На заре

      Дождь начался так резко, что Антон и не сразу понял что происходит. Сначала он суетливо осмотрелся, будто бы мог найти какое-то спасение, но возвращаться в магазин не хотелось, а до дома было ещё приличное расстояние.       Но быстро, он понял, что ему не очень-то и хочется торопиться. Решив остановиться на пару минут на месте, он просто наблюдал за тем, как тяжелые капли бьют о листья кустов, как пыль от резких ударов вздымалась вверх, как буквально через мгновение все вокруг стало влажным. Запах дождя стоял в воздухе, и какое-то время парень просто слушал природу.       Первые шаги были неуверенными. Людей вокруг резко поубавилось, и без того редкие прохожие скрывались в помещениях, под плотными кронами деревьев, в машинах, поспешно укрывались от крепкого потока. Он же наоборот — подставил лицо под прохладную воду, и с огромным наслаждением двинулся по дороге вдоль.       Вернулся он довольно скоро. На улице было тепло, ветра не было, но из-за воды с неба все равно слегка замёрз. С волос стекала вода, в пакете образовалась небольшая лужица, но это не важно: бумажных упаковок у него не было. Привычно открывая калитку, входя во двор, попадая в дом, он думал о том, что это воспоминание останется с ним на всю жизнь.       — Антон? — Арсений, как всегда вовремя, появился откуда-то из-за спины, сразу как только парень вошёл на кухню. — Ты весь промок! Иди, я разложу, переоденься хотя бы.       — Да. Конечно. — Тихо, но крайне довольно ответил он. Улыбка на лице плыла сама собой.       Он и представить себе не мог, что когда-то от этого откажется.       — Замерз? — Арс суетился как курица-наседка. Обычно это вводило в ступор, и Антон не понимал как на это реагировать. Слова «Нет, все хорошо» застряли в горле, и парень на несколько секунд завис на месте.       — Да… Немного.       — Посиди, чай тебе заварю.       Только сейчас Антон полноценно ощутил, как приятно, когда не нужно самого себя отпаивать чаем, готовить еду, постоянно помнить про стирку, и с удивлением обнаружил, что иметь возможность положиться на кого-то — это удивительно приятно.       После разговора в темноте, за рестораном, Антон внезапно начал ощущать, что в целом все не так уж и плохо, и даже местами хорошо, а жизнь действительно не заканчивается.       Теперь в голове, помимо бесконечно прокручиваемой нервной мысли о том, что Гнойный не даст спокойной жизни ни ему, ни Арсу, поселились новые мысли: куда они могут уехать? В какой квартире будут жить? Он наконец пойдет на нормальную работу, без страха выйти на улицу в одиночестве? Какие вещи они с Арсением возьмут с собой?       Вся эта затея казалась невыносимо сложной, но странно — настолько же невыносимо приятной.       Этот круговорот мыслей превратился в то, что он временами пересматривал свои пожитки, просто перебирал их, размышлял, что хотел бы взять с собой, как мог бы упаковать их в сумку. Конверт с деньгами так и лежал под кроватью, почему-то, ни Антон, ни Арсений его не трогали, даже когда по очереди пылесосили комнату каждую неделю.       Эти деньги тяготили его с каждым днём всё сильнее. Когда-то он хотел купить телефон, но сейчас это казалось странным и неправильным. Эти деньги вообще было бы правильнее выбросить, но он никак не мог себя заставить это сделать.       Так и шло время, а конверт все лежал. А Антон все жил дальше.       Их совместная рутина даже стала похожа на что-то вроде нормальной жизни: они просто проводили целые дни вместе, то валяясь на кровати до обеда, то готовя что-то вместе, то прогуливаясь — в магазин, или так просто, вместе. Примерно трое суток они почти не спали и не вставали с места, просто залпом смотря сериал, а когда тот кончился, у них у обоих начался траур. Тот, впрочем, быстро кончился, потому что Антон узнал, что ещё один сезон выйдет в начале следующего года, и Арсений вздохнул, что ради такого придется продлевать подписку на Нетфликс.       Если обычно Арсений был ранней пташкой, то теперь они поменялись местами — почему-то, Арс спал сильно дольше, а Антон наоборот, просыпался неприлично рано для себя.       Но, это оправдывалось тем, что его от подушки отрывали беспокойные сны. В какой-то момент ему это так надоело, что это превратилось в просмотр психологических хорроров, при чем залпом: Антон просыпался с дрожащими руками, в тяжёлом дыхании, поворачивался на другой бок с мыслями «да ну ебаный в рот, когда это кончится» засыпал, и просыпался вновь примерно с теми же мыслями.       В конце концов, просыпаясь, он видел, что Арсений никуда не делся — он тут рядом. И это спасало от всего на свете.       Поэтому, Антон в какой-то момент, пришел к мысли, что все это — хоть и не как раньше, но в какой-то степени, даже лучше. Потому что, худшее уже позади, и все в порядке.       Все просто хорошо, потому что впереди — просто жизнь.       Просто, он может спокойно сидеть рядом с Арсением, и все просто будет хорошо.       Арс практически впихнул ему в ладони чашку с чаем, и Антон только глупо улыбнулся на это.

***

      — Б-блядь. — Практически простонал Арсений, немного суетливо вертясь на месте.       — Что там?       — Мокрицы. — Он в ступоре смотрел на них не отрываясь. Руками он порыскал вокруг себя, ища что-то.       Они были на улице, Антон держал в руках пакетик с ростком салата, который случайно остался после обеда пару дней назад на кухонном подоконнике, и пророс, а Арсений — тут же взял его под опекунство, и теперь был уверен, что его нужно высадить в небольшую клумбу во дворе, которая давно не использовалась.       — Мерзость. — Подтвердил Антон его мысли, хотя сам он не испытывал никаких проблем с насекомыми. — А что ты делаешь?       — Убрать бы их куда-нибудь. Хочу найти что-нибудь типа палки.       — Да ладно. Мешают тебе что-ли?       — Нет. Не мешают. Все таки, надо же им где-то жить? — Он наконец оторвался от них взглядом. — Но, сейчас мне нужен этот угол, и я не планировал с ними контактировать. — Арсений, судя по всему, неимоверно страдал уже от одного только вида серых бедолаг.       — А они кусаются? — Решил уточнить Антон, не имея возможности достать телефон чтобы погуглить.       — Вроде нет. А что?       Парень не ответил, осторожно пальцем подцепляя маленькое существо, и перенося в другой угол, где серый панцирь быстро скрылся в какой-то щели. Осмелев после первой, ещё пару убрать с глаз было совсем легко. Последние две никак не хотели пользоваться новообеспеченным им убером, и щемясь в темные уголки камня, боязно скрывались от Антона. В итоге, они сами смылись с глаз долой, и Шаст испытывающе уставился на Арсения, по лицу которого было видно, что он не знает, как к этому относиться.       — Помой руки, молю тебя. — Тихонько ответил он только.       — Если мы сейчас будем в земле копаться, то это не имеет смысла. Расслабься, все хорошо. Они не страшные. — Совершенно серьезно парировал парень. — Они ни тебе ни мне ничего не сделали.       Немного помолчав он сдался, и несколько неуверенно подлез к отбитому с таким трудом участку земли.       Антон смотрел, как влажная земля легко проминается под ложкой, а потом — как кустик салата легко усаживается в тенистое место. Стало интересно, и сам Шаст пальцем сдвинул землю, помогая растению уверенно торчать оборванными стебельками вверх.       Арсений полил нового соседа из кружки, и довольно посмотрел на парня.       — Ну, в общем-то, на этом все.       — Домой?       — Домой. Пожарим картошки?       — Спрашиваешь ещё. — Антон тут же расплылся в улыбке, довольный как кот, предвкушающий банку сметаны.       Только-только они вошли в дом и вымыли руки, как у Арсения зазвонил телефон. Антон сначала не обратил на это внимания, но почти сразу же вспомнил, что раньше ему звонили часто, и все в основном по работе, а за последние пару недель — вообще ни разу. Они были полностью вдвоем, постоянно, и Антон только сейчас осознал, насколько близко они слепились за это время.       Антон вышел из ванны, и проследил взглядом за Арсом. Он стоял на месте, так и не дойдя до кухни. Шаст нутром ощутил, что что-то не так, когда поспешно обогнул его, чтобы подойти ближе.       — Ага. Да, да. Ну, в целом… М… Ага… Ну. Ладно. — Он скосился на Антона, и задумчиво закусил губу. Какое-то время молча рассматривал его, потом, в трубку уточнил. — Если я с другом буду, ничего?       Антон ощутил, как у него ползут брови по лбу ввысь. Он с открытым ртом ткнул в себя пальцем.       — Ага. — Тем временем Арсений все выслушивал что-то в трубке. — Да, это… Да не так важно, потом расскажу обязательно. Ну, тогда, ладно. А Алена?.. А, понял. Ага. Да, давай. Пока.       Он сбросил звонок, и несколько секунд ещё смотрел в экран, не меняясь в лице.       — Все хорошо? — Осторожно уточнил Антон.       — Нет. — Неожиданно резко ответил Арс. — Родители собираюсь всю семью, то есть меня и Алёну, в Омск на несколько дней.       — Омск? — У Антона загорелись глаза. Он подошёл ближе. — И ты реально спросил про меня?       — Да… Если ты, конечно, хочешь, и…       — Ты ещё спрашиваешь! А что за повод? Праздник какой-то?       — Да нет, никакой не праздник. Просто… Светский раут эдакий. — Он махнул рукой, закатывая глаза.       — Светский раут? Ебать, вы чё, бояре?       — Ага, бля, графская семья. — Арсений снова всплеснул руками. Антон затаив дыхание проследил за тем, как кинематогоаыично он закатил глаза. — Просто, мои дорогие маменька и папенька съехали отсюда когда-то давно, основались в Омске в начале августа в какие-то там лета, и теперь, почему-то, яростно хотят, чтобы каждый год мы собирались там на какое-то вроде празднование.       — Великий род Поповых, получается? И много вас собирается? — Усмехнулся Антон.       — Да ага, полтора землекопа. — Он вздохнул очередной раз, и прикрыл глаза ладонью, собираясь с мыслями. — Ладно, там всего-то на несколько дней.       Он несколько секунд помолчал, потом ладонь сползла с глаз ниже. Он страдальчески посмотрел на парня, и снова вздохнул с непомерной тоской:       — Антон, это пиздец.       — Это ведь всего на несколько дней? — Напомнил ему парень, понимая, что ситуация намного серьезнее, чем выглядит со стороны. — Да и я с тобой буду. Что может случиться?       Арсений пожевал губы пару секунд, и медленно кивнул.       — Надеюсь, все так. Ну что, картошка? — Перевел он быстренько тему, уходя вглубь кухни. Антон горестно вздохнул, понимая, что ничем не сможет ему помочь.

***

      Начиная с этого момента, в голове у Антона все мысли были только о том, что он увидит семью Арсения. Это было настолько странным, настолько удивительным, что Антон буквально не мог думать ни о чем другом.       Интересно, сам Арс больше похож на отца или на мать? Как они вообще выглядят? Такие же манерные, или ещё больше? Или наоборот, совсем другие? Они вообще будут рады видеть Антона у них?       Он им вообще понравится?       Вообще, судя по тому, что упоминал Арсений, с семьёй у него все сложно. Антон никогда не лез, зная, что рассказывать о пиздеце в своей жизни никому не хочется, а Арсению так тем более.       Как вести себя там? Как обычно? Тише, или наоборот? Улыбаться чаще? Или просто не отсвечивать, прикинуться ветошью? Как ведут себя просто друзья у родителей своего просто друга?       «Боже, ну и пиздец» — Думал он, перебирая вещи, которые решил взять с собой.       Все дошло до того, что волнение по поводу этой поездки не давало спать, и в ночь перед отправлением он то лежал, глядя в потолок, то перепроверял сумку в поездку, стоящую в гостиной. Арсений недовольно шебуршал что-то своё, каждый раз когда Антон тихо заскальзывал обратно в комнату, но кажется, крепко спал.       Антон никогда не уезжал так далеко и так надолго, и предвкушение путешествия добавляло стайки мурашек по коже.       Поэтому, рано утром, пока ещё не рассвело, загружаясь в машину, они слегка ежились от влажной предрассветной прохлады, но у него, в общем-то, настроение было хорошее. Он осторожно посматривал на Арсения, но если что-то его и тревожило, то он мастерски игнорировал это, подпевая какой-то песне из тиктока.       Ехать предстояло три дня, если постараться, можно было уложиться в полные два с хвостиком. Антон себе никак не мог представить настолько большое расстояние на машине.       Для него два часа через весь Воронеж по пробкам — настоящая проблема. Но в таком контексте расстояние ощущалось совершенно по-другому.       Как минимум потому, что так и не сомкнувший глаз Антон вырубился как только они выехали за черту города.       Мерное движение по трассе убаюкивало, и он честно пытался быть хорошим собеседником для Арсения, но просыпался только для того, чтобы осмотреться, и потом его снова начинало рубить.       Днём он слегка оклемался, и они даже поиграли в слова. Удивительно, сколько новых тем для разговора открывает эта игра.       Только когда уже затемно они остановились в придорожном кафе, перекусить и отдохнуть, он понял, что они толком не ели весь день.       В следующий раз он проснулся уже на рассвете: машина вывернула со стоянки, и в окно открывался отличный вид на белое-белое небо, с яркой красной полосой зари у горизонта.       «Какое красивое.» — Успел подумать он, прежде чем снова провалился в сон.       Так они и ехали, из развлечений музыка и разговоры, обсуждение вида из окна, и мысленное представление того, что ждёт их на этих выходных.       — В следующий раз когда поедем, я уже тоже буду с правами. — Улыбнулся Антон, когда они остановились отдохнуть следующим вечером. — Тогда, можно будет меняться, будет проще, и можно быстрее доехать.       Арсений покосился на него с лёгкой, привычной ему улыбкой, но было в его взгляде что-то дикое. Эта необычная, секундная перемена, крайне пугала.       — Что-то не так?       — Я надеюсь, больше туда ехать не придется. — Улыбнулся он только шире, но голос звучал совсем не по Арсовски. Антон опустил взгляд на руль, глядя как побелели его костяшки. Оттого вида внутри что-то падало вниз.

***

      В город они въехали уже на закате, и Антон с открытым ртом наблюдал за тем, как город выглядит в закатных лучах солнца: как будто бы, они видел такие же многоэтажки каждый день, но чувство новизны все равно добавляло адреналина. А когда они подъехали к нужному участку, уже почти стемнело. Насекомые бились в свете уличных фонариков, запах прохладной улицы наполнял воздух. Антон какое-то время молча смотрел на двухэтажный дом, ощущая некое дежавю.       Арсений, провозившись с калиткой, наконец ее открыл, и подозвал Антона к себе.       — Не знаю, пригодится или нет, но код вот, здесь две кнопки и тут одна… Ага… Ну, если вдруг без меня один тут окажешься, но я думаю, это вряд ли. — Хрипло протараторил он.       — Арс. — Антон взял его за подрагивающим ладони, прижимая к своей груди. — Успокойся. Я же рядом.       Арсений смотрел на него несколько секунд дрожащим взглядом, и было в этом что-то несчастное, настолько, что Антон вдруг ощутил, что жалеет, что они сюда приехали.       Но он ничего не успел сказать, потому что Арс осторожно коснулся его щеки мягким поцелуем, а затем развернулся, и двинулся ко входу в дом.       Антону ничего не оставалось, кроме как последовать внутрь за ним.       Первое, что ощутил Шастун — тепло. Не очень удивительно, все-таки, лето на дворе, и запах готовящейся еды тоже намекал на то, что гостей ждали. Но что-то тут было не так.       Теплый свет встречал их с кухни. Светлые стены, книги в стеллажах, пара семейных фото на комоде. Но Антон в этом видел что-то по-своему родное: будто эти самые шкафы, ковры, какие-то рамки с фотографиями, до невыносимости фальшивые, такие же как обои с птичками на его блядской кухне. Каждая вещь лежала на своем месте, будто ее только что расставил декоратор, по методичке.       Шастун моментально ощутил себя тут лишним: элемент нестабильности там, где все выверенно и выточенно до миллиметра. Легкая куртка, которую он держал в руках, привезённая на случай холодных вечеров, пропахшая сигаретами и домом Арсения, будто радиоактивная — не привлекала внимания, но и сам Арс поглядывал на нее с непривычной колкостью. Антон только сжимал ее в ладонях, чувствуя себя глупо.       Их встретила мать, Татьяна. Миловидная женщина в простой, но явно выходной одежде, и в нарядном фартуке. Антон на секунду увидел в ней Алёну, только — с более сдержанным макияжем. Улыбка не сходила с ее лица, широкая, но все равно странная:       — Наконец-то! Арсюша, родной! — Она обняла его быстро, по-птичьи, едва коснувшись щекой. — И Антон, да? Как мы рады! — Он не успел сделать шага в дорогу, его осторожно взяли за руки, на пару секунд сжали запястья, и отпутили. Парень неловко улыбнулся, неуверенный в том, что был готов к такой внезапной тактильности. — Арсений так мало о друзьях рассказывает, мы уж думали, у него никого нет!       Арсений стоял, застыв в той же вежливой, натянутой улыбке. Его собственная, живая и в какой-то степени ироничная, исчезла без следа. Он превратился в свою фотографию с того самого комода.       — Спасибо, мам, — сказал он тихо, и его голос прозвучал неестественно ровно.       В дверях показался мужчина. Сергей — Антон сразу понял. Он был похож на более взрослую, выточенную изо льда версию Арсения — те же черты, но без тени тепла. В руках у него была кружка, на нем — дорогие домашние брюки и кардиган. Он выглядел как эталонный отец из рекламы, и Шаст с трудом подавил нервный смешок.       — Арсений, — кивнул он. — Антон. Проходите, располагайтесь. Как дорога?       — Все хорошо, все хорошо. — Поспешно ответил он, сам забирая ветровку из рук Антона и убирая в шкаф. Глаз он не поднимал, но оставить вопрос без ответа не смог.       Все было вылизано, как картинка из фильма. Это внушало какое-то странное чувство стерильности и тревоги, будто зловещая долина, но распространяющаяся и на людей и на дом. И это удивляло, не от непонимания что происходит, оставалось только смотреть на Арсения, который стоял, опустив глаза, и плечи его были слегка ссутулены — поза, которую Антон никогда у него не видел. Он выглядел так, будто старался стать меньше заметным, и это было до ужаса непривычным.       — Ой, ой, мальчики, проходите, что же вы стоите. Ну, наконец-то Арсений друга привел, давно у нас гостей не было. Мы уж думали, что окончательно затворником стал…       Её непрекращающаяся болтовня доходила до Антона с опозданием. Он вежливо улыбнулся, и осознав что ему сказали, застрял на месте.       Они встретились взглядом с Арсом, и кажется, Антон начал понимать, почему у того была такая реакция на появление дома в поле зрения.       — А так… Всегда было? — Склонился Антон над Арсом, еле слышным шепотом.       — Когда я учился в школе, то иногда мне казалось, что мне могут буквально перегрызть глотку. — Так же почти беззвучно ответил он, и когда Татьяна повернулась к ним обратно, то только осторожно улыбнулся: слегка неловко, словно ища возможности избежать продолжения экзекуции.       Стало понятно, что даже если Антон получит все возможные права всех возможных категорий, он в своем уме не даст возможности Арсению приехать сюда снова.       — Уютно тут, правда? — Неестественно ровно спросил Арсений, так же странно улыбаясь. Они тояли в дверях гостиной, пока родители Арса куда-то пропали на пару секунд.       — Да, но… Будто… эм. — Антон осмотрелся ещё раз, пытаясь соотнести местный уют с тем, к чему привык дома у Арсения. Разница была, но в чем — не ясно. — У вас тут все будто по каталогу. Вроде уютно, но… хз.       — Не думай об этом слишком сильно. — Посоветовал ему Арсений, и на секунду в этой дурацкой улыбке словно брешь в стене, промелькнуло на секунду выражение полнейшего отвращения.       Поэтому, сидеть в просторной гостиной, в минималистичный стиле и высокими закрытыми серыми шкафами, ощущалось не просто как в комнате Икеи, так ещё и с н алетом того, что ты украл все это.       — О-ой, ну, Арсений, рассказывай, как там дом?       Арс поднял пустой взгляд в потолок, видимо молясь о чем-то своем, но тут же вернулся в диалог:       — Все хорошо, все идёт так, как я и планировал. Наконец-то дособрал стенку в гостиной.       — Ну покажи хоть что ли, что как не родной?       — А, да… — Он покопался в телефоне с полминуты, и развернул экран к родителям. — Никак не могу придумать порядок, который полностью меня удовлетворит.       Антон почти интуитивно догадался, что он говорит о тех самых длинных шкафах с книгами по стенам гостиной. То, как Арсений любил перебирать там книги, казалось чем-то клиническим, но Антон даже думать об этом не хотел.       Сергей всматривался молча довольно долго, щурясь, и пытаясь поймать фокус то отстранялся то приближался. Татьяна же довольно быстро среагировала:       — А чего это шкафы открытые? Или там стекло?       — Нет, они… Правда открытые.       — Чтобы пылилось все? — Фыркнула она. — Любишь ты пылесбооники устраивать.       Антон ощутил, как его слегка пихнули коленкой, и только от этого понял, что от этих слов у него на лице сразу расплылось недоумение.       «Это ведь не ей протирать эту пыль?» — Не понимающе думал он, наблюдая за развитием диалога.       Сергей же, наконец увидев что-то, только одному ему понятное, поднял брови:       — Сам собирал?       Арсений смотрел на него несколько секунд не меняясь в лице.       — Да.       — Правда?       — Да, да. Долго, правда, но, сам.       Антон опустил взгляд на его руки, аккуратные, тонкие запястья, светлые пальцы, аристократично-красивые ногти, и понял, что это ложь. Он бы не стал с этим заморачиваться.       — Ну, неплохо. — Тут он одарил сына даже какой-то улыбкой. — Выглядят ровно.       — Не волнуйся, книги не выпадают. — Усмехнулся он с облегчением. Провозившись на месте пару секунд, поднялся. — Я же, кстати, не с пустыми руками. Погодите.       Антон проводил его взглядом, и хотел, было, метнуться следом, но краем глаза углядел довольные переглядки родителей. Смотреть на это было отвратительно, но оторваться — невозможно.       — Вот. — Арсений появился почти сразу, и протянул два свёртка одновременно. — Никакого подтекста ни в одном, ни в другом нет, просто увидел, и подумал, что это то что надо.       Сергей развернул бумагу первым, и осмотрел подарочное издание Тихого Дона.       — У вас традиция, дарить книги друг другу? — Сорвалось с губ у Антона, прежде чем он успел себя остановить.       Все трое переглянулись, улыбаясь, посмеиваясь.       — Можно и так сказать. — Улыбнулся Арсений с нежностью, и это было первое, за последние полчаса, что выдавало в нем человека, которого знал Антон.       Сергей огладил кожаный переплет, осматривая со всех сторон.       — Классика… Хорошая книга. Знаешь, чем задобрить старика. Ну, рассказывай, что натворил? — Посмеялся он, и кажется, впервые за весь этот вечер, в его глазах промелькнуло что-то светлое.       Антон покосился на Арса, медленно осознавая, что он даже радости не ощущает от того, что угодил. На секунду, на словах отца, у него промелькнуло на лице та самая странная эмоция, то ли недовольства, то ли полного истощения, которое так редко но метко проскакивала когда происходило что-то, что не вписывалось в Арсеньевские планы. Выглядел он уже сейчас выжатым как лимон.       Татьяна же, развернув бумагу, ахнула: в руках у нее оказалась невесомая шаль, шерстяная, так искусно связанная, что ощущалась плотной, но практически прозрачной. Белоснежные гити отблескивали красивым мерцанием в искусственном свете ламп.       Она смотрела на тонкую работу несколько секунд, а потом прижала к щеке. Застыв в такой театральной позе, она глубоко вздохнула, и промурлыкала:       — Это… Так трогательно… Арсюш… — Она промокнула глаза своими тонкими пальчиками, и подняла взгляд на сына: — Такая красивая… Буду греться, вспоминать тебя, между редкими встречами… — Она снова вытерла глаза.       — Мам… — Арсений неловко перемялся на месте. — Да ладно тебе, не так уж и редко мы…       — Да конечно! — Тут она встрепенулась, будто ничего ее и не трогало. — Мы не виделись больше года, и если бы я не позвонила тебе, ты бы и не приехал!       «Интересно, почему же?» — Мысленно фыркнул Антон, ожидая, что на это ответит Арсений.       Но он, почему-то, даже не пытался отговориться, и только кивнул головой пару раз.       Наблюдать дальше за этим было уже невозможным. Антон никак не мог понять, почему даже подарить подарки было настоящей пыткой Арсения. Осторожно дёрнув его за рукав, уточнил:       — Может, раз уж за вещи заговорили, разложимся сейчас?       — Да, точно. — Он кивнул, слегка отстраненно, и поспешно поднялся. — Пойдем, покажу комнаты.       Когда оба оказались в комнате за закрытой дверью, и Антон позволил себе опуститься на кровать без страха, что на него сейчас накричат за то, что он сидит недостаточно ровно, он позволил себе спросить у Арса:       — А я правильно понял, тебя упрекают за проблемы, которые они сами же и придумали?       — Ну а ты как хотел. — Пожал плечами Арсений, будто бы его это совершенно не задевало. — Иногда я думаю, что уж лучше бы все прямо говорили, а то ни туда ни сюда. Вроде бы и устаешь, а по факту ничего не случилось, даже подзатыльник не получил.       Антон ощутил, как у него холодеют кончики пальцев, четко осознавая, о чем он говорит. Происходящее здесь ощущалось каким-то особенно изощренным безумием.       — Я думал… Они в тебе души не чают. Ну, всмысле… Деньги, дом, все такое…       Тут Арсений как-то странно фыркнул, хотя глаза у него совершенно не смеялись.       — Это не родительские деньги. У меня на них никакого права.       — Как это? — Открыл рот Антон.       Арс помчался пару секунд, а потом медлено, но суетливо рассказал:       — Родители отца разделили наследство между мной и Алёной. Мне дом, ей — все состояние. Она грамотно распорядилась деньгами, вложилась в бизнес, и у нее все прокнуло. А я просто выслушивал о том, что дом в моих руках долго не протянет, потому что хозяин из меня никакой, и лучше бы уж сестра с мужем и ребенком жила на своей территории. Когда она развелась, с меня фокус немного спал, уже не так важно стало, на какие шиши я живу. Тут же такая трагедия, Боже мой — женщина в 21 веке бросила мужика и осталась при деньгах, с ребенком, в собственной квартире в Питере. А я… Ну. Просто… Накопил?       — Серьезно? Дома где-то есть ещё одна дверь, о которой я не знаю, и там просто горка золота?       Шутка была тупорылой, но Арсений ухмыльнулся, слегка расслабляясь.       — Да, и я там чахну. Ну, просто… Алена отлично раздет советы, особенно по инвестициям. С ее связями, все было делом времени.       Антон хлопал глазами пару секунд, пока не выдохнул пораженно       — Даже тут сплошной контроль. Ну ты ваще.       — Да, да, я. — Улыбнулся он, но тут уже послышались шаги сбоку:       — Мальчики! Ужин остывает, ну что же вы?