвать? Он пытался придумать хоть какой-то аналог словосочетанию «Смерть от передоза» и никак не мог найти подходящий. — Случай.       — Ммм. — Антон, видимо, наоборот, был только рад поизмываться за эту заминку над Арсом. Он расплылся в ехидной ухмылке, но даже так, в глазах у него читалось что-то дикое. — Теперь это так называется. Случай.       «Как же ты мне надоел» — В сердцах подумал Арсений.       — Там парень ещё был. Высокий такой, с темными волосами. В татуировках весь. Ты наверняка его знаешь. — Хотелось подойти к этому аккуратно, но растягивать это не имело смысла. Антон закрывался с каждой фразой все больше.       — С чего это я должен его знать?       — Ты с ним стоял за клубом, во дворе дома, так что ответь мне пожалуйста, на вопрос, что там делал ты, и что там делал он, как раз в то время, когда было найдено тело?       Арсений немного напрягся, видя как побледнел Антон, хотя, куда ещё сильнее-то. Казалось, что он сейчас упадет в обморок.       В зелёных глазах промелькнуло что-то осознанное, но тут же потухло. Только яснее стало видно, что его прошибало насквозь практически животным ужасом.       Это пугало.       — Ну и допрашивали бы тогда информатора своего! Чего ко мне прикопались? — Антон явно проигрывал попыткам казаться невозмутимым.       — Потому что в тот день ты был единственный счастливчик, решивший провести ночь на этой мусорке, кто знаком с этим человеком. — Арсению было сложно подбирать слова. Чувствовал он себя, почему-то, неловко.       Антон потряс головой, и Арсений почти что с болью в глазах наблюдал за тем, как его начинает ломать.       Сначала он пытался справиться с эмоциями, но все-таки вцепился пальцами в волосы. Тяжелое дыхание было больше похоже на хрип. На какое-то время все замерло, пока не начало приходить осознание, что у него начинается истерика.       Арсений, почему-то, понимал, что так и случится.       «Что же там такое произошло?» — Пораженно думал мужчина.       Его пугала реакция подростка.       — Антон? — Подал голос он.       — Я умираю? — Донеслось в ответ тихое, хлюпающее.       — Что? — Да блядь. — Нет, Антон? — Арсений в секунду оказался напротив. Бесцеремонно схватил за лицо, проверяя зрачки. В порядке это не назовешь, но отчётливая паника, которую Арс разглядел, была не худшим вариантом. — Успокойся. Дыши. Главное, дыши глубоко и размеренно, не прерывайся. Вот так. Вдох. Выдох. — Антон зажмурился, пальцами вцепившись в одежду. — Вот так. Хорошо. Смотри, ты сидишь, чувствуешь? Вот, стул под тобой. Да. Какой он?       — …Холодный. — Выдохнул подросток.       — А ещё?       — Колется. И дерево. А тут лак. А здесь нет. — Парня колотило не на шутку. Дернувшись всем телом, он ударился локтем об угол стола, и даже не заметил этого.       Арсений не отступал минут пятнадцать, пытаясь привести в чувство парня. Каждый хрип и стон полосовали прямо по сердцу. Только когда в чужих глазах восстановилось хотя бы доля осознанности, и Антон снова смог дышать без напоминаний, Арсений облегчённо вздохнул, и позволил себе вернуться обратно на стул.       — Тебе лучше?       — Да. Кажется я не умер. — Антон неловко обвел помещение взглядом, игнорируя Арса.       — Да. Ты и не умирал. Такое бывает. Главное не бояться этого, это всегда проходит. Ещё никто не умирал от панических атак. — Просто насыпал Арсений поток информации, не зная, что еще сказать в этой ситуации.       Антон думал о чем-то своем, ковыряя пальцем нитку на кофте, а потом потёр лицо ладонями.       — И вот так уже не первый раз. Я не понимаю почему. — Поломанным голосом выдавил он из себя. У Арсения сжалось сердце.       — Тебе стоит чаще говорить о том, что тебя волнует. Если будешь все в себе носить, такое будет происходить чаще. — Все происходящее было не то что звоночком, а ебаным выстрелом из пушки, возвещающей о том, что происходит что-то неладное. — А ещё, тебе определенно нужно к специалисту.       — Ещё этим я не занимался. — Пробурчал недовольно подросток. — Я псих какой-то?       «Ну конечно. Кто бы сомневался.» — Устало подумал Арс.       — Возможно, и не псих, но в совокупности со всем происходящем, тебе лучше с этим не затягивать. Кроме того, это правда помогает. У меня есть знакомая, она хороший человек. В госклинике работает, так что прием подождать придется. Но она правда тебе поможет. — Осторожно продолжил он, подбирая слова.       — Кому эта помощь нужна вообще. — Выдавил из себя Антон спустя паузу. Арсений с ужасом заметил, что тот находился на грани очередной истерики. — Если я сам себе помочь не могу, то какой смысл со мной возиться? Это уже лишнее.       Арсений сам был готов уже за голову хвататься от беспомощности. Ему было больно смотреть на это.       — Это не стыдно, обращаться за помощью. И не лишнее. За тебя наверняка волнуются твои родители. — Арсений хотел найти хоть какую-то точку давления, но промахнулся. Антон переменился лицом в секунду, с силой ударяя кулаком по столу. Что-то упало на пол с края, никто не обратил на это внимания.       «Ну, он хотя бы иногда злиться умеет, и то хорошо.» — Хотя хорошего тут было мало.       — Вот кто-кто, а они об этом беспокоятся меньше всех. — Прошипел он с бешенством в глазах. — Мою мать вы уже встречали, батек тоже у меня не самый приятный человек. Я не собираюсь больше верить в эту чушь «хотел как лучше», потому что все это бред, и нет никакого лучше в отношении меня. Нет, и никогда не будет. Никому нет до меня дела.       — Мне есть до тебя дело. — Чуть ли не шепотом выдавил Арс.       Он был не уверен в том, что был готов сказать об этом, но, это единственное что крутилось у него на языке. Кажется, он угадал с моментом.       Антон снова замолчал, во все глаза глядя на мужчину. Нервно сглотнув, он аккуратно продолжил:       — Мне важно, что с тобой, и почему. Я искренне волнуюсь за тебя.       — Это потому что я ваш ученик. — Так же тихо проблеял Антон.       — Не только. — Арсений поймал чужой взгляд. Чувствуя себя зайцем неудачно забравшимся на минное поле, осторожно продолжил, пытаясь не сказануть лишнего: — Я просто знаю, что ты действительно хороший человек, который действительно заслуживает хорошего отношения к себе.       Пару секунд потребовалось Антону, чтобы осознать. Лицо у него перекосилось, и Арсений с сожалением понял, что он не просто попал в самое сердце, но и потоптался там, оставляя след. Возможно, на всю жизнь.       — Тебе не нужно заслуживать любовь. Тебе просто не повезло с окружением, но это не значит, что это твоя вина. — Тихо продолжил он, видя, как отворачивается парень. Как скрывает лицо в коленях. Как плечи у него начинают подрагивать.       Арсению снова стало неловко от вида плачущего подростка. Это был не первый раз, но в каждый — он терялся, не понимая что делать.       Он каждый раз чувствовал себя так, словно это он находится на месте страдающего.       Большу́ю часть своей жизни Арс был скорее неловким в общении чем наоборот. Со временем это выровнялось, но ощущение постоянной вины за то, что он не может одним только словом полностью помочь, не давала ему спокойно жить.       В ту секунду, как он уже собрался подняться, чтобы хоть как-то коснуться Антона — тот резко поднялся, метнувшись в другую часть маленькой комнаты. Арсению на секунду стало страшно, что он либо сбежит с квартиры, либо выкинется в окно.       — Нет. Нет. Это не… Это просто не про меня. Кто угодно, но не я. Не я.       — Ты не обязан быть великим мучеником. Это только такой период. Все это кончится, и все будет хорошо. — Попытался донести Арсений единственное, что он мог знать точно в этой ситуации.       Подростковые страдания это не навсегда, но это ещё пережить нужно. И вид того, как один такой плачет прямо перед ним, тоже нужно пережить.       У Арсения внутри все вздрагивало от каждого резкого вздоха.       — Это не правда. — Ответил он удивительно твердо.       — Правда. — Мужчина встал, подходя ближе.       Антон посмотрел на Арсения впервые за все время диалога настолько осознанным взглядом. Он поджал дрожащие губы, в голове у него явно творилось что-то не хорошее. Он помотал головой, и отступая к стене, произнес с перерывами на всхлипы:       — Я… Я там был, я… Я видел, как она умерла, я слышал, как она перестала дышать, это было буквально за стенкой. Так близко. Я мог что-то сделать, что угодно, а вместо этого, просто спрятался…       Вот блядь, блядь, блядь, просто пиздец.       Этого Арсений боялся больше всего. Что Антон был там.       — Ты ничего не мог сделать. — С большим трудом выдавил из себя Арс, чувствуя себя снова ничего не умеющим ребенком.       Антон снова покачал головой, и проглотив всхлип, выдал не своим голосом:       — Я там был чтобы передать денег. Через меня кто-то купил шесть грамм травы. В какой-то степени, вдруг и я послужил причиной чьей-то смерти? — Все конечности нашлись свинцом. По спине прошёлся неприятный холод, и Арс никак не мог двинуться, пока Антон вихрем пронесся мимо обратно к столу, и рваными движениями открыл ту самую коробку. Он выкинул все содержимое на столешницу, и достал конверт из плотной бумаги.       Арсения замутило от этого. Хуже исхода он себе и представить не мог.       Только не Антон, только не он.       Арс надеялся, что он будет более благоразумным, ну, или, хотя бы, более удачливым.       — Вот! Это я заработал за вчера. — Чужое лицо выражало такое страдание, что он ни на секунду не сомневался в том, как раскаивается парень. От этого вида у мужчины волосы на затылке шевелились. — За то, что кто-то будет как она. — Арсений вздрогнул, понимая о чем он говорит. Речь подростка и без того была не очень понятной, но теперь стала и вовсе практически неразборчивой. — Я виноват, виноват, я виноват…       Он уронил конверт, прижал руки к лицу, и тихонько заплакал в рукава кофты       Пережить все это казалось невозможным.       Арсений с ужасом смотрел на рассыпавшиеся мелкие купюры, понимая, что там не одна тысяча.       «А ты чего хотел, старый дурак, он подросток-беспризорник, который пытается тебе заплатить за уроки.»       Антон то ли попытался сказать что-то ещё, то ли просто хотел что-то прокричать, но смог только подаваться собственным голосом, и продолжить безмолвно плакать, крупно вздрагивая.       Арсений сделал шаг ближе, не зная, просто не понимая, что делать.       — Мне так жаль ее… — Выдавил вдруг Антон более-менее осознанную мысль. — Она же возрастом как вы… Не старше… Красивая такая, хоть и видно, что давно употребляет…       Арсению в этот момент поплохело окончательно, бросило в холод, руки начали мелко подрагивать. Все это было совсем не хорошо. Он смотрел на это, ощущая себя и Антона самыми несчастными людьми в мире.       А еще, Арс чувствовал ужасную вину.       За то, что как бы он ни пытался, он не смог помочь.       Погасив в себе панику, он пару раз глубоко вздохнул, сгребя рассыпанные купюры в кучку, и бросив на стол.       «Грязные, зеленые бумажки» — совсем не вовремя в голове раздался резкий, с легким старомосковским произношением голос из старого видео. Нашел о чем думать сейчас.       Наконец, он заставил себя сделать пару шагов вперёд, и обнял Антона так сильно, как только мог.       В голове у него бешеным потоком проносились мысли о том, что теперь делать.       И, главное, кому и что об этом известно?       Арс в какой-то момент ощутил, что чужие руки сцепились у него за спиной, сжимая футболку.       «Пиздец. Просто пиздец.»       Какое-то время он просто пытался уладить произошедшее в голове. Когда все немного прояснилось, а Антон смог хоть немного успокоиться, Арс отвёл от себя подростка, который уже был полуживой от количества пролитых слез.       — Послушай меня сюда. Я понимаю, что ты сейчас предаешься ужасному чувству вины, и я понимаю, почему. И я понимаю, что мои слова тебе не помогут. Пока ты сам себя не простишь, тебе не станет легче. Все совершают ошибки, иногда простые, иногда более сложные. Все без исключения, а когда тебе 17 — это вообще бо́льшая часть твоей жизни. Скорбь — это так же нормально, все-таки она была человеком. И, пусть я не одобряю то, что ты сделал, я не виню тебя ни секунды в том, что ты косвенно повлияешь на чей-то передоз. Это не так. Ты ошибся, но ты лично — никого не убивал.       Антон слушал с таким же выражением лица, с каким обычно заглядывал Арсению в рот во время занятий.       После кивнул пару раз, и отвернулся куда-то в сторону. Аккуратно положил свою ладонь на грудь Арса отстраняясь. Медленно он двинулся к окну, и остановился, разглядывая улицу.       Он больше не плакал. Выглядел мертво-спокойным, даже страшно было как-то. Арс перевел взгляд на куртку.       — Почему это здесь лежит?       — …Я не могу заставить себя к ней прикоснуться. — Ровно ответил парень.       — Может, я ее уберу куда-нибудь? — Арсений наклонился, поднимая ее. Она была не слишком лёгкой, но на вид казалась ещё тяжелее.       — Мне ее мама купила. Давно еще. — Без особого возражения ответил он. — Не знаю что с ней делать.       — У тебя другой нет?       — Отцовская есть. Я ее ношу иногда. Но эта… Не знаю.       — Пусть в шкафу пока повисит. Потом подумаешь. В какой можно убрать?       — В коридоре.       Арсений вышел из комнаты, убрал куртку, и задумчиво осмотрелся.       Странное чувство тяжести на сердце никуда не делось. Арс заглянул обратно в комнату, где Антон так и стоял не двинувшись с места.       Смотреть на него было жалко, не то что взаимодействовать.       «Надо меньше сочувствовать всем подряд» — Отругал себя Арсений, и возвращаясь в комнату понял, что совершенно не знает что сказать.       — Как себя чувствуешь? — Спросил он самое банальное что мог.       Антон помолчал некоторое время. Развернувшись обратно, подошёл к мужчине вплотную.       Арс находился так близко, что смог уловить жар исходящий от подростка. Видимо, у него поднялась температура.       Выглядел он болезненно: опухший от слез, бледный, с красными глазами и губами, ресницы слиплись, на щеках, шее — стесанная кожа. Антон сам не замечал, что в стрессе расчесывает себя до крови.       Арс смотрел на это с щемящим сердцем.       «Он просто ребенок, который не знает что творит.»       — Почему вы не сердитесь? — Спросил Антон, словно читая мысли.       — Потому что агрессией тут уже ничего не сделаешь. Если я дополнительно скажу тебе пару раз о том, что ты натворил, ты только больше убедишься в том, что ты неисправим. А мне оно нужно? Нет. Тут нужно проблемы решать, а не напоминать тебе о том, что ты по уши в дерьме.       Тут же чуть не отвесил себе оплеуху за то, что не смог сдержаться. Контролировать речь рядом с Антоном и так было сложно, а в такой ситуации — и подавно.       Антон особо никак не отреагировал — рассматривал Арсения в лицо. Капилляры в глазах полопались, и сквозь ещё не подсохшие глаза, зелень радужки была особенно ясной, хотя в обычной жизни — глаза у него были не такие светлые.       Арсений поджал губы, чувствуя, что продержал его в объятиях слишком мало.       — Почему вы носитесь со мной как с ребенком?       «Потому, что ты и есть ребенок»       — Разве это «носишься»? Ты сам носишься, а я только успеваю тебя на пит-стопе латать.       Антон, вдруг, засмеялся, и лицо у него полностью поменялось. Маска измученности спала, пролегли морщинки-смешинки в уголках губ. Арсений облегчённо вздохнул.       Напряжение в комнате заметно понизилось. Арс понял, что не мог расслабиться ни на секунду на протяжении всего времени, с той самой секунды, как вошёл в квартиру. Сейчас же, наконец, стало хотя бы возможно дышать.       — Хорошо. Давай ещё раз. — Он под руку подвёл парня к дивану, и потянул за собой, усаживаясь. Сам устроился поудобнее, и глубоко вздохнул. Антон тоже посерьёзнел.       — Почему вам нужен Эдуард?       — Мне — не нужен. Но, про него могут спросить. Поэтому, мне нужно знать, в каких вы отношениях. — В сердце что-то болезненно кольнуло. — И тебя, скорее всего, будут вызывать для дачи показаний. Будет это в школе или в участке, ещё неизвестно. Зависит от того, насколько близко ты с этим соприкоснулся. И поэтому, я тут, для уточнения.       Антон нервно сглотнул. Глаза у него снова забегали.       — Ну. Я с ним был знаком с сентября. Так, один раз виделись. Больше не пересекались. Но, не знал, что он что-то толкает. Ее я тоже не знаа-л. — Он затормозил, выбирая окончание. — Видел там только Джарахова, и еще кого-то.       — Джарахов? — Арс призадумался, пытаясь понять, в какой момент там мог образоваться Эльдар.       — Разве, не он разнес всем про то, что я был там? — Недоуменно спросил Шаст.       — Не знаю. — Соврал он не моргнув и глазом. — Я не знаю, кто тебя видел.       Арсений с трудом сглотнул, пытаясь унять резко взбесившиеся сердцебиение.       — То есть, ты там был не из-за Выграновского? — Перевел он тему поспешно.       — Я… Нет. — Видимо, размышлять над тем, кто именно был у Бардака, Антону было некогда. — Я не знал, что он барыга. Просто, быстро отдал ему деньги, и хотел уже свалить но… не получилось. Зашел в туалет, а там — она. — Подростка снова перекосило.       — Ладно. Ладно. Я понял. Все хорошо. — Арс с трудом подавил желание снова обнять парня. Максимум, что он себе позволил — взять того за руки. Ласково поглаживая сбитые костяшки и расцарапанные запястья, он помолчал, обдумывая всю ситуацию. — Все хорошо. Все будет хорошо. — Убеждал он то ли себя, то ли его. — Просто расскажешь, что видел, не упоминая вашу сделку, и этого будет достаточно.       — Но…       — Ты ничего не сделал. — Даже звучит смешно. — Тебя просто спросят, и все. Ты обычный свидетель.       Было видно, что Антон не верит. Он снова потянулся к лицу, нервно теребя расчесанный подбородок, на что Арсений только ласково перехватил его ладони.       — Хватит. Я же говорю: все хорошо.       Он кивнул, и опустил голову.       За окном начинался мелкий дождь.