На заре

      Арсений Сергеевич сегодня выглядел просто бесподобно.       Нет, конечно, Антон уже давно заметил, что пускает на него слюни, но сегодня он был в светлом костюме, и выглядело это не просто празднично, а буквально — великолепно.       Антон еще утром, когда только зашёл в класс, сразу это приметил. Во рту сразу образовалось слюны больше чем обычно, а когда он услышал строгое «Шастун, подойди, пожалуйста.» — и вовсе подкосило.       — Да? — Подросток свалил рюкзак неаккуратной кучкой под партой, и подошёл к учителю.       — Скажи мне, ты когда перестанешь ссориться с учителями? — Он говорил негромко, остальным присутствующим в классе было вовсе до лампочки о чем они говорят. Антон перемялся с ноги на ногу, поднимая взгляд на учителя.              Это было ошибкой.       — Я не знаю. — Он тяжело сглотнул, уперевшись взглядом в расстегнутые пуговицы рубашки, на острые ключицы, светлую кожу, и совершенно гладкий подбородок.       — Мне на тебя жалуются время от времени, я думал это просто ты не мог найти язык с учителями, но это же не может бесконечно продолжаться? Уже третья четверть к концу подходит.       — Не может. — Покорно согласился Антон, думая только о том, что хочет потрогать ямочку между ключиц, и если не лизнуть, то хотя бы поцеловать.       — Тогда в чем проблема? — Необычно. Он был не в настроении, и… просто отыгрывался на Антоне? — Сколько можно, Антон, неужели нельзя иногда просто промолчать? — Он проскользил взглядом по парню.              «А ты попробуй меня заткнуть» — мелькнула быстрая мысль и у подростка от нее подгибались ноги.       — Я не виноват, просто ответил ей немного резко, но че ей, сложно подождать что ли? Просто две секунды, пока я допишу строчку.       — Даже если нет, то после таких слов будет сложно. — Арсений не разрывал зрительного контакта, и Антон ощутил, как щеки заливает краска. Это был тот самый нечитаемый взгляд, который будто пришпиливал к месту, не давая толком дышать, или просто хотя бы моргать. Чувствуя как ему становится жарко, он попытался перевести дух, и видимо, слишком шумно.       — Я… Понял.              — Антон? У тебя все нормально? — Мужчина немного прищурился, пристально вглядываясь в лицо. Взгляд у него поменялся, стал менее строгим, но — Антона косило и от этого тоже. Пара хрустальных радужек была настолько завораживающей, что Антон с трудом представлял себе, как тот вообще может спокойно спать по ночам: на Арсения, вероятно, дрочит все окружение, хотя бы раз видевшее это невероятно очаровательное выражение лица. — Тебе, может, водички?       «Да, можно целое ведро, прямо в лицо, было бы совсем хорошо»              — Все нормально. — Он неловко поправил голос, все ещё рассматривая учителя голодным взглядом.              — Точно? Или, тебя в медпункт отправить?       — Нет.       — Уверен?       — Уверен.       — А то я могу тебя отпустить.       Антона от этой фразы как в воздух подбросило       «…блять?»       — И не только?       Тут у Арсения брови предательски сдали позицию, медленно ползя вверх. Оба замерли на месте, пытаясь понять, что делать в такой ситуации. У Антона уже капитально начинало прикипать где-то под макушкой, крышечка начала отвинчиваться, и под языком уже было целое озеро. Он с трудом сглотнул, боясь даже вздохнуть лишний раз.       — Шастун!       — А я тут вообще при чем? — Попытался спастись от едкого прищура он.       — Тебе бы манерам научиться.       — А вы не репетиторствуете? — Подросток еле держался чтобы не перейти на шепот.       Повисла какая-то короткая пауза. Антон вдруг ощутил, что Арсений, в общем-то, тоже ощущает себя беспомощно в этой ситуации.       — Для тебя вполне могу. — Ответил он внезапно, и усмехнулся — так, как мог только он.              Антон не мог смотреть на это ни секунды дольше. Отвернувшись, подросток пулей вылетел из класса, чувствуя как жар растекается по шее вниз.              «Это что сейчас вообще было?»       Антон был очень падок на внешность. Взять, хотя бы, Иру: он был готов простить ей часовые ссоры из-за пустяка, как только она появлялась в его поле зрения, вся такая красивая, пахнущая своими духами за три тысячи, с длинными мягкими волосами, и нежно улыбающаяся ему. Или, взять того парня из клуба в августе. Просто интересная внешность, просто какие-то невероятно красивые глаза. Просто, сейчас у Антона ничего в глове не умещается кроме непомерного желания расстегнуть еще хотя бы одну пуговицу этой рубашки, а еще лучше — все-таки взять дополнительное репетиторство.       «Он че, подкатывает ко мне?»       И вот сейчас, когда Арсений Сергеевич, был в этом самом ебаном костюме, когда от него пахло этим самым одеколоном просто даже когда он проходил мимо, и когда он говорил такие вещи, он просто не мог находиться рядом. От одного только вида внизу живота тянуло, дышать было жарко, хотелось… хотя бы умыться.       Это минимальное, что он мог сделать, и тяжело вздохнув, он рассматривал слив раковины. Местами проступал цвет нержавейки, но в целом на нем был слой грязи, волосы зацепились за ободок, и его явно давно не чистили. Мерзотнейшая картина.       На контрасте это сильно отрезвляло. Появлялась возможность наконец придти в себя, и Антон отошёл, тут же забывая про раковину. Пройдя в кабинку, он закрыл крышку унитаза, и опустился сверху, медленно приходя в себя.       На уроках было только хуже. Парень не мог отвести взгляда от этой шеи, и мышц выступающих при каждом движении, на руках, пока смотрел на то как мужчина что-то выписывает в своем блокноте. От красивых, наверняка очень плотных бедер, пока Попов что-то выводил на доске всему классу. А когда урок закончился, он с трудом вытолкал себя из кабинета, чтобы не начать нести какую-нибудь околесицу.       Терпеть его из далека было ещё возможно, даже после этого ебучего (ебущего Антона) разговора утром, но сидя после уроков на подготовке, на первой парте прямо перед ним — сложно до сбивающегося временами дыхания. Особенно, когда Арсений Сергеевич наклоняется рядом и обдает приятным запахом парфюма, объясняя в это время суть задания на составление однокоренных слов. Антон кивал на слова «Ну, давай, пиши», провожал преподавателя взглядом до стола, и возвращался обратно в тетрадь.       Честно, писать ничего не хотелось.       «Хочется на колени, под стол, и…»       — Арсений Сергеевич, — Парень покрутил в пальцах ручку, придумывая, чего бы такого спиздануть, чтобы просто послушать чужой голос еще немного. — а если я скажу «I’m the best,» это будет правильно? Ну, типа, я же по-любому ваш лучший ученик.       — О как. — Он улыбнулся, и лицо у него резко поменялось с напряженно-задумчивого, на расслабленное и внимательное. Он полностью повернулся к Антону, подпер подбородок ладонью и приблизился, заглядывая в глаза. Парень усилием воли заставил себя не отодвинуться, и не отвести взгляд. — Это будет правильно. А что ещё ты мне расскажешь?       Антон призадумался на пару секунд, скопировав жест. Расстояние между лицами сократилось ещё сильнее. На несколько секунд они были близко-близко, и Антону стало от этого немного дурно.       — …Могу вам рассказать анекдот на английском. Хотите?       — Класс. — Мужчина хлопнул в ладоши, выпрямляясь, возвращаясь обратно в свой угол стола. Глазами он упорно рассматривал что-то в журнале. — Слушаю, готов к твоей версии камеди клаба.       — Что говорит один стул другому? — Он расплылся в ехидной ухмылке, откидываясь на спинку стула, вытягивая затёкшие ноги. Через пару секунд тишины припечатал: — «I’m sitting here.»       — Да, я бы тоже сидел и думал, будь я на месте этого стула. — Учитель еле сдерживал смех. — Я бы не вспомнил про этот каламбур, даже если бы все шутки в мире уже были бы рассказаны.       — Вы просто ничего не понимаете, у вас-то в учительской, наверно, и так не шутят. — Напряжение как-то спало, и хотя бы появилось пространство и воздух. — Так что, если уж говорить про сидение — сидите спокойно, Арсений Сергеевич, не надо таких жарких реакций. — Засмеялся Антон невольно еще через секунду.       — Ладно, постараюсь впадать не в такой экстаз. — Он повернулся обратно, продолжая что-то искать в ноутбуке, после — переносить на бумаги. Парень проследил за ним несколько секунд, прежде чем вернуться обратно к работе.

***

      Несатый снова был немного не в себе. Дурно улыбаясь, он помахал Антону, и сразу же развернулся к подъезду.       — Слышал, в школе сегодня туса какая-то?       — Ага. — Антон лениво пожал плечами. — Не знаю, че они там делают.       — Мне заглянуть туда нужно будет, хоч со мной?       — Да, можно. — Антону без разницы, он особо не следил за временем. Сейчас его волновало другое.       Они поднялись в квартиру, и Антон остановился у входа в ожидании. Арсений скрылся в комнате, вернулся через пару минут, и пихнул Антону плотный конверт. Тот заглянул внутрь, проверив сумму, и с трудом сглотнув, убрал во внутренний карман куртки.       Не обговаривая этот момент, они развернулись, и вышли на улицу. Теперь Антону было немного не по себе. Сильнее, чем до этого. Эта оплата значила, что он никак не сможет отвертеться от предстоящего. Но, до того момента времени много — хватит, чтобы привыкнуть к мысли, что он сам себя загоняет в яму, из которой выход если и есть, то практически невозможный.       На улице становилось все теплее, не смотря на то, что февраль только недавно закончился. Обычно, март был четвертым месяцем зимы, но в этом году была какая-то дурно-теплая погода. Поэтому, куртка была расстегнута, надета на толстовку, и теплый ветер приятно обдувал лицо. Несатый жил совсем рядом со школой, так что они успели к самому разгару: из актового зала доносились обрывки знакомых и не очень песен, веселый гам, и в целом — обрывки хорошего времяпрепровождения. Они заглянули внутрь, и Арсений будто бы кого-то искал.       Какое-то время они потолкались в углу, Антон даже мельком увидел Арсения Сергеевича там, в толпе. Не успев толком обдумать это, услышал рядом:       — Пошли, наверно, чета тут тухло.       — Как скажешь.       Вышли обратно не спеша, Антон рассматривал украшенные флажками перила лестницы.       — К Марату зайдём?       — А че, он написал?       — Ага. — Несатый все не отрывался от телефона, спускаясь по лестнице. Оба уже почти подходили к раздевалке, но тут же он остановился на месте, убрал мобильник в карман джинс, и хлопнул Шаста по плечу:       — Я отойду, и вернусь, а ты подожди меня.       — Чего? — Опешил тот.       — Да щас я приду, не кипишуй. Раскидаюсь там с делами, и заберу тебя, иди покури пока что. — Арсений отмахнулся, и перепрыгивая через ступеньки рванул обратно наверх.       Парень остался смотреть ему вслед, только недовольно втягивая воздух. Выругавшись, свернул под лестницу, и вышел на задний двор школы.       Антон вышел на улицу, ощущая себя брошенным дураком. Но, спустя пару секунд это было уже не так важно. Все таки, Арсений — это Арсений, от него чего угодно можно было ожидать. Да и вообще вся их компания была такой же стабильной как курс доллара к пакетикам гречки из пятерочки. Все общение выглядело как буквально мем «Смотри че вкину». Так что, с легким сердцем он скорым шагом спустился к новой лавочке, установленной осенью, опустился на нее, доставая сигареты, и подняв взгляд — опешил. Настолько, что замер с не до конца открытой коробкой.       Последний человек, которого он ожидал встретить тут, это был Дима Позов.       Он почти не изменился, так же коротко стригся, носил очки, и смотрел на Антона каким-то враждебным взглядом.       Он молчал. Антон тоже не горел желанием разговаривать. Просто с трудом вытянул сигарету, и прикурил. Жестом предложил парню рядом. Тот не стал отказываться, и подойдя, опустился на другой крац скамейки.       Ветер немного поутих.       Молчание длилось до тех пор, пока Антон не поймал себя на том, что внаглую рассматривает Димку. Сигарета уже почти доходила до фильтра, у Поза тоже. Он либо игнорировал это, либо заметил не сразу, но все-таки повернулся в итоге, глядя в ответ немного странным, прищурым взглядом:       — Проблемы какие-то?       — Нет. — Голос, почему-то, был слишком тихим. — Прости.       — Я думал, у тебя уже есть на кого пялиться.       Антон помолчал какое-то время, поджав губы.       — И часто вы меня обсуждаете? — Сделал единственный логичный вывод он. Позов с Серёжей были близкими друзьями. А Сережа все видел.       — Больно ты нужен.       — Но ты же откуда-то это знаешь.       — Боже, я просто на понт тебя взял.       Антон снова замолчал, опуская взгляд. Димка же напротив, только пристальнее пригляделся.       Было в его выражении лица что-то такое, от чего становилось не по себе. Антон вновь вспомнил, почему ему стыдно просто просыпаться по утрам и смотреть на себя в зеркало. За время, что они не виделись, это ощущение уже подзабылось, общение с Серёжей стало чем-то привычным, и даже наоборот, без этого свой день в школе представить было сложно. Но Позов своим молчанием напоминал все что он так усердно старался забыть.       Докурив сигарету, сразу же достал вторую.       — Да это само как-то вышло. Я же не спецом.       — Ты всегда так. — Это обвинение было полностью правдивым. Шастуна уже тошнило от своего «я не специально», но сказать больше ничего не мог.       — Почему мы перестали общаться? — Спросил Антон через продолжительную паузу. На клумбу неподалеку приземлилась очень крупная сорока, что-то колупая своим клювом в траве. Оба рассматривали это шебуршание затаив дыхание.       — Не знаю. — Димка тоже докурил, и потушив бычок о землю, кинул им в мусорку рядом. — Это важно?       — Мне до сих пор жаль.       Ну да. Он не специально ненавидел себя, и отрубал все общение с людьми вокруг, отказываясь от встреч, не отвечая на звонки и сообщения, не приходя в школу, отказываясь разговаривать. Зато сейчас ему было пиздец как жаль.       Убожество, Господи.       Кажется, Поз хотел что-то ответить но не стал. Одарив тяжёлым взглядом, отвернулся, в пальцах крутя небольшой квадратик бумажки из кармана.       — Мне тоже.       Это было чем-то болезненным, задевающим что-то в груди до позорных стонов и прикусанной губы. До кома в горле и до непомерного чувства вины. До того, что рот отказывался держаться на замке:       — Мы могли бы быть хорошими друзьями?       — …Наверно, да. Где-нибудь в параллельной вселенной.       — Наверно, тоже были бы чем-то связаны. Надеюсь, не спортом. Ну, или хотя бы не только им.       — Надеюсь, это что-то более прибыльное. — Усмехнулся Дима, и наконец лицо у него расслабилось. Антон смотрел на него, и внутри что-то стыдливо горело.       — Наверно, стоило быть менее… — Он все никак не мог подобрать слова, чтобы описать свое трусливое поведение. Но, его спас кивок головы рядом:       — Да. Наверно.       Снова повисла тишина. Сорока, наконец доколупав что-то у себя под ножками, неловко упорхнула, и скрылась где-то в макушке черных деревьев. Стало тихо, ни ветра, ни шума. Только откуда-то сзади сквозь закрытые окна доносилась музыка.       Но здесь было тихо, так, что даже дыхание начинало раздражать.       — Наверно, не все контакты должны держаться до конца.       — …Возможно. — С трудом ответил Антон. Наконец дверь открылась, внезапно показался Сережа, и почти одновременно с этим — Несатый.       — Привет. — Поздоровался Антон, чувствуя себя неловко.       — Здарова. — Сережа осмотрел обоих, и остановился неподалеку. Арсений, молчал. Видимо, атмосфера неловкости зашкаливала настолько, что даже он, незнакомый с ситуацией, не решился в это влезть.       Антон поднялся, отряхнувшись, и длительно затянулся. Резко заболели лёгкие, стало тяжело дышать. Не сводя взгляды с Серёжи, задумчиво выдохнул.       Какое-то время он молча смотрел на пришедших, потом решил, что вся эта ситуация не настолько драматичная, и продолжать это представление нет никакого смысла.       — Ты злишься на меня?       — Нет. — Коротко ответил Поз.       — Я рад. Свидимся. — Выбросив непотушенный бычок, резким шагом прошел к Несатому, и схватив того за плечо, быстро вошёл в школу, таща его за собой.       Тот не задавал никаких вопросов, выглядел раскрасневшимся и довольным. Антон посмотрел на него, забирая куртки в гардеробе, и еле сдержался, чтобы не закатить глаза.       Он начинал предполагать, что тот либо начал толкать дурь пятиклашкам, либо кто-то из них ему любовные письма пишет, а передает прямо на дискотеках. Иначе объяснить, зачем они тащились сюда на полчаса, а потом обратно, но уже к Марату, он не мог.       Прохладный воздух немного освежил мысли, и Антон задумался над тем, что не в его праве осуждать кого-то за то, что они таскается туда-сюда. Ну да, слинял куда-то. Ну и ладно. Антон тоже любил так делать.       Так он ко всему прочему ещё и лицемер, оказывается?       — А у вас… какие-то тёрки?       — М? — Антона этот вопрос вырвал из размышлений, да так резко, что пришлось несколько секунд потратить на то, чтобы осознать что происходит. — Да не то чтобы. Просто, мы общались, Димка на класс старше был, а я в какой-то момент слился из общения. Он в прошлом году закончил школу, а мы с Серёжкой только вот скоро. Ну, раз увиделись, решил уточнить, злится он на меня за то, что я перестал с ними общаться, или нет.       — А он че?       — Тыж слышал, все норм.       — А че ты слился?       Тут Антон, перед ответом, немного задумался. Пожевав губу, ответил единственное, к чему смог придти за все время рефлексии:       — Идиотом был.       — Да? А они че?       — Да че ты пристал? — Оба уже подошли у остановке, и как раз в этот момент перед ними открылись двери старенького, но чистого и красивого автобуса. Внутри было не очень много людей. Оплатив проезд, оба устроились на самых задних местах.       Марат уже ждал их у подъезда.       — Ну че, в клуб? — Выглядел он донельзя довольным.       — В среду? — Антон остановился поотдаль. Арсений, выглядел довольным, как слон.       — Да какая разница когда. У меня сеструха просто там тусуется, приглядеть бы за ней. Да и хлопнуть можно, вмажемся нормально. Ща, Сатир спустится, и газуем.       Просто восхитительно.       Через час, они вчетвером уже подходили к какому-то клубу, в котором Антон ни разу не был. Он находился в центре, и выглядел снаружи очень дорого.       Здесь было интересно, громко, и накурено. Впрочем, как и в любом клубе. Только, здесь свет переключался адекватно — не хотелось блевать от быстро сменяющихся цветов, и флешки никто не кидал.       Марат чувствовал себя как дома. Сразу подошёл к бару, поздоровался с кем-то, и заказал выпивку. Антон не жаловался, вкладывая свою долю в заказ.       Сначала они просто болтались у входа в зал, но в какой-то момент, возле них появилась высокая, такая же чернявая, и очень красивая девушка. Антон сразу понял, что это та самая Вика, о которой говорил Марат когда-то.       — Ты чего здесь делаешь? — Сразу наехала она.       — Тише ты, чего буянишь. За тобой смотреть приехал.       — Ты обалдел? Как ты меня нашел вообще?       Он вместо ответа покопался в телефоне, и развернул экраном к ней. Мимоходом Антон заметил, что это была история.       — Ты чё, следишь за мной?       — Я не такой как все твои тюбики, так что иди, веселись, пока я тебя не забрал.       — Козел. Не смей подходить ко мне, видеть твою рожу не хочу. — Она всплеснула руками, и двинулась обратно к подружкам. Марат проводил ее взглядом.       Илья с Антоном переглянулись, Арсений продолжал потягивать свой коктейль. У Шаста в голове плохо укладывалось, как их отношения строятся в обычной жизни.       Кажется, она не злилась на него всерьез. Наверно, на самом деле даже не была против. Потому что, не важно какой сейчас век на дворе, подобные тусовки были опасными.       Наверно, хорошо что у нее есть человек, который может ее защитить.       Парень подумал, что наверно, тоже хотел бы, чтобы у него было кого так защищать.       Рядом пронеслось какое-то движение, и из ниоткуда возникли Игорь с Максимом. Настроение, которое начало чуть-чуть становится лучше, снова упало ниже плинтуса.       — Здарова.       — О, здарова, — Марат хлопнул по протянутой ладони, здороваясь. — Отдыхаете, парни?       — Да, а вы тут че? — Джабраилов так же подал руки остальным. Антон стиснул чужую кисть, ощущая себя странно.       — Да случайно залетели, наверно передислоцируемся скоро, ну, или нет. — Марат достал сигареты, и взглядом пересчитал количество.       — А она ничо такая, да? — Игорь повернулся к толпе девчонок, куда отошла Вика. Антон с трудом сдержался, чтобы не ухмыльнуться. — Я бы ей всадил. Красивая.       — Ты чё.       Ну вот началось.       — Ты пёс?       — Ты охуел?       Тот факт, что все эти три реплики прозвучали почти одновременно, говорил о многом. Антон с трудом сдержал себя, чтобы не собрать это в единую фразу «Ты че, охуел, пёс?», потому что, и так было ясно, что да, Игорь сейчас охуел, и ещё как, но только в другом смысле.       Поджав губы, он непроизвольно издал цвыркающий звук, сдвигаясь в сторону. Оказываться в середине конфликта не было никакого желания, а наблюдать за происходящим сбоку — наоборот, одно удовольствие. Оставалось только надеяться, что до драки не дойдет, потому что ему в это влезать не хотелось.       — Да ладно вам, по ней же видно, что она ш… — Попытался оправдаться Игорь, но его тут же прервали.       — Ты вообще понимаешь, о ком говоришь? — Илья сзади прищурился, Марат только стоял, яростно испепеляя взглядом оппонента.       — О ком? — Он повернулся пристально рассматривая уже скрывшуюся в толпе девушку, а потом повернулся обратно. Антон не вытерпел этого потешного взгляда полного недоумения, и припечатал сверху:       — Это сестра его.       В глазах у Джабраилова промелькнуло что-то вроде осознания ситуации, и он тут же с хлопком положил руку на сердце:       — Не знал. Не мог знать. Не серчай.       — Да ладно, ещё руки о тебя… — Марат не договорил, потому что ненавидел этот каламбур. Антон скосил взгляд, и увидел, как Арсений еле-еле сдерживается от того, чтобы не улыбнуться. Получалось хорошо, выглядел он все так же враждебно настроенным.       Игорь огляделся ещё раз, и снова вернулся взглядом к парням.       — Да че вы гасите меня, буду иметь ввиду. Я же не животное.       «Как сказать» — Подумал Антон, фыркая. Наконец и на него перевелось несколько взглядов, и ему только оставалось сидеть на месте не двигаясь. Они встретились взглядом с Игорем, и на несколько секунд оба застыли как взъерошенные коты на крыше. Двинуться нельзя, сваливать некуда, начнется драка — оба полетят с высокого железного ската. Остаётся только стоять ругаться.       Игорь отвёл взгляд первый, но только потому, что Максим хлопнул его по плечу.       Антона теперь пилило два злобных взгляда.       — Ладно, нам уже пора. — Сообщил Джабраилов, и оба удалились в противоположную сторону от компании девушки. Сразу все вопросы о том, что они тут делают, снимались. Становилось совершенно точно понятно, что это все — против вот таких ситуаций.       — А ты с ними обоими знаком? — Уточнил Арсений почему-то.       — Что меня выдало? — Спустя некоторую паузу ответил Антон.       — То, что они на тебя смотрят так, словно хотят убить.       — А. Ну это база. Да так, в одном классе учимся. — Антон поднялся, и хлопнул Марата по плечу: — Теперь, если кто-то ещё не знал, то теперь точно никто до нее не коснется, эти оба рот держать закрытым не умеют.       Тот молчал, но ответил довольно осмысленным взглядом. Все четверо вернулись к напиткам, и довольно быстро ситуация стала не такой уж и важной. Гораздо интереснее было упасть за столик к каким-то друзьям друзей, и играть в бутылочку на выпивку. Антон, по началу, пытался слиться с интерьером, и не отсвечивать, но как оказалось, основная задача парней была накидаться всем подряд, и поему-то, Антона они не спрашивали, что он вообще хочет.

***

      Антону было нехорошо. Он явно перебрал с алкоголем, которым его почти что насильно угощали.       Это было редким чувством, последний раз он ощущал что-то такое сидя в кровати на утро после накурки, или избитый в этой же кровати ночью. Голова болела, все тело слабое, челюсть немела, только в этот раз добавилась резь в желудке. Он стойко не показывал своего состояния, и того, что ещё чуть-чуть, и он свалится спать прямо на пол автобуса.       А спать ему было некогда. Внезапный кутёж совсем не вписывался в вечер среды, но наступил четверг, и нужно было ехать в школу.       Рядом в примерно таком же виде находился Арсений. Антон тут резко понял, что скорее всего, он часто молчит как раз потому, что часто находится в этом самом состоянии. Ещё пара поворотов, и кого-нибудь из них точно стошнит на бабульку напротив.       Та выглядела грозной, но когда Антон чуть не свалился на пол от резкой остановки, запричитала что-то вроде «Ой, ой, мальчики, осторожнее надо быть, чтож вы так» и это рушило всю картину. Неловко улыбаясь, он почему-то только извинялся, не зная что ещё сказать.       К его счастью, полупустой автобус быстро добрался до нужной остановки, и они выпали из ржавых дверей на свежий воздух. Здесь стало заметно легче жить.       — Это было глупой идеей, тащиться ещё на учебу. — Выдал первую осмысленную мысль за утро Арсений.       — У меня английский первым, мне нельзя пропускать.       Объяснить, почему он не может прогуливать уроки у класрука было сложно. Как минимум потому, что обычно, ученики не ночуют у своих учителей. Не приходят накуренными или избитыми. Не готовят там завтраки. Не хотят отсо-       — Зашибись. — Арсений что-то проверил в телефоне, и достал из кармана сигарет. — Раз уже опоздали, можно не торопится.       На этот компромисс Антон был согласен. Особенно за сигарету.       В итоге, когда он робко постучался в дверь кабинета, ему было уже не настолько и плохо. Все ещё мутило, но хотя бы, можно было стоять ровно на ногах. Арсений Сергеевич выглядел слегка удивлённым, но только пожал плечами.       — Да, конечно, заходи. Почему опаздываем?       — Автобус сломался. — Выдал он стабильное. Опустившись за последнюю парту прищурился, и понял, что голова стала болеть только сильнее.       Арсений Сергеевич, глядя на это, только ухмыльнулся, совсем не по преподавательски. Но, не акцентируя внимания, вернулся к расстрелу класса домашним заданием.       Антона шатало весь день. Он сражался с желанием спать, блевать, курить, и есть одновременно. На первой же перемене он пришел в столовую, намереваясь потратить все деньги что у него были, но видя в меню противную рыбу и рис, решил, что перебьется. От горячего чая стало лучше, сладкая булка даже добавила сил.       Но когда в конце уроков им сообщили, что классный час переносится на сегодня из-за каких-то внутренних учительских проблем, он страдал сильнее всех.       Тут он уже не мог терпеть, и не слушая бубнеж об экзаменах и нотации о необходимости ходить на элективы по подготовке, он лежал на портфеле, стараясь только не стонать в голос от каждого громкого звука.       От звонка хотелось плакать: одновременно от облегчения и от того, каким этот звук был противным.       Антон еле-еле сгреб себя с места, но моментально опустился на место, заметив на себе учительский взгляд. Все вышли, и он позволил себе наконец высказать свое недовольство происходящим громким скрипом:       — Я себя убью скоро мне кажется.       — Чувствуешь себя неважно?       — Думаю, по мне видно. — Он приложил ладони ко лбу, пытаясь привести себя в чувство. Получалось плохо.       — У тебя опять что-то случилось?       — Да, блин. Марат и Илья.       — Кто?       Антон, почему-то, совсем забыл, что эти двое учились в другой школе.       — Да, есть у меня два кента-идиота. Арсения Несатого знаете?       Учитель призадумался.              — Из параллели?       — Ага. Ну я с ними тусуюсь.       Арсений Сергеевич хмыкнул, пожимая плечами. Шастун, тем временем, с трудом поднялся, и снова недовольно застонал. Рюкзак был пустой, но даже так, он казался неприподъемным. Чувствовал себя парень крайне несчастно.       — Довезти тебя? — Сочувственно уточнил Арсений, поднимаясь.       Антон открыл было рот чтобы ответить, но завис на месте. Соглашаться было неловко, отказываться не хотелось. Хотелось уточнить, почему опять ему предлагают помощь, и почему опять он оказывается рядом. Но, вместо этого, только приложил ладонь ко лбу, пытаясь подобрать подходящий ответ.       — Ну…       — Ну чего ты. — Учителю, видимо, стало смешно. — Пошли. Тебе бы до остановки дай бог дойти, не то что до дома.       Что правда то правда. Антон поднялся, предприняв последнюю попытку быть не такой меркантильной тварью:       — Может, я вам чем-то помочь могу? Мне неудобно как-то.       — В таком состоянии, честно говоря, сомневаюсь. А дальше посмотрим. Поехали, помоешься хоть.       — Сначала поспать бы… — Протянул парень, решив, что разберётся со всем остальным позже.       Он не мог объяснить то, почему «Довезу тебя» значило довезти Антона до дома преподавателя, но совершенно не жаловался. Чувствовал он себя немного неудобно, но, раз уж Арсений сам все решил, то кто он такой, чтобы спорить?       Поэтому, он совершенно не жаловался на то, что когда он поднялся в гостевую комнату, на кровати лежал постиранный комплект одежды. Совершенно молча и радостно переоделся, и с неимоверным удовольствием забрался под одеяло, обнимая подушку.

***

      Проснулся он через несколько часов: уже стемнело, но было ещё не поздно. Какое-то время лежал не двигаясь, но быстро сдался.       Желудок начинало сводить судорогой от голода. А поднявшись на локтях, он ощутил, как ему было липко. Он опять вспотел от какого-то нервного сна.       Сначала душ, потом все остальное. Точно.       Спускался вниз он совсем тихонько, стараясь не шуметь. В гостинной горел тусклый свет: застряв на лестнице, подросток осторожно осмотрел происходящее:       Арсений Сергеевич без общего света, сидел, что-то читая. Внимательное лицо, настолько сосредоточено, что не заметил, Антона, одним глазом выглядывающим из-за проема. Слегка влажные волосы лежали немного растрепанно, не как обычно в школе — немного свешивались, и подросток завис, глядя на то, как он поправляет крупные очки в толстой оправе.       Какое-то время он наблюдал за тем, как мужчина размеренно дышит, перелистывает страницы, слегка поправляет пряди падающие на глаза, и даже тихонько потягивая что-то из чашки, не отвлекается от своего занятия.       Нет, ну это уже становилось невыносимым.       Антон тут же понял, что идти в душ здесь ему заказано. Это уже будет богохульством.       — Ой. Ты давно здесь? — Арсений оторвался от книги, и заметив парня, вздрогнул.       Антон, не ожидая, что его могут испугаться, неловко отступил немного назад.       — Извините. Я не специально.       — Ничего, я сам увлекся. Ты проходи, чего стоишь?       — Я вообще… Мне бы… — Все слова встали поперек горла. — Мне домой надо.       Арсений, почему-то, медлил с ответом, неловко моргнув пару раз.       — Да. Конечно. — Он улыбнулся, и что-то было не так в этой улыбке. — Хорошо отдохнул? На тебе лица не было сегодня. — Он поднялся, откладывая книгу, и осмотрелся вокруг.       — Да, спасибо что приютили.       — Ты иди, тогда, собирайся, я куртку накину, и в целом, могу ехать.       — Я… Могу такси вызвать?       — Да не, я довезу, мне еще в магазин нужно.       Молча подросток развернулся, и двинулся обратно, чувствуя, что еще немного, и он просто взорвется.