На заре

      — Вот если бы ты мог разговаривать с животными, ты бы чё сделал?       Последние пару дней Антон проводил большую часть времени дома, один, с Арсением пересекался только в школе, кидая косые взгляды, и хитро щурясь. Тот постоянно был чем-то невероятно занят, а парень не настаивал — был тише воды, ниже травы, и старался не привлекать внимания. Погода радовала теплом, поэтому он больше времени проводил вне дома. И вот, после очередного учебного дня его подцепил Несатый на выходе из школы. Они прошлись до ларька с выпечкой не подалеку. После пары слоек и банки энергетика хотелось только покурить и больше ни о чем не думать, и оба прислонились к лавочке, и не сидя, но и не стоя.       — Оо. — Антона, почему-то, этот вопрос крайне развеселил. — Даже не знаю. Ну, я бы с ними со всеми кентился бы. Они же смешные пиздец, чё ещё сними делать?       — Да, я бы тоже какой-нибудь пацифистской хуйни поделал. Типа, спросить чё там у синичек в голове, как обстановка в небе.       — Ага. Как там гнездо, и не щемят ли их вороны.       — О, ага. А ещё можно было бы сказать что они хуевые родители, если выронили птенца на землю. А если кот рядом будет?       Антон помолчал, рассматривая ветки, и фыркнул:       — Можно было бы сказать двум котам, что каждый из них в тайне хочет трахнуть другого, и посмотреть чё будет.       — Думаешь, они попиздятся?       — Смотря какие коты попадутся. — Шаст зажмурился, греясь на солнце. — Хотя, чё им драться-то, может у них наоборот все чики-пуки будет.       Что за идиотизм, Господи. Антон не стал бы разговаривать об этом с котами, даже если бы и мог.       Какое-то время они помолчали, а потом Арсений как-то странно посмотрел на парня:       — А ты тогда ведь реально Сатира отпиздить хотел?       От резкой смены темы разговора стало даже смешно. Антон оценивающе окинул Несатого взглядом, немного подумав, пожал плечами:       — Да чё я ему сделал бы? Мне кажется, это он скорее отпинал бы меня, да и хуй бы с ним. — Он ещё раз крутанул пустую пачку сигрет в пальцах, и потянул за краешек блистера. — Не то чтобы я не имел к нему претензий, но в каком-то смысле, я могу понять, чо ему от меня надо.       Арсений наблюдал за помятой коробочкой несколько секунд, потом достал свой портсигар, предлагая Шастуну. Снова закурили, помолчав какое-то время.       — Наверно, я бы на твоём месте, ему лицо разбил. — Заметил неожиданно парень. Антон от этого чуть не поперхнулся дымом.       — Думаешь?       — Ну выглядело так, что и ты того же мнения.       Антон засмеялся, неожиданно, скорее, для себя. Длительно затянулся, и пожал плечами.       — Ну а он бы что мне сделал? Хотя, у вас скорее вопрос, что я бы сделал, да?       Где-то неподалеку что-то обильно расцветало под влиянием майского солнца. Порыв ветра принес терпкий цветочный запах, и Антон ощутил как от этого во рту становится больше слюны. Запах отдаленно напоминал парфюм Арса, и от этого в сердце что-то трепетало на грани истерии.       — А ты не любишь церемониться. — Медленно заметил Арсений после паузы.       — Я не дурак, ты тормоз, но тоже не дебил. — Вообще, ему бы замолчать уже прям сейчас, но Шаст как всегда — взял разгон, а вторая педаль вырвана, как остановиться не знает. — Не крыса я, и сдавать никого никому не собирался. И с Выграновским все по идиотски вышло, а мне, бля, не поверит теперь никто.       На какое-то время снова повисла тишина.       — А кто ещё кроме нас?       — Да никто. Забей хуй, все нормально. — Антон отмахнулся, и докурив, звонким щелчком отправил бычок куда-то в даль. Выпрямился, было, чтобы пойти дальше, но Арсений остановил его осторожным вопросом:       — Если остальные подойдут, ничо?       Остальные — это Марат и Илья? Ну, кто он такой, чтобы возражать.       Ире, кстати, он никогда не отказывал, и где они сейчас?       Антон пожал плечами, хотя внутри у него все сжалось от нехорошего предчувствия.       — Да ничо. Лицо никому бить не планирую. Если, конечно, этот баклан не захочет снова посочувствовать мне в моем неудавшемся файтинге с отцом.       Антону даже не нужно было поворачиваться, чтобы видеть, что отсек этим большинство вопросов в свою сторону.       Поэтому, когда через полчаса они обменялись приветствиями, и спускались по главной улице вниз, Антон уже почти не прокручивал в голове произошедшее ранее. Как-то плевать, он не планирует ничего объяснять никому. Все это глупое стечение обстоятельств.       Просто, хотелось бы Арсу написать, что он впорядке, просто гуляет с друзьями, просто они зайдут в какой-то очередной клуб, просто поделать херни. Как обычно. Ничего страшного.       С друзьями. Если их вообще можно было такими назвать.       — Ты знал что куры изначально жили на вулканических островах? Их оттуда развели. Они выкапывают ямки в золе, и там высиживают яйца.       — Получается, что эти потомки динозавров, возрождаются из пепла? Типа фениксы?       — Бля, крутые.       Чем дольше они шли, тем меньше Антон вслушивался в чужой разговор.       — А как вот птице не холодно когда она не летит, а ветер дует? Она же не двигается, тепло не вырабатывает.       — Ты еблан? У них же перья?       — И чё? Я когда стою на ветре, даже в куртке холодно, хочешь сказать, у голубей лапки в луже не мёрзнут?       — Ты, потому что, как облезлая псина ходишь, которая не умеет на прогноз погоды смотреть. У них там терморегуляция свыше дана, людям такой хуйни и не снилось.       — Мы куда идем? — Спросил он наконец, чуя подвох в том, что они оказались в центре.       — В смысле? — Илья не сбавил темпа, даже не повернувшись. — В клуб, решили же.       Они вышли из очередного проулка, и Антон с ужасом врезался взглядом в вывеску Бардака.       — Я не пойду туда. — У него что-то нервно клокотало под ложечкой, и желудок бился в нервных конвульсиях. Ноги отказывались двигаться, он остановился, беспомощно глядя то на клуб, то на Арсения, который единственный выглядел тревожно.       — Че? — Марат споткнулся, разворачиваясь на 180 градусов. — Почему это?       Он стоял как вкопанный, чувствуя что не может ни звука из себя выдавить.       Парень честно пытался что-нибудь придумать, но получилось только открыть рот, а потом снова закрыть, чувствуя как паника подступает к горлу.       — Ты в порядке? — Настороженно решил уточнить Арсений откуда-то сбоку.       — Да что вы сиськи мнете, — Илья потерял всякое терпение, хватая Антона под локоть. Тот, почему-то, сопротивляться не мог. — Нормально все будет.       Внутри душно, накурено, хоть помещение и полупустое. Вроде день, солнце даже близко не кренится к западу, но людей уже предостаточно, девушка-официантка несёт по полу-темному помещению кальян, с какой-то удивительной ловкостью огибая болтающиеся тут и там пьяные и не очень тела. Шаст проводил ее взглядом, и увидев в углу высокого шатена, ощутил как к горлу подступила тошнота.       Он отвернулся, в пару шагов оказываясь у барной стойки. Хватаясь за столешницу, сделал пару глубоких вдохов, пытаясь не впасть в истерику.       — Шаст, ты чё? — Арсений рядом явно что-то подозревал, заглядывая ему в лицо.       — Все заебок. — Онемевшими губами проблеял он, и подозвал бармена. — Водки пожалуйста.       — Документы? — Мужчина выглядел бодро, но на толпу парней посмотрел каким-то усталым взглядом.       Антон не успел удивиться. Рядом пронеслось какое-то движение, и он только мог открыть-закрыть рот, чувствуя как внутри все ухает вниз.       — Какие документы, Вергилий, ты чего. — Голос разнёсся где-то над ухом, и Антон ощутил, как чужая рука ведёт по спине вверх, прощупывая позвоночник сквозь футболку. — Он свой.       Шастуну даже не нужно было поворачиваться, чтобы узнать Выграновского.       — Здарова. — Обречённо протянул он. Сбоку протиснулись Марат с Ильёй, оба поздоровались с Эдом. Арсений стоял поодаль, волком глядя на брюнета.       — Че каво? — Из-за их спин показался Эльдар, как всегда — с алкашкой, и как всегда, немного пошатывающийся.       — Ты сегодня тут? — Марат растянулся в своей ухмылке. Все обменялись рукопожатиями.       — Да мы уже уходили, да вот старого кента увидел. — Антон поймал на себе голодный взгляд и почти глаза закатил от этого. — Поговорить бы.       Антону стало дурно. Ему лично разговаривать ни с кем не хотелось, но его никто не спрашивал.       Он открыл уже, было, рот, чтобы кого-нибудь из них куда-нибудь послать, но, неожиданно возникла знакомая высокая фигура Игоря. Вот ему заняться больше нечем, кроме как метаться по блядушникам всяким?       — Ладно. — Устало согласился он спустя пару секунд мучительных метаний. — Давай. Пошли. — Чем быстрее он с этим разберётся, тем быстрее сможет вернуться, и въебать Илье ещё раз, посильней.       — Ну и славно. Увидимся, ребят.       — Ага. — Илья переглянулся с Маратом, странно косясь на обоих.       Бармен в это время уже подал четыре рюмки водки, и Антон не мешкаясь, влил в себя одну из них. Направив все силы на то, чтобы не сморщится от обжигающего нос спирта, он отлепился от барной стойки, и решил не медлить. Сделать первые шаги было сложно, но затем его уже было не остановить.       — Всем бб. — Эльдар, толком не поздоровавшись, моментально изменил траекторию маршрута, двинувшись следом за Антоном и Эдом.       — Эльдар… Ты не хочешь на перекур свалить? — Голос барыги, который раздался через несколько метров от бара, не предвещал ничего хорошего. Джарахов посмотрел на него с каким-то странным выражением лица, и ушел вперед, ничего не ответив.       Парни прошли через зал к повороту за сцену, и Антон подумал о том, что в этот туалет никогда в жизни больше не зайдет.       — Что, не мог найти получше места для свиданки? — Вздохнул он, останавливаясь.       — А что, наша зайка уже устала отсасывать по толчкам, хочет подняться на уровень повыше? — Эд ухмыльнулся, оглянулся в зал, и пожал плечами. — Ты же не думал, что я реально опять поведу тебя туда? Знаю, где тебе больше понравится.       «Сомневаюсь» — Подумал Антон, но послушно прошел в коридор, оттуда по лестнице вниз и по небольшому коридору в кабинет.       Там ничего не изменилось за эти полтора месяца, все так же куча какого-то декоративного барахла вперемежку с книгами на полках, свет пробивается из окна под потолком, посреди небольшой столик и два дивана друг напротив друга, и огромное кожаное кресло за столом посередине.       — Тут играют в покер? — Заметил Антон новый стол в другом углу, прямо рядом со входом.       — Мирон не любитель, а вот Славк вполне. А ты?       Получается, Мирон — тот самый загадочный кент Гнойного, второй владелец клуба?       Антон провел рукой по зелёному сукну, думая о том, что у него никогда в жизни такого не будет.       — Ну так. Слегка умею. Что ты хотел от меня? — Он оторвался от отвлекшего внимание предмета, но только для того, чтобы пройтись по периметру, рассматривая всякое барахло на многочисленных полках.       — Да так, просто узнать, какого хуя ты меня крысишь.       — Я тебя не крысил. — Антон пальцем щёлкнул по какому-то маятнику на подставке, тот ответил звонким ритмом. — Меня просто увидели с тобой рядом, я лично тебя не знаю и знать не хочу.       Выграновский не ответил. Он стоял посередине комнаты, сложив руки на груди, и с небольшим прищуром наблюдал за приступом любопытства Антона.       — А это ничего, что мы здесь? — Подал он голос через несколько секунд тишины.       — А что, боишься? — В темных глазах промелькнуло ехидное веселье.       — Думаю, у Гнойного есть уже протеже в виде тебя, и до меня ему нет никакого дела. — Пожал плечами парень, хотя на самом деле у него все внутри сжималось от одного только вида этого стола.       — А мне вот кажется, что ты пиздишь. — Эд отвернулся, чтобы упасть на диван сбоку.       — А мне кажется, это ты мне пиздишь. Зачем мы здесь? — Шаст вертел в руках небольшие песочные часы. Они играли цветными бликами на стенке, и были удивительно увесистыми для своего размера.       — Кто нас видел?       — Что ты сделал, что тебя теперь сам Гнойный щемит? — Усмехнулся Антон в ответ.       Какое-то время они играли в молчанку, враждебно рассматривая друг друга.       — Тебя это не касается.       — Как и тебя то, что и кому я рассказываю.       Опять повисла тишина. Наконец, Выграновским устал от этого, и прищурился:       — Один хуй не досчитался веса. Я-то тут при чем вообще, не понимаю. — Он фыркнул, и Антон понял, что все он понимает, а Гнойный не просто так его сливает. — Так кто тебя видел? Из-за кого к нам ментура наведывалась?       — Да еблан со школы какой-то. — Уклончиво ответил тот. — Я сначала вообще думал, что это Джарахов. Не знал, что вы кентитесь. Хз, мне уже по факту сказали, что кто-то был. А мне ты нахуй не сдался, я в ваши разборки лезть не собираюсь. Ещё вопросы? — Появилось ощущение, что пора валить отсюда.       Эд рассматривал парня хищно, практически плотоядно. Неотрывно, разве что, чуть слюной не истекал. Буквально насквозь просаживал того глазами, и кажется, уже начал мысленно раздевать. Чужое настроение резко переменилось, от предыдущего презрения не осталось и следа. Теперь он просто покачивал ногой, глядя на Шаста снизу вверх.       Желудок скрутило приступом тошноты.       Мелькнула мысль о том, что это не сулит ничего хорошего, и Антон, обойдя стол, двинулся к выходу.       — Ну, может быть. — Эд поймал его за руку, дернув на себя.       Ощущение падения было неприятным. Приземлившись на мягкий диван, Антон тут же ощутил, как запястья прижимают к гладкой поверхности.       Если бы это был Гнойный, было бы страшнее, но сейчас он ощутил только какое-то разочарование от всего разговора. Он как будто на тусовке вошел в дверь к другой компании, чтобы забрать потерявшегося друга, а тот нахуй его шлет.       — Ну и что ты мне сделаешь? — Спросил он устало.       — А что, тебе что-то не нравится?       Парень не ответил, рассматривая темные глаза. Совершенно спокойно он потянул руку на себя, и даже удивился, не встретив никакого сопротивления. Это было как-то глупо — он провел пальцами по чужому лицу, чувствуя себя где-то между тем отсосом в туалете там, и под дулом пистолета здесь.       От интереса тогда в сентябре ни осталась и следа.       На что бы Эд ни надеялся, спокойно отпуская Антона из цепкой хватки, но сейчас он получил резкий удар по лицу, такой, что голова откинулась назад. От неожиданности, он отстранился от Шаста хватаясь за лицо, и тот резко поднявшись, то-ли толкнул, то-ли натурально сбросил брюнета на пол, наседая сверху.       Вообще-то, он хотел просто ретироваться отсюда как можно быстрее, но не смог сдержаться. Он с таким наслаждением несколько раз впечатал кулаки в чужое лицо, что боль пронизывающая все запястье, была только приятной. Сидеть на дергающемся в судорожном кашле теле было тоже не так уж и мерзко.       — Ты че, реально думал, что приведешь меня сюда, спизданешь чего-то пафосного, и вот я уже на твоем хуе прыгаю? У тебя не слишком много самомнения? — Он последний раз мазанул по скуле, и запоздало ощутил, как болезненно кровят костяшки.       Выграновский то-ли сплюнул, то-ли чихнул в сторону, на лакированный пол, что-то силился прохрипеть несколько секунд, а потом неожиданно — засмеялся.       — У тебя че, хуй стоит, когда тебя пиздят? — Прошипел Антон, растирая запястья.       — А начиналось все так красиво. — Он издал хриплый, влажный звук. Стало не по себе, но, всего лишь на секунду. — Ещё тогда, летом. Не жалко тебе меня?       — С чего бы? Ты обычная кура, тебя никто не хватится даже. Эту кровь твоими же шмотками и будут подтирать. — С ненавистью процедил Антон, и поднялся.       — Да, да, хорошо. — Посмеялся Выграновский, приподнимаясь на локтях. — В любом случае, на тебя наведен прицел, а после сегодняшнего — особенно.       Антон прищурился, чувствуя себя идиотом.       — У тебя синдром главного героя? Что ты несёшь?       — Не стоило тебе сюда приходить, в любом случае. Ты не в курсе, что недостающий вес уходит твоей знакомой?       У Антона отнялись ноги на мгновение. У него было несколько секунд, чтобы придумать ответ, но вместо этого, он на месте развернулся, чтобы поспешно ретироватсья в зал. Пока он шел к барной стойке, у него тряслись руки. Ещё на подходе он увидел, что парни с места так и не сдвинулись, а вот Игорь — исчез.       «Да и хуй бы с ним» — Из трёх оставшихся стопок полной была только одна, и Антон не стал себе отказывать, вливая в глотку и ее. Несатый рядом, кажется, хотел возразить, но не стал — одернул поднятую руку, и потупил взгляд.       — Ты же не пьешь. — Заметил Илья насмешливо.       — Потому что, если выпью, могу и тебе набить ебало. — Шастун прищурился, и прислонился к барной стойке. Разбираться у него желания не было, злость за себя за то, что не смог отказать, и все же притащился сюда, поражала настолько, что он был готов эту же рюмку разбить себе о голову.       Глазами порыскав по залу, увидел в углу Гнойного. В груди снова что-то неприятно сжалось:       Он совершенно точно смотрел на Антона.       — Мне пора идти. — Прервал он недовольный ропот Ильи. Он достал телефон, схватил рюкзак который оставлял на баре, и отсалютовав ничего не понимающим парням, вышел из клуба.       Он так часто видел этот номер на экране, что уже запомнил его наизусть. В горле было кисло, но когда на другом конце провода донеслось знакомое «Алло?» он выдавил из себя улыбку, тихонько мурлыкая в трубку:       — Ты можешь меня забрать? Я в центральном.       — Что-то случилось?       Шаст усмехнулся, и вдруг почувствовал, как в груди что-то занялось чем-то теплым и нежным. Злость от произошедшего немного сошла на нет.       — Ну, нет, ничего. Может, я просто хочу тебя увидеть?       Стало тихо, и Антон на секунду подумал, что связь оборвалась.       — Ладно. Жди. — Донеслось хриплое наконец, а потом звонок действительно закончился.       Чувствуя, как по лицу расползается тупорылая улыбка, он опустился на скамейку, рассматривая людей, гуляющих по центру.       Все такие разные, такие интересные. Не то что Антон в своей серой куртке. Он осмотрел пальцы, на которых сегодня не было колец, и даже как-то разочарованно вздохнул.       Куда подевалось желание постоянно быть обвешанным железом настолько, что его можно было бы отыскать металлоискателем?       Солнце начинало крениться к горизонту, и закат только набирал обороты.

***

      Арсений выглядел слегка встревоженно, но после улыбки Антона — взгляд потеплел.       — Точно все хорошо?       — Ты приехал, так что лучше не бывает. — Улыбнулся он. Осмотревшись вокруг на предмет посторонних глаз с улицы, потянулся за поцелуем — и когда ощутил ласковый, но настойчивый ответ почти что застонал в голос.       — Мне бы домой. В смысле, к себе домой. — Пробормотал он в губы Арса. Тот что-то фыркнул в ответ, но согласно кивнул.       — Я удивлен, как тебя не теряет твой отец каждые пару дней, но учитывая что даже я тебя найти обычно не могу — он, наверно, просто уже не парится.       — Да ему всегда насрать было, забей ваще. — Антон, наконец, отстранился, но на Арсения все ещё смотрел неотрывно. Вновь появилось то самое приятное щемящее чувство в груди, как при вопросе Несатого об отношениях.       Да, у него кто-то есть. Не кто-то — самый лучший человек на свете.

      — Зайдешь? — Спросил парень, когда они уже подъехали.       — На чай приглашаешь? — Арсений не отрывался взглядом, рассматривая Шаста так, будто они виделись впервые.       — Просто, не хочу тебя отпускать. — В голове стояла хриплая, гнусавая усмешка Выграновского.       — Ну, так на свидание меня еще не приглашали. — Усмехнулся он, вытаскивая ключ зажигания.       Антон чувствовал как у него лопаются пересохшие губы от того, как сильно он улыбался, глядя на Арса. По капоту скользнул алый луч, черная краска мерцала в этой полоске. К тому моменту как они подошли к подъезду, челюсть уже начинала болеть, а когда он открывал дверь — из груди поднимался тот самый легкий смех, от которого в горле было щекотно, и хотелось жмуриться от удовольствия, как кот на солнце.       — Ты чего? — Так же улыбаясь, спросил Арсений, тоже глупо хихикая.       — Просто, все хорошо? — Улыбнулся Антон, первым проходя домой.       Зайти внутрь, разуться, скинуть вещи, посмотреть как Арсений аккуратно вешает пальто на свободный крючок, вернуться, подходя вплотную, и — потянуть чужое лицо на себя, осторожно касаясь губами.       В полутьме коридора все какое-то другое: каждый звук слышится в разы сильнее, каждый вздох, каждое движение и шорох одежды. Когда дыхание наконец заканчивается, Антон ощущает, как горячо становится где-то в желудке       Арс улыбается, по-свойски запуская пальцы в светлые волосы. Он перебирает кудряшки на затылке, и от этого пробегают мурашки по спине.       — Как ты это делаешь? — Спрашивает Антон, невольно дергаясь от этого ощущения.       — Что это?       — Вот это.       — Хм? — Он проводит ладонью ниже, и от этого у парня подгибаются колени.       Арс хихикает, и окрестив его лёгким поцелуем в висок, отстраняется.       Антон ещё пару секунд заглядывает в светлые глаза, и наконец находит в себе силы отвернуться, чтобы пройти в комнату.              Рюкзак с хлопком летит на стол. Резким движением он открывает молнию, не глядя внутрь достает провод, и возвращается к кровати, ставя телефон на зарядку. Пока он возится с розеткой, Арс проходится по комнате, открывает форточку, прислоняется к столешнице.       Антон недовольно бурчит что-то про уроки: на следующей неделе начинались контрольные, парень никак не мог взять в толк, зачем они нужны, если все сдают ЕГЭ.       — Да ладно, все не так уж и плохо. — Арсений улыбается, перебирая предметы на чужом столе. Смотрит тетради, учебники, ручки. Антон копается в конфе класса, и фыркает:       — Ну да, тебе хотя бы платят за твою еботню с нами. А я должен все это… Что это у тебя такое?              — Что? — Арс выглядел довольно безмятежно. Поднял в руки что-то, и стоял рассматривал. Антон смотрел на его запястья какое-то время, но никак не мог понять, что же такое он держит. — Это?       — Что ты держишь? — Парень сделал пару шагов к нему.       — Часы. Только, что-то тут не то. — Арсений покрутил в руке предмет, и у Антона все пересохло во рту.       Это были песочные часы, и с низа их можно было открыть. Они были достаточно крупные, прозрачные, из толстого стекла. Они не ощущались хрупким, скорее наоборот: они были тяжёлые настолько, что скорее ими, может, и можно было убить. Песок внутри был неестественно белый и мелкий, и Антон несколько секунд вспоминал, откуда они.       — Это… Это… я не знаю, откуда они тут… — Еле выдавил он из себя. Осознание произошедшего накрывало лавиной тревоги, кажется ещё чуть-чуть, и у него кости начнут трещать от этого ощущения. — Я их что?..       Повисла тишина, в секунды которой, оба смотрели друг на друга, сцепившись взглядами. Шаст практически ощутил что весь накрывший его ужас отражается на лице, а вот Арсений никак не может взять в толк, что вообще произошло.       Как Антон умудрился спиздить какую-то, очевидно не дешевую, бесполезную и такую крупную вещь из кабинета самого, блять, Владислава Гнойного?       — Что происходит? — Арс, даже не зная что случилось, все равно тревожится, бегающим взглядом осматривая парня.       — Да ведь… Да я даже не заметил… Вообще не понимаю, в какой момент это произошло… — У него потемнело в глазах на секунду. — Это из кабинета Гнойного, блядь. Блядь. Блядь, просто пиздец. — На него резко, как ведро холодной воды, обрушилась лавина паники. Чтобы не упасть, парень схватился за край стола, но даже так, его вело сильно в сторону. Бедром он собрал весь хлам находящийся с краю, смел вниз, ещё и больно ударился. Боль на секунду отрезвила. — Блядь, меня же за эту хуйню пришьют теперь.       Учитель, на словах о том, что часы украдены, сильно побледнел, поспешно поставил их на стол, и даже сделал пару шагов назад. Снова пауза, в которой они пилят взглядами друг друга, и Антон видит, что как только осознание произошедшего накрывает и Арсения, у него в глазах отражается что-то болезненное, и панически тревожное.       — Кто такой Гнойный? — Донеслось тихое, бессильное.       Антон же был наоборот, в предистеричном состоянии, и просто провыл одним предложением, опускаясь на ближайший стул:       — Владелец Бардака. Он точит на меня зуб, за то, что из-за меня эту блядушню проверяют.       — И ты… Унес их?.. — У Арсения вид сраженный наповал. Антон не может смотреть на него, из-за бесконечного чувства вины. — Ты это украл? — Практически шепчет он.       — Бляяяяяяять… — Проревел Шаст, пальцами зарываясь в волосы. Это слово припечатало ситуацию окончательно. — Как же я себя заебал, это пиздец. Я себя нахуй ненавижу, как я вообще это сделал? — Он резко поднялся, и начал мерять комнату шагами, в попытке успокоиться.       Оба молча думали какое-то время, каждый о своем. Антон судорожно прокручивал в голове, когда это вообще могло произойти, шумно натыкаясь на предметы по комнате, Арсений глядя в одну точку, вжался спиной в стену, и тоже, очевидно, не знал, с чего начать.       Вместо этого, в голове крутилось только то, что его будут долго и очень неприятно упрашивать вернуть эти часы. А когда он их вернёт, ничего не поменяется, ему так и так теперь каюк.       Вот пиздец.       — Откуда ты их, нахуй, достал вообще? — Попытался отвлечься Антон.       — Да тут были просто, из сумки выкатились. — Арсений, тоже чуть живой, кивает на рюкзак лежащий на столе. Тревожно глядя на парня поджимал губы, тоже думая о чем-то явно нехорошем. — Какого хуя ты делал у этого… Гнойного в кабинете?       — Да это… блять… — Он схватился за голову, пытаясь не начать биться ей же об стену. — Он меня как-то после школы подкараулил, привез на разговор в Бардак. Спрашивал с меня, какого хуя я на его курьеров в ментовке направо и налево пизжу. Но тогда я точно этого сделать не мог, — Он содрогнулся всем телом от мерзкого чувства внутри. — А сегодня мы там были, и Выграновский меня туда потащил, чтобы тоже, блять, спросить, не крыса ли я. Я им че, блять, кинозвезда, раздающая интервью?       Арсений побледнел ещё сильнее, хотя он и так уже был как лист бумаги. Медленно опустившись на стул, во все глаза смотрел на Антона.       — Я даже не знаю, что спросить первее.       — Если у тебя возникает вопрос, не ебанутый ли я — у меня тоже такой же, я не знаю что тебе сказать. — Антон пытался успокоить себя практически насильно, но дыхания все равно не хватало.       — Тем лучше. — Взгляд холодный, выпытывающий, Антон такого дано не видел. Тревожное ощущение потери контроля над ситуацией только больше накаляло обстановку, он не знал что делать в такой ситуации, даже близко не представлял. — Переходим к следующему. Он уже что-то с тобой сделал?              — Что? — Шаст, все это время, смотрел на Арса не меняясь в позиции, так же сквозь пальцы.       — Гнойный.       — Нет. — Он отнял руки от лица, и почувствовал, как лицо кривится против его воли. — Мы не будет об этом разговаривать. Как минимум сейчас, а вообще, хотелось бы и потом тоже. — Антон помотал головой, подошёл к столу, взял в руки часы, и с ненавистью посмотрел на них. Арсений попытался что-то возразить, но Шаст ничего не хотел слушать, только отмахнувшись.       Хотелось выкинуть их в окно и больше никогда не видеть.       — Ладно. — Попытался успокоиться он. Получалось плохо: ощущения были такие же как месяц назад, когда он катался в истерике по этому самому полу. То, что за ним не пришли сразу же, могло значить только одно. — Ладно. Он либо реально пацифист, либо еще не в курсе произошедшего. — Попытался успокоить он то-ли себя, то ли Арсения. Поставив злосчастную безделушку на стол, осмотрел свои руки, и подпрыгнул как ужаленный. — Блять! — Он с размаху хлопнул себя ладонью по лицу. — Яж Выграновскому рожу начистил, он там остался кровью харкать…       — Ты… Что???       Молча Антон показал крупно трясущиеся руки. На костяшках всегда была сбита кожа, начиная примерно с Нового Года, он стабильно влипал в какие-то замесы, постоянно терзая незаживающие кровоподтеки, и сейчас они снова были свежими.              Арсений, услышав это, сразу же вскочил на ноги, а после демонстрации Антона — странно повел носом в сторону, и отвернулся, пряча лицо в ладонях. Простояв так пару мгновений, протянул страдальчески:       — Тебя, вообще, можно хоть на пару часов одного оставить?       — Так я и был ведь не один. — Хмуро ответил парень, и что-то в этом было странное. — Там были парни…       Открыл рот, и закрыл. В свете последних событий, он уже своими кентами их особо не считал. Нахуй такие кому сдались.       — И Эд? — Голубой глаз скосился на него из-под рук.       Антон помолчал несколько секунд.       — И Джарахов.       «Которые думают, что я встречаюсь с Ирой. Ну что за прелесть.»