На заре

      Утро было неловким.       Антон быстро собрался, будучи готовым к любому разговору, ожидая что его по меньшей мере четвертуют за произошедшее вчера, но — почему-то, ничего не последовало.       Вместо недовольного Арсения с нечитаемым взглядом он встретил его сидящим за столом, читающим книжку, и, кажется — в совершенно прекрасном расположении духа.       — Доброе утро. — Первый поздоровался парень робко.       — Доброе. С днем рождения. — Арс оторвался от страниц немного нехотя, но когда посмотрел на парня, то расплылся в приветливой улыбке. Угловатой, резкой, но — это только потому что весь Арсений был такой.       — Спасибо. — Застопорился он, не зная что на это отвечать.       — Будешь завтракать?       — Голодный как волк. — Кивнул он все так же неуверенно. Не зная, что делать в сложившейся ситуации, он медленно прошел ближе, и косясь на Арса, медленно опустился за стол. Не зная чего ожидать, почти не моргая смотрел, как он копается в холодильнике.       Предчувствие хуйни, из-за особо счастливого вида Арса, его не подвело: перед ним, почему-то оказался небольшой торт — скорее крупное пирожное, судя по размерам. Светлое, с посыпкой, и на вид настолько сексуальное в плане вкуса, что оторвать взгляд было невозможно.       — Свечей не будет, я не нашел 18 штук, а на одну я не согласен.       У Антона в горе встал ком от этого.       — Это… Ну…       — Можешь представить что тут что-то горит, и задуть мысленно, тоже не плохо будет.       — Арс.       — Что?       Антон смотрел на него, никак не в силах понять, как на это вообще реагировать.       — Мне… Мм… — Он покрутил белую пластиковую тарелочку на которой и продавалось сие творение. — А почему вообще… Почему?       — Ой, блин, хватит уже, а. — Он всплеснул руками, и опустился напротив. Теперь было понятно, чего он практически светился от одного только взгляда на Шаста. Устав ждать, потянулся к парню, хватая за руку, и вложил в ладонь вилку. — Давай, давай, а то опоздаем.       — Блин. — Все что смог выдать Антон, пока Арсений отвлекся на чайник. Чувствуя как уши обдает жаром от смущения, он проследил за чашкой чая рядом, и под пристальным взглядом Арсения отломил кусочек.       Он сразу идентифицировал тортик как наполеон, но когда обнаружил, что внутри оказалась малиновая начинка — чуть не застонал от восторга. Не зная даже как реагировать на все это, только поднял взгляд на Арсения. Тому, кажется, было смешно от этого.       — Мне неловко.       — Но вкусно?       — Но вкусно.       «Просто пиздец как вкусно.»       В подтверждение, он отхлебнул чая, и отломил еще кусочек — такой, что в рот еле вместилось.       Пока он довольный жевал нежнейшее, пропитанное кремом чудо, он глазами искал нож на столе. Отрезав половинку, которую он еще не успел тронуть, подвинул тарелочку на серединку, и выжидательно уставился на Арса.       Тот так же улыбаясь покачал головой.       — Я не буду.       — Мне неудобно.       — Нет, правда, спасибо, я не хочу.       — Пожалуйста, давай ты не будешь ставить меня в еще более неловкое положение.       Арсений опустил взгляд на наполеон, и на лице у него отразилось какое-то неимоверное страдание на долю секунды. Но, покорно потянувшись к ящичку сбоку, достал вторую вилку, и тоже попробовал.       — Вкусно, да?       — Да. Просто сказка. — Подтвердил Арсений, с каким-то странным выражением лица жуя торт. — Только, жирно сильно.       — Ничо не жирно, как раз нормально. — Когда Антон заставил Арсения съесть еще немного, он наконец почувствовал себя более-менее спокойно. — Арсений… Спасибо большое. Правда, не стоило.       — Наоборот, это меньшее что я мог сделать. — Он отпил чая из кружки Антона, и отодвинулся от стола.       — А я ведь даже… не знаю, когда день рождения у тебя?       — Мыж вчера обсуждали. — Хитрый прищур проскользнул по красивому лицу.       — Конец марта — слишком расплывчатое понятие. — Было странно осознавать, что разговор про возраст Арсения был только ночью. Столько событий произошло, что даже не верится, что между тем дождем и сегодняшним пасмурным, но сухим утром — всего несколько часов.       — Двадцатое число, если тебе станет легче. — Нежно улыбнулся Арс.       На пару секунд они оба так и зависли. Антон корил себя за сложившийся внезапный сюрприз, но с другой стороны — чувствовал, как в груди все жжется огромной благодарностью. Нормально его поздравляла только Ира последние пару лет, но даже так: сейчас все ощущалось совершенно по-другому. В разы сильнее, в сотни раз радостнее.       Вместе с тем, только болезненнее в груди отзывались мысли о происходящем.       Особенно, о не сложившемся поцелуе.       Арсений же, молча смотрел на Шаста, и во всех его действиях до этого, на лице у негочиталась такая искренняя, почти что детская радость, что становилось только более неловко.       — Спасибо. — Попытался еще раз выразить Антон свою мысль. Меня уже давно… Так… Не радовали?.. Больше… Кажется, больше и некому, и я рад что этот единственный — это ты.       Видимо, было в этой фразе что-то такое, от чего теперь Арсений выглядел как-то не так. Что-то в его взгляде изменилось — что-то среднее между тем, как он ловит Антона после перекура за локоть, с его невероятным осуждением в глазах, и тем, как он слушает как Антон без запинок отвечает ему длинную тему на английском, с чистым интересом и теплом.       — Я… Рад. — Удивительно тихо для его радостного состояния выдавил Арсений. Повисла короткая пауза, взявшаяся из ниоткуда. — Давай, доедай, мы опаздываем.       Шастун практически судорожно думал над происходящим все то время, что накидывал куртку на плечи, обувался, устраивался на сидени рядом с Арсением. Думал над тем, что происходило в последние несколько дней, над вчерашней глупой ссорой, и особенно думал о том какой Арсений… Витиеватый.       Сложно его описать по-другому.       Хотя, вообще-то, кроме этого он постоянно улыбчивый, и своим острым едким взглядом смотрит прямо в душу, а сам продолжает улыбаться. Почему-то, он словно не умеет негативить в открытую, или не любит этого делать.       Но при этом, когда он долго вглядывается в немного помятую тетрадку пятиклассника, у него начинает подрагивать уголок рта. Совсем слабо, но достаточно для того, чтобы выдать недовольство, или какую-то нервозность.       Антона это слегка веселит, он сам злится совершенно по-другому: без тормозов и хотя бы минутки передышки на подумать, оценить ситуацию со стороны. Арсений — спокойно переносит все проблемы извне, у него, видимо, в день — стабильно лошадиная доза успокоительных. Антон же из раза в раз попадается на том, что просто не может себя сдерживать.       Судя по произошедшему вчера, с ним даже Арсению не хватает терпения, не то что родителям, Ире, или кому-то там еще.       Он вообще не понимает, как мужчина может так долго смотреть на Антона, слушать его, не перебивать, не бить, в конце концов. Иногда он сам себя ощущает просто невыносимым, и не понимает, почему Арс вместо всего выше перечисленного, на неконтролируемую временами агрессию отвечает спокойным, размеренным тоном.       Антон все эти месяцы наблюдал за ним на переменах перед уроком, через открытую дверь в учительскую, когда весь класс стоял в коридоре неподалеку, в столовой, когда парня прижимала толпа пятиклашек к стене, и каждый раз думал только о том, что невозможно быть таким идеальным и работать в обычной средней школе, а возвращаться домой в пустой дом.       Почему он был один все это время?       Немного странно было осознавать, что ещё чуть-чуть, и больше он в школу не вернётся — ну, именно на учебу. Арсения там он больше рассматривать не будет.       От этого стало как-то тоскливо.       «Но пока что, все хорошо, и нужно наслаждаться моментом, да?»       Он с большим трудом убедил себя в том, что сейчас — это правда. О том, что будет в следующие пару месяцев, он старался не думать.       Главное, что сейчас все хорошо. Он подумает об их отношениях позже, когда совсем припрет. А пока что — на расстоянии, тихо, и незаметно. Без внезапных сюрпризов и проблем. Просто спокойно провести если не оставшиеся пару месяцев, то хотя бы пару недель. Просто не влипать ни в какое дерьмо. И, не портить сложившийся теплый, но нейтралитет своими доебами «а что вообще происходит?»       Зато, в данный момент он тут, с Арсением, они едут вместе, и можно смотреть на чужую руку на рычаге передач. Уже знакомое чувство восторга тронуло сердце, когда они проезжали широкий перекресток, и Арсений своим красивым, внимательным, задумчивым взглядом изучал ситуацию на дороге. Хотелось бы, чтобы это не заканчивалось. Вот этот момент, в котором хотелось бы запечатлиться, как на фотографии, чтобы всегда можно было снова вспомнить и окунуться — но, Антон это не на всегда.       Особенно после того, как сам Арсений дал это понять напрямую. Они друг у друга совсем не навсегда, и это неизбежно.       — А ты… Жил ещё где-то, кроме Омска? — Вопрос вырывается как раз в момент борьбы с собой: стоит ли это спрашивать, или нет? Но, рот уже открыт, и звуки уже издаются, и Шаст ненавидит себя за свою несдержанность.       Арсений никак не реагировал первые несколько секунд. Как только начало закрадываться ощущение, что Антона не услышали, с водительского сидения донёсся тихий голос:       — Разве что, проездом до Питера. — Они остановились на долгом светофоре.       — Вот бы… Посмотреть на мир. — Ответил парень на это тихо, уже думая о другом, и возвел глаза к небу. Оно молчало, ни капли не реагируя на парня. Так и продолжало мирно светить насыщенно-голубым цветом. Пасмурная погода немного сошла, но солнца так и не было-       а вот небо было.       Прямо как Арсеньевские глаза.       Как по команде, парень повернулся, прежде чем успел сообразить. Встретился с внимательным взглядом, и застыл так на пару секунд.       Да, совсем яркий и насыщенный голубой.       Интересно, Нева так же хорошо передает этот оттенок, как Арс?       В школе Антон столкнулся с тем, что все мысли у него был только о том, как красиво Арсений улыбается глядя на Антона, и как же хочется видеть это зрелище постоянно. Из-за этого он спотыкался на ступеньках, постоянно делал опечатки в конспектах, и совершенно никак не мог понять, чего от него хотят на истории.

***

      Остаток недели прошел скоро и незаметно. Ничего такого, только Несатый рядом вертелся чаще обычного.       — Здорова!       — Да, здорова. — Антон дежурно пожимал протянутую руку, пока они сидели в курилке на большой перемене. Теплый ветер гонял пустую пачку сигарет по пустому пространству. Рядом несколько девиц из параллели, но это не был ни класс Арсения, ни класс Антона. Они стояли плотной группой, у кого-то были тонкие сигагреты, у кого-то — одноразки. Они о чем-то негромко болтали, и все были удивительно красивые, и удивительно недовольные. Обе компании друг на друга не обращали внимания, и совершенно не мешались друг другу. Арсений, рассматривая одну из них краем глаза, затянулся самокруткой (Антон все никак не мог поверить в то, что это обычный табак, но он сейчас сам курил такую же, принятую от Несатого) и как-то задумчиво уточнил:       — А ты же расстался с той девчонкой, да?       — Ирой? Ага. — Ответил он скоро, и только через пару секунд понял, что в сердце уже ничего привычно не екает. Скорее — никак. Ничего.       Это из-за Арса, или просто прошло достаточно времени?       — И ты говорил, у тебя сейчас другая?       — Ну. — Тут он замялся. Что-то в груди занялось непонятным ощущением тепла. — Там все не очень понятно.       Они помолчали. Сигареты шли тяжело и долго. Ещё через минутку девушки ушли, и они остались вдвоем. Скоро уже должен был быть звонок.       — Антох.       — М? — Антону очень не понравился тон Несатого.       — Мне кажется, я видел, что она крутится с Выграновским рядом, в Бардаке.       Молча Шаст развернулся к парню, чувствуя как челюсть сводит судорогой. Кажется, у лице у него было все написано, но Арсений не стушевался, и смотрел прямо в глаза, совершенно не стесняясь. Не как обычно — нет этого потерянного взгляда, он действительно в диалоге.       — Я хз, бро, но мне кажется, нужно было тебе сказать. — Бросил он вдруг, после долгой затяжки. Антон с трудом сглотнул, под ребрами зарождалось знакомое чувство паники.       Какое-то время он пытался осмыслить, что сейчас услышал. По спине прошёлся неприятный холодок, и он и не заметил, как добил остатки сигареты. Теперь было понятно, к чему был тот разговор в школе.       — Зачем?       — Вдруг, для тебя это важно.       Антон тут понял, что да, ему это ещё важно.       Может ли он что-нибудь с этим сделать?       Или с тем, что Ирина вертится с Максимом, Игорем, Выграновским, и Джараховым?       В общем-то, в этом не было ничего необычного, но когда Антон думал об этом дольше пары секунд, ему становилось дурно.       Но сделать, все-таки, он ничего не мог.       Кроме этого, ничего особого не происходило. Обычная школьная жизнь с домашками, уроками, невероятной скукой, тиктоком, и терзаниями весенним утром с постоянно меняющейся погодой: что бы ты ни надел, все равно ошибёшься. Так Антон тихо, спокойно, провел выходные, и в понедельник шел в школу с легким сердцем.       День особо ничем не запомнился. На улице было прохладно и пасмурно, но довольно сухо. Уже после, мирно направляясь домой, и сворачивая через дворы, парень уткнулся взглядом в темную, тонированную машину.       Сначала не обратил на нее внимание, но она, проезжая мимо, остановилась прямо перед ним, преграждая дорогу.       «Что за мудак? Где мне тебя обходить?» — Антон замедлился, стремясь уйти подальше от внезапного препятствия, но задняя дверь открылась отрезая ближайший путь к отступлению. Из нее никто не вышел, но парень затормозил окончательно.       — Антон, да? — Донеслось изнутри спокойное.       — …Что? — Он замер на месте. Чуйка где-то глубоко внутри твердила о том, что пора щемить куда-нибудь во дворы, и чем скорее — тем лучше.       — Садись, поговорить надо.       Парень молча стоял на месте, никуда не двигаясь. Порыв бегом смыться с места происшествия был хорошим, но не когда за тобой приехали на машине.       — Да не дрейфь, ничего я тебе не сделаю. — Не меняясь в интонации сообщил голос. — А вот если так продолжишь стоять, то, уж прости, придется отстрелить тебе яйца.       «Ого.»       «Ну это аргумент.»       Вся эта ситуация не выглядела так, будто это было сказано просто просто для красного словца.       На ватных ногах он сделал несколько шагов, и опустился на заднее сиденье, в открытую дверь.       Внутри его встретил запах железа, сигарет, уксуса и вонючки-елочки. Машина была красивая, как снаружи, так и внутри. Рядом сидел высокий мужчина, возрастом немного старше Арсения, но не сильно. Он выглядел почти не заинтересованным в новом пассажире, кулаком подпирая голову, бесцельно глядя в окно.       Вторая рука у него была в кармане куртки.       Волосы не темные, не светлые, немного растрепанные. Обычный, лицо совсем ничем не примечательное, и выглядело совершенно не злым. Антон в замешательстве огляделся, закрывая за собой дверь.       Он открыл, было, рот, чтобы что-то спросить, но машина тронулась с места, и довольно скоро развернувшись, двинулась к центру.       Быстро они выехали на проспект, а с него в тусовочный район. Когда машина свернула к Бардаку, останавливаясь сзади, у Антона все перевернулось внутри.       «Мне моча.»       — Выходи, чего, уснул что ли? — Донеслось сбоку насмешливое. Шаст, который даже дышать боялся, сидя с прямой спиной, глядя строго прямо перед собой, медленно потянулся к ручке двери.       С улицы, они прошли к неприметной металлической двери, которая тяжело открывалась магнитным ключом. Мужчина шел впереди, Антон за ним. Сзади шел водитель, замыкая цепь.       По темному коридору они прошли куда-то вглубь. Антон заметил в конце коридора просвет — выход на сцену. Но они свернули вниз, и по узкой лестнице спустились на цокольный этаж.       Глядя на это, ему становилось не по себе. Место не навевало положительных эмоций, а странная ситуация заставляла в панике осматриваться, ища выходы. В какой-то момент Антон уже смирился с тем, что его тут убьют, и начал мысленно прощаться с жизнью.       «Как так вообще постоянно выходит? Прости, Арс.» — Подумал он горестно, когда они наконец подошли к безымянной двери. За ней оказался кабинет — по бокам шкафы, заполненные книгами и какими-то странными статуэтками, уходящие под потолок, у дальней части стены — роскошный дубовый стол, рядом кресло, такое же крупное, черное, на колесиках. Посреди небольшой столик и два дивана друг напротив друга. Источник света только один — длинное по горизонтали окно, но сейчас день, и в комнате хоть и был полумрак, но рабочая зона отлично освещалась белым лучом. Было отлично видно, как мужчина входит в комнату, уверенно, неторопливо меряя ее шагами. Антон остался стоять на входе. Водитель моментально куда-то испарился.       — Ты знаешь, кто я? — Наконец прервал тишину незнакомец.       — …Нет. — Честно ответил он.       — Вот, то-то и оно. — Он подошёл ближе, и протянул руку. — Слава.       — …Антон. — Неуверенно ответил он, с силой стискивая ладонь. Хотя, его все равно тут знали. Неловко, как-то, выходит.       — Совладелец заведения, в котором мы сейчас находимся. Спросишь, где второй?.. Да я хер его знает, где его носит. Знаешь, он парень ветреный, не удивлюсь, если он сейчас где-то в Аргентине или Африке.       — Он любит путешествовать? — Поддержал диалог парень, чувствуя как ладони вспотели.       — Не знаю. Когда мы общались час назад, вроде был в России. — Слава пожал плечами, и прошёлся мимо бордового красного дивана к столу, бедрами опираясь на него. — Понимаешь наверно, что ты тут делаешь?       — На самом деле… Нет? — На удивление спокойно ответил он.       — Ну как нет. А кто разносит по ментам информацию о том, что здесь точка сбыта?       «Блять.»       — Не знаю. — Пожал плечами Антон. — Я про такие подробности впервые слышу.       Мужчина присвистнул.       — Значит, и травы у Эда ты не покупал в том месяце?       «Пиздец, пиздец, пиздец, пиздец.»       — Ну… Было.       — Было. Эльдар-то мне пиздеть не будет. — Он вновь неспешно шагал из стороны в сторону, даже не глядя на Антона. — Значит, уже начинаешь понимать, к чему я клоню?       — Секунду, — Он сделал полшага назад, выставляя ладони вперед, пытаясь отгородиться. Все это было просто глупым недопониманием, ему просто достаточно сказать об этом, верно? — Я ничего такого в любом случае нигде не болтал, я…       — Эй. — Хриплое, сухое, но какое-то тягучее. Чужой голос повис в воздухе только больше нагнетая атмосферы. — В любом случае, мне мало важно, кто конкретно это разнес. Но, почему-то, стоило тебе потоптаться возле той мертвой шлюхи, у меня здесь образовался караван из тупорылых лейтенантов, которые хотят выбить себе повышение. Думают, это место можно закрыть так просто. И в общем-то, мне даже жаль, что ты попал под раздачу. Но, даже если мы оба это понимаем, тебе же не стоит усугублять ситуацию только сильнее?       Парень с трудом сглотнул. Чужие глаза просверливают его насквозь.       — Да.       — Значит так. Я, лично, к тебе особо претензий не имею. Просто, хотелось прояснить, что нельзя наведываться в мой клуб, что-то брать у моих курочек, а потом сбегать с места, и докладывать остальным о том, кто и что делал. Они, конечно, два идиота, сами виноваты, и без тебя умудрились дел наворотить. Но, это место, где не предполагаются проблемы с ментами. Понял? Скажи, что понял.       Антону было нехорошо.       — Я понял.       — Молодец. Иди сюда. — Он перестал вымерять шагами комнату. Опустившись на кресло, развернулся боком к столу. — Иди, иди, не стесняйся. Не, ближе, сюда. Вот так. А теперь, раз ты все отлично понимаешь, ответь мне, какой мне резон тебя сейчас отпускать? Я, может, и не злюсь, все равно этот уебок мне никогда не нравился, и мне плевать, если его накроют, но мой бро вот очень хотел бы с тобой поговорить. И молись, чтобы он реально был где-то в Тель-Авива, потому что тебе не понравится, если он тебя достанет.       — …У вас нет ко мне претензий. — Еле выдавил Антон. Во рту у него все пересохло. — Значит, ничего серьезного не произошло, а я могу спокойно и тихонько продолжать свою жизнь где-нибудь подальше от этого самого Бардака.       — А ты смышлёный парень. Только, вот, все равно, хоть ты особо дел и не наворотил, кент мой — он ваще мизантроп тот ещё. Так что, я могу за тебя замолвить словечко, но только, если ты хорошенько об этом попросишь.       «Ну началось.» — Антон вдруг четко осознал, что целым отсюда он вряд ли выйдет. По спине струйками стекал ледяной пот, хотя в помещении было прохладно.       Во всяком случае, у него были ледяные ладони.       — М… Мне жаль, что так вышло. — Он переступил с ноги на ногу. — Я не знал, что я делаю, только и всего. Не понимал положения дел.       — Хорошая позиция. Ты определенно мне нравишься. — Взгляд человека снизу был улыбчивым, теплым. Ничего в нем не поменялось, когда он холодно и тяжело припечатал: — На колени.       «Вот и все. — В панике подумал он. — Мне пиздец.»       «Он меня выебет?»       «Береги честь смолоду, как-то так говорила бабушка? Ну проебался пару раз, что поделать.»       «Даже дверь не закрыл, совсем не стесняется.»       «Да, чего ему-то стесняться, этож его блядский клуб.»       «Ну я и мудак.»       «Хотя, сам виноват.»       «Боже, бабуля, прости пожалуйста, мне так жаль.» — он ощутил, насколько сильно он влип, и какой же он идиот. От этого осознания хотелось заехать себе по лицу, но вместо этого, он покорно опустился на пол.       Мерзко, мерзко, мерзко. От себя и от него.       От того, что его нежно погладили по лицу. Он резко отвернулся, отстраняясь, за что получил размашистый удар ладонью. Кожу обожгло с такой силой, словно его прямо сейчас приложили к горячей плите.       — Ау. — Проглотив стон боли, ответил он на это ровно, поднимая взгляд. Становилось не только противно, но и злобно. С каждой секундой агрессия внутри росла лишь больше.       — Свинка, носик не воротим. — Мужчина опустил взгляд, и глаза у него были совсем не злые. Взгляд светлый, интересующийся, словно просто уточняет, как у него дела. — Ты не в том положении. Так что, как в больничке, ротик открываем, можешь «А» сказать, это разрешаю.       В голове моментально всплыла вырезка из луни тюнз. Даже в таком положении она вызывала улыбку.       Поэтому, Антон всеми силами скривился, чтобы не начать нервно хихикать.       Немного не то положение, особенно, когда тебе под нос тыкают член.       — Ну? Чего ты? — Донеслось сверху почти ласковое. — Не нравится?       А чё не нравится-то. Красивый, так-то. Антон такой только в порнухе видел.       — Нахуй иди. — Прошипел он.       — Хммм. Ну слушай, так не пойдет. — Он пошурудил рукой в столе, и Антон забыл как дышать, когда из темноты узкой полки чужая рука выудила пистолет.       «Ого.»       «Настоящий.»       «Блестящий какой.»       В таком контексте, фраза про отстреленные яйца взыграла новыми красками.       — Что думаешь? — Антона замутило, когда он ощутил на лбу холод железа.       В глазах все сразу поплыло. В небольшом ступоре, он опустил взгляд.       Ему было нечего сказать.       Через некоторое время Антон поймал себя на том, что плохо отдает себе отчет о происходящем. Только холодный металл удивительно долго прожигал дырку во лбу, на затылке волосы держали с такой силой, что парень ощущал, что добрая половина осталась в чужих пальцах, и горло болезненно сжималось в ответ на скорые, увесистые толчки. Дышать было почти нечем, и он издавал какие-то мерзкие звуки, глотая чужую сперму.       Хотелось откашляться и отдышаться, но вместо этого, его схватили за подбородок, и чужой глаз оказался так близко, что хотелось в ужасе отстраниться.       — Ну, уговаривался дольше. Как тебе? — Его отпустили на пару секунд. Антон успел сделать пару вдохов, как его снова схватили за лицо.       Чужая рука держала маркер, и что-то старательно выписывала на лбу, а потом на скуле. Это были совершенно точно надписи но он никак не мог понять, что именно.       Но он сомневался, что это были просто поздравления с успешным отсосом.       Потом, на щеке он что-то начиркал, вроде как, оставил автограф. Антон терпеливо ждал, пока его осмотрят со всех сторон.       — Знаешь, что? А давай-ка ещё раз. Тогда, я подумаю.